На великом вече в каэрне собрались почти три сотни гару. Они подняли важные для племени вопросы, высказали свои мнения и долго их обсуждали. Договорившись о судьбе людей на год вперед, оборотни провели охоту на духов и исполнили танец огня.
Лунный Вой не принимал в этом участия. Он был стар, и ему не хотелось ни охотиться на духов, ни плясать у костра. Полная луна, освещавшая великое вече, не была его луной. Старый люпус был любимцем горбатой луны и собирателем мудрости – старейшим из галлиардов племени Вендиго.
Теперь его задачей было рассказывать щенкам о том, что было, что есть и что будет. Но не только лишь щенки устремили на старого галлиарда взор жадных глаз, в которых отражалось пламя костра, – старшие гару тоже ждали от Лунного Воя великой мудрости. Но никто не высказывал просьбу об этом вслух.
Лунный Вой медленно поднялся на четыре лапы и, как множество раз до того, воззвал к внутреннему Зверю. Его конечности вытянулись, голова и туловище уменьшились, и спустя несколько секунд он уже стоял перед собравшимися в форме хомид. Лунный Вой собирался рассказать историю на наречии гару, и для этого лучше подходил обезьяний облик.
Он обвел собравшихся взглядом и улыбнулся – вернее, оскалил зубы в приветственной гримасе. Ему могли бы ответить воем, но толпа промолчала из уважения.
Лунный Вой уже выбрал щенков, которые должны были помочь ему в представлении. Властным кивком головы он приказал им выйти вперед, и они немедленно выскочили из толпы, встав в трех метрах от галлиарда, высунув языки и высоко задрав хвосты. Принять участие в церемонии Теней от Костра у такого известного галлиарда, как Лунный Вой – то была великая честь.
На пару минут сосредоточившись, Лунный Вой заглянув внутрь себя, коснулся духа Гайи и высвободил дар, который превратил щенков в послушных ему актеров. Без лишних предисловий галлиард приступил к рассказу, а щенки принялись играть свои роли, став персонажами истории.
Все участники вече умолкли, и тишину нарушали лишь слова Лунного Воя.
***
Я расскажу о тех временах, когда волк жил бок о бок с человеком. Я расскажу о том, что было десять поколений тому назад. Я расскажу о родне нашего племени, об индейцах – о людях, что жили на этом континенте задолго до того, как пришла порча. Вендиго жили рядом с индейцами, наставляли их, охотились вместе с ними, защищали их. Мы спаривались с ними, и кровь наша была сильна.
Но порча Вирма медленно проползла от восточных берегов до западного побережья и пошла назад, словно волны по воде. Поезда отравляли землю дымом и грязью, а по дорогам начали ездить эти проклятые автомобили. Руки нечистых тварей оказались развязаны, и союзники Вирма, пиявки, устроили войну и повели людей против людей.
Вирм знал, что индейцы опасны для него, ведь они чтили Вильда и мудрость матери Гайи. Давным-давно величайшие шаманы дали бой тварям Вирма, не дав им закрепиться на этой земле. В те далекие времена Северная Америка была адом на земле и принадлежала Вирму, но пришли индейцы – родня племен Уктена, Вендиго и Кроатоан – и одолели его. Велико было желание Вирма поквитаться.
К тому времени Вирм владел умами многих новоприбывших людей. Священные курганы были разорены, договоры были нарушены, счет убитых шел на тысячи. Духи Умбры напали на шаманов. Одни индейцы были убиты, другие встали под знамена Великого Осквернителя, кто-то позволил загнать себя в резервацию и прозябал в отчаянии. Племя Вендиго потеряло свои земли и было вынуждено уйти на север – туда, откуда пришло много веков назад.
И вот тогда родилось трое щенят от одной матери, и в жилах всех троих текла кровь гару. Столько гару в одном поколении – редкость даже по тем временам, и то было хорошее предзнаменование. Все трое вместе прошли обряд перехода и были неразлучны, затем другие вендиго присоединились к ним, и они стали стаей.
Я назову вам имена тех троих. Бродящий по Темным Пещерам был теургом, великим укротителем духов. Он не боялся заходить в глубины Умбры и в миры за ее пределами. Говорят, что он был свидетелем такого, чего не видывал никто из гару ни тогда, ни после.
Воющая на Луну была аруном и самым грозным воителем в своем поколении. Ей не было равных, и многие слуги Вирма бежали от ее гнева, не рискнув испытать на себе ее зубы и когти.
