Глава 2: Кольца колец

– Dee Goong An (Celebrated Cases of Judge Dee), translated by Robert Van Gulik²

Окончив рассказ, Саджита вернулась к товарищам по гнезду. Шеша пребывали в молчании, обмениваясь лишь взглядами и жестами. Наконец другая кобра, на чьём изящном лбу покоился драгоценный камень, поднялась над висячей корзиной и встретила взглядом Лунджоу. Зазвучала духовная речь:

– Представься.

Лунджоу покорно склонился.

– Меня зовут Лунджоу, урождённый ахи, урождённый Камакши. Уже десять лет я одарён честью служить Священным Законам, всё это время – со своим гнездом Ночного Пути. Мои дела уже ведомы вам, о Шеша, и я не осмелюсь утруждать вас ими и искать новой похвалы за старые заслуги.

Ни одно движение не выдало мыслей кобры, а змеиные лица не под силу прочесть даже другой наге. Лишь звучал голос, подобный шелесту шёлковой ткани:

– Ты отвечаешь за соблюдение закона в своём гнезде.

– Да.

– Ты изучил наши правила и обычаи. Тебе известно, куда созывают собрания и зачем мы вершим суд.

– Да.

– Поведай.

Сбрасывая кожу

В утробе мы наги, и в яйце мы наги. Мы наги с того самого момента, когда силы создают нас, и ничто не способно изменить заложенного в акте созидания.

Но не с самого вылупления мы понимаем это. Необходимо учение, чтобы узнать, кто мы, зачем мы и как надлежит проводить жизнь. Для ахи, таких как я, учение начинается рано, ведь мы проводим детство в змеиных водах. Но мои братья и сёстры другого происхождения вынуждены расти в неведении, пока взросление не откроет им глаза.

О Шеша, близится последний оборот эпохи: скоро мир будет сотворён заново, и только усилия хур способны определить, ждёт его пепел или исцеление. Наступили опаснейшие времена. Каждый меняющийся, и наги, и хуры, вынужден прятаться от многочисленных врагов. Именно потому мы, как и другие звериные народы, растим наших баларам и васуки в неведении, надеясь, что оно сохранит им жизнь.

С рождения – или вылупления – нам приходится непросто. Дитя-баларама не находит понимания у человеческих детей. Она чувствует собственное нарастающее безразличие и отчуждение, но не может объяснить его. Внутри нарастает давление, а взгляд товарищей всё больше наполняется страхом. Змеёныш-васуки тоже испытывает желания, которые не в состоянии понять или даже определить до того, пока созревание не вскроет в нём нагу. К счастью, васуки взрослеют быстро, иначе несчастным пришлось бы годами жить с противоречиями, пронзающими до глубины костей. Доля детёныша-ахи также нелегка: нас пугает, когда навещающие родители предстают в облике, столь непохожем на наш, затем оставляя нас в крохотном мирке-гнездовье. Уроки, преподаваемые нам, так трудно принять – пока однажды, наконец, не наступит первое превращение.

Да, о Шеша, в детстве мы и правда отделены от себеподобных – будь то люди, змеи или наги. Ведь нас ещё защищает Первая Кожа. Она – явление духовной природы, недоступное для глаз и невидимое даже в мире духов. Она сопровождает нас с момента зачатия. Конечно, она притупляет наше восприятие, как старая кожа туманит зрение змеи. Но также она сдерживает Ярость, не давая ей пробудиться раньше времени, и хранит нас от обнаружения врагами. Нагу, носящую Первую Кожу, не распознает никакое прорицание, принимая её за обычного человека или кобру. Благодаря Первой Коже мы надёжно скрыты.

Мне известно, что превращения других хур – жгучее сплетение крови и боли. Для нас же это труд, больше всего похожий, пожалуй, на преодоление скорлупы урождёнными васуки. Я помню душную тесноту. Я помню, как впервые осознал Первую Кожу и начал освобождаться от неё. Так и у всех: мы сбрасываем кожу и перерождаемся. Пока Первая Кожа растворяется в духовном тумане, мы поднимаемся уже в новом облике. Иногда вложенная в нас сила берёт верх, и мы убиваем тех несчастных, кому случилось оказаться рядом – но так происходит не всегда.

Да, перемена пугает. Помню собственный ужас, когда я случайно обратился в Васуки и понял, что лишился слуха. Но вместе со страхом и болью находит волна благости, новизны… боюсь, у меня не хватает слов. Если сказать другой наге: когда я сбросил Первую Кожу… – она поймёт, но человеческий язык не способен донести этого.

О Шеша, когда змея, будь она одна из нас или животное, сбрасывает кожу, она не сразу привыкает к новому восприятию. Глазные чешуйки со временем мутнеют и мешают видеть. Когда же кожа сброшена, глаза становятся чувствительней и уязвимей – но сколько открывается взору!

Так же и когда по-настоящему начинаешь жизнь наги: в первое, безумное время мы уязвимы, но с новообретённым здоровьем и остротой чувств прежняя жизнь кажется проведённой в болезни и слепоте. Баларамы наконец-то обретают возможность пробовать мир так, как его надлежит пробовать – вовсе не примитивным носом и ртом человека, а языком змеи. Васуки получают даже лучший дар: все звуки мира, его песни, и вздохи, и крики, и всё о чём змеи даже не догадываются. Что касается ахи, уже наделённых частью восприятия каждой формы, то мы наконец можем покинуть змеиные воды, чтобы пройтись по городам или проползти по полям – нам открывается весь мир.

Род

Главный мотив во вселенской симфонии исполняется тремя голосами. В человеческом обществе мировое равновесие чаще представляют между парами: инь и янь, свет и тьма… У весов две чаши, у человека две руки, поэтому «два» становится числом гармонии и олицетворением симметрии.

Мы же обучены видеть равновесие трёх. Три Матери – Земля, Луна и Река. Три мира – человеческий, природный и духовный. Три великих противоборствующих силы. Три слоя мира духов. И три пути появления на свет наги.

Чтобы наш народ сохранял здоровую гармонию, все три рода должны быть уравновешены. Этого не так-то просто добиться. Нельзя знать заранее, произведёт ли союз на свет нагу, даже если он заключён между двумя нагами. Но мы должны пытаться.

Баларама

Баларамы рождаются от людей и зависят от людской доли. Если родичи устроены в жизни, то и детство баларамы можно назвать почти что счастливым. Если родичей преследуют беды и лишения, то стремление выйти из Первой Кожи поистине мучительно.

Когда-то мы соединялись лишь с благородной кровью: все баларамы были детьми цариц и раджей. Но те времена давно ушли. Много веков назад стало ясно, что благородных семейств просто не хватает. Если бы только правители гару были способны учиться на ошибках! Теперь мы выбираем людей по качествам, которые они способны передать потомству, а наги рождаются почти у любых народов мира. И всё же наши сильнейшие связи остались в Индии и Поднебесной. Выбор бывает непрост: продолжить ли линию с полнокровным родичем, от которого вернее на свет появится нага, или же выбрать родителя с выдающимися качествами, ребёнок от которого скорее всего нагой не будет.

Равно как и непросто протекает детство баларамы, но, о Шеша, всё в ведении Деви. Окружающие – дети, родители и учителя – чувствуют скрывающегося внутри змеёныша и боятся его. Первая Кожа не даёт им понять большего, но всё же нага неизбежно вызывает у людей тревогу. Страх перед змеями слишком глубок.

Боюсь, и сами мы не очень хорошие родители. У наги нет времени на полноценное воспитание ребёнка: долг перед гнездом превыше всего. Для сохранения тайны мы не объясняем детям, кто они на самом деле. Они растут в незнании, в доме приёмных родителей или у родного человеческого родителя-одиночки. Это трудная жизнь – но стоит ли наге привыкать к лёгкой жизни? Возможно, баларамы более подготовлены к своему пути, чем кто-либо.

Ахи

Что рассказать вам об ахи? Я сам ахи, о Шеша – и история моей жизни, пожалуй, поведает историю любого из нас.

Мы – ось нашего народа. Нам доверено протянуть левую руку к сёстрам-баларамам, правую к братьям-васуки и соединить их ладони в своих.

Как и у других ахи, мои родители – товарищи по гнезду. Может, где-то есть ахи, чьи родители из разных гнёзд или даже санньясины. Но мне сложно это представить: даже наги из других гнёзд для каждого всё же чужаки, с которыми не может быть близости. Моя мать узнала обо мне в момент зачатия, а всего через несколько минут распознала ахи – такова милость Деви, благодаря которой матери могут подготовиться к появлению ахи. Если бы кровь наги не прижилась, то в те же сутки мать бы совершила Родовой обряд, чтобы выбрать, принести ли на свет кладку кобр или человеческое дитя. Но будучи ахи, я должен был появиться в виде единственного яйца, отложенного в форме Ажи-Дахаки.

Эпос Рамаяны гласит, что дети богов рождаются за один день. Для ахи это было бы преувеличением, но наше рождение всё же легче, чем вынашивание человеческого ребёнка. Мать носила меня шесть месяцев и всё это время могла принимать формы Баларамы, Силкарамы, Ажи-Дахаки и Кали-Дахаки. Когда пришёл срок, она отложила яйцо в своей ананте и заботилась о нём три месяца до вылупления.

Я рос в драгоценном пруду – так называется духовная пещера в змеиных водах. Раз в год, в день моего рождения, мать навещала меня и уносила сквозь Барьер в материальный мир, чтобы моя плоть обновилась, не привыкая слишком к миру духов. Я сбросил Первую Кожу в свои восемь лет. Спустя год тренировок и последних учений я присоединился к гнезду. И вот я перед вами.

Моё детство прошло спокойно, хотя нельзя сказать, что счастливо. Но я не жалею. Единственное, с чем приходится мириться из-за своего рода – это уязвимость к отраве материального мира, к чему моя жизнь в Змеиных Водах оставила меня неподготовленным. Прикосновение к токсинам и загрязнениям оставляет ожоги и волдыри, и так у всех ахи. Но в том, о Шеша, вина окружающего мира, а не моих родителей.

Васуки

Тем, кто вышел из кладки змеи, пожалуй, сложнее всех приспособиться к жизни наги. Тяжело осваивать необходимые в людской среде навыки, когда самому ещё непривычно пользоваться конечностями и слышать речь. К васуки не сразу приходит умение завязывать узлы или крепко держать оружие – что уж говорить об автомобилях и компьютерах. Из народа наг васуки отличаются самым большим духовным потенциалом, но урождённому змеёй нужно долгое и глубокое обучение. Тех редких наг, которым удаётся дожить до притупляющей остроту старости, короны просят взяться за роль учителя людских обычаев для васуки. Едва ли это идеальное решение проблемы – сможет ли нага, рождённая до Второй мировой войны, обучить тонкостям компьютера? – но лучше, чем ничего.

Подобно тому, как баларамы раньше рождались от избранных семейств, а теперь появляются у всех людских народов, так и современные васуки демонстрируют удивительное разнообразие видов. В первую очередь все мы дети Кобры и носим её капюшон как знамя величайшего змеиного предка. Но прошедшие века открыли, что наги способны давать потомство почти с любым видом ядовитых змей. Наги в услужении разных корон выработали свои традиции: например, подданные Зузеки почитают гремумчников, а подданные Немонтаны – гадюк. Стоит сказать, что большая часть васуки – а также все наги других родов – всё же являются кобрами, но родиться от другой крови больше не порицается нашим обществом.

