При надлежащем обучении все наги способны в одиночку судить и казнить собратьев-хур. Именно так наги действовали до Войны Ярости – до Винаты.

Но в наши дни наги работают гнёздами, чтобы ни одна не могла злоупотребить своим священным правом как Вината. Это позволяет складывать усилия: развивать навыки, компенсирующие слабости товарищей, и рассчитывать на ответную поддержку. Также эти узы смягчают тяготение одиночества, жившего в мрачных, полагавшихся лишь на себя судьях Геи.

И всё же каждая нага – прежде всего индивидуальность.

Соблазнительница

Цитата: Я бы и не позволила угостить себя коктейлем, если бы не планировала эту ночь именно такой.

Предыстория: Твои первые осознанные воспоминания – это душный пот, соприкосновение с человеческой кожей и безвкусные кривлянья мерзкой женщины вокруг шеста. Твои кольца обвивали её плечи и свешивались с шеи. Дым и огни ослепляли тебя, но оставалось лишь терпеть её грубое, насильственное обращение, когда женщина обёртывала тобой свои костлявые конечности и заходилась в дёрганной феерии. Как бы отчаянно ты ни пыталась уползти и спастись, женщина увлекала тебя обратно, марая по?том твою змеиную кожу.

Но когда смысл этой пытки открылся тебе, возникший ужас уничтожил всякие следы смирения. Впервые в сознательной жизни ты взглянула за пределы подчинения грубой женщине. Ты жаждала освобождения, покоя, но встретила лишь масляные взгляды мужчин, глазеющие отовсюду из-за плотной завесы дыма. Объектом их похоти была ты и она, что державшая тебя. Мужчины вливали в себя отравленную воду и приближались к сцене настолько, насколько осмеливались. Некоторые протягивали к женщине свои пальцы, но та вульгарно скидывала их. Двое сцепились в драке за желанное место у сцены. Каждое движение женщины (и твоё, вслед за её склизким телом) распаляло порочный огонь в глазах мужчин.

Было ещё кое-что, свивающееся у ног толпы: огромный змей скользил среди них, сквозь них, обхватывая их так же, как ты вынуждена была обхватывать женщину. Мужчины не замечали и не чувствовали его, но ты ясно видела, как змей следует за пустым, озлобленным взглядом женщины, заражая каждого на своём пути. Алела пасть, блестели клыки, пронзая человеческую кожу и начиняя сердца раздутой пульсирующей кладкой. Но мужчины не кричали от боли – они выли от страсти и устремлялись поближе к той, что держала тебя. Ты слышала всё происходящее – потому что Первая Кожа упала с тебя. Впервые ощутив ярость, ты набросилась на «заклинательницу». От вида твоего безудержного гнева распалённых мужчин охватила паника, и духовный змей пал, растоптан в толчее рвущихся наружу, растворившись в пыли и густом дыму.

С тех пор прошли годы. Ты нашла своё гнездо, но всё ещё помнишь каждое движение женщины, поработившей тебя. Помнишь, как она дразнила и притягивала. Как она добивалась своего. И порой тебе чудится её пот.

Концепция: Ты прекрасно понимаешь, какой эффект оказывает предвосхищение секса на представителей других видов – оно лишает их воли, делает податливыми. Всем своим существом ты источаешь страсть и элегантным танцем ли, тонким намёком или манящим взглядом способна растопить благоразумие любого, оставляя единственную определённость. Ты точно знаешь, как принимать, увлечь и дать ровно столько, чтобы сделать из жертвы преданного раба – который расскажет всё что требуется или сам выйдет к поджидающим его нагам.

Рекомендации по отыгрышу: Чем чаще тебе приходится исполнять свой долг – как это называют товарищи по гнезду – тем отвратительнее становится секс в форме Баларамы. Ты всегда замечаешь, когда собеседника охватывает страсть, как его зрачки расширяются и начинают пить каждый изгиб твоего тела. Вне исполнения долга ты прохладна и отдалена, но для многих твоя неприступность – лишь вызов. Только гнездо уважает твою периодическую потребность в одиночестве. Твоё чувство к ним сильнее, чем любые признания твоих жертв.

Вещи: Дорогая одежда, подчёркивающая фигуру, сигареты (но без зажигалки), духи с феромонами, шокер.

Тень

Цитата: Она так прекрасна спящей. Такая приятная кожа.

