Глава 2. Мир Буйного Запада

(Текумсе, шауни ок. 1811 г.)

Буйный Запад

Безграничный потенциал и бесчисленные опасности — жизнь на Буйном Западе бьёт ключом. Земля бескрайних полей, устремлённых ввысь гор и необъятных каньонов не ведает жалости к слабым и щедро награждает сильных славой и почётом. В этот век открытий и экспансии европейские и американские первопроходцы смело бросают вызов неизведанной и неприступной природе. За ними неумолимым потоком следуют поселенцы, которые строят дома и огораживают для себя участки прежде ничейной земли. «Предопределение Судьбы» становится боевым кличем цивилизации городов, железных дорог и следующих за ними по пятам войск.

Коренные обитатели земель к западу от Миссисипи поначалу взирали на продвижение бледнолицых с любопытством, но вскоре оказались изгнанными со своих лучших охотничьих угодий и плодородных полей. Растущий гнев и озлобленность индейцев наконец разразились серией сражений с противником слишком многочисленным и хорошо вооружённым, чтобы индейцы могли победить, с противником, который даже не собирался играть по правилам аборигенов.

В эру бесконечных войн — между людьми и дикой природой, поселенцами и коренными жителями и, что самое печальное, между местными и пришлыми гару — в обоих мирах возникает новый конфликт, ибо великий злой дух вырвался на свободу, сметая всё на своём пути.

Когда-то эти земли были чисты. Задолго до того, как на Новый Свет ступила нога европейца, защитники Геи сокрушили Вирма, связав его слуг сетью, основанной на силе каэрнов. Племена Кроатоан, Уктена и Вендиго туго натянули сеть, но это почти не сказалось на людях и животных, находящимися под их бдительным оком.

Всё меняется с приходом европейцев. В семнадцатом столетии Кроатоан принесли себя в жертву, чтобы остановить тварь Вирма, известную под именем Пожирателя душ. Благодаря скверне, которую занесли на берега Чистых земель европейцы, Вирм вербует агентов среди охваченных жадностью и гордыней людей. Семена порчи находят плодородную почву среди колонистов. Жажда наживы, стремление подчинить себе окружающий мир гонят их сквозь континент. В восемнадцатом веке поселенцы с восточного побережья достигают Миссисипи, а в начале девятнадцатого — преодолевают промежуток между «Отцом вод»^[1] и Тихим океаном.

Дикая природа

От обширных прерий, покрывающих Средний Запад, до вздымающихся вершин Скалистых гор земля к западу от Миссисипи долгое время оставалась кладезем энергий Вильда. Величественная красота Великого каньона и засушливое великолепие Пустыни Большого Солёного озера лучатся силой благодаря близости к Умбре, которую не омрачают оковы Вивер или посягательства Вирма. На западном побережье великий океан катит свои волны на берега с песчаными пляжами и девственными лесами. Здесь почти нет людей, а немногочисленные поселенцы живут в гармонии с природой и согласуют распорядок дня с окружающими братьями и сёстрами из мира духов.

Индейцы

(Вождь Джозеф, не-персе)

Потомки чистокровных процветали на Чистых землях, обживая плодородные прерии, следуя за многочисленными стадами бизонов и выращивая маис на обширных пустошах Юга-Запада. Но уже в шестнадцатом веке, когда испанцы высадились в Калифорнии и Мексике, привезённые ими лошади, порох и христианство навсегда изменили жизненный уклад коренных жителей запада Северной Америки.

До 1830 г. в западной части Северной Америки обитали бесчисленные племена индейцев. Кочевые индейцы — пауни, черноногие, шайенны, кайова, команчи, осейджи, ото, сауки, фоксы, кроу, арапахо и сиу — охотились на Великих Равнинах, распростёршихся между Миссисипи и Скалистыми горами. В регионе Большого Бассейна, зажатого между Сьерра-Невадой, Скалистыми горами и Колумбийским плато, обитали не-персе, пайюты, кайюсы, шошоны, чокто и юты. Индейцы тихоокеанского побережья Калифорнии — мивоки, чумаши, йокуты, юрок, хупа, вийоты, кумеяай, габриэлино и другие — уже сокращались в численности из-за двухвекового присутствия испанцев. На Юго-Западе среди суровых пустынь и каньонов северной Мексики жили хопи, пима, дине (или навахо), апачи и зуни. Вдоль дождливого лесистого побережья Северо-Запада селились тлингиты, цимшианы, салиши и другие народы.

На излёте столетия большинство этих племён оказались запертыми в резервациях, некоторые — вдали от родного дома. Пострадав от болезней, принесённых белыми поселенцами, торговцами и солдатами, лишившись охотничьих и посевных земель, придя в ярость из-за безверия бледнолицых пришельцев, часть индейцев отказалась покорно принять судьбу. Стычки между коренным населением и поселенцами или, что более часто, с кавалерией, которая защищала американские интересы на фронтире, стали обычным явлением.

Волны изгнания

В начале девятнадцатого века новое правительство Соединённых Штатов, желая расширить свои границы, приняло решение открыть западные границы для поселенцев, чтобы в конечном итоге включить новые земли в Союз. На пути экспансии встало коренное население. Вопреки соглашениям, которые гарантировали неприкосновенность индейских земель, правительство начало всеобщее переселение индейцев на запад от Миссисипи. Самым вопиющим переселением стала печально знаменитая Тропа слёз, когда правительство Соединённых Штатов изгнало подавляющее большинство чероки из их родины на Юго-Востоке и поселило их на индейской территории, которая потом стала Оклахомой.

К несчастью для чероки, их новый дом не был необитаем. Им предшествовали другие изгнанники, в том числе их бывшие соседи чокто и крики. Но и прежде на землях, «дарованных» правительством США, проживали другие племена.

Волки

К западу от Миссисипи во множестве водятся волки, которые и не подозревают о грозящей им судьбе. Тучные стада и прочая живность дают обильную пищу стаям рыжих и серых волков, которые вместе с горными львами и койотами поддерживают соотношение между численностью хищников и травоядных. Индейцы редко охотятся на волков, видя в них собратьев по охоте. Более того, многие племена считают волков священным или тотемным животным, а в некоторых случаях — посланниками Великого духа.

Они не так уж и ошибаются в своём мнении, ибо сильнейшие волки являются кинфолками духов во плоти — гару. Эти особые волки ценятся за силу, выносливость, верность, ловкость и составляют основу породы люпусов (волкорождённых) Вендиго и Уктена.

С приходом скотоводов существование бродячих волчьих стай попало в зависимость от стремительно растущей скотопромышленности. Волки не признают границ, ограды не мешают им, а быки и овцы не отличаются от их естественной добычи — бизонов и антилоп. Где бы скотоводство ни становилось основой жизни, волки вскоре оказывались на грани исчезновения.

Города и цивилизация

В самом начале шестнадцатого столетия испанские первопроходцы и конкистадоры заявили о себе в Калифорнии, Мексике и на Юго-Западе. Испанцы закладывали поселения и миссии, чтобы направить поток богатств и ресурсов на родину, а также для обращения туземцев ко Христу.

Луизианская покупка 1803 года открыла путь экспансии США на запад от Миссисипи, понуждая американцев бросить вызов неизведанным территориям, которые манили с дальнего берега великой реки, разделяющей континент надвое. Экспедиция Льюиса и Кларка проложила путь по новоприобретённым землям и достигла берегов Тихого океана в 1805 г. К 1830 г. наплыв поселенцев и гомстедов ознаменовал начало поселений, которые вскоре соединили многолюдные города восточного побережья с растущими как грибы городками и шахтёрскими поселениями Запада.

За следующие шестьдесят лет пионеры преобразили лик земли и вытеснили живущих там индейцев. Появление железной дороги, трансконтинентального телеграфа, открытие залежей золота в Калифорнии, а также Войны скотоводов, в которых овцеводы схлестнулись с заводчиками крупного рогатого скота за пастбища, почти не оставили места предыдущим обитателям этой земли. При поддержке кавалерии и сети фортов гомстеды и скотоводы, предприниматели и старатели, миссионеры и учителя разошлись по континенту. Где появлялись они, там вскоре вырастали городки и поселения.

Миссионеры, гомстеды и старатели

(Донован Лич, «Аламо»)

В экспансии на запад приняли участие самые разные люди с самыми разными причинами для объявления новых территорий своей или государственной собственностью. Испанцы заложили миссии, форты и колонии вдоль побережья Калифорнии и в Мексике к югу от Рио-Гранде. Но их малонаселённые города оставались по преимуществу факториями и военными базами. Когда в результате войны испанские земли в Калифорнии и Северной Мексике отошли к Соединённым Штатам, западное побережье привлекло суровых американских поселенцев. Найденное в 1849 г. золото за одну ночь превратило Сан-Франциско в преуспевающий город.

Растущее недовольство властью (или отсутствием таковой) вылилось в войну между Техасом и Мексикой, которая завершилась коротким периодом независимости Техаса. К 1853 г. Штатам удалось почти незыблемо утвердить свои притязания на земли к западу от Миссисипи. Теперь границы Америки простирались от океана до океана.

Перед дешёвой и плодородной землёй невозможно было устоять. Растущему населению Востока требовалось всё больше еды, а новоприобретённые прерии, казалось, идеально подходили для выращивания зерна и разведения скота. Ранчо с крупным рогатым скотом, уже существовавшие на испанском Юго-Западе, превратились в крупные предприятия. Другие скотопромышленники разглядели богатые возможности в разведении овец на шерсть и мясо. Между заводчиками крупного рогатого скота, которым требовались открытые пастбища для кочующих стад, и овцеводами, которые полагались на загоны, вспыхнули Войны скотоводов.

Эта эпоха предоставила возможность сколотить состояние множеству людей. Часть, при поддержке капитала и интересов на Востоке, осела в растущих городах — Сан-Франциско, Лос-Анжелесе, Санта-Фе и Хьюстоне. Золотая лихорадка принесла в Калифорнию потоки старателей, земельных спекулянтов и искателей сокровищ. Следом за ними подтянулась «необходимая» инфраструктура, помогающая спустить заработанное: салуны, банки и игорные дома. Вскоре за Западом закрепилась слава земли игроков и певичек, стрелков и законников. Коренное население, где оно ещё не растворилось в море белых лиц, оказалось низведено до статуса диковинной местной достопримечательности, что послужило поводом к созданию множества стереотипов, в том числе «сигаретного индейца».

Телеграф

В 1861 г. вслед за пионерами и «Пони-Экспресс» между Нью-Йорком и Сан-Франциско растянулся на три тысячи миль невиданный доселе тип связи. Одинокие и беззащитные провода открыли дверь мгновенной передаче сообщений между цивилизованным Востоком и растущим Западом. До внедрения телеграфа новостям с Востока требовалось четыре месяца, чтобы достичь Калифорнии. «Пони-Экспресс» обходилась несколькими неделями, при условии, что по дороге со всадникам ничего не случится. С открытием первого трансконтинентального телеграфа информация облетала всю страну за считанные минуты. В одно мгновение Запад перестал быть изолированным островом и вошёл в охватывающую весь континент Америку.

Там, где прошли по полям, горам и пустыням тяжелогружёные повозки с геодезическим инструментом, столбами и проводами, встало свыше двадцати семи тысяч телеграфных столбов, которые украсили ландшафт удивительными голыми «деревьями». Гудящие электрические провода распугали всех животных, кроме бизонов, которым понравилось чесаться о столбы, от такого обращения падавшие на землю.

Многие равнинные индейцы поначалу отнеслись к телеграфу с большим подозрением, так как телеграфисты отгоняли любопытных краснокожих, пропуская по проводам ток. Индейцам объяснили, что это огромный зверь, который питается молниями, и кинфолки гару передали услышанный рассказ своим братьям Уктена и Вендиго. Не все этому поверили, но оборотни распознали в телеграфе незваное пришествие Вивер, готовое отравить и без того страдающие от европейцев земли. В итоге индейцы осознали, что телеграфная связь помогает врагам планировать военные операции, и начали срезать провода, а оборотни принялись выворачивать столбы и рвать провода, чтобы преградить Вивер путь через их землю. Вскоре им пришлось иметь дело с более серьёзным вторжением, когда стальные пути железной дороги пересекли охотничьи и погребальные земли, прошли сквозь горы и разрушили каэрны, ввергнув страну прямиком в холодную хватку Вивер.

Пришествие железной дороги

(Традиционная песня железнодорожников)

Нужда в быстром перемещении по стране вызвала рост дилижансового сооб-щения, перевозящего через континент почту и пассажиров из Сент-Луиса, Чикаго и других восточных городов. В течении двух лет быструю доставку почтовых отправ-лений обеспечивала «Пони-Экспресс», на смену которой в 1861 г. пришёл телеграф. В 1863 г. стартовал новый проект: трансконтинентальная железная дорога. К 1869 г. рельсы дотянулись до Запада. К 1883 г. железнодорожная сеть связала западное побережье Соединённых Штатов с Востоком, Югом и Севером.

До появления железной дороги, чтобы добраться до Запада, путешественники неделями тряслись в дилижансах, пересекали Панамский перешеек, где легко было подхватить лихорадку, или месяцами огибали оконечность Южной Америки на корабле. Закон 1862 г. о тихоокеанской железной дороге разрешил строительство железнодорожных линий, передавая железнодорожникам по 6400 акров земли поочерёдно с каждой стороны участка путей длиной в милю. Строители тут же получали дополнительные деньги, продавая землю переселенцам.

Рабочие начали класть рельсы как с Востока, так и с Запада, намереваясь встретиться где-нибудь посередине. Работы продолжались несмотря на отклонения маршрута и потери рабочих рук в связи с призывом на фронты гражданской войны. В 1865 г. свыше двенадцати тысяч китайцев было привлечено к работам по укладке рельс. Звездочёты и Железные всадники последовали за своими кинфолками. Взрывчатка прокладывала путь через величавые секвойи, по отрогам гор, а иногда и сквозь скалы. В сплошном граните гор, слишком высоких для подъёма, были пробиты туннели длиной по 490 футов. Где склоны были не так круты, строители клали пути вверх и вперёд. Мосты-эстакады, некоторые по восемьсот футов длиной и сто двадцать футов высотой, соединяли края ущелий или берега рек. Мосты покоились на опорах, в которых застревали деревья, а образовавшиеся заторы иногда меняли направление рек. Мили и мили изготовленных вручную деревянных шпал легли вдоль великих пустынь и прерий, создав прямую дорогу из дерева и стали, которая протянулась до горизонта. Чтобы пересечь западные горы, были применены беспрецедентные инженерные навыки, и железная дорога поднималась на 3800 футов всего за 39 миль. По мере продвижения пути, вокруг вырастали городки, прозванные «адом на колёсах», например, Шайенн и Рено. Такие тлетворные поселения предлагали изголодавшимся по развлечениям рабочим салуны, опиумные ямы, бордели, танц-холлы и игорные дома, а также давали приют ворам, шулерам и проституткам, следовавшим за ними по пятам. Убийство, воровство и насилие стало нормой поведения. Среди распутства и лёгкой наживы нашли свой дом Костегрызы.

В мае 1869 г. Восток встретился с Западом на пике Промонтори. Последний костыль вошёл в шпалу, прозвенев под ударами молота, и трансконтинентальная железная дорога стала реальностью. То был похоронный звон по образу жизни равнинных индейцев. Даже каэрны Вендиго оказались под угрозой, а их кинфолки были обречены на голод, когда бизоны были истреблены профессиональными охотниками (которые снимали шкуру и оставляли гнить мясо) и пассажирами, которые стреляли по животным из окна поезда для развлечения. Вендиго пришлось склониться перед неизбежным и последовать за своим народом в резервации или уйти в горы, чтобы изредка совершать набеги на чужаков.

Временной период

(Бисмарк, сентябрь 1862 г.)

В отрыве от романтических представлений о благородных индейцах, храбрых кавалерийских офицерах, отважных пионерах, мрачных стрелках и обаятельных бандитах, реальная жизнь на протяжении шестидесятилетнего периода между 1830 и 1890 гг. рисует полотно непрекращающегося конфликта. В то время, как западная цивилизация пробивала себе путь через американский континент, старая цивилизация отчаянно — и безуспешно — боролась за выживание.