Я знаю о васуки лишь приблизительно, ведь мои товарищи по гнезду – баларамы. Те васуки, с которыми я сталкивался, всё же были больше змеями, чем людьми, и не стремились к связям за пределами гнезда. Но этот перевес необходим: он уравновешивает столь же важный перевес человеческой природы у баларам и духовной природы у ахи, таких как я. Целостность народа наг нуждается в тройственности.

Знак

Обстоятельства рождения очень важны, о Шеша. Род не только определяет таланты и обучение наги, но и предрасположенность к духовным материям. Как баларама лучше видит закономерности и лазейки людского мира, так и ахи обнаруживает глубокую связь с силой стихий. Ещё на наш путь влияет время рождения.

Когда сошла моя Первая Кожа, я многое ощутил, как и поведал ранее. Но в беспорядочном клубке моих мыслей яркой нитью сияло чувство обновления, пробуждения и возвращения сил. Позднее я узнал, что причина – моё рождение весной и моё избавление от Первой Кожи весной. Весна укрепилась во мне и отдаётся в моей природе.

Так происходит у большинства звериных народов: знак рождения наделяет нас чувствами и стремлениями. Волками управляет фаза Луны, моколе – лик Солнца, бастеты черпают силу у часа рождения, а мы – у времени года. Но вовсе не у тропических сезонов, как можно подумать, а у четырёх времён года, почитаемых на Востоке и Западе; круговорота природы от пылающей жары до хладного покоя. Эти четыре времени года сохраняются для большей части Умбры, и они же влияют на нас. Но, конечно, мы не позволяем знаку управлять нашим отношением к долгу. Хотя иные хуры считают знак предписанием к жизненной роли, мы же – наги, и мы признаём только одну роль.

Мне известно, что большая часть наг сбрасывает Первую Кожу в то же время года, которое дало им рождение, а обратное считается дурным предзнаменованием. Мне доводилось слышать о наге, рождённой зимой, но обратившейся летом, и как духовное противоречие разрывало её разум. Я искренне надеюсь, что это всего лишь слухи.

Камакши

Я сам Камакши, о Шеша. Сложно судить о том, как время рождения повлияло на собственную судьбу и умения, но я постараюсь.

Знак Камакши покровительствует нагам, рождённым весной. Для змей, обитающих в холодном климате, это время пробуждения от зимней спячки и появления потомства. Камакши несут в себе весеннюю оттепель: нам нравится помогать больным, видеть счастливых детей. Мы не любим проводить время в лености и дрёме и всегда стремимся к действию. Наша стихия – Земля, а наша добродетель – щедрость.

Но я вовсе не хочу сказать, что Камашки слишком любят жизнь, чтобы нести смерть. Может быть – лишь может быть – мы сожалеем о необходимости казни более, чем другие, но сожаление – ещё не пощада, особенно когда приговор целиком заслужен.

Карттикея

За весной идёт лето – бурное время, сезон Карттикеи. Боюсь, народ наг нельзя называть страстным или эмоциональным – особенно в сравнении с нашими человеческими родичами. Но те, кто рождён среди знойного лета, ближе всего к людскому темпераменту и пылкости. Ярость Карттикей горит ярче, чем у любой другой наги, а их смертоносный раж страшнее всех. Стихия Карттикей – огонь, а добродетель – энергия.

Иные говорят, что из Карттикей плохие убийцы, ведь пыл мешает терпению. Но это не так. Их страсть рождает симфонию упорства, а не отчаяния. И хотя они далеки от импульсивности людей и хур, Карттикеи отваживаются говорить то, о чём остальные лишь думают. Они горячи как нагретые солнцем камни, быстры как лесной пожар. Я рад называть их братьями.

Камса

Осенью кровь остывает. Это время Камсы, и рождённые под этим знаком ведо?мы логикой и размышлением. Осенний разум – последовательный разум, заключающий мысли других с свои кольца и направляющий их уверенной силой мышц. Никто не способен лучше, чем Камса, изучить повадки жертвы или даже самого Осквернителя. Стихия Камсы – воздух, а добродетель – проницательность.

Дротик Индры, мой товарищ по гнезду – Камса, родившийся поздней осенью, почти что зимой. Моя речь не о том, о Шеша, чтобы вознести или укорить его, но именно по нему я узнал многое о Камсах. «Порок» сострадания едва ли сопутствует Камсе: детям осени такие мысли незнакомы. Возможно, в этом их слабость: моему товарищу сложнее обращаться с людьми, чем даже ахи, как я. Но именно он проник в ход мыслей нувиши, именно он выстроил нить из ложных ловушек, заманивших койота в ловушку настоящую. Без Камсы поймать такого хитрого хуру было бы почти невозможно. Мне тяжело думать о гнездах, лишённых Камсы.

Кали

Цикл жизни завершает зима, сезон Кали. Если Камсы спокойные, то Кали – холодные, но в их холоде заключён смысл. По-своему Кали не уступают в напоре Карттикее – стремление к совершенству охватывает их и, возможно, заставляет служить нашей цели даже усердней, чем любой другой знак. И как им обойтись без упорства? Зима жестока к змеям, и чтобы пережить её, необходима постоянная воля. Кали обладают остротой надломленного льда, а их гнев подобен беззвучной буре. Их стихия – вода, а добродетель – ясность.

Моя товарищ по гнезду Саджита Ядави – Кали, рождённая посреди зимы. Я чётко вижу в ней влияние её знака. Все дела она доводит до конца, и даже хотя провал огорчает её, она всякий раз разбирает свои просчёты вплоть до самого ничтожного, чтобы впредь не повторять их.

Васуки редко появляются на свет зимой, и среди Кали их мало. Но это, если позволите судить, не нарушение равновесия, а просто уклад вещей. Разве можно просить змей приносить потомство в сезон, хуже всего для них подходящий?

Общество

Вот наши врождённые черты, о Шеша. Они влияют на всё наше существо, на личность и даже на связь с духовным миром. Но, конечно, они мало говорят о нас как о едином целом – однако как рассказать о целом, если сначала не описать индивидов, его составляющих?

Ведь мы и есть индивиды – может, не совсем одиночки, но куда более разобщённые, чем племенные общества гару и подобных им хур. Наша иерархия невелика и лишена изыска. В мире найдётся не более двадцати семи наг, чьим единственным долгом является управление. Каждое гнездо должно сохранять самодостаточность, способность действовать без постоянного вмешательства, отвечая за соблюдение законов только перед старшими нагами и Вани.

Вани

Над нами стоят Вани – Драконьи Властители, Великие Шторма. Они не наги, но мы принадлежим им. Мы не их создания: наши матери – Земля, Луна и Река, а не муссоны и океаны. Но Драконьи Властители наши покровительствующие духи. Они направляют нас и приказывают нам, как тотемы направляют и приказывают волчьим племенам. Жилище Вани – Си Ван Чи, мир туч и ветров, гроз и раскатов грома, место, в котором даже самые могучие из оборотней могут держаться ничтожно краткий миг.

Если бы не Вани, прочие меняющиеся узнали бы о нас. Нам бы пришлось заключать пакты с другими духами, и их союзы с хурами рано или поздно выдали бы наше присутствие. Иногда я сожалею о нашей изоляции от большей части духовного мира, исключая, конечно, элементалов, близких нашим знакам. Только глупец не хочет завоевать новых друзей. Но моё утешение в том, что наши союзники – сами Вани, и они покровительствуют нам прежде всех, кроме моколе, и даже драконьему роду они не раскрывают нас.

Вани – наши законотворцы, но не правители. Они принимают нашу работу и посылают нам духов-помощников и наставников даров, но они не вмешиваются в собрания, не судят наших преступников и не отдают приказов кроме как в исключительных обстоятельствах. Дела нашего народа целиком в вашем ведении, о Шеша, а также в ведении корон и самих гнёзд.

Я никогда не помышлял сосчитать Вани. Наши архивы называют числа от трёх до ста восьми. Но как знать наверняка? Вани предстают нам в любом подходящем облике, а аудиенцию слушают от одного Драконьего Властителя до девятерых. У них бессчётные имена, записью которых занимаются только учёные. В сущности Вани непознаваемы – да и мы не должны, как и не вправе, перечислять их.

Шеша

Стою перед вами, о Шеша. Вы – глас Вани, вы многоголовый змей, ведающий нашими повадками. По традиции вы составлены из троек: трое баларам, трое ахи и трое васуки. По закону вы правите народом наг.

Мои знания о ваших обязанностях едва ли полны, но ваш основной труд известен. Вы защитники, управляющие и смотрители Нанданы, величайшей ананты из всех – места, где закон позволяет отдохнуть наге, заслужившей несколько лун покоя. Вы следите за соблюдением законов и выбираете наказания для наг, презревших свои обязанности. Вы, как добрые учителя, присматриваете за нами, решая, когда нага достойна новых почестей и привилегий. Вы следите за вратами в Си Ван Чи, чтобы только достойные могли предстать перед ликами Вани.

Все духи-служители Вани также и ваши служители. Они передают послания от вас. Врата Нанданы не откроются, пока вы не прикажете им, и даже тогда они приведут в любую указанную вами ананту. Вы неизменно пребываете здесь – ради безопасности Нанданы. Если кому-либо из вас понадобится свобода вершить собственные дела, он сначала находит себе замену. Я могу лишь догадываться, что время от времени вы должны касаться земли, чтобы ваши физические тела не распались – но я не вправе судить об этом и прошу извинить мою мнительность.

Короны

Следом за вами, о Шеша, и за каждым Шешей ранее, стоят и будут стоять короны. Они тоже законотворцы, но в своих границах, чтобы гнёзда каждого региона могли получить непосредственную помощь и поддержку. Каждая корона – это совет наг, хотя и всего трёх: нас слишком мало, чтобы позволить большее.

Как вы, о Шеша, владеете пределом в духовном мире, так и коронам принадлежат базы операций в физическом мире. Есть у них и способность открывать врата между базой и анантами своих подданных, хотя делается это куда реже. Если, преследуя жертву, гнездо пересекает границу между владениями корон, этикет предписывает сообщить об этом обеим коронам. Сам здравый смысл подсказывает, что корона может знать о возможных маршрутах жертвы больше, чем отдельное гнездо.

Здесь, в Индии, как и во всей Азии, за вами стоит корона Вритра. Корона Ямилка присматривает за Ближним Востоком. Сайиди ответствует за Африку, Немонтана координирует деятельность наг в Европе, а в ведении Зузеки находятся обе Америки. Юрлунгур занимается Австралией и Океанией. Непросто служить частью короны – нести ответственность за огромную территорию при всех ограничениях простой смертной наги. Признаю свою постыдную радость при мысли, что вряд ли мне когда-либо суждено стать достойным этой должности.

Гнёзда

За Шешей и коронами стоит гнездо – основа нашего общества. Ниспадение Винаты показало, что хотя мы и не стайные звери вроде гару, но всё же не можем позволить себе действовать в одиночку. Поддерживать внутреннее равновесие так же сложно, как знать – по-настоящему знать – цвет собственных глаз. Часто ли случается заглянуть себе в глаза? Видим ли мы их такими, как изо дня в день их видят окружающие? Сохранять равновесие – наша священная обязанность, но мы не всегда способны справиться с нею.