Катающийся по Траве был галлиардом, но сражался настолько же хорошо, как и выл. Он путешествовал по Великим равнинам, рассказывая всем, кто мог услышать его голос, о том, что нового случилось у гару.
На тридцатом году жизни Катающийся по Траве принес стае весть о том, что индейскому племени навахо угрожает странное существо. Оно звалось маико, имело человеческий облик, держало целые деревни в страхе и требовало платить дань. Некоторые индейцы считали его ведьмой, некоторые – оборотнем.
Тех, кто выступал против маико, находили мертвыми. На некоторых трупах были следы когтей, будто бы принадлежащих огромной птице, у других были разорваны глотки, и потому нашлись те, кто верил, что маико – это гару. Они говорили, что мы, Вендиго, нарушили священные обеты, связывающие нас с племенами людей.
Навахо и остатки иных племен жили в страхе перед маико. С одной стороны их истребляли бледнолицые, с другой – чудовище. Бледнолицых и их машин становилось слишком много, и уже тогда было ясно, что индейцы разделят судьбу волков, что породили нас. Но Вендиго дали обет защищать индейцев, и стая из двенадцати гару поклялась прийти в поселение навахо и убить маико. Та стая покинула свои земли и пошла на юг через Великие равнины, а во главе шли трое, о которых я говорил – Бродящий по Темным Пещерам, Воющая на Луну и Катающийся по Траве.
Они были уже совсем близко к месту обитания маико, когда на стаю напали огромные черные звери, похожие на наших братьев-койотов, но в несколько раз крупнее. То действительно были койоты, но не простые, а койоты-фоморы. Вирм совратил их и наделил самыми разными силами: какие-то из фоморов плевались ядом, какие-то воспламеняли взглядом, какие-то пели Темную Литанию.
Воющая на Луну вступила в схватку, и ее когти засверкали серебром под светом луны. Ее прикосновение стало смертельным для фоморов, и вскоре у ее ног лежал десяток чудовищ. Серебро немилосердно жгло ее лапы, но она не обращала внимания на боль.
Бродящий по Темным Пещерам воззвал к самой Гайе, и земля обратилась против фоморов. Он произнес слово силы, и духи воздуха налетели на черных зверей, разметав их подобно тому, как ветер сдувает листья.
Катающийся по Траве не смог достучаться до разума чудовищ, но он был еще и мастером прокладывания лунных мостов. Он заманил черных зверей в ближайший каньон, а сам ушел оттуда и вызвал лавину, обрушив камни и убив многих.
Яростная битва длилась несколько часов. Койотов было вчетверо больше, чем гару, но стая встретила их без страха, а фоморы бились свирепо, не щадя никого и не прося пощады. Лишь когда луна ушла из зенита и покатилась к горизонту, сражение наконец закончилось.
Из двенадцати гару шестеро погибли, забрав с собой вдвое больше чудовищ. Ну а Воющая на Луну убила стольких, что ей пришлось откапывать себе путь наружу из-под горы трупов.
Те фоморы были лишь малой горсткой прислужников маико, впереди их было куда больше, но желание отомстить на павших товарищей и ненависть к Вирму заставили стаю продолжить путь. Вскоре они прибыли в деревню среди высоких скал, где обитал маико. В деревне было тихо – те люди, кто не сбежал и не был убит, спрятались в своих домах и боялись выходить.
Катающийся по Траве принял человеческий облик и зашел в один из домов. Там он нашел индейского воина, который накрылся одеялом и дрожал, словно дитя, испуганное ночным кошмаром.
– Чего ты боишься, человек? – спросил Катающийся по Траве у воина. Тот не отвечал, но галлиард знал, как мыслят люди, а язык его был хорошо подвешен. Применив дары, он смог убедить воина рассказать о том, что тот видел.
Дрожа и запинаясь, человек рассказал, что у маико глаза и уши повсюду, что ему служат вороны и койоты и что шаман получил от маико силу взгляда, способную сделать храбрейшего из мужей беспомощным как дитя.
Катающийся по Траве не отставал, и тогда воин рассказал, что маико живет на вершине скалы. Со слов воина, половина племени разбежалась или была убита, и духи погибших продолжали ходить по деревне, требуя мщения. Применив всё свое красноречие, галлиард убедил воина в том, что гару либо освободят деревню, либо погибнут, пытаясь. Покинув дом, Катающийся по Траве сказал Бродящему по Темным Пещерам:
– Маико живет наверху. Он убил многих, и, говорят, их духи всё еще бродят тут.