Преисполненный предвкушением новой жизни, одержимый несказанными богатствами, лежащими к западу от Миссисипи, снедаемый жаждой приключений или покинувший скученные восточные города поток поселенцев, гомстедов, предпринимателей и авантюристов пересёк континент и — принеся с собой «прогресс» — переделал всё на свой лад. Оборотни бежали рядом либо в качестве защитников кинфолков и людских стад, либо в качестве одиноких волков, ищущих место под солнцем. Гару принесли с собой чуждое мировоззрение и предрассудки, благодаря которым отношения с местными оборотнями стали враждебными. Вначале коренное население смотрело на пришельцев с невозмутимостью, но в конце концов поняло — к своему ужасу и гневу — какую угрозу они представляют. Уктена и Вендиго не спешили распахнуть объятья навстречу родне из Европы, но открытая война между оборотнями разгорелась, только когда отношение европейцев к Чистым землям стало слишком уж очевидным.

Плуг фермера, молоток строителя, ружьё охотника и солдата — всё меняло лик земли. «Приручение» дикой природы загнало индейцев в резервации или приговорило к исчезновению под безжалостными водами цивилизации, затопившими Запад. Хуже того, каэрны и амулеты гару оказались украдены, заброшены или уничтожены. Неконтролируемые силы Вирма и Вильда вырвались на свободу, а в Пенумбре разразился Шторм, который обрушил на Буйный Запад невиданный до сих пор хаос.

Породы перевёртышей

На Американском Западе обитает несколько пород перевёртышей, которые тихо сосуществуют с гару в условиях шаткого перемирия. На заре мира гару вели с ними кровавые бои за право называться избранным народом Геи. Волки-оборотни вышли победителями, но их триумф оставил глубокие шрамы на сердцах побеждённых, которые с тех пор не доверяют гару и неохотно идут на сотрудничество. Немалая часть перевёртышей устранилась от активного участия в жизни материального мира.

Когда европейские гару высадились на побережье Америки, разразилась вторая, более короткая, война Гнева, в которой полегло множество местных перевёртышей. Уктена, Кроатоан и Вендиго отказались помогать европейским собратьям, но вреда избежать не удалось.

Сказания о войнах Гнева, въевшиеся в память сынов Медведя, Койота, Ворона и Кота, препятствуют заключению союза между породами перевёртышей и гару. Для индейцев эти животные — могучие воплощения духовной реальности, которые необходимо чтить в качестве тотемов и посланцев незримого мира. Сами перевёртыши поддерживают родственные узы с индейцами и сторонятся гару. Даже Уктена и Вендиго не часто встречают гуралов, нувиша, кораксов и бастет: раны ещё не затянулись.

Индейцы тоже охотятся и используют шкуры и мясо, но делают это бережно и с уважением к полученным дарам. Но для европейцев избыток дикой природы значит возможность извлечь выгоду из продажи шкур (а иногда и мяса), что вновь ставит породы перевёртышей под удар: их кинфолки тысячами гибнут в силках и под пулями охотников.

Общество гару

(Роберт Каннингэм-Грэм, «Песня кавалеристов»)

В общественном устройстве, верованиях и обычаях гару видно влияние как людей, так и волков, а также их собственного уникального мировоззрения. Создания Ярости и инстинкта, Гнозиса и интеллекта, они обладают истинно двойственной — и подчас несовместимой — природой, которая ставит их на границе между миром духов и материальной реальностью.

Превращение в оборотня

С начала времён оборотни выращивали стада людей и волков, отбирая лучших для размножения. В ходе Импергия — периода в седой древности, когда человечество держали в ежовых рукавицах — оборотни выбраковывали старых, слабых и больных, чтобы не дать людям бесконтрольно расселиться по Земле. Эта эпоха дала рождение феномену Делирия, всепоглощающему безумию, в которое впадают люди при виде оборотня в форме получеловека-полуволка.

Даже в эру Импергия большинство оборотней понимало, что без людей не будет и гару. У разных групп оборотней сформировались предпочтения к определённым типам людей и волков, а выборочное спаривание дало начало уникальным чертам, которые отличают одно племя от другого.

Только одно из десяти зачатий даёт жизнь оборотню, но и «обычные» дети передают кровь гару следующим поколениям. Такие родственники, называемые кинфолками (см. ниже), обычно невосприимчивы к Делирию и служат оборотням связью с сообществами людей и волков.

В Европе жизнь детей, которым суждено бежать под луной среди гару, мало отличается от жизни обычных сверстников. В основном они становятся одиночками или отщепенцами, переживают удивительные сны, сильнейшие эмоциональные всплески и другие признаки своей… инаковости. Часто родня и соседи считают, что они «себе на уме» и могут представлять опасность для окружающих. Будущие гару влачат существование на обочине общества и видят загадочные сны, непонятные, но чудовищно притягательные.

Обитатели Чистых земель проходят иной путь, прежде чем станут гару. Они тоже нередко одиноки, тоже видят сны и страдают от физических и эмоциональных кризисов не меньше, чем европейцы. Но их семьи придают этим проявлениям намного больше значения и воспринимают их совершенно иначе. Там, где европеец видит сумасшествие, индеец видит оставленную духами отметину. До первого превращения многие Уктена и Вендиго охотно принимаются в ряды шаманов, знахарей и хранителей мудрости. Только самое глупое племя будет пренебрегать людьми с таким потенциалом или обижать их. Индейцы уверены, что если «отмеченные» духами станут шаманами, это принесёт племени только пользу, а если они станут колдунами, то ссориться с ними не стоит. Таким образом, ещё не испытавший превращения гару получает особое отношение, чаще всего исполненное глубочайшего уважения и почёта.

Но пока щенок молод, оборотни приглядывают за ним издалека. Отмеченный явными знаками судьбы, как правило, переживает некоторый травматический опыт в возрасте десяти-шестнадцати (для людей) или одного-двух (для волков) лет. Будь это внезапная вспышка почти Ярости или частичная трансформация, нормальная жизнь для нового гару на этом оканчивается. Во многих случаях щенка изгоняют из стаи, если он был волком, а если он принадлежал европейскому обществу, подвергают остракизму и даже запирают в подвале или на чердаке. Индейцам обычно приходится пройти какое-либо испытание (чаще всего, поиск видения), чтобы доказать пригодность к работе с духами.

В этот момент вмешиваются гару. Если необходимо, ребёнка таинственным образом похищают и приводят в септ, где ему помогают завершить превращение и знакомят с основными обычаями племени. Щенок, ещё не до конца привыкший к тому, что он не просто человек или волк, должен пройти испытание (как правило, совместно с другим молодняком) не только внутренней силы и ума, но и новоприобретённых умений и дремлющих инстинктов. Если новичок выживает в ходе обряда посвящения — а выживают далеко не все — он выходит с осознанием того, что он избранник Геи, идеальный хищник, которому выпала честь сражаться в первых рядах против Вирма. С этого времени он считается настоящим гару — пусть и низкого Ранга — и полноправным членом септа и племени.

Породы

Прежде чем испытать первое превращение, оборотень растёт в семье людей или волков в окружении смертных братьев и сестёр. То, вырос ли оборотень среди людей в городе или в глуши как часть волчьей стаи, коренным образом влияет на его мировоззрение и жизнь в обществе гару.

Хомид. Рождённый в обществе людей гару сохраняет понимание цивилизованной жизни даже после превращения. Чтобы не путать с людьми, их называют хомидами. Они легко, пусть и не всегда непринуждённо, взаимодействуют с человеческим обществом. Обычно у хомидов более богатый словарный запас и лучшее понимание нюансов языка, чем у рождённых волками братьев. Их жизнь зачастую хранит отпечаток нравов и норм человеческого общества.

Значительная часть европейских гару, которые оседают в Новом Свете, передают своим детям мечты об экспансии и представления о расовом или культурном превосходстве — рудименты взрастившей их среды. Уктена и Вендиго, рождённые индейцами, точно так же наследуют воззрения аборигенов, что даёт основу неизбежному конфликту между коренными и пришлыми оборотнями.

Часто хомиды разрываются между стремлением сохранить девственные области Геи в неприкосновенности и человеческим желанием «улучшить» окружающую среду. Человеческая глупость приводит их в отчаяние, но они не могут закрывать глаза на истребление животных и вынуждены оправдываться за грехи человечества. Это портит их отношения с более прямолинейными люпусами.

Люпус. Обротни-люпусы начинают жизнь волками и поэтому обладают врождённым пониманием стайной жизни и своего места в ней. Чтобы не путать их с простыми волками, их называют люпусами. Вместо усвоения тонкостей человеческой цивилизации они учатся выслеживать добычу и выживать. Общество волков не терпит условностей и не знает человеческой морали и притворства. Люпусы полагаются на инстинкты и отточенные чувства, их не смущает естественное поведение, даже если такое поведение «нецивилизованно». Рождённые среди волков гару впитывают эти представления с молоком матери и проносят их через всю жизнь, даже после того, как раскроют свою истинную природу.

Люпусы обычно предпочитают не говорить, а действовать. Запах, поза и мимика сообщают им всю необходимую информацию о любом гару. Большинство не способно понять пристрастие хомидов к продолжительным обсуждениям, устаёт от повторений и едва сдерживается, чтобы не взять инициативу в свои руки и позволить «говорунам» плыть в фарватере. Когда люпусам приходится говорить, они до крайности прямолинейны и просты в выражениях. Они не настолько поднаторели в языках, как хомиды, и поэтому предпочитают простые слова. Волкорождённые не расцвечивают свою речь лестью или иронией и не утруждают себя смягчением жалоб и претензий. Они говорят именно то, что хотели сказать, так кратко и прямо, насколько возможно. Люпусы выражают свои желания, потребности, симпатии и антипатии максимально ясно и презирают тех, кто не поступает так же.

Несмотря на отвращение к человеческому языку и привычкам, люпусы наделены изрядным умом и хитростью. Они способны составлять изощрённые планы и использовать слабости противника. Родившись в стае, они не знают равных в использовании умений товарищей и в командной работе.

Долгое время люпусы были окружены почётом живущих по соседству людей. Почти все племена индейцев признают в волках духовных братьев. Те немногие, кто охотится на них, не имеют иного выбора, никогда не убивают слишком много, не трогают беременных и кормящих и всегда благодарят духов волков за полученные дары. Но теперь люпусы столкнулись с таким обращением, к которому не были готовы. Туземные гару из рыжих и серых волков оказались под натиском европейцев, вторгнувшихся на их территорию. Хуже того, фермеры и ковбои превращают охотничьи угодья в поля и луга. Разозлённые пропажей скота гомстеды объявляют награду за волчьи шкуры, ещё сильнее ухудшая некогда главенствующее положение люпусов и их волчьей родни.

Метис. Обычаи гару запрещают спаривание между оборотнями, но иногда табу нарушается в пылу страсти или в силу обстоятельств. Рождённые от беззаконного союза двух оборотней называются метисами. Обыкновенно метисы гибнут от рук своих же родителей или влачат жалкое существование презираемых всеми отбросов, даже если их допускают в общество гару. Большинство оборотней полагает, что за грех родителей на метиса пало проклятие Геи. Правоту такой точки зрения подтверждают две отметины, лежащие на каждом щенке-метисе: уродство и бесплодие.

Все метисы рождаются с уродством. Обычно это хорошо заметная физическая деформация, например, косолапость или высохшая рука. Гару не любят уродства. Всякий оборотень — боец с Вирмом. А любые недостатки ослабляют воинов Геи, делают их уязвимыми в бою. Бывает, что врождённое уродство проявляется не столь заметно — в виде психических отклонений.

Некоторые настаивают, что бесплодие метисов — это хорошо, ведь оно не даёт гару передать уродство следующим поколениям. Но всё-таки большинство оборотней понимает, что любой родившийся гару пополняет ряды воинов. Стерильные оборотни сокращают число будущих поколений.

Несмотря на то, что метисы рождаются в обществе гару, а не людей, они редко получают равные права, если не пробьют себе дорогу к месту под солнцем. Благодаря способности с лёгкостью перекидываться в Кринос они становятся лютыми воинами, которые победами над Врагом завоёвывают себе скупое уважение и положение в племени.

Некоторые гару заметили, что число метисов начало расти. Ещё недавно можно было не встретить ни одного метиса за всю жизнь, а теперь они появляются с завидной периодичностью. Звездочёты, например, видят в этом знак того, что гару позабыли свой долг и закон. Даже среди чистокровных метисы стали появляться в угрожающем количестве: так дух времени отразился в брачных повадках оборотней.

Несмотря на то, что их не держат за равных, оставленные жить метисы редко покидают единственную семью, которая у них есть. Люди и волки не испытывают жалости к физически или психически неполноценным. Людям противны физические отклонения, волки, как правило, дефективных щенят убивают. Часто бывает так, что обладающего недюжинным интеллектом человека считают тупицей из-за горба, сухих конечностей или заячьей губы. В виду всеобщей нетерпимости почти все метисы остаются среди гару, где они могут доказать племени свою полезность хотя бы в бою.

Каэрны

(Книга Иова, 12:8)

Из земной мантии бьют ключи мистической энергии, там сила Геи лучится из Умбры. Такие места посвящены Гее, в них гару устраивают святилища. Каэрны, как их называют, могут выглядеть очень по-разному. Причудливые нагромождения камней, горные вершины, горячие источники и гейзеры, рощи секвой и подземные пещеры — таковы они на Западе. Время от времени энергия исходит из менее примечательных местечек, таких как пустыня или одинокая горка посреди двенадцати таких же. Важно не то, где находится каэрн, а то, какая сила в нём заключена.

С помощью энергии священного места оборотни призывают могучих духов или путешествуют на огромные расстояния к другим каэрнам. Зная как, можно связать каэрны в паутину энергии, чтобы пленить и удержать порождения нечеловеческой злобы.

Каэрны находятся в центре жизни оборотней, занимая такое же место, как гомстеды и логова для кинфолков из людей и волков. Из его энергии гару черпают свою спиритуальную силу (называемую Гнозисом). Поэтому защита каэрна от внешних угроз составляет одну из их первейших обязанностей оборотня. Некоторые гару на постоянной основе живут внутри или поблизости каэрна, который находится под их защитой. Однако все оборотни время от времени наведываются в ближайший каэрн, как бы далеко он не находился, чтобы восстановить Гнозис и обновить клятвы перед Геей. В каэрнах проводят встречи, совершают обряды и хоронят павших героев. Пожилые оборотни чаще всего предпочитают умереть в объятьях каэрна, возвратив тела Земле, а души связав со священными угодьями Геи. Физическое и душевное здоровье гару зависит от возможности приобщиться энергиям Матери-Земли, поэтому те несчастные, кому в этом отказано, нередко заболевают или сходят с ума.

Оборотни посвящают каэрны определённым духам, как правило, племенному тотему. Духи помогают защищать каэрн от вторжений из Умбры и материального мира. С помощью тайных обрядов, известных старейшинам, можно открыть проход в домен тотема.

Большинство племён содержит каэрны только для себя, но есть и несколько общежитных. В каэрн, принадлежащий определённому племени, чужаков просто не пускают. На Буйном Западе остро встаёт проблема прав собственности и неприкосновенности каэрнов, поскольку места силы коренных оборотней оказываются узурпированы пришельцами. У данной проблемы по меньшей мере две стороны. Гару, которые оставили родные каэрны Востока ради неизведанного Запада, вынуждены искать место для восстановления убывающего Гнозиса, даже если приходится посягать на чужую собственность. Но Уктена и Вендиго столетиями сплетали из каэрнов искусную сеть. Нашествие чужаков нарушает равновесие. Иногда это приводит к таким чудовищным результатам как войны за право обладания каэрном. Хуже того, гару-индейцам, которые последовали за кинфолками в изгнание за Миссисипи, тоже нужны каэрны, что приводит к столкновениям с соплеменниками.