И поэтому мы живём гнёздами, которые в чём-то подобны «стаям» других хур. Но нас связывает не стайный инстинкт или покровительство тотема. Вместо этого нас держит вместе потребность, а изоляция от остальных только скрепляет наши узы.

О Шеша, узы гнезда почти подобны брачным узам. Мы друг другу ближайшие товарищи, спутники и часто – возлюбленные. Никакой брачный союз с родичами не может продержаться так долго или вызвать такую преданность, по крайней мере я с таким не сталкивался. Мне случалось лишь слышать о нагах, отвергнувших своё гнездо ради жизни с человеческим возлюбленным, но моё сердце болит за них. Гнездо – продолжение меня, мои товарищи думают так же. Оставить их кажется таким же безумием, как предать собственную ладонь, отрубив её.

Пожалуй, чужак не смог бы распознать глубины наших связей. Мы существа холодной крови и не испытываем необходимости демонстрировать свои эмоции. Но даже человеку едва ли доступна столь крепкая связь – мало людей могут назвать хотя бы кого-то одного другом, возлюбленным и братом в едином лице, что говорить о двоих. И разве человек смог бы годами посвящать себя нашей тяжёлой миссии, лишённый всякой близости кроме как с товарищами по убийствам?

Гнездо может состоять из двоих или троих. Трое – лучшее число, но иногда приходится обходиться двоим. Потерять одного товарища уже тяжко, а единственный выживший уничтоженного гнезда зачастую должен провести годы в Змеиных Водах, чтобы вернуть способность быть частью гнезда.

В своей работе гнёзда в основном автономны. Мы носим своё убежище, ананту, с собой и поэтому не привязаны к месту. Мы готовы преследовать жертву куда бы она ни скрылась. Как правило, гнёзда выбирают своей временной базой операций город или область, изучая деятельность местных хур и следуя указаниям короны. Много миссий может пройти, прежде чем наг призовёт Шеша или корона для доклада, или прежде чем гнездо случайно пересечётся с другим. Всё же нас не так много по миру, и нельзя тратить время на пустые формальности.

Но в передаче важных данных нельзя полагаться на случай или собрания. Если нужно отправить срочную инфомрацию другому гнезду, короне или же Шеше, мы используем зашифрованные сообщения, переносимые духами. Обычные методы слишком ненадёжны и недостаточно защищены. Но даже так мы обмениваемся информацией только по крайней необходимости, а лучше всего – чтобы гнездо выполняло миссии в полном молчании.

Санньясины

Несмотря на несомненную потребность в близости – и присмотре – некоторые наги всё же живут одни. Но мы никогда не работаем одни, о Шеша. Охота и казнь в одиночку запрещена Священными Законами. Поэтому когда нага выбирает путь одиночества – путь санньясина – она перестаёт быть судьёй и убийцей. Она становится отшельником, аскетом, которому уже никогда не суждено убивать.

Принять санньясу – значит умереть, похоронить себя самому. Обычно в санньясу пускаются наги, пережившие свои лучшие годы, почувствовавшие подступление заката и желающие покинуть мир тревог. Физическая травма также может толкнуть нагу на путь санньясина из-за опасения, что собственные затруднения подвергнут опасности товарищей по гнезду – или, что хуже, Священную Тайну. Я слышал о нагах, ушедших в санньясу из-за уничтожения их гнезда, потому что сердце уже не смогло принять новое товарищество.

Я, как и многие наги, смотрю на санньясинов со смешанным чувством жалости и уважения. Жизнь без гнезда, без выполнения долга для меня немыслима, но в то же время я восхищаюсь их мудростью и внутренней силой. Требуется большая отвага, чтобы увидеть свой предел и принять его.

Отношения с родичами

О Шеша, моё сердце всецело принадлежит народу наг, и мне не представить близость с кем-то иным, будь то человек, змея, хура или зверь. Но нагам не выжить одним. Мы вершим дела тайно и без посторонней помощи, но для возобновления расы мы должны поддерживать связи с родичами. Родичи-змеи, конечно, нетребовательны к обращению с собой, но любовники и родственники из числа людей нуждаются в большем.

Прежде всего отношения должны быть подобающими. Чрезмерная близость с человеком, ради потомства или по иным причинам, не годится для наги и подрывает её способность действовать в гнезде. Редко когда нага может назвать настоящим другом кого-либо кроме товарищей по гнезду и родича-любовника, а поддерживать подобные отношения – значит рисковать всем. Наши законы строго порицают это, и не зря. Пожалуй, именно в том одна из причин, почему хэнгэёкаи, знающие о нас, считают нас столь загадочными – но главное, что это хранит Священную Тайну.

Есть и… другая причина, почему мы составляем плохие союзы с людьми. Да, мы испытываем эмоции сильнее, чем змеи, но у нас нет той их глубины – кроме Ярости – что свойственна людям. Все мы, баларамы, васуки и ахи, несколько ближе к людям, чем к кобрам. Со своими любовниками мы отнюдь не холодны, но связь по крови или потомству – это лишь тонкий мостик через бездонное ущелье. Немногие способны пересечь его и любить человека так же, как мы любим товарищей по гнезду, а то и сильнее. Наверное, те, кто сумел – счастливейшие из наг, и я им завидую.

Но даже когда любви нет, мы должны чтить родичей. Без них новые поколения баларамов не будут правильно выращены и воспитаны. Многие из нас позволяют своим любовникам иметь посторонние связи и даже вступать в брак, при котором отношения с нагой остаются теневым союзом. Но таком случае жизненно необходимо позаботиться о чистокровности рождающегося потомства. Нагиня вправе позволить человеку-любовнику зачинать детей от других женщин (предпочтительно родичей) или формальной жены. Но женщина, посвятившая себя нагу-мужчине, должна приложить все усилия, чтобы вынашивать только его детей. Это тяжёлая обязанность, но иначе нельзя.

Ещё есть вопрос веры.

Человеческие религии

Не преувеличением будет сказать, что человечество заблудилось на духовной тропе. Когда-то сам мир духов ластился к их ладоням, а Земля отвечала им взаимностью в ответ на ласку. Те времена прошли. Теперь в их смертных сердцах зияет бездонная пропасть, и люди постоянно ищут, чем заполнить её – но тщетно. Человек поглощает больше пищи, чем ему необходимо. Человек заводит больше любовников, чем нужно для душевного успокоения. Человек производит больше детей, чем достаточно для возобновления рода, и окружает себя столькими вещами, сколько не требуется на уюта. Человечество отчётливо ощущает жажду, но по ошибке соотносит её с собственными желаниями, будто предметы его алчности способны вернуть ему полноценность.

Но люди всё же не простаки. Может им и не хватает познания, но они их глаза не слепые. Многие понимают, что жажда происходит от разобщённости с окружающими миром или с неведомым. И они ищут этой связи. Некоторые в своей мудрости её находят.

Люди знают слово «Гея», по крайней мере некоторые из них. Большинству знакомо понятие Матери-Земли, хотя его часто относят к безнадёжно устаревшим «языческим представлениям». Однако в Индии, где наших родичей больше всего, сильнейшая местная религия признаёт Мать-Землю в одном из её обличий. Её называют «Деви» – так же, как и мы называем познаваемый лик Геи. Они также понимают триаду сил Созидателя, Хранителя и Разрушителя, не считая их суеверием.

Было бы высокомерием утверждать, что это мы сформировали людскую религию после Отделения (Severing). Это не наша задача: аписы должны были поддерживать связь человечества с духовным миром, и только они были наделены необходимыми талантами. Я не историк и не готов утверждать, узнали ли люди слово «Деви» от нас или же наоборот – но я склонен думать, что это так, хотя и рискую показаться гордецом.

Каковы бы ни были истоки сходства, это облегчает баларамам из Индии переход к жизни наг. Им не нужно целиком отказываться от прежних убеждений – вместо этого открываются новые, ранее неведомые аспекты веры. Но сложнее всего принять ущербные лики Разрушителя и Хранителя – или, как их ещё называют, Вирмаi Осквернения и Вивераi Духоты. В первый год становления бараламы её вера может подвергнуться жесточайшему испытанию, но наверняка это можно сказать и про любых молодых хур, рождённых от людей.

Духовность наг

Но что сказать об убеждениях народа наг? Прежде всего, как и все меняющиеся, мы чтим Гею. Мы созданы, чтобы следовать Её воле. Мы признаём триаду Созидателя, Хранителя и Разрушителя и те прискорбные аспекты, что они приняли в наше опасное время. Мы уважаем могучих инкарн и целестинов, хотя не имеем союза ни с кем из них, кроме Вани.

К своему стыду я не философ, о Шеша. Я силён в толковании законов, а не движущих небесных сил. Но то же, я уверен, может о себе сказать большая часть нашего народа.

Три – священное число для всех оборотней, но для нас особенно: своим существованием мы обязаны Гее, что сотворила нас, Луне, что вдохнула в нас силы, и Апсе, что приютила нас. Хотя их сонмы не служат нам, но Три Матери всё же главные священные фигуры нашей веры. Я бы охотно отдал за них жизнь, как и мои товарищи.

Не только мы почитаем Гею и Луну. Большая часть хур поклоняется Гее, и в основном они такие же дети Луны. Но Апса – она лишь наша мать. Никто больше из меняющихся, даже рокеи, не обращаются к Апсе в своих мольбах. Никто больше не разделяет нашей связи с текучей водой, её обителью. Гуралы рыбачат в её реках, рокеи странствуют в их течениях, а моколе нередко охотятся и отдыхают на груди у Апсы – но только для нас дно реки родной дом. Я слышал сказания о народе, принимавшем облик речных рыб и погибшем в Войнах Ярости, но это лишь зыбкие слухи, да и как такие существа могли бы послужить Матерям? Я уверен, что именно мы – любимые дети Апсы. Её благость омывает весь мир, но только нам даны её величайшие дары.

Почему именно нам, народу змей? Почему не рыбам, выдрам или другим речным обитателям? Затрудняюсь ответить. Возможно, только наши зубы достаточно остры, чтобы достойно служить ей. Может, дело в сходстве облика Васуки с текущей рекой. Змея не умеет дышать под водой, но с зари времён людские племена представляли змей созданиями воды, приписывали им способность вызывать дождь и управлять течениями рек. Так было даже до эпохи Царей.

И в качестве исключения людской миф целиком прав.

Течение реки и пресная вода дарит нам спокойствие как никому из оборотней. В ней наша скрытая мощь и наше убежище. Не представляю более духовного переживания, чем лежать в речном мелководье при полной луне, чувствуя кожей землю и течение воды. Посмевшие осквернить Апсу через осквернение её рек – ради обогащения! – о Шеша, думаю, каждая нага целиком согласится, что подобные люди заслуживают смерти, даже если осуществить её не наша задача.

Отрада искусства

Нельзя рассказать о нашей духовности, забыв о роли искусств. Повторюсь, что я, увы, не философ – но целиком понимаю тягу созидания.

Многое влечёт нас к занятию искусствами и сотворению прекрасного. И в этом часть нашего внутреннего равновесия. Мы всё же разрушители – и будучи таковыми, мы храним мир и его обитателей. Значит, наш долг упускает только созидание – и потому в свободное время мы созидаем. Равновесие достигнуто.