Бродящий по Темным Пещерам ничего не сказал в ответ, ибо он был настолько же молчалив, насколько говорлив Катающийся по Траве. Теург лишь кивнул в знак понимания, ведь он знал, что ему надлежит сделать.
Воздев лапы в криносе, Бродящий по Темным Пещерам воззвал к своим силам. Земля содрогнулась, ветер пронзительно взвыл, и удивленные гару увидели, как к теургу со всех сторон стремятся духи убитых навахо и летают вокруг него подобно сверкающему вихрю.
– Поможете ли вы нам? – спросил Бродящий по Темным Пещерам.
– Дай нам силу, и мы отомстим той твари, из-за которой влачим это жалкое существование! – вскричали духи.
Теург ответил индейским жестом, означающим: «Да будет так», – и духи стремительным вихрем полетели к жилищу маико.
Навстречу им маико послал ворон, которые были испорчены Вирмом так же, как и койоты до того. Вороны стали огромными и бесформенными, а их тела наполнились мерзкими жидкостями, которые вытекали наружу из их клювов. Вихрь духов столкнулся со стаей ворон, и такова была сила порчи, что духи с ужасными криками погибали. Однако они не сдавались без боя, и вороны погибали тоже. Видимое лишь немногим воинство духов яростно сражалось со слугами маико по приказу Бродящего по Темным Пещерам, и последний дух погиб, вцепившись мертвой хваткой в последнюю из ворон. На глазах у гару оба безжизненно упали, и дух обрел свободу, и душа его ушла куда-то за пределы Умбры за заслуженной наградой.
Воющая на Луну первой помчалась наверх, и лунный свет отражался в ее глазах. За нею бежали Бродящий по Темным Пещерам и Катающийся по Траве, а за ними – еще трое оставшихся гару. Они почти достигли вершины скалы, когда огромное чудовище прыгнуло с обрыва и бросилось на аруна. Чудовище не издавало ни звука, ни запаха, потому Воющая на Луну заметила его лишь в последний момент, но ее изумление длилось не дольше мгновения. Без малейшего промедления волчица бесстрашно прыгнула навстречу врагу.
То был огромный ящер, искаженный Вирмом. Он был в несколько раз крупнее волка, а весил вдвое больше, чем Воющая на Луну в хиспо. Зубы его были подобны большим сверкающим мечам из слоновой кости, изо рта капал мерзкий гной.
Другие члены стаи могли лишь наблюдать, ведь дорога была слишком узкой и нельзя было обойти дерущихся, не свалившись в пропасть. Катающийся по Траве мог проложить лунный мост за спину чудовища, но боялся, что это заставит Воющую на Луну отвлечься и приведет к ее поражению. Арун и ящер вцепились друг в друга мертвой хваткой, и никто со стороны не мог вмешаться.
Воющая на Луну била когтями, оставляя глубокие раны, а ящер погрузил клыки в ее тело. Бой длился уже несколько минут, и чудовище казалось неутомимым, а арун начал уставать. Пусть ярость и не давала ей почувствовать боль, Воющая на Луну понимала, что становится слабее с каждой полученной раной.
Из последних сил великая воительница вцепилась зубами в глотку чудовища и, уперевшись задними лапами, рванула на себя. Ящер взвыл, задергался, защелкал зубами, но не смог стряхнуть аруна. Кровь хлынула ручьем. Воющая на Луну рванула еще раз, ящер обмяк, и волчица поскорее выплюнула кусок плоти чудовища, чтобы не осквернять свое тело ни секундой дольше.
Спихнув тело ящера в пропасть, гару продолжили восхождение и достигли входа в пещеру, где у костра сидел громадный человек в облачении шамана навахо. Стая безошибочно почуяла порчу Вирма, которую источал то ли сам человек, то ли те силы, которыми он владел. Воющая на Луну, Бродящий по Темным Пещерам и Катающийся по Траве бросились на него, и глаза шамана сверкнули нечестивым огнем.
Один из гару внезапно напрыгнул сзади на Катающегося по Траве и вцепился в горло, глаза его стали угольно-черными. Каким-то образом шаман смог подчинить его волю.
Воющая на Луну кинулась вперед, но шаман бросил на нее взгляд, и воздух вокруг аруна сгустился. Она продолжала бежать, но время перестало идти, и Воющая на Луну не сдвигалась с места.
Бродящий по Темным Пещерам, осознавая силу противника, воззвал к духам камня и воздуха внутри пещеры, но шаман подчинил их своей воле и они не ответили теургу.