Предыстория: В детстве у тебя не было друзей. Ты был слишком хил для активных игр, слишком невнимателен для учёбы и слишком чужд для общения. Но ты наблюдал за другими детьми и представлял себя среди них. В фантазиях ты подбирал их упавшие игрушки, подхватывал споткнувшихся, избавляя их от ссадин и синяков. Ты представлял долгие беседы с ними, протекавшие только в твоём воображении, предостерегая их от ошибок и поучая, как надо поступать.

В старших классах ничего не изменилось – но ты стал смелее. Ты выбрал самую красивую и популярную одноклассницу – Саманту, знакомую ещё с начала школы – и стал незримой частью её жизни. В кинозалах ты сидел позади её кресла. Ты каждый вечер наблюдал с ветвей дерева, как она ложится спать в своей комнате. Ты знал её лучше, чем все её друзья вместе взятые. И на твоих глазах она разрушила свою жизнь.

Бедняжка Саманта слишком много пила и слишком часто меняла парней. Её успеваемость упала под давлением, которое оказывали родители, твердя о поступлении в колледж. Вся её красота, талант, всё особенное и любимое в ней таяло с каждым днём, пока не исчезло. Она забросила внешний вид, и друзья один за одним перестали видеться с ней. Кроме тебя. И наконец, в худший момент её жизни – когда выяснилось, что один из сиюминутных любовников заделал ей ребёнка – ты открылся ей. Ты написал записку её почерком и положил на тумбочку. Здесь же ты поставил баночку сильнодействующего обезболивающего её мамы и откупоренную бутылку дорогого скотча из запаса её отца. Ты запер дверь её комнаты изнутри, дождался утреннего пробуждения и объяснил ей, как надо поступить. Она испугалась, но поняла, что ты прав. Час спустя ты аккуратно опустил её на кровать и вернулся тем же путём, что пришёл. И обнаружил, что пока ты наблюдал за своей возлюбленной Самантой, кто-то наблюдал за тобой…

Концепция: Долг наг по большей части держится на выявлении недобросовестности жертвы через слежку, и здесь ты мастер. Твоя роль в гнезде – наблюдение, подмечающие каждую слабость духа и каждое отступление от обязанностей. Суд гнезда целиком полагается на твои сведения. Но ты не безучастный наблюдатель. Постигая жизнь своей потенциальной жертвы, вбирая в себя её быт, ты обретаешь её понимание происходящего. Даже если твой вердикт складывается не в её пользу, где-то внутри ты всё же любишь её. А когда миссия подходит к завершению, то тебе ничего не остаётся как тихо сожалеть о потере чего-то близкого, ставшего частью тебя. Товарищи по гнезду видят в этом эгоизм, но опыт подсказывает им прислушиваться к твоему суждению.

Рекомендации по отыгрышу:Всегда будь вежлив и почтителен. Ты же не хочешь, чтобы однажды жертва прослышала о тебе как о невоспитанном грубияне. Если товарищ по гнезду сделал что-то, напомнившее жертву, или похоже выразился, обрати на это его внимание. Если тебе случится посетить вместе с гнездом излюбленное жертвой заведение, сядь на её обычное место и закажи её любимое блюдо.

Если справедливость требует окончить жизнь жертвы, не позволяй себе колебаться. Останься безучастным, исполняя волю Геи. Лишь убедись, чтобы именно тебя жертва увидела последним в своей жизни или хотя бы чтобы она осознала, что ты действовал ради её же блага. По завершении миссии не печалься слишком долго: поблагодари жертву за то недолгое счастье, что у вас было, и оставь его в прошлом.

Вещи: Цифровой фотоаппарат, блокнот, остронаправленный микрофон, магнитофон и маленький, удобный сувенир на память из жилища жертвы.

Уборщик

Цитата: Ясно. Не объясняйте. Сейчас приду.

Предыстория: Твоя Первая Кожа сошла поздно, став причиной чудовищного и абсолютно бессмысленного кровопролития. Во время спора с женой, кому ухаживать за стареющими родителями, гнев внезапно овладел тобой. Дальнейшее навсегда врезалось в память: её лицо, пока твои когти с методичной жестокостью разрывали её тело… Как ты плюнул ей в рот кислотой, чтобы прекратить крики… Как твои кольца выдавливали из неё жизнь, а твоя пасть смыкалась снова и снова… Мелочная ссора не шла ни в какое сравнение с безудержной яростью, обрушившейся на беззащитное тело супруги.