Равновесие…

Простите меня, о Шеша, я сказал неполно. Это лишь часть причины. Мы играем на инструментах, поём, пишем картины и поэзию, упражняемся в каллиграфии, скульптуре и ткачестве – потому что не терпим вечного молчания. Хотя наша змеиная сторона не нуждается в сообщении с себеподобными, человеческая – нуждается. Матери сохранили в нас эмоции, а Священная Тайна иногда так давит. Поэтому через искусство мы выражаем свои чаяния. Мы поём, потому что не можем сказать.

 

Священные законы

– Ты хранитель законов своего гнезда, – обратилась у Лунджоу нага в форме человека, молодой девушки едва за двадцать. Её возраст не подходил для Шеши. До сих пор она не подавала голоса, – Перечисли их.

Лунджоу был готов улыбнуться. Из всех вопросов, которые Шеша могли задать ему, этого он ожидал наверняка.

О Шеша, знать своды законов всех оборотней – мой долг как наги. Наставник обучил меня каждому из них: я могу перечислить литанию гару, обязательства драконьего народа… Я готов утверждать, что койотам дано слишком мало законов, и могу раскритиковать пауков за следование законам, происходящим из сомнительных источников.

И, конечно, я знаю наши законы. Они многочисленны, но как судье вершить беспристрастную справедливость без опоры на законодательство? Вани устанавливают законы по обращению к ним и использованию их даров. Шеша издаёт законы по подобающему поведению. Короны выпускают постановления, помогающие эффективной работе гнёзд. Но Священные Законы выше всех них и касаются каждого. Первоначальный свод был дан нам на заре времён, и мы позаботились, чтобы он не устаревал в вечно меняющемся мире. Но я верую в истинность наших законов, и что с самого начала каждой поправке было суждено случиться именно тогда, когда она случилась. Подобно мировой дхарме, эти законы проникнуты в нашу суть.

Превыше всего храни Священную Тайну

Нагам Запада недопустимо давать волкам, кошкам, крысам или даже воронам знать о нашем существовании. Тогда гибель несомненно настигнет нас, ведь хуры наверняка решат, что мы выжили благодаря договору с Разрушителем или же что мы затаились, готовя недоброе.

Наказание за нарушение этого закона – смерть, и я не сомневаюсь в мудрости этого постановления. Слишком многие из числа людей и оборотней – глупцы, не способные прикусить язык, не заслуживающие доверия. Но таковы не все. Я полагаю, о Шеша, что неправильно устранять тех, кто мудр и сдержан – и способен хранить секрет наравне с нами.

И всё же, увы, мне далеко до мудрости Матерей, и я не вправе рисковать выживанием моего народа, полагаясь лишь на собственную способность выделить достойных из толпищ остальных.

Чти Трёх Матерей

Мы рождены от земли, луны и реки. Мы наделены лучшими качествами человека, зверя и духа. Нам даны великие дары, подобающие выполняемому долгу. Глубочайшей неблагодарностью было бы в ответ не почитать собственных матерей за их заботу. Этот закон – не простое предписание возносить молитву в определённое время. Это указ неукоснительно защищать честь Трёх Матерей.

Злейшее нарушение этого закона, с которым мне довелось столкнуться – это гнездо, потребовавшее восстановления справедливости во имя Апсы в виде уничтожения всех речных поселений без исключения. Это чрезмерность. Более эффективным было бы направить усилия на уничтожение людей, угрожающих оставшимся гуралам, чтобы те могли полноценно очистить реки.

Наказывай тех, кто презирает долг

Кажется неуместным объяснять этот закон вам, о Шеша, но его неверное понимание уже влекло последствия в прошлом. Наша задача – наказывать тех, кто сознательно предаёт долг перед Матерью-Землёй и кто скорее всего избежит кары от своих собратьев. Только самих нарушителей нам надлежит наказывать, а не их товарищей или родственников. Наказание должно соответствовать преступлению. Милосердие и гнев не должны повлиять на осуществление правосудия. Мы должны быть уверены в вине жертвы и должны выполнить свою миссию раньше, чем у жертвы возникнет возможность углубить нанесённый вред. Это простые принципы, о Шеша, но увы, даже их придерживаются не все наги.

Не охоться в одиночку

Вината оступилась потому, что не доверяла другим нагам. Мы не вправе повторить её ошибку. Мы должны доверять друг другу именно потому, что не можем доверять остальным.

Как хотелось бы сказать, что этот закон незыблем, но мне доводилось слышать о гнёздах, уничтоженных во время миссии, когда оставшаяся нага решала довершить работу и тем почтить погибших товарищей. Я считаю это простительным – но тот, кто пускается на новые миссии без гнезда, уже играет с судьбой.

Будь смиренным

Убийца, переоценивший свои возможности, всё равно что мёртв. Мы должны постоянно сохранять ясное представление о собственных умениях. На кону само выживание нашего народа, поэтому ошибиться лучше в меньшую сторону.

Стоит добавить, что величайшие беды народов оборотней – я, конечно же, говорю о Войнах Ярости – происходят от гордыни. Этого одного должно хватить для признания важности данного закона.

Избегай неравновесия

Закон других меняющихся относятся и к нам: наги должны сохранять равновесие телесно и духовно. Нам не подобает размножаться бездумно, зачиная или принося детей из похоти вместо необходимости. Мы должны поддерживать баланс между баларамами, ахи и васуки. Если численность родов придёт в беспорядок, мы обязаны вернуть равновесие.

Это, очевидно, предупредительный закон, поскольку он регулирует действия во многих ситуациях. Увы, о Шеша, легче укорить нагу, нарушившую его, чем вознести тех, кто его неукоснительно соблюдает.

Рази Осквернителя, если возникает возможность

Это самый новый из Священных Законов, о Шеша, и очень правильный. Мы – не воители Матери-Природы, эта роль принадлежит другим. Бороться с прислужниками Осквернителя на суше, воде и в небесах – совсем не наша задача. Но без нас хуры слишком малочисленны, чтобы иметь хотя бы шанс на победу в Последней Войне. Этот закон обязывает нас действовать против слуг и планов Осквернителя, но только если такие действия не подвергают опасности миссию. Заманчиво бросить преследование справедливости ради искоренения постигшей мир духовной чумы, но это путь гордыни. И всё же я возношу хвалу тем, кто покорно, пусть и без понимания, соблюдает этот закон. Это куда лучше, чем закрывать глаза на окружающую скверну.

Изумрудные мандаты Наги, пребывающие среди Звериных дворов Изумрудной Матери должны сочетать собственные законы с мандатами оборотней Востока. Такая двойная ноша не из лёгких, особенно учитывая строгость законодательства наг, но тяжесть долга змеям привычна. Не увиливай от исполнения вверенных задач Наги Звериных дворов относятся к Первому мандату крайне серьёзно. Их задачей является обеспечивать соблюдение Первого мандата. Обеспечивая соблюдение Первого мандата, они исполняют его. Чтобы исполнять его, они обеспечивают его соблюдение. Таков закон. При таком положении вещей почти каждая нага среди хэнгэёкаев знает обряд Безмолвного Погребения. Храни Колесо и его полное обращение Восточные наги особенно почитают этот мандат, видя в нём прямую связь со своей миссией карать отступников. Несколько азиатских гнёзд целиком посвятили себя охоте на любого, кто грозит остановить колесо в Шестой эпохе. Не должно поучать собратьев Для наг этот мандат представляет ожидаемую трудность: соблюдать его и одновременно Первый мандат практически невозможно, ведь задача наг и есть поучение собратьев, пускай и в столь суровой форме. Поэтому наги Звериных дворов в основном понимают его как «Не суди за мелочи, дождись крупного нарушения». Превыше всего чти свои владения Реки Востока особо священны для наг, и им всё сложнее сдерживать праведный гнев. Лишь речи понимающих баларамов останавливают индийских ахи и васуки от крайних мер по отношению к людям, отравляющим Ганг. Милосердие – твой проводник во дворе августейшей Матери Наги целиком понимают, что если их казни покажутся неоправданными, это может снова обратить Звериные дворы против них. Данный мандат особенно подчёркивает важность исполнения миссий в тайне и со всей тщательностью. Никто не хочет быть обвинённым в самоуправстве. Чти предков и старших Наги – примерные отпрыски и оказывают все положенные почести как прародителям, так и живым родственникам. Однако это не позволяет их прощать серьёзные нарушения со стороны старших. Наги не любят действовать против вышестоящих – вместо этого они передадут информацию собственным вышестоящим. Чти пакт с миром духов Естественно, восточные наги чтят свой пакт с Вани, но поскольку у них нет договоров с другими духами, они не соблюдают большую часть распространённых обрядов и ритуалов. В основном они предпочитают не привлекать внимания духов, с которыми не имеют союза. Не развязывай войны ни с человеком, ни со зверем Наги крайне редко убивают от эмоций, и тем более – в большом количестве. Этот мандат им по душе. Никто и ничто не должно вторгнуться в святыни Хотя наги не любят действовать в открытую против вторженцев, они не меньше других хэнгэёкаев готовы защищать священные места Изумрудной Матери. Любому, кто посмеет посягнуть на каэрн двора, придётся следить за каждой тенью, вплоть до собственной.

Наказание

Молчание длилось около минуты, пока не заговорила нага в форме Ажи-Дахаки. Её голос, как и у остальных, звучал лишь мысленно, но он словно нёс с собой отголоски раскатов грома.

– Ты сказал верно, Лунджоу, и доказал своё понимание нашей сути и нашей цели,- ахи в ответ глубоко поклонился.

– Но остаётся один вопрос, – прозвучало далее, словно шёлковое одеяние затрепетало на ветру. Лунджоу поклонился снова:

– Слушаю, о Шеша.

– Чтобы осмыслить твою дилемму, объясни, как ты понимаешь Первейший Долг и почему тяготишься решением.

Лунджоу глубоко вдохнул, замер и медленно выдохнул. Его лицо напряглось.

– Слушаюсь, о Шеша.

Волки сражаются. Кошки крадутся. Вороны наблюдают. Акулы выживают. И так с каждым из звериных народов, кого наделила душой сама Гея. Но этот великий дар не просто так – это инструмент в руках мастера, оружие в руках солдата. С даром приходит долг.

Наш долг, с того момента, как первая нага поклонилась Драконьему Властителю – это карать.

Конечно, всё не так просто. Если бы мы карали каждого – человека, оборотня или чудище – за нарушение священных законов его племени, то реки бы переполнились нашим ядом и их кровью, а преступлениям бы всё не было конца. Такова природа свободных волей: если есть выбор, то некоторые сделают его в пользу бесчестья или даже зла.

Наша задача – карать тех, кто не только нарушил законы своего народа, но и чьи преступления против Матери-Природы без нашего вмешательства останутся безнаказанными, неизвестными или даже воспетыми. Чтобы подобающе выполнять свой долг, мы должны изучать, судить и только затем осуществлять наказание.

Первый и, пожалуй, главный этап любой миссии – изучить цель. Конечно, это если нам уже известно имя цели и её преступление – если же нет, то первым этапом становится нахождение цели. Но суть не меняется. Долг обязывает нас досконально узнать цель, исследовать её распорядок, умения, средства и даже само преступление, если что-либо осталось неясным. Несомненно, это требует времени. Но наге не стоит торопиться с приговором, не проведя разведку. Я не отступил бы от процедуры ни при каких обстоятельствах, кроме прямого приказа от короны или от вас, о Шеша.