Не только оборотни существуют за счёт мистических энергий Земли. Местные феи, в частности нуннехи, собираются вокруг каэрнов. Их влечёт магия (которую они называют гламуром) таких мест. Маги тоже ищут места, где можно собрать силу (или квинтэссенцию). Довольно часто волшебники вторгаются в каэрны, рассчитывая, что там можно свободно поживиться. В силу того, что часть каэрнов оказывается заброшена хранителями, отправившимися в изгнание или неспособными сохранить их перед лицом западного нашествия, такие случаи лишь учащаются. Печально, но многие оборотни-индейцы настолько возмущены жадностью европейской родни, что умышленно закрывают каэрны перед уходом, лишь бы они не достались чужакам. Пришельцы остаются ни с чем, но каэрны выпадают из сети, которая удерживает опасных духов.

Иногда рядом или прямо на каэрне возводят города или прокладывают по нему рельсы в поисках кратчайшего пути. Это губительно для большинства мест силы, но некоторые сохраняют свои энергии. Обычно на городские каэрны предъявляют права Железные всадники или Костегрызы — племена, которые чувствуют себя среди людей наиболее комфортно. Как правило, в таких оазисах люди чувствуют себя неуютно (часто без видимых причин) и поэтому обходят их стороной. Часто считается, что там обитают привидения. Также изредка бывает, что городские каэрны попадаются в среде наиболее оседлых кинфолков Уктена. Чаще всего они располагаются в киве (индейской парной), которые предназначены для использования «посланниками духов».

Служители Вирма устраивают собственные каэрны. Такие выгребные ямы для духовных отбросов подробнее освещены далее в этой главе в секции о Вирме.

Литания

Оборотни не связаны человеческими законами, зато придерживаются собственного кодекса поведения, прошедшего сквозь тысячелетия. Древние предписания, направляющие жизнь любого гару, составляют песнь песней, которая лежит в центре взаимоотношений между Геей и её избранным воинством. Литания больше, чем перечень законов, в ней содержится, чтó значит быть гару.

Да не возляжет гару с гару

Потомство двух гару страдает от телесных или психических недостатков. Литания запрещает такие союзы. Оборотни — результат пересечения естественного и сверхъестественного миров, и только через соединение гару и человека (или волка) их раса может существовать. Любой физический или ментальный недостаток ослабляет оборотня. Для гару, не быть воплощением здоровья Геи не просто преступление, а предательство Вильда.

На деле.Нарушение этого закона — одно из тягчайших прегрешений, но метисы всё же существуют. Всё ещё редкие, проявления запретной любви участились в виду волнений девятнадцатого столетия, потрясших основания общества гару. Многие видят в этом очевидное знамение того, что воины Геи утратили силу и решимость. По их мнению, родителей метиса следует сторониться, хотя на самом ребёнке нет вины за недолжное появление на свет. Менее терпимые гару полагают, что метисов следует уничтожать вместе с родителями, пока они не совратили окружающих на отступление от законов Геи.

Сражайся с Вирмом повсюду и всегда

Гару рождены, чтобы защищать Гею от Вирма, и это составляет основу их психологии. Сказания и баллады о сражениях между героями древности и чудовищными детьми Вирма напоминают оборотням о своём предназначении. Едва ли кто-нибудь из воинов Геи станет отрицать необходимость исполнения этой заповеди.

На деле.Территориальные разногласия отвлекают от главной цели даже Уктена и Вендиго. Появление в Америке оборотней Европы и Азии только усугубило борьбу за каэрны и владения. Слишком часто гару растрачивают больше сил, решая, кто лучше подходит для битвы с Вирмом, чем на самом деле сражаясь с ним. У племён гару даже нет единого мнения о том, как следует бороться с врагом. Там, где Красные когти выступают за уничтожение несущих скверну людей, Железные всадники пытаются сдержать Вирма с помощью железнодорожных и телеграфных линий Вивер.

Чти чужие земли

Точно так же, как волки метят территорию своим запахом, так и септы оборотней помечают свои протектораты запахом и выцарапанными символами. Гару, который хочет войти на чужую территорию, должен объявить о себе с помощью приветственного воя.

На деле.До прихода европейцев Уктена и Вендиго в большинстве своём уважали чужую территорию: в той же степени, что и кинфолки из индейских племён признавали охотничьи угодья соседей. Но когда Фианна, Потомки Фенриса и другие пришельцы прибыли в Новый Свет, земельные споры резко участились. Нередко символы племён оставались незамеченными или неопознанными. Иногда пришельцы намерено не обращали внимания на метки, чем наносили местным племенам страшное оскорбление. Даже когда европейцы придерживались Литании и объявляли о своём присутствии, местные не всегда понимали их, несмотря на общий для всех гару язык. Многовековая изоляция Уктена и Вендиго привела к небольшому, но заметному языковому смещению. Их версия языка гару кое в чём отличается от того, как говорят или воют европейские племена. Хотя чувства и смыслы, заложенные в вой, определить несложно, рычание и определённые позы, составляющие часть языка оборотней, очень легко понять превратно. Некоторые воинственно настроенные европейцы специально мочатся поверх чужих племенных меток, чтобы оспорить права на территорию. А так как многие коренные гару путешествуют вместе с кочевыми племенами индейцев по обширным территориям, претензии на землю зачастую остаются незамеченными, пока не станет слишком поздно, и тогда вокруг «необитаемых» земель разгораются яростные споры.

Пощади того, кто сражался с честью

Этот принцип был включён в Литанию силами Детей Геи и Фианна, чтобы не терять жизни гару в междоусобицах и дуэлях, а также позволить побеждённому с честью уступить достойному противнику. Сдавшийся оборотень подставляет горло, ложится на землю или иным образом демонстрирует покорность оппоненту. Это не приводит к потере Почёта, зато победитель обычно получает его и за победу, и за сохранение жизни проигравшего.

На деле.Эта часть Литании сильнее прочих смущает гару как Старого, так и Нового Света. Не все европейцы придерживаются её. Такие племена, как Потомство Фенриса и Серебряные клыки, слишком горды, чтобы сдаваться, и презирают тех соплеменников, которые всё-таки признают поражение. Они считают, что дуэли и межплеменные войны необходимы для очищения племени от слабых. Другие оборотни, например, Теневые владыки смеются над идеей о «честной» битве, ибо Вирм не знает чести, как и многие из племён.

Культурные различия между европейскими и американскими оборотнями изрядно подточили саму идею о «достойной капитуляции». Как Уктена, так и Вендиго признают иной, без убийства, способ ведения войны — подсчёт ку. Под влиянием кинфолков-индейцев коренные племена считают, что небольшой шлепок по противнику доказывает личную отвагу и заставляет опозоренного врага покинуть поле боя. (Разумеется, прислужникам Вирма такую милость не оказывают.) Европейские гару не понимают значения подобных действий и считают их бессмыслицей или безумием.

В большинстве индейских культур сдача в плен — верный шаг к рабству, увечьям, пыткам и медленной мучительной смерти. Поэтому родственные индейцам оборотни предпочитают погибнуть в бою. Когда европеец сдаётся, ему могут всего лишь срезать прядь волос, а могут отвести в каэрн Вендиго и разорвать там на части всем септом. А индейская практика замещать пленниками павших товарищей вызывает у выходцев из Европы крайнее недоумение. Пройдёт много лет, прежде чем культурное взаимопроникновение сделает этот принцип понятным обеим сторонам.

Подчиняйся старшим

И волки, и люди понимают необходимость иерархии и социального положения. Гару принадлежат обоим обществам, а потому придерживаются (особенно люпусы) «стайной и племенной иерархии». Вдобавок, многие Серебряный клыки и Теневые владыки в силу своих аристократических взглядов выступают за жёсткое деление гару на Ранги и сословия. Представления, что благородные, опытные, мудрые и храбрые заслуживают почтительного повиновения, в девятнадцатом веке нельзя назвать уникальными. Гару превратили их в сложную систему Почёта и Рангов, согласно которой необходимо подчиняться обоснованным требованиям старших.

На деле.Несмотря на то, что этого положения так или иначе придерживаются все племена, их трактовки принципа разнятся. У Вендиго и Уктена необходимость уважать старейшин племени, хранителей мудрости и признанных воителей не вызывает сомнения. Американские индейцы и волки одинаково понимают необходимость подчиняться вожакам и следовать советам ветеранов. Но в умах многих гару Европы представления об иерархии власти и привилегированных сословиях оказались ниспровергнуты. Захлестнувшие Европу восемнадцатого столетия революционные волны и стоявший у колыбели американской нации эгалитаризм размыли основания существующего порядка. Европейцы зачастую пытаются вырваться из удушающих оков социального строя, переехав на Запад. Сопровождающие их оборотни тоже сомневаются в необходимости преклоняться перед старшими и более закалёнными членами племени. Им кажется, что для освоения новых земель требуется незашоренное восприятие и свободное от старых традиций и схем мышление.

Первый кусок добычи — старшим

Будь то настоящее мясо для пропитания стаи или военная добыча, эта часть Литании предполагает, что оборотни с более высоким Почётом и Рангом заслуживают лучшей части добытых фетишей или дичи. Некоторые гару, в особенности старейшины, Серебряные клыки и Теневые владыки, доходят до того, что предъявляют права вообще на все лучшие трофеи и добычу.

На деле.Среди волков, альфы неизменно получают первые куски мяса в виду того, что они дают потомство и обеспечивают продолжение вида. Красные когти — среди которых встречаются только люпусы — придерживаются этого принципа неотступно. Большинство европейских оборотней скрепя сердце соглашаются с этим положением, но многие всё-таки настаивают, что добычей следует делиться хотя бы иногда. Потомки Фенриса хранят скандинавский обычай, согласно которому вождь получает все сокровища и лучшую пищу. Тем не менее, вождь обычно проявляет своё великодушие и награждает достойных воинов и советников. Скупые и прижимистые вожди надолго у власти не задерживаются. Охотник Уктена или Вендиго, добывший зверя, получает его сердце и избранные части туши. Точно так же воин оставляет себе военные трофеи. Можно подарить их вождю в знак почтения и заслужить таким образом доброе имя. Старейшины Детей Геи нередко хранят могущественные фетиши племени и выдают их воинам в случае необходимости.

Не вкушай плоти человеческой

Данный принцип датируется концом Импергия и основывается на наблюдениях Звездочётов и других философов гару, согласно которым употребление человеческой плоти может привести к попаданию в тенета Вирма. Вдобавок, охота на такую слабую добычу ослабляет самого хищника, который забывает, как добывать более норовистую дичь. В отличии от животных, люди часто отравляют свои тела табаком, опием и спиртом, что делает их плоть вредной для употребления.

На деле.Для гару каннибализм — скорее исключение, чем правило… но исключения случаются. Импергий так и не закончился для Красных когтей: большинство всё ещё считает людей относительно пригодными в пищу. Некоторые Вендиго подражают тотему племени и пожирают сердца отважных и благородных противников — животных или людей — чтобы перенять их добродетели. С их точки зрения, определённые виды каннибализма служат выражением почтения. С другой стороны, Уктена редко позволяют себе употребление человеческой плоти, находя саму мысль об этом отвратительной. Пока каннибал не оставляет следов, Потомки Фенриса склонны смотреть на такие нарушения сквозь пальцы, считая их издержками боевой ярости. В обстоятельствах крайней нужды, когда выживание зависит от употребления человеческой плоти, большинство оборотней смирится с необходимостью — а впоследствии будет искать очищения за свой проступок.

Не презирай стоящих ниже тебя, ибо все от Геи

У гару есть здоровая доля индивидуализма (результат наполовину человеческой природы), но волчья кровь наделяет их сильным чувством «стаи». Они понимают, что вожаку необходимы последователи, а защитнику — оберегаемые. В заведённом Гее порядке у всех существ своя роль, и многие «низшие» виды (т. е. не гару) опекают ещё более слабых. Как альфа-волки не презирают подчинённых, так и оборотни должны признавать заслуги каждого и воздерживаться от властных замашек.

На деле.Большинство гару от всей души одобряет этот принцип, как воплощение их роли защитника, хотя и понимает, что отступления от него неизбежны, особенно, когда дело касается убийства младшего в приступе ярости. Оборотни, неотступно следующие рыцарским идеалам этой заповеди, могут получить Почёт. Серебряные клыки, Дети Геи и Звездочёты (из европейцев) — основные поборники этого установления. Красные когти, Вендиго и Уктена придерживаются завета в той или иной степени, хотя Когти с лёгкостью «забывают» его, когда дело касается людишек-узурпаторов. Потомство Фенриса и Теневые владыки скорее посмеются над такой идеей: уважение следует заслужить. Презираемые почти всеми Костегрызы открыто смеются при упоминании этой часть Литании. В целом, гару Европы склонны смотреть на своих индейских родичей свысока, в то же время лицемерно восторгаясь идеей «благородного дикаря».

Не поднимай Вуали

Эту часть Литании чтят и насаждают особенно строго. Она запрещает оборотням раскрывать своё существование перепуганным людям или служителям Вирма. Одной мысли о людях, истребляющих гару серебряными пулями, хватает, чтобы заставить оборотней охотиться по ночам и тщательно заметать следы. Самое действенное средство маскировки — Делирий; тот, кто им пренебрегает, редко заслуживает оправдания. Умышленно нарушивший табу находит смерть от когтей товарищей по стае или септу — эта же участь ждёт и всех смертных свидетелей.

На деле.Чтобы скрыть случайные нарушения этого завета, как правило, хватает Делирия, но если он откажет, разгорается масштабная охота на ведьм. Воспоминания об Инквизиции ещё свежи в умах европейских гару, поэтому мало кто из них дерзает раскрыться перед человеком. Гальярды Фианна увековечили несколько трагических историй, в которых оборотень открывается смертному приятелю, но разгневанная стая или септ убивает обоих. Сказания и песни призваны остудить пылкие головы романтиков. Вендиго и Уктена, которые вписываются в общество кинфолков, время от времени исполняют обязанности шаманов. Таким образом, прорехи в Вуали получают некоторое оправдание в качестве могущественной магии духов. Однако подобные случаи чрезвычайно редки и происходят только в исключительных обстоятельствах.

Не становись обузой для народа

Благополучие племени выше благополучия отдельного оборотня — вот на чём зиждется эта часть Литании. В стародавние времена дряхлого или немощного гару разрывали на части его же товарищи, чтобы освободить дорогу молодым и сильным. Благодаря этому слабые оборотни не могли поставить остальных под угрозу своей медлительностью или неспособностью исполнять обязанности, а стая экономила ресурсы в тяжёлые времена. Заклания старейшины в жертву Гее (какие практиковали некоторые Чёрные фурии) или смерть в имитации битвы устраивались, чтобы почтить гару, не дав ему одряхлеть и стать беспомощным.

На деле.Хотя ещё находятся сторонники ритуального жертвоприношения, большинство современных гару полагает, что немощные должны покончить с собой. Решившихся на самоубийство окружают почётом, как павших в битве с достойным противником. Красные когти не понимают, зачем специально выделять этот принцип: благодаря тесной связи с кинфолками-волками он присущ им от рождения. Кочевые по природе Вендиго оставляют умирать стариков и немощных, которые не могут идти со всеми. Потомки Фенриса предпочитают погибнуть в безнадёжной битве, но не опозорить себя презренной кончиной. Зато Уктена ухаживают за престарелыми и больными, чтобы отплатить за собственное вскармливание во младенчестве и сохранить мудрость поколений. Часть европейцев приходит к этой же мысли: гару становится слишком мало, чтобы бесцельно разбрасываться мудростью и опытом только потому, что старейшина больше не способен превращаться или ходить без трости.

Можешь бросить вожаку вызов во время мира

Вопреки стайной психологии, оборотни понимают, что смена обстоятельств может потребовать смены вожака. Пока стае или септу никто не угрожает и не требуется сплотить ряды, вожаку могут бросить вызов. Победитель получает власть — по крайней мере до тех пор, пока не найдётся новый претендент. Вызов может заключаться в испытании силы, ума или социальных навыков; проигравший обязан подчиниться и следовать решениям победителя.