Катающийся по Траве продолжал бороться с околдованным товарищем. Еще двое гару пришли на помощь галлиарду, но околдованный, казалось, обрел дьявольскую силу. Наконец Катающийся по Траве смог сбросить его с себя, околдованный кинулся на другого гару, и они выкатились из пещеры в пропасть, вцепившись друг другу в глотки.
Галлиард увидел, что его брат с сестрой беспомощны: Воющая на Луну обездвижена взглядом шамана, а Бродящий по Темным Пещерам не может призвать духов, которые всегда были его союзниками. Глаза шамана сверкали, и Катающийся по Траве понял слабость противника. Он кинулся к костру, зубами выхватил из него горящую палку и метнул через всю пещеру в лицо шаману. Тот с воплем упал на спину, и Воющая на Луну смогла освободиться.
«Сила шамана – в его взгляде», – подумал Катающийся по Траве. Он принял человеческий облик и достал из кармана осколок зеркала. Остатки стаи бросились на шамана, а галлиард поднял зеркало навстречу взгляду слуги Вирма.
Отраженный взгляд не утратил своей мощи, и сила шамана ударила по нему самому. Он вновь упал, схватившись за свое лицо, из глаз потекли кровь и гной, а тело начало разлагаться. Спустя мгновение шаман был мертв. Галлиард вернул осколок зеркала в карман, где хранил всякие мелочи, и вновь принял волчий облик.
Четверо оставшихся членов стаи обыскали пещеру и нашли вход в туннель, проделанный не природой и не человеком, а как будто бы прокопанный гигантским животным. Туннель вел вниз, в толщу скалы, и стая без промедления шагнула во тьму. Там обитали духи, которых подчинил маико, и встреча с ними заставила сердца гару сжаться от боли, ведь там были духи навахо, духи белых людей (маико убивал всех без разбору) и духи, имевшие облик павших товарищей по стае. Но гару продолжали идти – ими двигало знание того, что Вирм уже потерял многих слуг, а вскоре потеряет еще одного.
Наконец они достигли большой подземной пещеры, где был ручей, в котором плавала странная рыба – с бледной чешуей, без глаз, кишащая паразитами. В пещере было жарко, как под палящим солнцем, а в воздухе висела вонь, и гару поняли, что совсем рядом горит вирмово пламя – нечестивый огонь, которым кичилось проклятое племя. Стая не видела и не чуяла никого из врагов, но на пределе восприятия ощущала присутствие великого зла.
Долго ждать хозяина пещеры не пришлось. Прямо в воздухе открылась дыра, ведущая в пустоту, и из нее вышел человек. Вышел медленно и с трудом, как будто пустота держала его подобно зыбучим пескам. Маико носил одежду бледнолицего – некрасивый наряд из плотной ткани, который враги природы надевали, путешествуя по равнинам. Лицом он не был страшен, но гару чувствовали в нем порчу. Сквозь него текла сила, и он явно был врагом, с которым стоило считаться.
Маико посмотрел на четверых гару, вторгнувшихся в его владения, и улыбнулся, словно был рад гостям.
– Что приводит вас сюда, влюбленные в Гайю? – спросил маико. – Хотите сложить здесь головы? Сколько еще ваших должно погибнуть, прежде чем вы примкнете к нам? Мир умирает, слуги Великого Осквернителя повсюду, а ваше время прошло давным-давно. Сдавайтесь и примкните к нам, как это уже сделали ваши товарищи – танцоры Черной спирали.
Воющая на Луну плюнула под ноги, услышав ненавистное название племени предателей, отвернувшихся от Гайи и ставших союзниками врага. Осторожно, чтобы не спровоцировать маико раньше времени, она шагнула вперед и рыкнула:
– Гайя еще не пала. Великая Мать борется, и мы боремся вместе с ней. Пока жив хоть кто-то из гару, вам не одержать победу.
– Но мы уже победили! – воскликнул маико. – Волков, ваших кровных родичей, истребляют тысячами. Люди ненавидят вас за то, что вы когда-то лишили их свободы, держали в загонах и убивали. Они массово вступают в наши ряды – пусть неосознанно, но вступают. Мы легко возродили в них старый страх и заставим их принять нашу идею, а вас с каждым поколением становится всё меньше. Многие из вас презирают наш путь, но не только танцоры Черной спирали встали под наши знамена. Они – лишь самые заметные из гару, что нам служат, но и в вашем племени есть те, кто принял нашу силу, и с каждым днем их всё больше.