Когда цель установлена и её дела разведаны, происходит суд. По традиции – и необходимости – гнёзда выносят суждение самостоятельно. Судьба выбранной цели зависит исключительно от решения наблюдающего за ней гнезда наг. Мы не вправе забрасывать вышестоящих постоянными запросами и уточнениями.

Простите нас, Шеша, но в данной ситуации у нас не было выбора.

После обмена собранными сведениями суд обычно заканчивается быстро. Как я и говорил, гнездо мыслит как единое целое и редко приходит к несогласию. Цель почти всегда признаётся виновной: если обилие доказательств довело дело до суда, его обычно хватает для подтверждения вины. Остаётся только определиться с приговором – в основном это смертный приговор – и как его осуществить.

Казнь требует высочайшей осторожности. Гнездо должно придумать, как застать жертву одну, предусмотреть её действия и выбрать способ умерщвления. В нашей работе мы наделены мощным ядом, но это не обязательно лучший вариант, особенно если предполагается, что тело могут найти. Отравить цель, задушить её в кольцах, изорвать когтями – всё это возможно только если сначала предусмотреть уничтожение тела во имя сохранения Священной Тайны. Завеса Вани всё же не всесильна.

Но чаще всего предпочтительней создать видимость несчастного случая. Конечно, это куда сложнее, а хуры и так не лёгкие цели. Но если устроить так, чтобы преступник был найден среди свидетельств своего преступления, будто его смерть наступила по роковой, но правдоподобной случайности, тогда другие хуры выучат урок из судьбы собрата. Самонадеянные наги, или, может, просто неопытные, сначала отравляют жертву, а потом скрывают следы содеянного с помощью завесы Вани. Но бывалые и почётные наги никогда до этого не опускаются.

***

Лунджоу вздохнул и беспомощно развёл руками.

– Что приводит меня к проблеме нувиши, представшего перед вами. Мы обнаружили его слежку за нами – но не успели изучить его. Его смерть несомненно обезопасит Священную Тайну, но будет ли она справедливой?

– Моё гнездо не может придти к согласию, – продолжил Лунджоу, – Может, Многошкурый и правда принесёт гибель нашей расе, выдав нас остальным оборотням. Если так, то он, возможно, не только угроза, но и заслуживает казни – поскольку вместо преподания урока, как велит ему долг, он разожжёт третью Войну Ярости. Но быть может, что он вовсе не собирается раскрывать наши тайны, и тогда убить его, конечно, будет практично, но едва ли правильно.

– И всё же я задаюсь вопросом, – вздохнул ахи, – Может, изучив наши обычаи и похитив наши тайны, он и пытается научить нас чему-то? Скрывается ли в его лапах урок, который нам ещё предстоит осознать?

Лунджоу поклонился и снова развёл руки:

– Мне это неведомо. В том и состоит дилемма нашего гнезда, о Шеша. Следует ли нам убить койота? Будет ли это справедливость или, может, необходимость? Или всё же отпустить его? Смиренно прошу понять причину нашего разногласия и невозможности соблюсти закон. Приказывайте, и мы подчинимся.

Вокруг света

Лунджоу ждал ответа недолго. Кобра с величественным капюшоном, обратившаяс

– Ещё рано, Ночной Путь. Мы хотим услышать от вас ещё один ответ – по той части учения, чт я к ним первой, снова мысленно заговорила: о происходит не из легенд и не из предписаний. Ваше гнездо повидало свет. Что вы узнали в своих странствиях?

Джадита выступила вперёд и снова поклонилась.

– Позвольте мне, Шеша.

Наги в дикой природе

Мир огромен, Шеша, но наги встречаются почти повсюду. Нам дана гибкость как никому из хур. Мы на всех континентах кроме одного, и даже тот мы уже начали осваивать. Наги живут и в густых джунглях, и в пустынях, и на необъятных равнинах. Мы в реках, озёрах и океанах – которые якобы доступны только рокеям и некоторым моколе.

Наши змеиные родичи не обитают лишь в некоторых уголках: тундра, высокогорье и другие стылые районы, где лёд сковывает землю круглый год, а также некоторые острова. Но там есть наши родичи-люди. И нет такого места на Земле, куда бы в случае необходимости не могла отправиться нага, выполняя суровый долг. Даже моё гнездо посетило и аравийскую Руб-эль-Хали, и канадскую тундру, а совсем недавно – бриллиантовый венец мира, Антарктику.

Наша подмога в странствиях – ананта, собственный подводный дом, щедрый дар Геи. В нём наше убежище и дверь к тайнам Бархатной Тени. Каждая нага носит с собой этот маленький мир и может прочтением мантры спроецировать его на водную поверхность. Благодаря этому карманному пределу нага не привязана к одному месту. Мы способны просачиваться путями мира как пожелаем, виляя и уходя, возникая и исчезая беззвучные как звёзды.

Неудивительно, Шеша, что мы охватили весь мир. И люди, и змеи проявляют чудеса приспособляемости. Хотя бы одно это объясняет наше повсеместное присутствие. Мой почтенный наставник Джая Деви говорил, что великая хитрость наг – это быть повсюду, не появляясь нигде. Вот в чём главное таинство.

Мы сочетаем человеческую изобретательность со змеиной мудростью. Мы наблюдаем, приспосабливаемся, подхватываем, совершенствуем и незримо укореняемся. Куда пускается наша добыча, туда и мы – по земле, в ветвях, в воде… Наша раса вмещает столько разнообразия – конечно, мы успешно осваиваемся повсюду.

И как иначе, Шеша? Мы судьи и палачи над хурами-отступниками. Мы должны жить повсюду, где живут они, и настигать их везде, куда бы те ни сбежали. Наша функция требует способности проникнуть во всякую нору, гнездо, жилище или каэрн, где потребуется осуществить правосудие. И мы проникаем. Моё гнездо уже отравило спятившего гару в Вайоминге, уничтожило заражённого Вирмом моколе в Atrocity Realm?, а в Японии обезглавило болтливого тэнгу, едва не сдавшего Вирму нескольких своих собратьев.

Не думаю, Шеша, что этот старик-нувиша собирается рассказать о нас. Мы достаточно знаем народ койотов благодаря нагам американского югозапада: они плуты, но не дураки, и не держат зла на других детей Геи. Любопытство – ещё не предательство, а значит, и не преступление. Если отпустить его, уверена, он будет молчать о нагах. Но я утверждаю это лишь потому, что знаю: в случае обратного ни его, ни обречённых знанием о нас не спасёт ни одно убежище в мире – даже…

Города

Хотя города не самое гостеприимное место на земле, в них обитают очень многие наги и родичи обоих видов. Индия издревле была культурным центром змеиного народа, так что не удивительно, что современные наги чувствуют себя как дома в переполненных мегаполисах. Калькутта, Мумбай и Новый Дели бурлят жизнью. Где хуры, там и наги – затаились в ожидании. Змеи – известные уничтожители вредителей, а современный город полон вредителей самого разнообразного сорта.

Мы жили в городских стенах ещё со времён Импергия. Они как родные. Нам известно, какие хуры предпочитают какие города и куда в них ходят. Индийские города, самые привычные нам, не блещут девственный природой и обилием парков, не внушают восторг и умиротворение своими пейзажами. Гару их избегают. Благородные мистики среди волков не переносят вторжения приземлённости в свою романтичную натуру, а для Ходящих-по-Стеклу? здесь не хватает бизнес-потенциала, во всяком случае не на целую стаю – а им это невыносимо. Даже Ходящие-по-Стеклу по природе стайные животные, и пребывание в одиночестве их пугает. Когда парочка появляется разнюхать город, у них непременно находится деловой или личный повод убежать обратно в «настоящий» мегаполис вроде Гонконга, Лондона или Нью-Йорка. Мы давно подметили за волками: они довольно опасны стаями, но стоит поместить одного-двух в новую непривычную ситуацию, они теряются. В стайности не только их главная сила, но и большая уязвимость. Даже так называемые Клыки Геи? готовы бахваляться и крушить, когда перевес на их стороне, но стоит застать одиночку в незнакомой обстановке, как он на глазах становится «трусом Геи».

Так что в переполненных городах, источающих всевозможные человеческие ароматы, куда чаще встречаются рэткины, ханы, ананси, кораксы – и мы. Этим душным мастам, брошенным Вильдом, посчастливилось обойтись без гару.

Такие шумные, тесные муравейники знакомы нам лучше всего, но наги встречаются в городах любого размера. Многие из нас родились и выросли в самом сердце столиц и центров мира. Баларамы, начавшие жизнь в таких условиях, часто настолько проникаются стремительным ритмом жизни, что любое место посвободней кажется им почти что деревней.

Индия

Когда-то эта огромная страна была местом величайшего триумфа наг. Именно в Индии – включая её бывшие территории, ныне принадлежащие Шри-Ланке, Пакистану и Бангладешу – однажды царила величайшая гармония, когда-либо достигнутая между людьми и меняющимися. Взаимные симпатия и уважение избавили нас от типичных проблем. Наги жили открыто, признаваемые почётными слугами Деви. Люди чтили нашу мудрость и силу, а наши родичи происходили из двух высочайших каст – брахманов и кшатриев. Мы всё ещё часть их культурного наследия. За время с нашего исчезновения после Войны Ярости нас превратили в самобытные мифологические фигуры.

Иные из наших учёных полагают, что Индии отводится слишком большое место в истории наг. Мне сложно согласиться. Пускай мы издревле присутствовали везде и успели сыграть ту или иную роль в каждой культуре, но в Индии мы стали частью привычной жизни. Часто нас звали выступить посредниками между людьми и хурами. Думаю, ни один город и ни одна крупная деревня не оставалась без наги-покровителя. Мы не преследовали своей целью править человечеством или устроить своеобразный змеиный Импергий – нам просто хотелось сократить разрыв между миром служителей Деви и теми, кого они направляют. Наш долг перед Геей не создаёт противоречия с людьми, как это происходит у гару и рэткинов, так что сотрудничество с человечеством пришло само собой. Но тем тяжелее осознание, что именно одна из нас разрушила эту гармонию.

После нашего исхода из Индии и окончания эпохи Царей из-за Войны Ярости индийские наги будто вымерли, как и в других регионах. На самом деле в Индии всё ещё обитает больше наг и наших родичей, чем где-либо в мире. Дикие волки, напротив, здесь редкость, разве что потомки Серебряных Клыков, прибывших с британскими колониальными войсками. Благодаря успехам наг в борьбе с Осквернителем и аналогичным усилиями багир, ханов, моколе-макар и рэткинов Индия прекрасно обходится без гару. Война с Осквернителем всё-таки требует некоторого участия гару, но мы тщательно следим за их популяцией, чтобы нездоровая численность волков не скомпрометировала наш труд и Священную Тайну.

Но даже если забыть о нашей роли, Индия – земля красоты и чудес. Здесь простираются джунгли и равнины, а морской берег тянется на многие мили. Королевские кобры пусть и сдали позиции за последние века, но по-прежнему куда более многочисленны, чем дикие родичи многих хур. Наша человеческая родня и вовсе повсюду. Некоторые семейства, ведущие род от брахманов и кшатриев, знают о нашем существовании и женят молодые поколения так, чтобы сохранять силу змеиной крови.