На деле.Большинство вожаков не спешит расставаться с властью. В некоторых племенах, например у Железных всадников и Детей Геи, лидер определяется под конкретную задачу по довольно разработанной методике. Вдобавок, с недавним взлётом демократических и других представительских форм правления некоторые гару приобщились к выборной власти. Индейские оборотни смотрят на вещи немного иначе. Верховные вожди Вендиго и Уктена, как правило, просто назначают вожаками тех, кто доказал собственную храбрость, находчивость и способность достигать поставленных целей. До тех пор, пока они продолжают приносить пользу, такие вожаки фактически застрахованы от вызова. У Красных когтей чаще всего есть ярко выраженные альфы, которые спустят шкуру с любого смельчака, рискнувшего оспорить их авторитет.

Не бросай вожаку вызов во время войны

На войне жизненно необходимо действовать как единое целое. Если тварь Вирма не по зубам отдельному гару, её сможет победить только слаженная стая оборотней. В такое время никому не то что не позволено не подчиниться приказу, но даже поставить его под сомнение. Поражение и победа, выживание стаи и её гибель целиком зависят от выполнения приказа. Гару, который не подчинился старшему во время битвы, уничтожается по её окончанию.

На деле.С этим принципом согласны почти все гару. Однако если вожак проявляет полную некомпетентность, следы скверны Вирмы или признаки колдовского понуждения, можно ослушаться приказа без страха наказания, особенно если в результате стая или септ избежит уничтожения. Филодокс, который будет судить такого нарушителя, может простить «преступление», но такое деяние не принесёт Почёта, каким бы героическим и самоотверженным оно ни было. Некоторые племена, такие как Теневые владыки и Костегрызы, злоупотребляют заветом, дескать, они всегда готовы воевать и поэтому бросать вызов их вожакам запрещено.

Не навреди каэрну

Выживание всего рода гару зависит от неприкосновенности каэрнов, которые наполняют оборотней силой Геи. Ни единому гару в здравом уме не придёт в голову привести в каэрн врага. Даже если оборотень нарушит принцип по неосторожности, его ждёт жестокое наказание, так как из-за его безрассудства под угрозой оказалось священное место Геи.

На деле.Эта часть Литании выглядит незыблемой, но множество гару легкомысленно преступает её снова и снова. Пока оборотни Америки колесят по прериям со своими кинфолками, их родня из Старого Света занимает каэрны, которыми индейцы по праву владели на протяжении веков. Часть захватчиков, которые обещают «защищать» каэрн лучше, не может этого сделать, либо оскорбив местный тотем, либо бросив место силы и двинувшись дальше. Особенно грубыми нарушениями земельных прав отличаются Железные всадники, которые грезят поддержкой трансконтинентальных железных дорог и включением Вивер в войну против Вирма. Объясняется ли такое поведение желанием пристроить каэрн в «лучшие руки» или же порочными проявлениями Алчности Вирма, факт остаётся фактом: всё больше и больше каэрнов остаётся без защиты изгнанных обитателей.

Правосудие

(Сидней Смит)

Литания закладывает основы правосудия, и почти все гару следуют её заветам бóльшую часть времени. Старейшины выносят провинившемуся молодняку строгое предупреждение. Серьёзные нарушения приводят либо к суду по «закону когтей и клыков», когда стая или септ на деле выказывают своё неудовольствие, либо к разбирательству дела филодоксом.

Филодоксы рассматривают любые проступки от нарушения законов Литании до обычных разногласий между несколькими гару. Дуэли, ритуальные схватки и состязания остаются излюбленным способом решения конфликтов. Когда дело касается серьёзных преступлений, правосудие, как правило, не мешкает.

Исполнение наказаний и разрешение жалоб разнятся от племени к племени, но в любом случае мало похожи на уголовно-процессуальные тонкости, которые так нравятся людям. Воинственные Потомки Фенриса решают большинство разногласий в поединках: когда преступник нарушил Литанию, против него выходит бóльшая часть воинов племени, чтобы обеспечить ему заслуженное наказание.

Фианна пользуются не только поединками, но и другими испытаниями. Костегрызы не столь привязаны к церемониям и часто вершат правосудие, исходя из требований момента. Железные всадники устраивают судебные разбирательства на манер людей. Дети Геи и Звездочёты полагаются на медитацию. На суде Серебряных клыков множество излишних формальностей, а Безмолвные странники не теряют лишнего времени в исполнении правосудия. Чтобы доказать свою невиновность или очиститься от вины, подозреваемым в нарушении закона Уктена и Вендиго часто требуется пройти чудовищные ордалии. Вероятно, самые устрашающие судьи получаются из Теневых владык, у которых самые радикальные способы выявления виновных и исполнения наказаний. Более того, лагерь филодоксов Теневых владык, известный как Страшные судьи, колесит по Буйному Западу и несёт законное наказание преступникам из любого племени.

Бегство от суда считается доказательством вины, поэтому старейшины часто отправляют молодых оборотней на поимку виновных «живыми или мёртвыми». Награда в виде фетишей или знания (а в случае Железных всадников, денег) побуждает некоторых гару избрать охоту за головами в качестве основного занятия. Бродячие вершители правосудия Геи приобретают мифические черты и входят в растущий сонм легенд о «вольных стрелках».

Власть и иерархия

(Шиллер, «Смерть Валленштейна»)

Иерархичность и социальное деление составляет неотъемлемую часть психологии оборотней. Как и у волков, у гару чувство единства сочетается с пониманием своего положения в стае, септе и племени. В каждой из этих групп вскоре выстраивается иерархия, во главе которой стоит оборотень-альфа.

Но племена часто пользуются другими (иногда весьма дикими) способами определения вожака. Некоторые, такие как Потомки Фенриса, предпочитают добывать положение в бою, другие же отдают власть благородным по «праву свыше» (Серебряные когти) или воздают почести мудрецам и мыслителям (Уктена). В большинстве своём, для определения достойного вожака гару используют систему Почёта, которая направляет агрессию в приемлемое русло и удостоверяет, что лидеры следуют Литании и обладают способностями к управлению. В группе есть и низовые должности, которые дают подчинённым раскрыть свои таланты, а не просто следовать за вожаком. Наполовину волки, многие гару с удовольствием принимают эти низовые роли, ибо они обеспечивают выживание группы и дают возможность снискать уважение за мудрость, благородство, проницательность и ум.

Власть не остаётся в одних руках навсегда. Во время войны запрещено оспаривать лидерство, но в мирное время таких ограничений не существует. Оборотни могут бросить вызов вожаку не только на бойцовской арене, но и множеством других путей. Когда момент требует дипломатической хватки, гару-политик может успешно оспорить право на власть вожака-аруна. Впоследствии, когда выживание септа будет зависеть от знания Умбры, хитроумный теург может выступить вперёд и доказать, что он справится с управлением лучше обходительного филодокса. В теории, социальное устройство оборотней ставит во главе группы наиболее приспособленного к выполнению отдельно взятой задачи.

Это у гару в крови. Мало кто жалуется на иерархию власти или Ранговость общества. Литания также навязывает почтение к старшим. Лишь немногие племена не являются убеждёнными сторонниками социальной пирамиды. Например, Звездочётов и Безмолвных странников больше волнует личное просветление, а не положение в обществе. А Железные всадники восприняли эгалитарные представления, которые набирают популярность по всему миру и, в частности, в Америке. Для Костегрызов вертикаль власти — злая шутка: Ранг ничего не значит для тех, кто обитает «на дне».

Политическая борьба

Испокон веков оборотни верны одному простому правилу: власть достаётся наиболее приспособленному к текущей ситуации, а остальные беспрекословно следуют его решениям. Политические дрязги, свойственные людям, сородичам и другим сложно организованным группам, почти неизвестны оборотням (за исключением Теневых владык, которым интриги всегда были по душе). По большей части, гару отвечают на внешние и внутренние вызовы прямолинейно и без особых раздумий.

Впрочем, культурные разногласия между оборотнями Европы и Америки заставили их выйти на политическую арену. Фианна, Потомки Фенриса, Серебряные клыки и другие борются за право владеть землёй к западу от Миссисипи не только друг с другом, но и с местными Уктена и Вендиго. По странному стечению обстоятельств молодняк племени выступает против своих старейшин. Удивительно, но пока надменные старейшины Европы захватывают земли и каэрны, изгоняя индейцев дальше на запад, в бесплодные пустоши, юные оборотни сомневаются не только в их праве поступать так, но и есть ли в подобных деяниях доблесть.

В то же время, вожди чистокровных (особенно среди Уктена) призывают к выдержке и терпению, ищут мира и согласия с пришельцами, пока горячая молодёжь ходит на европейцев в набеги, будто подначивая их на ответные меры. И там, и там атмосфера на советах стала напряжённой, молодняк уже не внимает старшим, но высказывает всё, что думает, и иногда срывает сходы. Часть смиряется после наказания за непочтительное поведение, другие просто становятся ещё радикальнее, даже если не смеют возвысить голоса в открытую.

Смогут ли гару выдержать политические дрязги, пока остаётся под вопросом. Но кое-где уже формируются межплеменные стаи, в которых щенки чистокровных встают плечом к плечу с европейскими. И хотя некоторые септы презрительно зовут такие стаи «гнусностью» и «авантюрой», факт остаётся фактом: ни одно племя не может в одиночку выйти ни против Штормоглота, ни против Штормовой Умбры.

Старшинство

Стремление доминировать столь же естественно для гару, как и для волков. Когда встречаются два оборотня разных Рангов или Почёта, всегда видно, кто главнее. Иногда щенки могут бросить вызов старшим, чтобы проявить себя, но обычаи не обязывают (а часто и запрещают) взрослых гару принять его, ибо они сильнее и не могут не победить. В таких случаях борьбы за первенство не происходит. Но когда оборотни примерно равного положения претендуют на старшинство, необходимо определить сильнейшего. Иерархия гару зиждется на чётком разделении на ведущих и ведомых, поэтому были разработаны продуманные методики определения наиболее подходящего на роль вожака оборотня. В большинстве случаев хватает одного из трёх основных способов: противоборство воли, поединок или игра.

Противоборство воли состоит в том, чтобы вынудить противника отвести взгляд. Это не просто игра в гляделки, нужно собрать всю свою волю, самоуважение, силу духа и удаль, чтобы соперник дрогнул. Настолько эти состязания насыщены, что некоторые оборотни поддаются внутренней Ярости и впадают в безумие.

Поединок подразумевает схватку. Это основной способ выяснения старшинства во время войны, но с его помощью решают и другие вопросы, касающиеся старшинства. Победитель становится вожаком. Поединок ведётся не до смерти, но бывают и несчастные случаи: в некоторых племенах чаще, чем в других. Излюбленные формы поединка разнятся от племени к племени и от стаи к стае. Красные когти предпочитают клыки и когти, а Фианна и Потомки Фенриса нередко используют клейвы. В последнее время среди европейских гару возникла мода на «разборки» с использованием пистолетов. Свинец не губителен для оборотней, поэтому для них такие дуэли не так опасны, как для людей. Уктена и Вендиго обычно вступают в рукопашную борьбу либо в Криносе, либо в Хомиде, а Звездочёты участвуют в чрезвычайно ритуализированных поединках кайлиньдо.

В играх испытываются интеллект, сообразительность и хитрость, поэтому их предпочитают менее агрессивные племена: Уктена, Железные всадники, Дети Геи и Костегрызы (хотя последние любят хорошую потасовку не меньше других). Известны случаи, когда Железные всадники и Костегрызы решали вопросы главенства за покерным столом, сочетая игру и противоборство воли в состязании хитрости и решительности. Уктена находят удовольствие в более утончённых соревнованиях, поэтому иногда лидера выбирают на конкурсе сказителей или танцоров.

Как только становится очевидно, кто победил, проигравший должен покориться. Подставить горло или живот, упасть на землю, помочиться и показать ягодицы — вот основные способы признать поражение, но менее волкоподобные племена, такие как Железные всадники, могут удовлетвориться и криком: «пощады». Если проигравший упрямится, победитель вправе напасть на наглеца, как правило, при поддержке своей оскорблённой стаи.

Язык

(Оливер Уэнделл Холмс, «Профессор за чайным столом»)

Гару разговаривают на уникальном языке, который сформировался ещё до раз-деления на племена. Фианна претендуют на лавры его изобретателей, но это опро-вергается тем, что на нём говорят все оборотни, вне зависимости от места рожде-ния. Молодые оборотни изучают его вскоре после обряда посвящения, что позволя-ет им полнее участвовать в социальной жизни племени. Одна из особенностей язы-ка гару — огромное количество слов для обоняния и слуха, которые настолько же важны, как и зрение. Хотя любой оборотень может общаться с волками в форме Хи-спо или Люпус (врождённая способность), языку гару необходимо учиться.

Как и любому языку, наречию оборотней свойственно изменяться с течением времени, а его вербальная составляющая подвержена влиянию национальных ак-центов и лексики. Диалекты и жаргонизмы также имеют место быть, поэтому гару из разных племён или отдалённых местностей могут неверно понять друг друга. По счастью, слова составляют только часть языка. В виду волчьей природы гару, позы и жесты настолько же важны для их языка, как и речь. Даже во время вербального общения нюансы речи зависят от интонации, а самый важный элемент — который выделяет его среди других языков — приходит прямиком из волчьей природы гару: это вой.

Вой

(Песня навахо)

Как и волки, гару обмениваются сообщениями на громадных расстояниях с помощью воя. Вселить в сердца врагов страх, попросить о помощи в отчаянной ситуации или представиться на чужой территории — всё это и многое другое можно сделать могучим воем. Цель жизни большинства гальярдов — овладеть им в совершенстве. Но парочку основных разновидностей знает каждый.

Человеческая музыка строит потрясающие хоральные симфонии на гармонии звуков; но в случае воя это не так: он полагается на диссонанс природной музыки — рёв ветра в прериях, какофонию конкурирующих птичьих трелей, шум горных ручьёв. Как и волчья родня, гару издают диссонирующие звуки. Начать вой может отдельный оборотень, но обычно к нему присоединяются остальные. Нельзя сказать, что каждый член стаи выводит собственную мелодию, скорее он меняет тон голоса, создавая слоистую структуру управляемого шума. Таким образом одна стая может звучать целой сворой, чтобы противник поверил, будто он столкнулся с превосходящими силами.

Ниже перечислены некоторые наиболее известные формы воя.

•  Боевой клич. Этим кличем как европейцы (под именем гимна войны), так и индейцы не только собирают войска на битву, но и поднимают дрогнувший боевой дух.
•  Весть о Вирме. Этот высокий, прерывистый вой ни с чем не перепутать. Он служит исключительно для предупреждения окрестных оборотней о присутствии тварей Вирма. Ни один оборотень, откуда бы он ни был родом, не сможет не расслышать в вое предостережение об опасности.
• Мольба о помощи. Этот вой напоминает хныканье щенка, зовущего мать, и призывает на помощь стаю оборотня. Не раз охотники принимали эту мольбу за вопль отчаяния до тех пор, пока не оказывались в окружении стаи.
•  Песнь вызова. Отчасти напев, отчасти оскорбление, это изобретение Фианна отсылает к кельтской традиции бардов. Песнь открывает поединок и состоит из хвалебного перечисления имени, стаи, септа, родословной, племени и подвигов бросающего вызов, за которым следуют поэтические оскорбления в адрес рождения, личной гигиены, сексуальных привычек и других особенностей того, кому бросается вызов. В устах Уктена и Вендиго песнь вызова сводится к простому перечислению имени и положения в племени, поэтому они могут перепутать напев с чудовищно исполненной предсмертной песней. Когда вызов бросают друг другу Фианна, песнь может сама по себе служить поединком, в котором особенно остроумные колкости станут могучими ударами.
• Песня глумления. Насмешливое подвывание в исполнении стаи или септа, которое призвано пристыдить запятнавшего свою честь гару.
• Плач о павших. Наиболее торжественный вой. В этой траурной погребальной песни басом звучит одновременно печаль и прославление павшего. Подобно кельтскому плачу о мёртвых, его сила и продолжительность зависит от положения почившего.
• Предсмертная песня. Наиболее распространена среди Уктена и Вендиго, но иногда исполняется Фианна и Потомством Фенриса. Этот дерзкий и страстный вызов перед лицом неминуемой смерти подводит черту под жизнью оборотня и готовит его к скорому воссоединению с Геей. Индейские оборотни знают и уважают этот вой, но когда европейцы слышат его впервые, многие оказываются тронуты до глубины души. Некоторые в ответ на мужество певца признают в нём старшего, либо, в некоторых случаях, прекращают вражду и отступают перед лицом невиданного благородства. Говорят, что услышанную предсмертную песнь Кроатоан уже невозможно было позабыть.
• Приветственный вой. Этот вой используется, чтобы представиться на чужой территории и попросить разрешения войти или поговорить с хозяином.
• Призыв к охоте. Почти неотличим от воя обычных волков. Низкое долгое завывание указывает стаи на близость и местонахождение добычи.
• Рык превосходства. Европейские гару используют этот вой, чтобы начать поединок с оборотнем другого Ранга. Оборотень старшего Ранга не обязан принимать вызов, но отказываются немногие. До настоящего времени столь нахальный вызов был почти неизвестен среди оборотней-индейцев.
• Симфония Бездны. Это извращённое, безумное, гулкое завывание служит охотничьим кличем Танцоров Чёрной Спирали. Одного его звука бывает достаточно, чтобы наполнить ужасом сердца врагов.