Вскоре ты пришёл в себя – с остывающим трупом жены на руках, весь в её крови, пропитавшей каждый клочок твоей изорванной одежды. Решившись наконец шевельнуться, ты заметил позади две фигуры. Ты обратился к ним, но холодный взгляд одного заставил тебя умолкнуть, пока другой грубо поднял тебя на ноги. Они представились роднёй и рассказали, что давно наблюдали за тобой. Но в этой речи не прозвучало ни слова. Собственная холодность, будто всегда таившаяся под кожей, придавала происходящему правдоподобия. Тебе приказали поверить, и ты послушался.

Первый незнакомец вышел и вернулся со зверски истерзанным, ещё тёплым трупом мужчины примерно твоего роста и сложения. На мертвеце была твоя одежда, а на голове такая же стрижка. Перехватив кинжал на манер кастета, твой гость – наверняка он же и прикончил несчастного – выбил тому зубы и аккуратно собрал с пола. Второй незнакомец выкрутил подачу газа в камине. Затем они научили тебя, как принять самую маленькую форму, и ты покинул прежний дом в спортивной сумке.

Три дня спустя, прежде чем оставить тебя Шеше и исчезнуть, тебе показали свежую газету. В ней на третьей странице красовалась заметка об ужасном двойном убийстве по твоему адресу. Предположительно, двое неизвестных вломились в дом с целью ограбления и в довершение подожгли его, чтобы не оставлять следов. Соседи видели уезжающий фургон, но ни один не смог описать преступников. Фургон нашли брошенным в пятнадцати километрах от места событий. Двое наг (как они называли себя и тебя) приказали крепко запомнить всё, свидетелем чего ты стал, и усвоить урок. И ты усвоил.

Концепция: Шеша доверили тебе величайшую обязанность – поддержание тайны существования наг. Ты полагаешься не на дары, а на умение подделать улики и заставить сцену катастрофы рассказывать другую, нужную историю. Твои товарищи занимаются отводом внимания официальных властей и поиском временных убежищ для напортачивших наг, однако именно ты разбираешься с сценами неудавшихся операций. Ты можешь в срочном порядке замаскировать последствия бешенства наги под неудачно обернувшуюся попытку ограбления, лучше потратить время на уничтожение всяких следов смерти. Каким бы ни был выбранный тобой метод, ты никогда не забываешь виновников. И, конечно, докладываешь обо всём Шеше.

Рекомендации по отыгрышу:Пусть за тебя говорит опыт и репутация, чтобы дурная молодёжь не смогла перечить. Не позволяй им объясняться, оправдываться и перекладывать вину за собственные ошибки. Будь профессионалом, безучастным как к случившемуся, так и к безответственности, которая послужила причиной – так работа лучше спорится.

Отдавая приказы, не допускай обсуждения. Не поясняй свои действия и не принимай советов. Действуй тщательно, дотошно, чтобы наблюдающие могли научиться у тебя. Не отчитывай их, не обращайся свысока и, главное, не инструктируй, потому что действия нагляднее слов. Пускай всем будет очевидно, кто хозяин положения, и пусть собственный стыд будет им лучшим наставником.

Вещи: Бывалый пикап, запас брезента, набор швабр, мётел и чистящей бытовой техники, бочонок серной кислоты.

Сэнсэй

Цитата: Встань. В этот раз перед броском расставь ноги шире и присогни колени.

Предыстория: Твоя жизнь – война. Когда тебе был всего-то год, родители сложили жизни на защите каэрна. Ты помнишь родительскую любовь и заботу – как мать помогла освободиться от скорлупы, как на берегу прекрасной реки ты слушал резную флейту отца, как отдыхал в тени его капюшона. Все остальные воспоминания юности наполнены отчаянием, кровавыми сражениями и ускользающе редкими мгновениями спокойствия. Твой нынешний двор возник вокруг каэрна горной реки, уступавшего в мощи разве что каэрну двора Вишнёвого Феникса. Бакэмоно, акумы и коварные кумо жаждали этой власти, поэтому двор принимал каждого, кто готов был поднять меч на защите каэрна.

Генерал каэрна приютил тебя и научил всем премудростям войны. Он заставил тебя понять, что новый двор – твой единственный дом. Что твоя единственная семья – воины-защитники каэрна, будущие братья по оружию. Что мечты о мести неосуществимы, если ты не высечешь каждый урок на своём окаменевшем сердце.