Но стоит, увы, сказать и о перенаселении. Целый миллиард, Шеша! Даже Китаю сложно со столькими людьми в своих границах, а Индия куда меньше. Теснота влечёт беды. Нашей культуре не свойственна восприимчивость к скверне, но такое множество людей на столь малой площади неминуемо притягивает духов, культивирующих человеческие пороки. И даже если статистически в Индии не больше нищих, чем в других странах, на деле это доля огромного населения в маленьком пространстве – крайне прискорбная картина.

Азия

В остальной Азии всё несколько иначе. В северной её части, за тринадцатой параллелью, нас очень мало. Там, конечно, встречаются наши змеиные родичи и некоторое число человеческих, но полнокровные наги – редкость. Север Афганистана, Казахстана, Монголии и России – край слишком горный, холодный и негостеприимный для нашего теплолюбивого племени. К тому же чем севернее, тем многочисленней и сильнее популяции гару. Корея, Северный Китай и Япония также почти лишены наг, в основном благодаря усилиям нэдзуми в Войне Позора. Исполнение долга может привести гнездо в эти враждебные места, но мы стараемся не задерживаться.

Но Южная и Передняя Азия – это совсем другая история. Нам привычны буйные джунгли и тёплые реки Южного Китая, Бирмы, Камбоджи, Малайзии и Вьетнама. Мы освоили и острова: Индонезия, Шри-Ланка, Андаманы, Никобары, Филиппины и Мальдивы – всё это наша территория. Среди пышной растительности, с лёгким доступом к воде, гнездо наг может скрываться вечно. Мы также заселили зеленеющие берега Меконга, Сицзяна, Салуина и Хонгхи. В дельте реки Иравади в Тайланде стоит деревушка, целиком населённая нашими родичами и несколькими гнёздами наг. В подобных глухих местах, вдали от клыков гару и за защитой надёжных семейных связей, мы ещё можем восстановить и приумножить нашу численность, словно сама Изумрудная Мать наказала породить множество судей и палачей. В ту деревню, которую я не посмею назвать даже здесь, наги отправляются залечить раны, пополнить гнездо или подготовиться к сложной операции. Возможно, в будущем Передняя Азия станет для нас тем же, чем сейчас является Индия: средоточием жизни и культуры. Чрезмерная бдительность в охране этих сведений целиком оправдана. Если бы Многошкурый узнал именно эту информацию, грифы бы давно пировали на его бездыханном теле.

Звериные дворы

Среди Звериных дворов Изумрудной Матери мы наиболее открыты, а значит, наиболее уязвимы. Нигде больше мы не позволяем себе столь заметного присутствия. Наше существование – и даже наша роль – публичный секрет всех хэнгэёкаев. Мы вольны принимать настолько непосредственное участие в делах дворов, насколько пожелаем. Знанием о нашем существовании дело не заканчивается: молодые наги, ещё не связавшие себя узами гнезда, вправе временно стать частью большого «гнезда» – сэнтая – плечом к плечу с хурами. Но это рискованно и случается редко. По большей части наги целиком остаются в закулисье, незримо исполняя свой долг Деви под молчаливое согласие хэнгэёкаев. Именно вы, Шеша, одобрили этот союз, заключив, что мы обязаны, когда возможно, добиваться успешного возвращения наг в общество хур.

По идее, мы можем позволить себе такую открытость среди хэнгэёкаев благодаря их глубоким понятиям о чести – поэтому мы, по идее, можем им доверять. Мы рассчитываем на заочное согласие каждого хэнгэёкая, от самого болтливого тэнгу до самой вредной кицунэ, держать наше присутствие в тайне от чужаков в рамках долга перед Изумрудной Матерью. Пока что это чудесным образом не подводило: они скрывают нас от народов заката и других шен в обмен нашу повышенную бдительность, бо?льшую готовность искоренять неравновесие в их обществе.

Один вопрос терзает меня, Шеша: почему мы отказываемся доверять даже мудрому старому нувише, когда среди Звериных дворов позволяем знать о себе даже юнцам кицунэ. Честь везде честь. Я согласна, что народы заката пока не готовы принять нас и нашу функцию. Но также я уверена, что если мы охотно делимся тайной с любым тэнгу, хаккэном или нэдзуми, то уж наверняка можем положиться на благоразумие одного мудрого, испытанного нувиши.

Австралия

Некогда благодатная, Австралия теперь пристанище нашей скорби. В старые времена мы делили этот континент с Буньипами – мудрейшим племенем гару. Война Ярости не затронула Австралию, наш народ там не пострадал, и долгие века нам не было необходимости скрываться. Буньипы и наги жили в гармонии, почти что душа в душу – во многом благодаря их тотему, Радужному Змею, который, согласно теориям, один из Вани.

Когда пришли европейцы и европейские гару, мы сразу исчезли из виду. Шеша предложили это как средство избежать третьей Войны Ярости. Долгая спокойная жизнь позволила нам достичь достаточной численности, и хотя идея уйти в подполье не нравилась никому, лучше поберечься, чем воевать с бешеными псами.

Гару не знали о нашей функции в глазах Изумрудной Матери, и нам редко когда приходилось действовать против Буньипов: они тонко чувствовали свои законы и вполне справлялись их поддержанием. Мы полагаем, что именно это сочетание самодисциплины и представлений о чести заставило их проглядеть неравновесие других племён и в конечном итоге привело к катастрофе. В своей наивности они не распознали подлинные мотивы, движущие гару. Злоба, жадность и жестокость собратьев застали их врасплох. Только в последние свои годы Буньипы поняли, что гару действуют бездумно и без всякого равновесия, но было уже поздно.

Думая о тех временах, я полагаю, что начавшийся конфликт не мог окончиться хорошо. Если бы гару хотя бы заподозрили наше существование, началась бы третья Война Ярости. Кроме Буньипов погибли бы многие наги и гару. Увы, в том слабое утешение. У Радужного Змея больше нет и никогда не будет детей-гару. Хотя наши австралийские собратья охотно бы отомстили пришельцам, они сдерживаются. Впрочем, озлобленные души Буньипов справляются с этим сами, под наше мрачное одобрение.

В Австралии живёт огромное число наших родичей. Вблизи её берегов водятся ядовитейшие морские змеи. На континенте тоже обитают одни из самых ядовитых змей мира – тайпаны и тигровые змеи. В наше время для наги не редкость отправиться к берегам Австралии, чтобы произвести потомство с могучими змеиными родичами. Среди аборигенов тоже встречается наша родня, в основном в северных джунглях, вдали от крупных городов.

Африка

В далёком прошлом, тысячи лет назад, Африка была нам таким же родным домом, как сейчас Индия. Особенно много наг и родичей жило в Египте на берегах величественного разливающегося Нила. Война Ярости не достала до сердца Африки: многочисленные симбы и моколе уверенно отразили вторжение гару. Наш народ в Африке проредили не волки, а вампиры на Востоке и люди на Западе.

Мы жили в Египте с древних лет. Наши человеческие и змеиные родичи обитали там в обилии, а местная цивилизация добилась невиданного по тем временам прогресса. Она привлекла хур, которым было интересно изучить влияние Хранителя на человеческих собратьев. А куда хуры, туда и мы.

Когда до наг дошли слухи о чудовищном боге-змее, мы истолковали его как переметнувшегося к Разрушителю собрата. Многие немедля пустились в Египет осуществить казнь. Однако вместо безумной наги они обнаружили могущественного вампира, способного принимать форму Кали-Дахаки и владеющего другими змеиными дарами. Сколько гнёзд тщетно пытались уничтожить притворщика! От наших рук погибло бессчётное число вампиров немалой силы, но в конечном счёте мы ничего не добились. Со временем все наги Восточной Африки либо полегли в борьбе, либо решили уйти. Сложнее всего в этом поражении было наблюдать трансформацию змеи из символа мудрости в олицетворение скверны. Но несмотря на это мы достигли большего, чем бубасты.

Почти все наги, особенно африканского и азиатского происхождения, лелеют мрачную мечту отомстить тому вампиру, Сутеху, и его прислужникам. Многие гнёзда готовы на крайние меры в уничтожении его последователей.

Итак, Восточная Африка оказалась отрезана, и в поисках нового пристанища в Африке мы отправились на Запад. Человеческой родне жизнь здесь давалась тяжело, но мы справлялись. Некоторое время нам удавалось спокойно жить среди родственного народа йоруба и среди змеиных родичей – мамб, крайтов и других.

Затем пришли работорговцы за живым товаром. Им были нужны самые сильные и здоровые аборигены, так что змеиных родичей особо ценили за их атлетичность, стойкость и выносливость. Похищенные наги убивали захватчиков и спасались, но родичам это было не под силу. Безжалостный отбор не щадил наших человеческих собратьев, забирая их у семьи, общины и родины. Я слышала, моколе постигла похожая участь. Некоторые наги отправились вместе с работорговцами, чтобы узнать судьбу родни. Западноафриканским нагам для продолжения расы остались только змеи. До сих пор африканские наги куда ближе к холоднокровным рептилиям, чем к людям, и им даны откровения, подобные таковым у племени Алых Клыков из гару.

Южная Америка

Хотя наша численность в Южной Америке уступает другим южным регионам, она всё же велика. Наши предки освоили этот континент сравнительно недавно: даже после исхода из Бхараты он был нам неведом. Но стоило попасть сюда, как новая земля пришлась первопроходцам по душе. В её бескрайних дождевых лесах скрывалось много змеиных и человеческих родичей. Как и в Африке, мы и наши родичи почти не пострадали от второй Войны Ярости – не то что камазотцы, за истребление которых мы отчасти отмстили. Но что гару могли сделать засевшим в джунглях партизанам? Неожиданную услугу нашему присутствию здесь оказала работорговля: массовый вывоз родичей из Западной Африки в конечном счёте расселил огромное их число в Бразилии и других областях Южной Америки. Свежая кровь хорошо сказалась на генофонде южноамериканских наг, что заметно до сих пор.

Но южноамериканские наги редко докладывают о себе. На их территории столько бастетов и ананси и столько марионеток Осквернителя, требующих постоянного внимания! В Южной Америке война между Вирмом и Геей идёт полным ходом, не позволяя передышек. Бастеты, моколе и даже ананси – для вращения колеса необходим труд каждого, и Вирм охотно забирает тех, чьи силы на исходе. Этим несчастным мы дарим завершение.

Наша уверенная позиция в Южной Америке во многом обязана покровительству Уктены. Как и Радужный Змей в Австралии, он охотно говорит с нами. Многие его духи, такие как пернатые змеи, бескрылые драконы, морские змеи, коловисси и инаду, это слуги Вани, просто в ином облике. В разгаре второй Войны Ярости Уктена и его гару временами прятали и защищали нас из уважения к общим духам-покровителям. Мы благодарны им. Жаль, что каматозцов сочли недостойными подобной охраны.

Карибский бассейн

Многие наши родичи прибыли в Чистые Земли из Западной Африки посредством работорговли. Они никогда не забывали о нагах и зачастую отражали их в своих религиозных представлениях. Вера народа йоруба слилась с христианскими верованиями, породив такие смешанные религии как гаитянская вуду, сантерия, шанго, умбанда, макумба, батуке и кандомбле. На всех Карибских островах и даже в Луизиане люди знают о змеиных духах и змеином боге Дамбале.