Именные суффиксы

Предназначенные для обозначения разницы в положении, эти суффиксы прибавляются к имени гару.

Старший по положению: -рея.

Равный или почти равный: не требуется.

Младший: -иаф.

Принадлежащий Вирму, предатель: -ихтия.

Стаи

Неудивительно, что родственные волкам гару инстинктивно сбиваются в стаи. Стая составляет базовую и наиболее тесную ячейку общества оборотней. Обычно в неё входят от двух до десяти членов, которые разделяют общие интересы и признаны одним тотемом. Стая может собраться только на время достижения определённой цели или же связать оборотней до конца жизни. Объединиться можно, чтобы выследить банду сверхъестественных существ или ради абстрактного «уничтожения как можно большего количества тварей Вирма».

Стая — это не просто группа единомышленников. Её узы сильнее уз дружбы, они практически нерушимы, ведь товарищи по стае действуют, каждый на своём месте, как единое существо. Кое-кто может соперничать и даже недолюбливать друг друга, а борьба за лидерство может быть весьма ожесточённой, но почти немыслимо, чтобы оборотень бросил товарищей умирать.

Когда собирается новая стая, старейшины септа проводят великий обряд, который привязывает к ней особого духа — тотем стаи. Тотем служит наставником, умбральным вестником и защитником стаи. С её распадом дух освобождается от обязательств.

Родословная

Как люди прослеживают своих предков по генеалогическому древу, так и гару следят за собственным происхождением. Для таких племён, как Серебряные клыки, Фианна и Потомство Фенриса, родословная крайне важна. Они многого ожидают от потомка героя, и действительно, кажется, что, в отличие от большинства других существ, текущая по жилам гару кровь не врёт. Племена Железных всадников и Костегрызов больше интересуются личными достоинствами, чем происхождением, но даже они ведут счёт знаменитым (иногда печально знаменитыми) предкам.

Так как старейшины гару обычно следят за родословной молодёжи и наказывают её за несоответствие традиционной роли, многие оборотни бегут на Запад, чтобы сбросить с себя бремя ожиданий или очистить имя от греха предков. Дела на Западе говорят больше, чем слова и благородное происхождение.

Септ

Оборотни, которые желают поселиться рядом с каэрном и защищать его, образуют уникальную общность, называемую септом. В подавляющем большинстве случаев в септ входят представители только одного племени, но иногда несколько племён изъявляют желание объединиться для защиты одного каэрна. Такое случается там, где ни одному племени не справиться по отдельности. На американском западе так мало Чёрных фурий, Безмолвных странников и Звездочётов, что для них проще влиться в чужой септ.

До экспансии на запад, большинство септов по ту сторону Миссисипи почти не знали смешения племён и состояли из Уктена и Вендиго. Когда согласно «Предопределению судьбы» американцы согнали восточных индейцев и союзных им Уктена на запад, на земли уже принадлежащие другим индейским оборотням, борьба за каэрны вылилась в ряд стычек и полномасштабных войн. Во многих случаях местные гару вместо поражения или осквернения каэрна предпочли положить конец вражде, приняв изгнанных индейцев в свои септы.

По мере того, как европейские оборотни заселяют бескрайние пространства Запада, число разноплеменных септов растёт, ибо одна-две стаи не могут защитить захваченный каэрн — особенно, если бывшие владельцы не собираются от него отказываться.

Племя

Самая крупная общность оборотней соответствует этническим группам среди людей. Племя объединяет общее происхождение и вытекающие из него особенности. Подобно тому, как народность человека зачастую определяет его культуру, привычки и внешность, племя оборотня задаёт особенности мышления, мировоззрение и физические данные. Роль оборотня в обществе зависит от знака, но конкретные её проявления в значительной мере подвержены влиянию племенных предрассудков. Рагабаш Уктена, например, может считать себя последователем Пройдохи Койота или вступить в Общество святых дурней (или нечто противоположное), а его коллега из Железных всадников скорее получит репутацию вероломного мошенника или карточного шулера.

Тринадцать племён

К началу 1830 г. Северо-Американский континент населяют тринадцать племён гару, которые то и дело воюют друг с другом. Племя оборотня вполне может стать поводом для ссоры, особенно когда он пересекает чужую территорию.

•  Безмолвные странники. Загадочные Странники прибыли на Запад в составе бродячих цирков^[2] или поодиночке. Величественные панорамы Долины монументов, Цветной пустыни и Скалистых гор захватывают дух, но внимание Странников приковано к неизведанным просторам Умбры Чистых земель. В поисках тайного знания члены племени забираются в самые отдалённые и дикие уголки природы вплоть до хаотических глубин Штормовой Умбры. Они одними из первых после туземных оборотней поняли, какую угрозу таит разорение оберегов, расставленных чистокровными против Вирма. В отличие от Детей Геи, эти оборотни-отшельники приходят к индейцам, чтобы учиться, а не учить. Часто они служат переводчиками на переговорах между европейцами и краснокожими или делают робкие и почти всегда безуспешные попытки примирить местных гару с пришельцами. Иногда Странники разыскивают потерянные фетиши. Некоторые становятся бродячими священниками, чтобы нести Слово невежественным жителям захолустья или утвердить правосудие там, где нет закона.
  
  • Вендиго. В Вендиго сошлась ледяная злоба их духа-тотема и жар Пляски Солнца — мучительной, доводящей до исступления практики их кинфолков. Воинственные Вендиго нашли себе дом среди индейцев Северо-Запада и кочевых племён Великих Равнин и почти с самого начала дали европейцам вооружённый отпор. Хотя первые встречи с французскими и русскими трапперами и первопроходцами не всегда были враждебны, Вендиго быстро увидели, какую угрозу бледнолицые несут их земле и кинфолкам. Самые отчаянные битвы с белыми захватчиками прогремели в землях Джеронимо и Неистового Коня. В одно и то же время благородные и неистовые, кровожадные к врагам и удивительно участливые к тем европейцам, которые готовы отринуть извращённые привычки и принять индейский образ жизни, Вендиго, вероятно, наиболее полно отражают идеал обречённой битвы за первозданное великолепие Чистых земель.
    
    •  Дети Геи. Представители этого племени живут надеждой, что все дети Матери-Геи смогут жить в мире. Встретившись на восточном побережье с Кроатоан и Уктена, они с радостью поняли, что с чистокровными вполне можно договориться и совсем не обязательно их завоёвывать.
      Дети призывают все племена к единству. У европейцев они заведуют образованием, а к индейцам отправляют миссии. Желая послужить Гее, они помогают нетрадиционным религиозным общинам, некоторые из которых скорее деистические, чем христианские. Чтобы залечить раны, нанесённые чистокровным, Дети посылают индейским племенам и растущим городам Запада миссионеров, учителей, хронистов и живописцев. Намерения у них благие, но большинство племени считает, что за долгий период изоляции оборотни Чистых земель стали слабыми и уже не подходят для защиты священных мест Геи. Всё это обусловило уникальное положение в разборках между европейцами и чистокровными. С одной стороны, очевидное желание помочь индейцам завоёвывает доверие, которого лишены остальные выходцы из Европы, но учительские замашки по отношению к «менее развитым» братьям нередко вызывает раздражение и ненависть горделивых туземцев.
      •  Железные всадники. Оборотни этого племени считают, что к войне с Вирмом необходимо привлечь силы Вивер. С этой целью они обосновались в городах людей, изучая как можно использовать новейшие технологии на благо Геи. Вместе с кинфолками они стекаются в растущие города Запада и просачиваются в банковскую сферу, игорные дома и торговлю. Всадники — горячие сторонники расширения железнодорожных и телеграфных сетей. Таким образом они надеются соединить каэрны по всему континенту. Железных всадников можно обнаружить среди городских франтов и школьных учителей, владельцев танц-холлов и железнодорожных магнатов, сомнительных дельцов и торговцев «змеиным маслом»^[3]. Прочие гару им не доверяют, но это не помешало им пустить корни на фронтире.
        
        •  Звездочёты. Эти таинственные путешественники родом из Азии. Они следили за развитием философий Дальнего Востока и благодаря этому приобрели выдающиеся познания в боевых искусствах, что делает их одновременно неудержимыми воинами и кроткими миротворцами. Часть Звездочётов прибыла вместе с кинфолками-азиатами, которых задействуют при строительстве железных дорог. Они научились жить в гармонии с величественной природой Запада. Загадочные Звездочёты вызывают любопытство из-за своей малочисленности. Некоторые даже нашли приют среди Уктена и Вендиго: главным образом благодаря отсутствию спеси, столь характерной для оборотней Европы. Из той горстки Звездочётов, которые оказались на Буйном Западе, большинство исследует пустоши, горные вершины и густые вечнозелёные леса, наслаждаясь как открытыми пространствами, так и укромными уголками природы. Повстречать их — большое везение. Остаток осел в таких городах, как Сан-Франциско, и популяризирует там нетрадиционную медицину и траволечение, астрологию и гороскопы, а также мистику и анимизм, которые определят будущий облик «удивительных и прогрессивных» городов западного побережья. Такие врачи-чудотворцы большую часть времени скрываются среди иммигрантов из Азии, а их пациенты даже не подозревают, что повстречались с оборотнем.
          
          • Костегрызы. Костегрызы — отбросы среди отбросов — воплощают природную приспособляемость и стремление выжить любой ценой. Долгие годы Американский континент служил выгребной ямой для европейских бедняков, преступников и должников. Вместе с опустившимися людьми на Чистые земли шагнули первые Костегрызы.
            Благодаря врождённой неприхотливости Костегрызы не только способны выжить почти в любых условиях, но и берут во владение неприглядные улицы западных городков. Номинально поддерживая Гею, племя процветает в жёстких условиях Буйного Запада. Здесь они выцарапали себе место под солнцем среди старателей-одиночек и либо моют золото (или ищут признаки Вирма), либо живут в уединении подобно жителям гор и трапперам, которые лишь раз в год спускаются в город за припасами. Костегрызы — герои «из низов», крутые и неприхотливые, но пользующиеся дурной славой. В растущих городах, среди распутства и порока, они влачат существование на границе общества людей и гару.
            • Красные когти. Племя состоит исключительно из люпусов и на Буйном Западе является силой, с которой нельзя не считаться. Спасаясь от постепенного вымирания волков Европы, которых в некоторых регионах истребили почти полностью, Красным когтям пришлось вытерпеть путешествие в Хомиде через Атлантический океан. В Америке они начали смешиваться с местной популяцией волков, но недостаток пригодных для спаривания особей вынудил их покинуть восточное побережье и двинуться на запад.
              Индейцы считают волков братьями, которым в природной иерархии отведено почётное место. Это отчасти заставило Красных когтей уравновесить свойственную им ненависть к человечеству уважением к коренному населению американского Запада. По иронии судьбы, вобрав в себя породу люпусов Уктена и Вендиго, они обделили племена туземных гару волчьей кровью. Американские Когти переняли многие черты серых и рыжих волков Чистых земель и фактически выделились в отдельный от родичей из Европы вид. По мере наплыва европейцев, белые поселенцы монополизируют роль хищника, убивая волков и истребляя бизонов и прочую дичь. Неудовольствие Когтей растёт и вынуждает их искать союза с Уктена и Вендиго, чтобы остановить нашествие заморских оборотней. Многочисленная в начале XIX века популяция Красных когтей стремительно сокращается по мере того, как их кинфолки находят смерть от пули или в силках охотников и трапперов.
              • Потомство Фенриса. Это яростные и горделивые воители, дети суровых субарктических земель, ветераны сотен отчаянных битв с Вирмом, и они не уступят своих прав на владение тучными западными угодьями ни человеку, ни оборотню. Грубоватые манеры Потомков, их чувство собственного превосходства и воинственность не приобрели им друзей среди Уктена и Вендиго, но несомненное благородство, всепоглощающая отвага и горячее стремление защищать свою собственность обеспечили неохотное уважение. Защищать своих кинфолков (по преимуществу гомстедов, фермеров и ремесленников, которые расселились по равнинам и прериям) Потомки готовы до последней капли крови. В племени культивируется образ горделивого воина Геи, полного решимости умереть, но исполнить свой долг. Вендиго чувствуют некоторое родство с этими великими волками севера, но скорее умрут, чем признают это.
                
                • Серебряные клыки.В аристократии оборотней — Серебряных клыках — видят героев, сошедших со страниц легенд, но их благородство и способность нести знамя войны против Вирма находит завистников, как внешних, так и внутренних. Другим племенам, в особенности Теневым владыкам и Потомкам Фенриса, кажется, что право называться избранниками Геи принадлежит им в не меньшей степени. Излишняя щепетильность в вопросах продолжения рода, которая обязывает Клыков выбирать супруга среди родственников, не прошла для них бесследно, что иногда выражается в эксцентричном поведении. Наряду с Фианна и Потомками Серебряные клыки (хоть и в меньших количествах) одними из первых проложили путь на Запад. Вместе с родственниками-южанами, лишившимися уютных плантаций из-за гражданской войны, на новые территории хлынуло ещё больше оборотней-аристократов. Часть Клыков пополняет ряды конфедератов и янки в поисках ратной славы, но другие несут культуру неотёсанным обитателям западных городов, пытаясь привить такие несвойственные им качества, как наслаждение оперой и балетом. Многие пришли на Запад с благородным намерением привести отсталых братьев Уктена и Вендиго в общество «цивилизованных» гару. Стоит ли говорить, что это только подливает масла в огонь.
                  
                  •  Теневые владыки. Владыки отправились в Новый Свет вместе со своими кинфолками и быстро прибрали к рукам ключевые должности в существовавших на тот момент септах восточного побережья. Эти хитроумные оборотни одними из первых поняли, какие выгоды сулит покорение Запада, и подстроили массовую эмиграцию кинфолков на Запад. Когтями и хитростью Владыки пробили путь сквозь просторы континента и заняли «причитающееся» им место в верхушке общества людей и гару. Многие Владыки стали настоящими царьками построенных на их деньги городов, в которых им принадлежат торговые лавки, банки (где только можно), посты оценщиков золота, ассоциации фермеров и скотоводов, а также конюшни. Зачастую один-единственный Теневой владыка совмещает посты мэра, шерифа, окружного судьи и почтмейстера. Те из племени, кто устроился похуже, могут податься в горы ко двору Дедули Грома, заменив собой — а при необходимости и убив — туземного гару. Другие становятся героями револьвера и живут на периферии общества, наводя ужас безжалостным прищуром и рукой у кобуры. Встать у Владыки на пути можно лишь единожды: разозлившие его долго не живут.
                    