– Хватит! – рявкнула Воющая на Луну. – Соблазняй слабейших из нас, пока можешь. Мы без них станем сильнее, а им всё равно уготовано встретить смерть на наших клыках. Заводи себе больше слуг среди людей – они сдохнут, и если понадобится второе Владычество, то да будет так! Мы защитим Гайю ценой своих жизней.
– Мы знали, что вы отвергнете мудрость нашего хозяина. Приготовьтесь же к смерти!
Воющая на Луну была в считанных шагах от маико и прыгнула вперед, на лету переходя в хиспо. Ее товарищи отставали от нее лишь на мгновения.
Рассмеявшись, маико сделал колдовской жест, и Воющую на Луну отбросило вспышкой нечестивого зеленого света. Бродящий по Темным Пещерам и Катающийся по Траве увернулись, но Воющая на Луну влетела в четвертого гару, и вся сила удара пришлась на его лапу. Раздался мерзкий звук ломающихся костей.
Двое братьев сообща кинулись на маико. Катающийся по Траве атаковал снизу и вцепился врагу в ногу, а Бродящий по Темным Пещерам подпрыгнул и повис на руке маико. Тот лишь рассмеялся:
– Защитники Гайи настолько слабы? Если все, кто ее защищает, подобны вам, то она падет еще быстрее.
С этими словами он стряхнул гару с себя. Сила его была неподобающе велика для столь скромного облика. Теург и галлиард упали оземь, немедленно перекатились и вскочили на ноги. Воющая на Луну также крепко стояла на ногах, а четвертый гару неуверенно поднимался, не наступая на сломанную лапу. Затем все четверо осторожно пошли на маико.
– Давайте! Все на меня! – пророкотал маико низким голосом, разведя руки в приветственном жесте. – Примите свою смерть!
Катающийся по Траве напал первым, чтобы отвлечь маико и дать своим товарищам шанс нанести удар. Но маико лишь отмахнулся, и из его руки вылетел огромный рой насекомых, и они облепили Катающегося по Траве. Своими челюстями они вгрызались в тело галлиарда, и полученных ран было больше, чем он успел бы исцелить. Насекомые заползли в эти раны и за мгновения съели Катающегося по Траве изнутри – галлиард продолжал бежать на маико, но был уже мертв. Наконец его тело безжизненно упало, и насекомые полезли наружу изо рта, глаз и ушей.
Воющая на Луну и Бродящий по Темным Пещерам были потрясены смертью брата. Яростно завыв, они бросились на маико. Тот изящным движением поймал теурга за горло, а аруна отбросил, отправив в полет через всю пещеру. Затем маико улыбнулся, посмотрел в глаза Бродящему по Темным Пещерам, и тот против своей воли перешел в хомид. Шея теурга стала человеческой шеей, и маико, рассмеявшись и сжав посильнее, сломал ее подобно сухой ветке. Отбросив труп в сторону, слуга Вирма пошел к Воющей на Луну, что лежала в углу пещеры.
Но еще один гару остался стоять на ногах. Он завыл, и маико пришлось обернуться, ведь то был Зов к Вирму. Силы дара хватило лишь на то, чтобы маико сделал один шаг в сторону воющего гару, но и этого было достаточно. Из последних сил Воющая на Луну налетела на маико, и они вместе покатились по земле. Вцепившись зубами в горло маико, волчица погрузила свои когти в грудь врага и превратила их в серебро. Другой гару доковылял до дерущихся и выцарапал маико глаза. Крича от боли, слуга Вирма обеими руками схватил волчицу за шею и принялся ее сворачивать. Воющая на Луну напрягла мышцы, но враг был сильнее. В тот момент, когда ее позвонки сломались, она последним отчаянным усилием протолкнула когти глубже. Вцепившись друг в друга, арун и маико встретили смерть.
На какое-то время воцарилась тишина, а затем единственный оставшийся в живых член стаи задрал голову к потолку пещеры и провыл панихиду по павшим. Эхо от его голоса еще долго раздавалось в туннелях.
***
Лунный Вой окинул взглядом поляну. Щенки, измотанные участием в представлении, лежали на траве, высунув языки и тяжело дыша.
– Так был повержен могучий слуга Вирма, и сразившие его сами погибли, и уничтожена была великая стая. Но так было нужно, потому они и пожертвовали собой. Помните об этом и будьте готовы отдать свои жизни ради поражения Вирма. Этого требует Гайя.
С этими словами Лунный Вой отвернулся от собравшихся, принял волчий облик и, хромая, ушел в лес. За его спиной звучал хвалебный гимн – вендиго чествовали его как рассказчика и отдавали дань памяти тем, кто сражался тогда, много лет назад.