Северная Америка

Хотя Северная Америка никогда не славилась численностью наг, до второй Войны Ярости мы хотя бы равномерно её населяли. Но нам пришлось исчезнуть, чтобы избежать бо?льших потерь. Многие из североамериканских наг внимали информации от кораксов и поэтому заранее знали о приближении новой Войны Ярости. Они рассказали Шеше и предположили, что нашему народу лучше скрыться из виду. Шеша взялись передать это нагам по всему миру – а тем временем гару уже уничтожали гуралов, пумонк и квалми и без всякой причины стёрли с лица земли народ камаротцов… Гнёзда стали пропадать повсюду, а в Северной Америке, где так крепко обосновались гару, наги затаились с особым тщанием. Когда наше отсутствие заметили, то кораксы объявили об кончине народа наг. Конечно же, первыми это высказали наши союзники, согласившиеся сделать так ради искупления… некоторых проступков во время Войны Ярости. Они сообщили другим воронам, а те разнесли новость. Уже через десятилетие каждый знал, что наги – которых будут помнить как художников, танцоров, дипломатов и мыслителей Геи – полностью истреблены.

Нам пришлось многое оставить позади. Европейские и азиатские наги, принявшие удар во время первой Войны Ярости, уже старались не заводить связей, но североамериканским нагам было сложнее. С тяжёлым сердцем они покинули своих родичей на берегах Миссисипи, Колумбии, Колорадо и других великих рек. Видеть перемену в отношении ранее дружественных гару тоже было нелегко. До стратегического исчезновения мы поддерживали близкие связи с Уктенами, пускай даже с их стороны, вопреки наставлениям собственного тотема, сохранялся некоторый налёт высокомерия. Кроатоаны принимали нас открыто, даже тепло, особенно в бассейне Миссисипи. С Вендиго мы сталкивались мало, но в тех редких случаях их обычаи казались нам подозрительными. Не исключено, что их тотем-каннибал ведёт их в неверном направлении. Возможно, несмотря на огромную численность их племени, однажды нам придётся выступить против очень многих из них.

Необходимость сохранять Священную Тайну пока не позволила нам снова заселить континент. Нашей родни обоих видов здесь хватает, но популяция наг восстанавливается медленно, во многом из-за возникшего социального отчуждения. Каждое гнездо так крепко держится друг друга, что чужаки, даже родня, отторгаются. К тому же под угрозой вымирания находятся многие ядовитые змеи континента, такие как ромбический гремучник.

Очень многие, возможно, даже большинство североамериканских наг рождаются ахи. Надеюсь, что эта оценка преувеличена, иначе даже страшно думать о последствиях такого неравновесия.

Европа

Европейские наги пострадали от Войны Ярости больше остальных и до сих пор не оправились. Теперь в Европе обитает сравнительно много человеческих и змеиных родичей, но очень мало наг. Очевидное исключение – Ирландия: в двадцатом веке многие наги перебазировались туда из Индии и Пакистана. Они с переменным успехом производят потомство с местными родичами. Но хотя это помогает с проблемой числа наг в регионе, почитание змей в европейской культуре ушло безвозвратно

Океаны

Не только рокеи привольно чувствуют себя в океане. Хотя это в первую очередь их вотчина, особенно глубины, но и нам под силу провести хоть всю жизнь под бурными волнами. Некоторые наги стараются производить потомство с морскими змеями из тропических вод – они целиком приспособлены к подводной жизни и исключительно ядовиты. Наги, предпочитающие океаны, обычно действуют в Индийском океане и на юге Тихого. Особенно много морелюбивых наг в Малайзии. Их родичи – островитяне. Островные наги особенно талантливы в изобразительном искусстве, но их гнёзда крайне замкнуты и обособлены даже по нашим меркам.

Умбра

Хоть мы и хуже приспособлены ко входу в мир духов, чем кораксы, нувиши или даже гару, исполнение долга иногда требует погрузиться в причудливые течения Умбры. Некоторые водоёмы мира духов доступны только нам. Рокеи с трудом проникают в Умбру и избегают пресной воды. Другие меняющиеся проводят почти всю жизнь на суше. В итоге охрана многих вод Умбры лежит исключительно на нагах.

Наш билет в мир духов – это водяная дверь, бриллиант перехода: ананта. Забрав ананту внутрь, мы способны проникать в мир духов так же, как это делают гару – пройдя сквозь отражающую поверхность. Лучше всего – выныривая из чистого водоёма.

Наг не привлекают таинства Умбры. По физической и внутренней природе мы приземлённый народ, и долг редко зовёт нас войти в мир духов. Моему гнезду лишь раз пришлось осуществлять обязанности в бархатной тени. Но всё-таки есть две серьёзные ситуации – и одна не столь серьёзная – когда нагам может понадобиться длительное странствие в Умбре.

Мы существуем, чтобы судить и убивать оборотней, выступивших против Изумрудной Матери. Некоторых отступников можно выследить только через Умбру. Преследуя цель, гнездо наг может пуститься в долгую охоту по миру духов, притворяясь магами, моколе или кем-то вовсе иным. Такое предприятие требует большого умения и сноровки, особенно если жертва – коракс или рэткин. Им доступны многие места, редко посещаемые нагами, но мы более чем готовы настигнуть их и там. В конце концов, змеи охотятся в норах грызунов с начала времён, и даже кораксу нужно временами приземляться.

Также гнездо наг может надолго отправиться в Умбру, чтобы скрыться. Уход в Глубокую Умбру спас бессчётное число наг в Войне Ярости. Некоторых Вани наделили редким даром, позволяющим свернуться в позу эмбриона и окружить себя скорлупой. Дар Змеиного Яйца надёжно хранит нагу от старения и любых воздействий, качая её в глубоких течениях Умбры десятилетиями, а то и дольше. Я слышала, что иногда из мира духов к нам возвращаются такие странники, пересказывая фрагменты истории наг в мельчайших деталях, будто видели их ещё вчера.

Третья, наименее критичная причина пребывания в бархатной тени – это возвращение внутреннего покоя. Суд и казнь над разбушевавшимися силами природы – ведь оборотни в сущности лишь силы природы – это тяжёлая ноша, особенно в Калу Югу, нынешнюю эпоху, когда нашему труду не видно конца. Чтобы сохранить ясность в таких условиях, многие наги периодически уходят отдохнуть в безопасные области Умбры.

Ананта

Неудивительно, что многие из нас предпочитают жить в воде. Она дарит свободу. На суше мы медлительны: переступая ногами или скользя на животе, мы должны считаться с ограничениями. Ходьба для привыкших ползать – неудобная и даже пугающая манера передвижения, пускай и выигрывающая в скорости. А для привыкших ходить ползание требует слишком много времени и не даёт обзора.

Но в воде – в ней действительно раскрывается наша гибкость. И она же соединяет нас с миром духов. Мы носим в себе карманный мир, который можем нашептать в воду и через него войти в Умбру. Куда бы мы ни направились, он с нами. Если дела требуют обосноваться на реке или морском берегу, мы выпускаем его на поверхность воды. В границах этого тайного змеиного пространства мы властители вод, способные оказаться у противоположного края по воле мысли. Но главное, что у связанных узами гнезда ананта общая. Когда три наги выпускают в воду свою ананту, она занимает огромный участок реки или берега.

В ананте достаточно лишь пожелать войти в Умбру, чтобы оказаться в ней – никакой зеркальной поверхности не требуется. Однако если ананта находится в водоёме, то вдали от него нага может проникнуть в Умбру лишь с большим трудом.

Ананта хорошо защищена. Наги пускают в неё кого хотят, и не выпускают, кого не хотят выпустить.

Устойчивые ананты

Некоторые ананты недвижимы – например, Нандана. Они составлены из анант нескольких наг и благодаря своему постоянству подходят для строительства. Могущественные хозяева ананты чувствуют каждое здание и знают о каждом посетителе. В принадлежащем им мире они сами определяют, кто вправе входить и выходить, кому открыты входы и выходы в Умбру. Только смельчак, безразличный к смерти, решится проникнуть в такое место без приглашения.

Змеиные воды

Отражения некоторых водоёмов в Ближней Умбре – благодатное место для наг. Часть их мы считаем своими и храним от вторжения. Это змеиные воды. Часто это отражения девственных тропических рек или небольших озёр, но многие также существуют в отражении коралловых рифов, особенно в Индийском океане и в тропической области Тихого. Те служат убежищем морским нагам.

Змеиные воды – словно подводные луга. В Умбре вода сияет красками, немыслимыми в физическом мире. Скользить в змеиной воде – всё равно что плыть сквозь жидкие сапфиры и изумруды. Молодые наги, которые, конечно, не могут без собственного жаргона, называют их «драгоценными прудами».

Змеиные воды принадлежат нагам и их товарищам по плоти и духу, включая джун-лунов. Здесь рады всем змеиным созданиям, почитающим Изумрудную Мать, в том числе пернатым змеям и морским змеям. Иногда в змеиных водах проплывает сам Уктена. Остальных убедительно просят обойти это место стороной, а отказавшихся подчиниться ждёт смерть.

Си Ван Чи

Величайшие змеиные духи, известные нам как Вани, Драконьи Властители и Лун Лу, обитают в пределе из воды и шторма, среди бушующих стихий. В нём колоссальные, дикие реки впадают в беснующиеся волны необъятного океана под непрекращающееся грохотание бури. Выщербленные утёсы из застывшей лавы пронзают низкие седые тучи. Это противоположность умиротворения змеиных вод. Здесь рождаются сильнейшие шторма. Всё, что не способно выдержать постоянного натиска муссонов, тайфунов и ураганов, мгновенно уносится стихией, а бездонные глубины океана исходят водоворотами и смерчами. Постоянно бьют молнии, вызывая к жизни облака пара и вихри туч – всё как как в самые буйные периоды формирования материального мира.

На данный момент старейшины Драконьих Властителей в большинстве своём пребывают в многовековой спячке. Я слышала от одного из наших собратьев-моколе, что их время сна скоро закончится, но вы, Шеша, знаете о том больше, чем я.

Уми, драконье королевство южных морей

Уми, морское королевство Драконьего Властителя в Ближней Умбре, занимает большую часть Южного полушария и подобно ослабленному отражению Си Ван Чи. Оно включает в себя и тропические океаны, надёжное убежище многих наг.

В основном в услужении у Драконьего Властителя Уми (или его заместителя Гайиры) находятся моколе и рокеи, однако и мы, будучи любимыми детьми Вани, не можем не присутствовать. В основном наги выполняют церемониальную роль – что наиболее благоразумно, учитывая сложную внутреннюю политику духов южных морей.

Наги, живущие в Юми, предупреждают нас о странной атмосфере, объявшей это место: будто оно погрузилось в пелену снов и медленно движется. За шестьдесят лет, прошедших со Второй мировой войны, это ощущение только набрало силу. Назревает некая беда, но никто не может определить её или предложить курс действий. В основном наги предпочитают избегать Уми как только могут.

Вот всё, что я знаю о нашем мире, Шеша.