                    •  Уктена. Это одно из двух выживших племён Чистых земель. Уктена воплощают горящий в груди Геи огонь, который скрывает Её глубочайшие тайны. Члены племени — непревзойдённые искатели скрытого знания, которые посвятили себя решению загадок Умбры, особенно если они связаны с Вирмом. Они разыскивают, уничтожают или сковывают обитающих в Чистых землях тварей Вирма с помощью хитроумной сети оберегов, раскинувшейся по умбральному Западу.
                      Эти мистики и провидцы обитают среди племён пуэбло, таких как зуни, хопи, а также ютов, навахо и других народов Юго-Запада и Калифорнии. Познакомившись в Калифорнии и Мексике с испанскими миссиями и конкистадорами, Уктена следят за увеличением числа европейских оборотней и поселенцев с беспокойством и тревогой. В тридцатых годах девятнадцатого века в ряды западных Уктена вливаются соплеменники с Востока и Юго-Востока, которые были изгнаны с богатых земель правительством Соединённых Штатов. Множество обездоленных индейцев оказываются вытеснены на территории свирепых равнинных племён и их покровителей Вендиго, что приводит к кровавым стычкам за землю, охотничьи угодья и протектораты. Первоначально Уктена уклонялись от вооружённого противостояния, но вскоре осознали тщетность договоров и соглашений с европейцами. Также они поняли, что появившийся недавно Штормоглот — это могучий губитель, которого в далёком прошлом сковали их предки и выпустили на свободу бестолковые пришельцы. Возмущению Уктена нет предела. Их скрытые до времени огни уже готовы обернутся колоссальным пожарищем.

                      Потерянные племена

                      В древности существовало больше тринадцати племён оборотней, но в битвах с Вирмом гибнут целые родословные. Три великих племени либо прошли дорогой смерти, либо стоят на грани исчезновения.

                      Белые плакальщики

                      Гордое племя Белых плакальщиков, некогда яростно защищавшее Гею в горах Шотландии и северной Англии, теперь сохраняется только в лице извращённых потомков — Танцоров Чёрной Спирали. В легендах повествуется о том, как Белые плакальщики встретились с Вирмом на его территории и вышли из мерзостной ямы, ставшей их последним полем битвы, в виде искорёженной пародии на самих себя. Любому гару известно о Плакальщиках, но мало кто решается заговорить о потерянных братьях, боясь навлечь на себя их проклятие.

                      Кроатоан

                      Кроатоан были одним из трёх коренных племён Чистых земель и процветали вдоль восточного побережья. Когда жители колонии Роанок принесли в Северную Америку Пожирателя душ, Кроатоан и все их кинфолки собрались на великий обряд, в ходе которого принесли себя в жертву, чтобы изгнать духа Вирма за пределы материального мира. Их самопожертвование не только вдохновляет гару, но служит всем оборотням уроком. Уктена и Вендиго до сих пор оплакивают своих ушедших братьев и сестёр и при этом боятся, что поток осквернённых Вирмом людей, захлестнувший Чистые земли, сулит им ту же участь.

                      Буньип

                      Буньип встречаются только в Австралии, где живут их кинфолки — тасманийские волки. В страну антиподов едет всё больше европейцев (и их покровителей гару), а число Буньип уменьшается, так как пришельцы отбирают их земли и истребляют их кинфолков почти под корень. На исходе девятнадцатого столетия они вымерли окончательно, повторив судьбу Кроатоан и Белых плакальщиков. Но если Плакальщики предались Вирму, а Кроатоан добровольно пожертвовали собой, Буньип погибли от рук других гару.

                      Одинокие волки

                      Оборотни — по природе социальные существа, но и среди них встречаются одиночки, которые презирают своё племя или сами презираемы им. Таких оборотней, которые избрали свой собственный путь на грани общества гару, а то и вовсе отвернулись от него, называют одинокими волками, изгоями, отступниками, ронинами и отщепенцами. У одиноких волков нет официального Ранга среди гару, но они могут получать Дары от наставников (если найдут такого и убедят его поделиться знаниями). Бóльшая часть гару презирает изгоев, считая их бесполезными в войне против Вирма уродцами. И действительно, часть одиноких волков подпадает под влияние Вирма или сходит с ума.

                      До пришествия европейцев отщепенцев из Уктена или Вендиго можно было пересчитать по пальцам, но по мере того, как век клонится к закату, одинокие волки появляются всё чаще и чаще. Чистокровные во множестве изгоняют тех, кто ударился в крайности, будь то кровожадность или пристрастие к европейским побрякушкам и выпивке, свойственное слабакам и лизоблюдам. Хуже того, множество вполне благонадёжных гару оказалось в одиночестве, когда их септы пали под когтями захватчиков, присвоивших каэрны, или от сверхъестественных болезней, голода, а также иных принесённых поселенцами бед.

                      С другой стороны, к этой категории можно отнести значительное число европейских оборотней, путешествующих на запад. Подобно пионерам мира людей, эти отщепенцы отправляются в путешествие, чтобы избавиться от груза общественных обязательств: их либо изгнали из племени, либо они предпочитают действовать в одиночку. Многие ронины странствуют в качестве стрелков, охотников за головами, разведчиков или старателей-одиночек.

                      Кинфолки

                      Для продолжения рода гару должны спариваться с людьми или волками. Настоящий оборотень рождается только в одном из десяти подобных союзов. Большинство же детей не отличается от своих сверстников за тем исключением, что на них не действует Делирий. Иммунитет к Делирию позволяет им быть союзниками, спутниками, друзьями и связными родственников-оборотней. Это кинфолки гару.

                      Кинфолки поддерживают жизненно важные связи между оборотнями и окружающим миром. Часть племён полагается на родню сильнее остальных. Особенно это касается Железных всадников, Теневых владык и Костегрызов, которые привлекают кинфолков к участию в политике, коммерции и грязных делишках. У каждого племени свои отношения с кинфолками. Теневые владыки держатся отстранёно и считают родичей необходимыми для размножения, но негодными для более важных дел. Зато Фианна и Дети Геи любят тесные взаимоотношения с «большой» семьёй и привлекают кинфолков к участию в своей жизни. Серебряные клыки гордятся своими аристократическими корнями, а Костегрызы питают схожие чувства (хоть и вывернутые наизнанку) к тем, кто мог бы считаться изгоем или преступником. Среди Уктена кинфолки ценятся и уважаются за мудрый совет; о них заботятся как о младших братиках и сестричках. Вендиго понимают, что волки и люди — по природе хищники, и поэтому помогают им стать охотниками и воинами.

                      Гару и кинфолки рождаются в одной семье, но вторые не наследуют уникальных особенностей оборотней. О редких исключениях в лице выдающихся кинфолков с Яростью или Гнозисом ходят легенды. Зато некоторые могут стать магами, шаманами или экстрасенсами, впрочем, оборотням о таких самородках почти ничего не известно.

                       

                      Сходы

                      Сход — это одновременно светское, политическое и религиозное мероприятие, в ходе которого гару находят друзей, обсуждают дела, чествуют героев, осуждают нарушителей Литании и заряжают каэрн своей страстью и Гнозисом. Сходы устраиваются исключительно в каэрнах и, в большинстве своём, по полнолуниям, ведь они призваны обновить клятвы верности Гее. Иногда оборотни призывают духов и открывают Лунные мосты, чтобы к ним присоединились обитатели других каэрнов. Огромную роль играют песни, пляски, истории и угощение.

                      Виды сходов

                      Сходы различаются по размерами, целями и участникам. У каждого племени свои обычаи, благодаря которым их сходы не похожи друг на друга. Ниже приведены самые распространённые виды.

                      Буйство

                      Когда деловая часть схода завершена, гару перекидываются в Кринос и начинают празднества, уходя в ночь, чтобы полностью очистить прилегающую территорию от врагов. Охотники впадают в такой раж, что некоторые старые оборотни умирают в тщетных попытках угнаться за молодыми. Иногда буйства ввергают оборотней в безумие, и они становятся опасными для всех на своём пути. Веселье длится до зари или пока все участники не выдохнутся.

                       

                      Космология гару

                      Да будет ваша душа безмятежна перед миллионом вселенных.

                      (Уолт Уитмен, «Песня о себе»)

                      •  Фианна. Это воинственное и бесстрашное племя находится в числе злейших врагов индейцев и пробивает себе путь в сердце Запада бок о бок с охочими до земли фермерами, железнодорожниками, золотодобытчиками, кавалерийскими офицерами, борцами с краснокожими и ковбоями. Вместе со своими ирландско-шотландскими кинфолками Фианна двинулись на Запад и помогли проложить путь до Тихого океана, попутно пометив всю территорию. В авангарде движения европейцев за Аппалачи стояли Фианна, они же первыми подняли на знамёна идею «предопределения судьбы». Племя состоит из верных защитников Геи и отважных борцов против Вирма, но считает местных гару низшими созданиями, и поэтому быстро нажило себе врагов в лице Уктена и Вендиго. С другой стороны, часть Фианна перенимает обычаи туземцев, полагая, что им следует многому научиться у тех, кто веками защищал Чистые земли в одиночку.
                        
                        •  Чёрные фурии. Страстное — в полном соответствии со своим названием — это племя почти целиком состоит из женщин, посвятивших себя защите Вильда. Берущая начало в Греции времён Импергия свирепость Фурий положила начало историям о кровавых жертвоприношениях и жестоких обрядах жителей Средиземноморья. Кинфолки Фурий прибыли на Чистые земли относительно недавно, но ещё во времена испанских экспедиций в Новый Свет некоторое число свирепых воительниц попало на нетронутые территории будущей Мексики и Калифорнии вместе с конкистадорами.
                          На Западе их идеалы независимости и равенства нашли богатую почву, ведь там господство мужчин ежедневно проверяется на прочность под гнётом суровых условий жизни. Многие Фурии нашли себе место среди Уктена и Вендиго, воинственным духом и нетерпимостью к малейшим проявлениям Вирма или Вивер завоевав себе почёт и уважение. Другие примкнули к поселениям пионеров, чтобы укрепить падающий дух женщин, последовавших за своими мужьями в чуждые негостеприимные земли. Очень немногие поселились в быстрорастущих городах Калифорнии и Техаса, где женщины слишком часто становятся живым товаром для похотливых трапперов, старателей и экспедиционных войск. Но куда бы ни направилась Фурия, она везде встаёт на защиту Геи и женщин.
                        •  Сход септа.  Наиболее распространённый тип. Как правило, ежемесячно проводится септом в своём каэрне. На сходе допускается присутствие посторонних, но к ним могут отнестись с подозрением. Сходы септа заряжают каэрн.
                        • Большой сход.Серьёзные вопросы, затрагивающие целое племя, обсуждаются на больших сходах. Участие ожидается от всех членов племени, которые находятся достаточно близко, чтобы прибыть.
                        • Конколация.  Крупнейшие и самые редкие сходы. Конколация созывается пятью старейшинами из пяти племён во время обычных сходов и проводится через три месяца после созыва. Весть рассылается всем гару и все, вне зависимости от стаи, септа или племени, обязаны присутствовать. Только самые важные вопросы, затрагивающие всех оборотней, например, растущая угроза со стороны Штормоглота, требуют созыва конколации.
                      • В центре верований оборотней лежат представления о Триаде, или трояком существе Вильда, Вивер и Вирма, из которого всё происходит и в которое всё возвращается. Вильд выражает безудержное творение — бесформенный, чистый, кипучий хаос. Вивер представляет порядок и симметрию — принцип, определяющий неизвестное и наделяющий обликом бесформенное. Вирм воплощает неизбежное умирание — уничтожение существующего, которое расчищает дорогу новым формам.

                         

                        Давным-давно эти стихии гармонично существовали в динамическом равновесии: хаос уступал место структуре, которая в свою очередь вновь разлагалась в хаос. Никому не известно, что разрушило эти взаимоотношения, но произошло непоправимое: дисгармония, зло и порча вошли в Триаду и навсегда изменили лицо мира. Часть хранителей знания объясняет катастрофу тем, что Вивер сошла с ума и, снедаемая безумным желанием оплести всё творение фрактальной паутиной, она заключила Вирма в свои сети. В свою очередь, в тщетных попытках бегства Вирм повредился умом и пал жертвой безумного стремления уничтожить всё сущее и извратить существо Вильда, чтобы ничто новое уже не могло больше появиться. Другие оборотни считают, что семя извращения таилось в Вирме с самого начала, лишь ожидая возможности прорасти, и заразило Вивер через творение.

                        Вирм — злейший враг всего, что гару поклялись защищать. А Вивер возвысилась над Вильдом благодаря человечеству, поэтому оборотни стараются ограничить и её проявления. Гару встали на защиту Вильда и поэтому им суждено встретиться с двумя ужасающими противниками в по-видимому безнадёжной битве.

                        Ступенью ниже Триады находятся целестины, могущественные богоподобные духи, такие как Луна, Гелиос и Гея. Определённые септы посвящают себя одному из этих существ, но все рождённые на Земле, а значит и оборотни, — дети Геи.

                        Ещё ниже стоят инкарны или полубоги, которых почитают, но которым редко служат напрямую. Тотемы племени, например, Дедуля Гром и Единорог являются инкарнами. Помимо них есть младшие духи — яглинги или гафлинги. К этой же категории относятся элементали. Порочные духи Вирма известны под именем губителей (см. раздел про Вирма).

                        Умбральная война

                        В Умбре Чистых земель гремит война: Вивер берёт штурмом и эту часть мира духов, но встречает ожесточённое сопротивление. Некогда Ближняя Умбра хранила совершенное отражение Чистых земель, теперь же в ней (в отличие от других частей мира духов) Луна светит тускло, а ночное небо скрыто причудливо расцвеченными облаками. Духи Вильда всё ещё свободно бродят по бушующему миру, но если ранее хаос царствовал здесь безраздельно, теперь его теснят новоприбывшие силы Вивер и Вирма.

                        Общества коренных жителей Америки скроены по лекалам Вивер, но индейцы ещё не полностью отдались идее непрерывного «производства». Поэтому некоторое количество духов Вивер в этой части Умбры есть, но они не представляют угрозы для духов Вильда, которые чувствуют себя здесь как дома. Обширная сеть каэрнов Уктена и, отчасти, Вендиго сдерживает разрушительные порывы исчадий Вирма. В частности, до недавнего времени сеть сильных каэрнов сковывала под землёй разжиревшего губителя, который насыщается энергиями Вильда. Тварям Вирма не давали свободно излить силы порчи ни в физическом мире, ни в духовном. Всё, что им оставалось, — редкие набеги… до прибытия европейцев.

                        С прибытием европейцев и их союзников-оборотней, Вирм и Вивер получают нежданное и ошеломительное подкрепление. Раздосадованные духи Вильда впадают в смятение, и это сказывается по ту сторону Барьера. Вдобавок, отняв каэрны Уктена и Вендиго, европейские оборотни невольно рвут узы, которыми удерживались прислужники Вирма, и мерзкие твари вновь выходят в Умбру и материальный мир. Так получил свободу великий губитель — Штормоглот. Это чудовищное воплощение Вирма, соединившись с новыми энергиями Вивер, отравляет своим гнусным присутствием остаток века и сквернит земли, которые ранее звались чистыми.

                         

                        География

                        Брат, самыми мягкими, любящими и мирными словами скажу тебе, уходи обратно за горы и не возвращайся.

                        (Вождь Бобр (делавары))

                        Запад часто представляют единой обширной территорией, но на самом деле он состоит из нескольких отдельных регионов. За период с 1830 по 1890 гг. бóльшая часть бескрайних гор, пустынь, равнин и прерий Запада вошли в Соединённые Штаты на правах территорий, а затем и штатов. За девятнадцатое столетие влияние оборотней в регионе переменилось вместе с наплывом гару-иммигрантов, которые вытеснили местных Уктена и Вендиго, как человеческие поселенцы вытеснили индейцев.