Стереотипы

После недолгой тишины духовный голос снова зазвучал в умах гнезда. На этот раз нельзя было определить, кому из Шеши он принадлежит: ни один не сдвинулся и не поднялся, обозначая своё внимание.

– Пока твои товарищи рассказывали, ты был скуп на слова, Дротик Индры.

Сероглазый баларам выступил вперёд, опустился на одно колено и лишь тогда поднялся и заговорил:

– Я уступаю им в красноязычии и учёности, Шеша.

– Но нам важны и твои слова. В чём ты считаешь себя наиболее сведущим? – в паузах между речью был слышен шелест чешуи, – Может, в наших собратьях – тех, с кем мы делим мир?

Дротик Индры смиренно склонился.

– Готов к вашему суду, Шеша.

Хуры

Я видел всё и совершал всё, о чём говорили ранее. Мы заботимся о Гее как нам подобает, даже под стенания Вирма в его темнице из острого хрусталя. Поэтому мы не судим людей, перестроивших мир по собственному подобию – не они наши подопечные. Собратья-хуры наши подопечные. Мы принуждаем их соблюдать долг и направлять людей по своему разумению.

Но мне сложно сохранять благоразумие перед лицом последствий, которые может навлечь предательство Многошкурого. Он способен уничтожить наше место среди меняющихся. От такого мне даже трудно помнить обязанности всех хур, чтобы судить их.

Аджабы

Величайший король гиен Аджуа Ка был глупцом. Вместо поощрения своего народа к соблюдению долга он воевал с братьями по крови за владычество в саванне. Он заслужил свою смерть, но его народ пострадал зря.

После смерти Чёрного Зуба гиенам предоставлена передышка, но воспользуются ли они ею? Если они продолжат мечтать о мести в ущерб обязанностям, мы покажем, как надо избавлять от мучений и возвращать слабых в объятья Матери-Земли.

Ананси

Они лишь Клото и Лахеса. Роль Атропы принадлежит нам.

Бастеты

Я знаю лишь, что гордые братья – хранители тайн. Этого вполне достаточно. Если им станет известно о нас, сведения не выйдут дальше их круга. В противном случае они заслуживают смерти. Милостью Геи мы вправе позаботиться о собственной безопасности в рамках исполнения долга.

Кораксы

Ни один народ хур не представляет для Священной Тайны такой угрозы, как шепчущие ветра. Они, как мы, наблюдают и изучают, но без уважения к узнанному. Все вскрытые секреты разглашаются. Что известно одному – станет известно всей птичне, а вскоре и другим хурам.

Ко всему ещё Многошкурый навлёк их гнев. Он провёл их как никто другой, и вороны лишь сейчас это поняли. Веками они по неясным причинам оставались сосредоточены вокруг лондонского Тауера. Многошкурый пробрался туда и сказал нечто, после чего воронятня несколько месяцев металась в приступе срочности. Детали нам неизвестны, но ясно, что вороны наконец раскрыли его хитрость. Многие поклялись разыскать его за «неслыханный скандал» и «разметать по ветру до последней косточки». В наречии кораксов это всего лишь означает предать огласке все секреты. Но «всего лишь» сказано не про наш случай: ведь именно поэтому мы обязаны устранить Многошкурого. Что известно ему, скоро узнают и кораксы.

Гуралы

Некоторые считают, что мы в большом долгу у ревущих гор. Именно к ним обратились Серебряные Клыки, когда Неназываемая-Но-Не-Забытая казнила их товарища. Древние гару потребовали у медведей воскресить павшего друга. Но получили отказ – чем гуралы якобы признали наше право судить. Они доверяли нам в выполнении воли Геи и не желали сводить на нет наши усилия собственными дарами.

Есть и менее поверхностная точка зрения. Гуралы ни в коем случае не должны были отказывать. Неназываемая служила Вирму: её суд был лишён справедливости. Если бы гуралы разобрались и воскресили гару, Войны Ярости удалось бы избежать. Мы бы изгнали Неназываемую и очистили наш народ от позора. Несмотря на благие помыслы, именно простота гуралов привела к нашему плачевному положению. Теперь, когда они пробуждаются от спячки, мы должны особенно тщательно следить за ними во избежание повторения.

Кицунэ

Мальцы. Гея создала их настолько позже всех, что я затрудняюсь понять, как вообще судить их.

Моколе

Дети затмения уважают нас и надёжно хранят Священную Тайну. Хотя бы потому, что выйди она на свет – они не меньше нашего пострадают от гнева волков. Моколе никогда не забывали нас, ведь таков их долг – помнить сквозь века. Каждый из них, от мала до велика, хранит в душе мудрость всех времён. Но они не как кораксы и не раздают бездумно свои знания. Случись Многошкурому проговориться им, моколе не удивятся. Они навсегда запомнят его, но не станут соучастниками его вредительства.

И всё же при мысли о детях затмения меня берёт тоска. Почему Гея не наделила всех нас способностью ясно видеть полотно времени? Почему этот дар достался лишь одним? Единственное подходящее объяснение – в том, что Она уже знает, кто из детей переживёт опустошительную войну, последующую за освобождением Вирма из сетей Вивера…

Нувиши

Мы не можем позволить насмехаться над нами, почтенные Шеша. Наша борьба за выживание – не повод для шуток, а наша гибель повлечёт отнюдь не веселье. Иные нувиши могли бы понять это, но не прочувствовать. Прочие бы лишь рассмеялись от того, что их знание способно погубить целый народ, заново разжечь Войну Ярости и обречь весь мир. А ведь именно такая возможность представляется Многошкурому. Он слишком стар, чтобы думать о последствиях. Он выболтает всё собратьям – а там хоть Малфеас.

Его нужно остановить. Я уважаю вечных бродяг за их службу Гее, но Старик слишком опасен. Я не позволю ему зайтись хохотом над моей могилой. Это не должен быть последний услышанный Матерью звук в тисках Вирма.

Рэткины

Огни очищения коварны, мерзки и бескультурны, что целиком оправдано их долгом. Гея создала их для прореживания чрезмерно расплодившихся людей, и крысам такое очень по нутру. Мы не вправе карать за энтузиазм, однако этот энтузиазм способен как оттолкнуть, так и привлечь Вирма. Мы чтим рэткинов, любящих свою работу. Мы следим за рэткинами, действующими с излишним рвением. Если же страсть к процессу затмевает конечную цель, то мы позволяем следующему энтузиасту занять опустевшее место.

Они не подозревают, что мы выжили, потому что наша гибель для них важнее. Мы жертвы войны, озлобившей их. Мы их боевой клич, воплощающий ненависть к гару. Но наше ответное уважение на бережную память о нас не ставит рэткинов выше правосудия. Пускай они огни очищения, но именно они, возможно, следующими пройдут дорогой Белых плакальщиков.

Рокеи

Вечно бдящие – наша ближайшая родня после моколе. Если мы живём в кровотоке Геи, то они – в самом Её сердце. Долг не зовёт их на сушу, а наш не требует вторгаться на их территорию. Они живут и процветают сами по себе и судят друг друга.

Лишь когда один из бдящих покидает положенные владения и уклоняется от попыток вернуть себя обратно – тогда наступает наш черёд судить его. Но в таких обстоятельствах рокеи наиболее надёжны и наименее опасны, что касается сохранения Священной Тайны.

Гару

Фенриры и Серебряные Клыки гордо строят империи на крови меняющихся. Фурии и Костогрызы отвергли собратьев из горделивой обиды и зависти к их могуществу. Теневые Владыки тоже объяты завистью, но готовы ловить огрызки со стола победителей. Ходящие-по-Стеклу добровольно опутывают себя паутиной Вивера, равно как и Красные Когти охотно теряются в грёзах Вильда. Так называемые Дети Геи пытаются примирить племена гару, но лишь подчёркивают конфликты. Фианны дремотны и лишены духа. Безмолвные Странники не думают ни о чём кроме мести за давно утерянную родину. Вендиго заняты ограждением своих каэрнов и ворчат, когда другие волки берут на себя их обязанности. А Звездочёты… Скоро придёт и их черёд, если они не перестанут трусливо самоустраняться.

Но не стоит рассуждать о ливне по единственной капле, а об урагане – по порыву ветра. Волки не зря зовутся гро?зами Апокалипсиса, и не случайно прочие оборотни боятся и ненавидят их. Гея создала волков нести смерть и войну. Она приказала им неустанно кропить клыки и когти чужой кровью, и здесь они преуспели. Каждая отнятая ими жизнь чтит имя Матери. Лишь за смерть, причинённую ради собственного удовольствия, мы вправе казнить их.

Мы понимаем, что грозы Апокалипсиса не зло – они просто выполняют своё назначение. Они прямолинейны и бесхитростны. Даже Война Ярости для них простительный грех. Мы виноваты в ней гораздо сильнее. Нет, их настоящий порок – в несдержанности и недальновидности. Без голоса разума их ярость не способна возвеличить Гею так, как Она того заслуживает – и поэтому нам нельзя выдать себя. Голос Многошкурого должен умолкнуть навеки, пока он не распалил гнев волков.

Многошкурый смеет обвинять нас в недобросовестности. Он утверждает, что решение скрыться от других хур подтолкнуло тех отлынивать от возложенных миссий. Он расскажет им о нашем существовании, чтобы припугнуть смертельными последствиями небрежности – и тогда волки уничтожат нас как подручных Вирма и предателей. Но отступив от непосредственного долга, они дадут Мечущемуся Осквернителю долгожданную поблажку. Освободившись, он не встретит обороны гару и без труда сокрушит их рассеянный народ, всеобщую последнюю надежду. Они должны быть готовы к битве, Шеша. Многошкурый должен умереть.

Прочие

Нам известно и о других скрывающихся от человечества, но не их нам надлежит судить. Голодные мертвецы Востока и Запада способны потягаться с огнями очищения в отсеве людского стада. Подобно детям затмения, живые грёзы силятся помнить ушедший мир, ведь случись им забыть – погибнут. Люди молнии объединяются и воюют между собой, сравнимые с гару в своём высокомерии. А о беспокойных тенях мы рассуждать не вправе.

Есть ещё одна тревожная для меня категория ступающих по земле. Они являлись мне во снах, воюя с мёртвыми и внемля указаниям благороднейших посланников Геи. Они казнили и хур, и голодных мертвецов, и людей молнии. Многие из них были обречены, но никто не дрогнул.

Видения страшат меня, ведь эта армия не ведает о нагах. Они не ведают ни о Гее, ни о Вирме. Для них есть только «чёрное» и «белое». Меня пугает это предзнаменование. Оно гласит, что Гея расстроена нашей работой и уже заменила нас чем смогла в преддверии Апокалипсиса. Если мне доведётся увидеть одного из них собственными глазами, я пойму, что мы подвели Её. Что Конец Времён не приближается, а уже наступил.

Эпилог

Закончив доклад, Дротик Индры стал смиренно ждать слов Шеши. После кивка девушки он, поклонившись, отступил к товарищам.

– Вы изложили всё необходимое, Ночной Путь, – зазвучал голос, затем унисон, а затем снова единственный голос, – Ваш курс действий был оправдан, – пауза, – Мы готовы огласить решение.

Склонив головы, трое наг вслушались в слова Шеши.

---

¹ —

 

[Наверх]

² —

– «Знаменитые дела судьи Ди», в изложении Роберта ван Гулика

[Наверх]