                        Великие Равнины

                        Бескрайние прерии, раскинувшиеся между Миссисипи и Скалистыми горами, поначалу мало привлекали поселенцев, которых манили тучные поля и лёгкое богатство Калифорнии и Орегона. Регион охватывает почти всю Луизианскую покупку и состоит из Миссури и территорий, которые в конечном итоге станут Арканзасом, Айовой, Миннесотой, Северной и Южной Дакотой, Небраской и Канзасом. Земли Вендиго на севере равнин и Уктена на юге сперва оказались в собственности у Фианна и Потомков Фенриса, чьи ирландские и немецкие кинфолки пришли в качестве гомстедов, а затем и других европейских племён, таких как Серебряные клыки и Железные всадники, в огромных количествах хлынувших на Запад после гражданской войны.

                        Скалистые горы

                        Величественные склоны Скалистых гор встают на пути западной экспансии почти непреодолимым барьером. Пока трансконтинентальная железная дорога не прошла сквозь горы, проход был возможен только в определённое время года через ущелья, что не очень-то прельщало переселенцев. На этих землях, которые в итоге станут штатами Айдахо, Монтана, Вайоминг и Колорадо, живут почти исключительно Вендиго, хотя небольшое число Уктена занимает земли на юге Скалистых гор.

                        Уже в XIX веке в регионе появляются европейские гару вместе с французскими и английскими трапперами и солдатами, заложившими торговые посты и форты для контроля над ценной пушниной. Позднее эти форпосты станут пунктом назначения (а в итоге — поселениями) для едущих на запад переселенцев.

                        Окрестности пустыни Большого Солёного озера

                        Будущая территория Юты и Невады состоит из гор, пустыни, зарослей кустарника и долины Большого Солёного озера. Земля здесь прекрасна, но нага и безжалостна к слабакам, будь то индеец или бледнолицый. Регион стал распутьем для Вендиго и Уктена, а европейские гару почти не селились здесь до середины века. Но обнаруженные в Комсток-Лоуде залежи серебра, а также строительство железной дороги привели сюда Костегрызов, Железных всадников, Безмолвных странников и Теневых владык. А вместе с ищущими пристанища мормонами прибыла горстка Детей Геи.

                        Юго-Запад

                        Юго-Запад — родина Великого каньона, Цветной пустыни и других удивительных геологических образований, которой суждено стать Аризоной и Нью-Мексико. Этот регион одним из первых познакомился с пришельцами из Европы. Уже в XVII веке Уктена и их кинфолки из племён пуэбло сопротивлялись попыткам Испании наладить сообщение между своими владениями в Мексике и на Калифорнийском побережье. На стороне Испании выступила лишь горстка оборотней, зато когда в скором времени на эти земли усилились притязания американцев, подоспели и остальные племена. К началу Американо-мексиканской войны 1846 года Фианна, Серебряные клыки, а также бóльшая часть других племён Европы уже закрепились на этой спорной территории.

                        Индейская территория

                        Длинная узкая полоса земли к северу от Техаса стала загоном для индейцев, которых переселили на запад с родного восточного побережья. Там изгнанные с насиженных мест Уктена борются за землю со своими родичами. В XIX веке восточная часть будущей Оклахомы сохраняет статус «индейской территории».

                        Техас

                        До того, как пройти тернистый путь к обретению независимости, а в конечном итоге — к вхождению в Союз, Техас был частью Мексики. Его необъятные просторы стали одной из первых мест встречи местных и приезжих оборотней. Техасские Уктена, и без того связанные по рукам и ногам испанцами, вынуждены иметь дело с притязаниями Фианна и Потомков Фенриса, прибывшими вместе с кинфолками.

                        Калифорния

                        К 1830 г. значительная часть кинфолков Уктена была вырезана алчными испанцами на глазах у своей родни. Плодородные долины и секвойные леса Калифорнии привлекли не только первую волну поселенцев, но и европейских гару. На Тихоокеанском побережье представлены почти все племена, но Сан-Франциско и Лос-Анджелес — вотчина Железных всадников, Теневых владык и Костегрызов.

                        Тихоокеанский Северо-Запад

                        Недолгий, но прибыльный период пушной торговли привёл в густые леса Орегонской территории французских, английских и русских трапперов. Именно Орегонским путём прошла в поисках нового дома вдали от перенаселённого восточного побережья первая волна поселенцев. Вместе с ними шли оборотни — Фианна, Серебряные клыки, Костегрызы и Красные когти — все как один жаждущие прибрать к рукам кусок девственной территории. Местные Вендиго ревностно оберегают своих кинфолков — как людей, так и волков — и поэтому настроены по отношению к чужакам настороженно, а то и враждебно.

                         

                        Вирм

                        I am the pebble in your very own eye
                        I am the sword and your enemy dies.
                        I am the storm and the hurricane wind
                        I am the thorn of unkind friend
                        I am desire what color my eyes?
                        I am Loki wizard of lies
                        Catch me, find me, see me if you can
                        I am the guilt of an honest man.

                        (Incredible String Band, “Creation”)

                        Воплощение порчи и распада, демоническое божество и прародитель чудовищ, Вирм не даёт гару покоя. Оборотни боятся и ненавидят его, как никого другого. Испокон веков они сражаются с прислужниками Вирма, но никому (за вычетом некоторых Танцоров Чёрной Спирали) не довелось встретиться с ним лицом к лицу. Разрушение несут губители, фоморы и другие слуги Вирма, но за их действиями отчётливо прослеживается его злая воля. Поговаривают, что поглощающий всё на своём пути Пожиратель душ, изгнанный с берегов Чистых земель самопожертвованием Кроатоан, был одним из нескольких аспектов самого Вирма. Жестокость, разруха, скверна и ужас сочатся из Вирма в любом его проявлении.

                        Губители

                        У Вирма есть слуги не только среди людей, но и среди извращённых и злобных духов, называемых губителями. Некоторые оборотни считают их частичками самого Вирма, аватарами одного из его чудовищных аспектов. Большинство всё-таки считает, что кошмарные губители обладают разумом, а значит скорее служат Вирму, чем являются его частью.

                        Духи Вирма воплощают разнообразные силы зла и разрушения. Известны губители ненависти, ужаса, порчи, загрязнения, болезни, а также мириады иных типов. Губители чаще всего встречаются в Умбре, где и живут, а ещё они наводят порчу на окружающих с помощью Чар духов. Некоторые вселяются в гару или людей, чтобы изнутри склонять одержимого к невиданным злодеяниям. Когда губители воплощаются в материальном мире, они принимают жуткие обличья, чтобы вызвать у противников отвращение и дурноту.

                        Каэрны Вирма

                        Но что это там? Между гаеров пёстрых
                        Какая-то красная форма ползёт,
                        Оттуда, где сцена окутана мраком!
                        То червь, — скоморохам он гибель несёт.
                        Он корчится! — корчится! — гнусною пастью
                        Испуганных гаеров алчно грызёт,
                        И ангелы стонут, и червь искажённый
                        Багряную кровь ненасытно сосёт.

                        (Эдгар Аллан По, «Червь-победитель» (пер. К. Бальмонта))

                        Глубоко под землёй ядовитыми шахтами залегли похожие на каэрны места, из которых бьёт зловонная скверна и энергия Вирма. В этих гнойных ямах собираются токсины и разрушительные энергии, которые отравляют окрестности и даже Ближнюю Умбру. Слуги Вирма слетаются сюда, словно стервятники на вечно гниющий труп, и питаются болезненно-зелёным светом потусторонних огней. Таковы нечестивые святилища, в которых посланники Вирма — как люди, так и другие существа — проводят неизреченные ритуалы и накапливают силу для исполнения своих мерзких замыслов. Из одного такого древнего места восстали первые Танцоры Чёрной Спирали; их потомки продолжают искать подобные ему.

                        Там, где Вирм смог утвердиться благодаря загрязнению окружающей среды, вызванному безудержной индустриализацией и безответственным уничтожением природы, как это произошло в Европе и на американском Северо-Востоке, каэрны Вирма могут выползти на поверхность земли. В Чистых землях такого не бывало вплоть до девятнадцатого столетия. Но экспансия на Запад подарила Вирму долгожданную возможность изменить ситуацию. Там, где кровавые войны между коренными и пришлыми гару привели к опустошению или разрушению каэрнов, объявились служители Вирма. Они осквернили некогда священные места и обратили их на службу своему хозяину. Девственные долины, водопады, каньоны и леса стали болезнетворными топями, куда боятся заходить нормальные люди и где оборотни чувствуют въевшуюся скверну Вирма. Там, где вестники прогресса пробили в горах огромные бреши, чтобы освободить путь для укладки рельс, или прорыли шахты в земной утробе, чтобы достать минеральные богатства, они наткнулись на доселе скрытые логова Вирма и тем самым высвободили отраву духовного и физического разложения.

                        Люди, живущие неподалёку от заражённых мест, либо становятся жертвой затаившихся там чудовищ, либо перерождаются в жалкую пародию на человека. Вирм с одинаковой силой упивается своей властью марать чистое и развращать непорочное и жаждет абсолютного разрушения.

                        Вирмова порча

                        Начинается всё с чего-то незначительного — помощь в трудные времена, обрывок необходимой информации или тайного знания, неожиданная возможность обратить неминуемое поражение в победу. Такие искушения, посылаемые Вирмом через своих слуг, в конце концов приводят к тому, что человек или гару становится его рабом.

                        На Диком Западе возможностей у Вирма хоть отбавляй. На острие атаки находятся одинокие волки, которые отрезаны от источников силы и поэтому часто согласны выучить новый Дар или пополнить Гнозис, от кого бы ни исходило предложение. Также и часть Уктена с Вендиго настолько отчаялась в битве с европейцами, что готова принять помощь из любых рук, даже если это будут руки прислужников Землекопа (одно из имён, которые они дали Вирму). Оборотни Европы тоже не исключение: Вирмы-Страсти Алчности, Зависти и Гнева находят одинаково плодородную почву в сердцах Костегрызов и Серебряных клыков. Питаясь желанием присвоить Чистые земли, Вирмы доводят оборотней до ослепления в выборе средств.

                        Пошёл на сделку с Вирмом один раз — неминуемо докатишься до самого дна. Тёмная лошадка, с которой была заключена сделка, пообещает ещё больше власти или предоставит убежище от разъярённых предательством соплеменников. Соблазнённые Вирмом оборотни представляют особую опасность для бывших товарищей: благодаря им Враг узнаёт расположение каэрнов и тайны племён. Бывшие спутники боятся нападения и видят в каждом встречном врага, всё сильнее разобщаются и отказываются доверять возможному союзнику. Недоверие становится страхом, который порождает насилие, и в результате Вирм охватывает своими кольцами всё новые и новые жертвы.

                        Танцоры Чёрной Спирали

                        Но тем дичей земля и тем вредней,
                        Когда в ней плевел сеять понемногу…

                        (Данте, «Чистилище» (пер. Лозинского))

                        Много лет тому назад благородное племя Белых плакальщиков пало пред Вирмом. Они не погибли, но чудовищно изменились в глубоких зловонных пещерах: их тела обезобразились, а умы повредились. Вышедшие на поверхность Плакальщики стали Танцорами Чёрной Спирали, обезумевшими оборотнями, которые побывали в объятьях Вирма и заглянули в лицо ужасного божества. Приняв порчу Вирма, они наслаждаются пытками и не чураются каннибализма, когда выдаётся возможность насытиться плотью гару.

                        Вслед за Вирмом племя несёт на себе печать внутреннего и внешнего безумия, и поэтому во многих отношениях оказывается самым ценным слугой своего создателя. Будущий Танцор рождается в подходящей семье распутных кинфолков и, подобно всем гару, проходит через похищение и инициацию, однако всё устроено так, чтобы сломить оборотня и поставить его на службу Вирму. В любом улье Чёрных Спиралей (ульями они называют каэрны) находятся отвратительные ямы, заполненные тьмой, со спиральным лабиринтом, узор которого повторяет истерзанную природу Вирма; или же озеро, в глубинах которого можно увидеть его отражение. Будущих Танцоров заталкивают в яму и заставляют пройти по спиральному лабиринту или заглянуть в озеро, в результате чего они встречаются с внутренними демонами и теряют рассудок. Пережившие всё это становятся полноправными членами племени, искорёженными душою и телом.

                        Сумасшествие не только ослабляет Танцоров, но и придаёт им внутреннюю силу: Чёрные Спирали без оглядки бросаются в гущу боя с жутким боевым кличем на устах. Служителям разрушения нечего терять.

                        Как и все гару, Танцоры Чёрной Спирали пользуются Яростью и Гнозисом, а также изучают уникальные Дары, позволяющие им путешествовать по Умбре, призывать духов Вирма или губителей, а также направлять разрушительные энергии своего творца против врагов и девственной природы.

                        Отметина лежит не только на разуме Танцоров, но и на телах. Уродства и деформации встречаются во всех формах, но наиболее ярко они проявляются в Криносе.

                        Встреча гару с Чёрными Спиралями почти неизбежно оканчивается битвой насмерть. Гару набрасываются на Танцоров при первой же возможности и не берут пленных (не то чтобы хоть кто-то из искажённых гару подумал покорно подставить горло в знак подчинения). По правде говоря, Литания недвусмысленно запрещает щадить тварей Вирма, и даже самый смелый полёт воображения не отнесёт Танцоров к числу достойных противников. Танцоры, напротив, с удовольствием берут в плен гару, ведь это даёт им шанс извратить несчастного. Пленник попадает в племя в качестве «приёмыша». Если захваченный оборотень оказывается слишком силён или упрям, чтобы подчиниться, Танцоры смогут насладиться медленной и мучительной смертью пленника, за которой последует триумфальное пиршество.

                        Первые Танцоры Чёрной Спирали появились на Западе уже в XVI веке вместе с конкистадорами, которых они побуждали (с целью ослабить местных гару) порабощать и истреблять индейцев. Сегодня Танцоры путешествуют на Запад в компании кинфолков, а по пути сеют насилие и хаос. В недавно основанных городках и убогих заставах жизнь сурова, а закон и порядок по большей части отсутствуют, что позволяет Танцорам почти беспрепятственно творить злодеяния. Кровавые набеги Спиралей слишком просто спутать с резнёй, устроенной индейцами, или с «карательной акцией» кавалерии. Таким путём Танцоры подливают масла в огонь и без того жестокой борьбы за власть над Западом.

                        Штормоглот

                        Среди молний,
                        Среди зигзагов молний,
                        Среди вспышек молний,
                        Приходит дождь,
                        Приходит дождь со мною.

                        (Навахо, «Песнь заклинания дождя»)

                        О существовании этого могучего духа Вирма знают лишь считанные гару. Мощь Штормоглота столь велика, что даже стихия склоняется перед его безудержной силой и устрашающими возможностями. Ещё меньшее число оборотней помнит, когда именно Штормоглот был впервые скован мистическими цепями и усмирён могущественными оберегами Уктена. Прежде это был великий губитель, который питался энергиями духов Вильда, покуда не приобрёл грандиозные размеры и силу. Долгие столетия Штормоглот пролежал в спячке, запертый в Умбральной темнице, и не мог призвать своих служителей.

                        В тридцатых годах девятнадцатого века по Умбре Чистых земель прокатилась дрожь, когда очередной отобранный европейцами каэрн оказался последней ниточкой, которая скрепляла наложенные на темницу великого губителя печати. Дух выскользнул и вновь начал набирать силу, тайком пожирая энергии Вильда. Голодный рык твари достиг до владений Вивер, заворожил одного из её могучих духов и привлёк его к громаде губителя. Вивер и Вирм сплелись в новом гибельном существе — Штормоглоте — и новый ужас вошёл в мир. Освободившееся существо вырвалось в Верхнюю Умбру, откуда раскаты его ликования разошлись по всем мирам. Служители преображённого Штормоглота, несущие черты обоих своих духовных родителей, распространились по Ближней Умбре и перешли через Барьер в материальный мир, чтобы нести хаос и разрушение всем творениям Геи, а гару — в особенности.

                        Так как гару почти ничего не знают о Штормоглоте, при столкновении с его исчадиями им приходится особенно тяжело. Европейцы настроили против себя Уктена и Вендиго, у которых могло сохраниться тайное знание о предтече Штормоглота, великом губителе, а также о секретах его пленения. Индейские оборотни слишком заняты борьбой за родные земли, чтобы сосредоточиться на битве с губителем. Тень этого чудовищного духа распростёрлась над всем Буйным Западом, что лишь обостряет до предела его крайности и прибавляет печаль к печали, которая выпала на долю всех гару.

                        Пугала

                        Люди и животные, которые попали под извращающее влияние Вирма, превращаются в жутких тварей — пугал, или «фоморов», как их ещё называют Фианна. Заражённые прислужники Вирма разносят порчу и стоят на передовой в битве против Геи и Вильда.

                        Пугала появляются на свет из-за воздействия отравленных мест, подобных каэрнам Вирма, или употребления извращенных Вирмом веществ, или вследствие одержимости губителем. В результате получается мерзкое и опасное существо, которое способно противостоять гару один на один. Вирм наделяет пугал особыми силами, похожими на Дары, что делает их почти неуязвимыми перед лицом людей или обычных животных. Даже оборотни побаиваются их за то, что они могут серьёзно ранить, покалечить и даже убить гару. Благодаря защитным способностям, типа бронированной кожи, пугала могут выстоять против клыков и когтей оборотней, а благодаря наступательным — отточенным серебряным зубам, ядовитой слюне или кислотной крови — причинять колоссальные повреждения. Иногда под власть губителей попадают целые семейства, и тогда на службу Вирму встаёт поколение за поколением.

                        Поскольку Вирм воплощает разложение и смерть, за свои сверхспособности пугала платят внутренней гнилью, которая охватывает их души и тела. Кровоточащие нарывы, кривые зубы, торчащие из покрытых слизью дёсен, гангренозные наросты и вонь пятидневного трупа — вот лишь немногие проявления внутренней скверны.

                        Многие пугала, особенно на последних стадиях внутреннего извращения (незадолго до гибели), становятся чем-то вроде бездумного автомата, рассчитанного лишь на дикость и агрессию. Ещё большее число, однако, сохраняет остатки своего бывшего «Я» и вливается в человеческое общество, где продолжает трудиться на благо Вирма, извращая непорочных и слабых.

                        Пугала частенько появляются в западных городках и полустанках под личиной звероподобных охотников за головами, трапперов, бандитов, старателей и других разнообразных подонков общества. Временами целые городки оказываются под властью семейства фоморов, тогда несчастному путнику, забредшему внутрь, грозит смертельная опасность. В сказаниях Уктена и Вендиго говорится о злых духах, которые бродят по земле в человеческих телах и никак не могут насытиться убийствами и людской плотью. Но худшими из всех фоморов по праву считаются те, которых нельзя опознать невооружённым взглядом: они способны долгое время творить гнуснейшие злодеяния, скрывая свою мерзкую натуру под маской местного банкира или шерифа.

                        Другие антагонисты

                        Вирм и его прислужники остаются главными противниками оборотней, но и у других групп смертных или сверхъестественных существ цели могут расходиться с целями защитников Геи.

                        Охотники

                        Случается, что Делирий даёт «осечку» и знание о меняющих облик «демонах» просачивается в сознание людей, которые затем посвящают себя искоренению этой мерзости. Обычно таких «охотников» ждёт верная гибель, так как простому человеку нечего противопоставить мало-мальски толковому оборотню. Некоторые охотники всё-таки берут на себя труд получше изучить свою цель. Инквизиция жива до сих пор, и некоторые её представители путешествуют по Америкам в поисках зла, которое требуется искоренить. На других Делирий не действует в силу происхождения от кинфолков, о котором они и не подозревают. Без поддержки превосходящих сил, специальных приспособлений (таких как серебряные пули) или знания Numina и Магии охотникам остаётся только досаждать оборотням. В годину испытаний и этого бывает достаточно.

                        Просвещённое общество рыдающей луны»

                        Среди членов этого неомасонского ордена числятся некоторые выдающиеся предприниматели, влиятельные скотоводы и честолюбивые политики. История общества с псевдоспиритическими практиками и братскими посвящениями прослеживается более чем на столетие назад. Среди открыто декларируемых целей общества — помощь вдовам и сиротам, банковские ссуды мелким предпринимателям, подъёмный капитал для фермеров и скотоводов, а также финансирование миссионеров в деле обращения язычников. Члены ордена продвигают реформы и законы, которые должны открыть новые горизонты для их предпринимательской деятельности.

                        Для большинства людей «Рыдающая луна» не более чем благотворительная организация, которая действует по принципу мужского клуба (что удивительно, туда затесалась и парочка женщин). Лишь немногим посторонним спиритические декорации общества кажутся столь же подозрительными, как и аналогичные ритуалы масонских лож. Большинство оборотней мешают членов ордена в одну кучу с отмеченными Вивер финансовыми воротилами, но часть всё-таки не торопится в оценках. «Общество рыдающей луны» без сомнения представляет собой влиятельный блок избирателей и коалицию землевладельцев, а следовательно, и могучего противника.

                        Другие сверхъестественные существа

                        Сверхъестественные антагонисты ещё опаснее. Влиятельность и клыки вампиров, искажающие реальность силы магов, пугающие способности призраков и непредсказуемые таланты подменышей делают их серьёзным противником в столкновении умов, клинков и воли.

                        Вампиры

                        Как бы ни хотелось верить в обратное, но по Буйному Западу ходят мертвецы. Оборотней и вампиров разделяет многовековая вражда: при первой же возможности они вцепятся друг другу в глотку. Подлые и порочные умертвия несут на себе скверну Вирма и противоестественным образом продлевают свою жизнь далеко за пределы, положенные Геей для возвращения в прах. Оборотни видят в вампирах воплощение вечной порчи. Само их существование, отрицающее естественный круговорот жизни и смерти, — пощёчина Гее.

                        Вампирская зависимость от скоплений людей, которые могли бы удовлетворить жажду крови и преходящей власти, делает ходячих мертвецов скрытыми сторонниками роста и развития городов. Это раздражает оборотней, для которых распространившиеся города словно струпья на лице земли.

                        Впрочем, малонаселённый Запад не слишком приветливое место для вампиров. Лишь растущие города, вроде Сан-Франциско, Хьюстона, Санта-Фе и других крупных поселений, способны пропитать более горстки пиявок. Осев где-либо, вампиры начинают прибирать к рукам общественные институты. Самые отчаянные сражения между Железными всадниками, Теневыми владыками и Костегрызами с одной стороны и вампирами — с другой, принимают форму борьбы за влияние на ничего не подозревающих смертных. Те гнилушки, которые всё-таки выходят в пустоши в одиночку, как правило, достаточно умелы и могущественны, чтобы дать прикурить большинству оборотней.

                        Маги

                        Маги — это пережиток мифической эры, люди, которые навязывают вселенной свою волю и придают мирозданию желаемую форму. По большей части оборотни не любят и не ценят «нарицателей». Вообще говоря, оборотни разделяют заклинателей на магов и знахарей: знахарство идёт исключительно на пользу Гее, в то время как Магия скорее действует насильственным образом. Волшебники столь же редки, как легендарный белый бизон Запада; знахари встречаются почаще. Группа магов, известная как Толкователи грёз, разделяет с оборотнями близость к миру духов и нередко помогает Уктена и Вендиго в общей борьбе за сохранение родной земли и её обитателей.

                        Нельзя сказать, что на Буйном Западе нет европейских магов: отдельные представители появились на Западе вместе с испанцами или, позднее, вместе с миссионерами и проповедниками. Часть магов поддерживает «развитие» Запада и несёт отсталому захолустью плоды цивилизации и технического прогресса. Другие приобрели дурную репутацию наёмных стрелков и судей-вешателей. И у каждого — свой взгляд на Искусство волшебства, хотя в глазах оборотней они почти не отличаются. Встречи между гару и магами европейского происхождения чрезвычайно редки, но при этом почти всегда враждебны.

                        Призраки

                        Большинство оборотней, как европейских, так и американских, питает уважение к духам умерших, которые известны как привидения, призраки или духи предков. Призраки считаются естественной частью круговорота жизни и смерти и обитают в собственной части мира духов — Тёмной Умбре — иногда проникая оттуда в мир живых. В таких случаях призраки неотступно держатся места своей гибели или дорогих для них людей и мест. Индейцы чтут павших предков, но боятся тёмных, порочных призраков, которых зовут голодными духами. Уктена и Вендиго, которые встречали злобных призраков, распознали лежащую на них тень Вирма.

                        Резня, голод, природные и рукотворные бедствия, перестрелки, линчевания и войны скотоводов — всё это приводит к безвременной кончине множества людей, чьи неупокоенные души, не завершив всех дел, застревают на границе мира живых. Западные городки, в которых исчерпались золотые и серебряные месторождения, по праву зовутся «городами-призраками»: души умерших находят в этих заброшенных местах упокоение.

                        Гару редко общаются с призраками, кроме пары знаменательных исключений. Время от времени теурги Уктена или Вендиго упокаивают несчастного призрака или изгоняют голодного духа для защиты кинфолков. Среди оборотней Европы только Безмолвные странники проявляют активный и иногда навязчивый интерес к общению с духами умерших.

                        Феи

                        Гару прекрасно знают о проделках, на которые способны разозлённые феи. Однако европейские феи исключительно редки. Встретить более одного-двух за раз — то же самое, что отыскать сказочный Эльдорадо. Американские оборотни, в особенности Уктена, временами оказываются втянутыми в войну между союзными им нуннехами (местными подменышами) и чужеземными феями.

                        Подменыши-индейцы во всех своих многочисленных видах почти не проявляют враждебности к оборотням. Остатки некогда гордых фейских родов, теперь ютящиеся в человеческих телах, разделяют ненависть и отвращение гару к жестокой реальности железных дорог и духовной пустыни. К сожалению, нуннехи вынуждены соперничать с оборотнями за увядающие места силы, необходимые им для выживания. Чаще всего нуннехи находят общий язык и заключают союзы с Уктена и Вендиго. Уктена в особенности ищут общения с индейскими феями, чтобы поделиться мудростью и сохранить обычаи старины. Отношения нуннехов с европейскими оборотнями омрачены тотальным недоверием к чужакам, которые могут угрожать зыбкой власти над оставшимися у фей зачарованными местами.

                         

                        Рекомендуемая литература и кинофильмы

                        Книги

                        Данная подборка книг может дать более детальную информацию о Западе и населяющих его индейцах и белых. Список ни в коем разе не исчерпывающий: в библиотеках и книжных магазинах можно найти ещё больше источников. Особенно полезны альбомы, из которых можно почерпнуть визуальные образы Запада или даже фотоматериалы для игры.

                        • «Жизнь и смерть Неистового Коня» Рассела Фридмана (The Life and Death of Crazy Horse, by Russel Freedman), иллюстрации Амоса Быка Плохое Сердце. Удивительное описание влиятельного военного вождя.
                        • «Спорные земли: история американского Запада» Александра Б. Адамса (The Disputed Lands: A History of the American West, by Alexander B. Adams). Подробное, хотя и европоцентричное, введение в вопрос.
                        • «Американские индейцы: иллюстрированная энциклопедия» издания «Тёрнер Паблишинг» (The Native Americans: An Illustrated History, by Turner Publishing). Богато иллюстрированное подарочное издание.
                        • «Американский Запад» Ди Брауна (The American West, by Dee Brown). Подробное изложение противостояния индейцев, скотоводов и поселенцев.
                        • «Историческое наследие американского Великого Запада» Дэвида Лавендера (The American Heritage History of the Great West, by David Lavender). Несколько устаревшее, но богатое картами и фотографиями издание.
                        • «Оксфордская история американского Запада» (The Oxford History of the American West) под ред. Клайда А. Милнера второго, Кэрола А. О'Коннора и Марты А. Сандвайс. Обстоятельное академическое издание.
                        • «Дикий Запад» от редакторов «Тайм-Лайф Букс» (The Wild West, by the editors of Time-Life Books). Щедро иллюстрированное, информативное и недорогое книжное дополнение для телесериала PBS.
                        • «Рассказы очевидцев: воины и пионеры», отобранные и отредактированные Т. Дж. Стайлсом (In Their Own Words: Warriors and Pioneers, collected and edited by T. J. Stiles). Собрание рассказов и дневников очевидцев событий.
                        • «Семь путей Запада» Артура Кинга Питерса (Seven Trails West, by Arthur King Peters). Взгляд на экспансию через призму связывающих Восток и Запад маршрутов.
                        • «Путеводитель по Дикому Западу» под ред. Джона Гаттузо (Insight Guides: Wild West, ed. by John Gattuso). Путеводитель предназначен для современных туристов, но несмотря на это содержит исторические очерки, любопытные факты и кучу цветных фотографий.

                        Кино

                        Попробуй плюнуть в видео-магазине — обязательно попадёшь в вестерн. Ниже приведено несколько наиболее известных и «классических» образчиков. Все они живописуют либо реалии Дикого Запада, либо невероятные мифы, которые сформировали современные представления о нём.

                        • «Великолепная семёрка» (The Magnificent Seven). Хорошие наёмники побеждают терроризирующих город бандитов.
                        • «Танцующий с волками» (Dances with Wolves). Хвалебная песнь Кевина Костнера в адрес бескрайних пространств и доблести лакота-сиу.
                        • «Запад» (The West). Превосходный телесериал от «Тайм-Лайф», обращающий внимание на все те факторы, которые определили драматизм экспансии на Запад.
                        • «Маленький большой человек» (Little Big Man). Дастин Хоффман в роли последнего оставшегося в живых белого участника битвы при Литтл-Бигхорн, образ которого основан на нескольких исторических персонажах. Больше иронии, чем реализма.
                        • «Настоящее мужество» (True Grit). Сам «Дюк»^[4] в роли главного героя — задиры и пьяницы. Картина особенно примечательна своими диалогами, которые отражают бытовавшую в то время манеру выражаться точнее большинства вестернов.
                        • «Непрощённый» (Unforgiven). Вышедшие на покой охотники за головами берутся за новое дело. Смелая, грязная, с чернокожим героем, эта картина куда честнее изображает Старый Запад, чем прилизанные вестерны пятидесятых.
                        • «Сильверадо» и «Одинокий голубь» (Silverado and Lonesome Dove). Современная классика.
                        • «Уайатт Эрп» и «Тумстоун: Легенда Дикого Запада» (Wyatt Earp and Tombstone). Два разных взгляда на историю Уайатта Эрпа и его братьев, а также знаменитая перестрелка у корраля^[5]«О-Кей».
                        • «Эльдорадо» (El Dorado). Классика.
                        • «Хороший, плохой, злой» и «Имя ему Смерть» (The Good, the Bad and the Ugly and Pale Rider). Два спагетти-вестерна, в которых Клинт Иствуд изображает решительных одиночек, вступающих в безнадёжную схватку.
                        • «Дилижанс» (Stagecoach). Классика.
                        • «Джеронимо» (Geronimo). Недавний фильм о Джеронимо, вождя чирикауа-апачей, которого белые не могли победить. В действительности, картина скорее повествует о белых, отводя Джеронимо полумифическую роль, которая мало говорит о нём самом.
                        • «Я больше никогда не буду воевать» (I Will Fight No More Forever). Отличная история о Вожде Джозефе и мужественной борьбе племени не-персе за независимость и свободу на своей земле.
                        • «Человек по имени Конь» (A Man Called Horse). Вероятно, наибольший интерес вызывает изображение Пляски Солнца и других обрядов равнинных индейцев.
                        • «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид» (Butch Cassidy and the Sundance Kid). Квинтэссенця «приятельского фильма», который интересен за образы легендарных преступников, сцены ограбления поездов и банков и смену декораций на Южную Америку.

                         

                        ---

                        1. 1. Поэтическое название реки Миссисипи. [Назад]
                        2. 2. В оригинале medicine show, т. е. такой цирк, в перерывах между представлениями которого продавали «змеиное масло».[Назад]
                        3. 3. Т. е. шарлатанов, предлагающих доверчивым простофилям купить очередное чудодейственное «лекарство». [Назад]
                        4. 4. Прозвище Джона Уэйна — «короля вестерна». [Назад]
                        5. 5. В испаноязычных странах корралем называют скотный двор. [Назад]