Шли годы обучения. Наконец наступил тот день, когда ты смог встать плечом к плечу с воинами. И тогда ты понял, что больше не жаждешь мести. Твои родители превратились в зыбкие тени прошлого, в приятные воспоминания. Твоей настоящей семьёй стал генерал. Его уроки также отчётливы в твоей душе, как и его имя. Теперь твоим призванием стало обучать новое поколение воинов двора.

Концепция: Пока генерал заведует войсками обороны каэрна, твоя задача – обучение искусству войны ретивых новобранцев. Когда генерал отдаёт приказ, отряды должны выполнить его точно и без промедления. Ты учишь их обращению с мечом, безоружному бою, обузданию и применению ярости и отрядному маневрированию. В тех редких случаях, когда тебе необходимо выступить в составе сэнтая, ты принимаешь знак Опоры.

Рекомендации по отыгрышу:Ты не пичкаешь головы учеников коанами и туманными наставлениями. Ты не поручаешь им скучный труд, полезный в бою лишь если ученик сам догадается, как его применить. Обучая, говори ясно, показывай наглядно и требуй повторить движения. Если не получилось, повтори демонстрацию, и так пока урок не будет усвоен. Не стыди учеников и не становись для них врагом, иначе новобранцы растратят себя на вражду с тобой. Напоминай им, что генерал ожидает от каждого образцовой службы. Напоминай, что любая уязвимость даёт преимущество врагу и будет стоить жизни.

Если генерал назначит тебя в сэнтай, выступай без промедления. Но избегай становиться лидером, даже если сэнтай составлен из твоих учеников. Ободри их, помоги советом, научи, но не вынуждай их зависеть от тебя. Будь уверен в своих учениках, из которых твоё наставничество выковало способных воинов и достойных лидеров.

Вещи: Одежда свободного покроя, азиатская шляпа, катана, боккэн, резная флейта.

 

Шёпот реки

В русле реки перекатываются камни. Они направляют её течение: в их власти запрудить реку или рассечь её в сияющие струи. Но и сама река точит камни, скругляет острые края. Однажды последний вздох реки смолкнет, и останутся только гладкие камни.

Вината

Мы не милуем ни умышленных предателей, ни тех, кого к предательству привела глупость. И всё же я считаю, что Неназываемая-Но-Не-Забытая действовала из глупости, а не умысла. Сейчас мы заслуженно её порицаем, но когда-то всё было иначе. Когда-то она могла стать величайшей из нас. Уже в юном возрасте она была живой легендой в устах каждого – и особенно в своих. Благоговейный, испуганный шёпот свидетелей её правосудия вдохновлял её на новые свершения. Похвалы никогда не было достаточно – она всегда стремилась заслужить большее.

Именно тем коварный Вирм и пленил её. Он сыграл оду на нитях своей стылой плетёной темницы, напевая, что Неназываемая – вольная аватара равновесия, воплотившаяся на Земле. Он усыпил её и подарил грёзы о вселенской гармонии, о спокойствии и согласии, к которому стремилось мироздание до того, как Вильд свёл с ума Вивера, и тот неоправданно широко раскинул свои сети. Вирм также поведал Неназываемой, что гармония ещё достижима, даже при её жизни – если отважиться на одно сложное решение.

Стоило Неназываемой мечтательно улыбнуться, как её взору открылся тот единственный, кто стоял на пути равновесия: молодой агрессивный вервольф, чей вой доносился через моря, с чьих клыков стекала кровь братоубийства. Вирм открыл, что на глазах этого вервольфа исчезнут последние остатки равновесия и спокойствия на Земле.

Проснувшись, она выследила и убила серебряного клыка, не догадываясь, что Вирм скормил ей злейший из отравленных плодов. Ведь даже Осквернитель способен на правду, если это способствует его нуждам.

Как я понимаю историю, наги-старейшины, первые Шеша, надолго оттянули её смерть. Надеюсь лишь, что она прожила достаточно, чтобы осознать глубину предательства Вирма и чтобы убедиться, что мы не вправе служить единоличному хозяину и при этом претендовать сохранение желанного Геей равновесия. Надеюсь также, что эта история до самой смерти не покинет мою память, как и имя Неназываемой.

Васана

И ещё одного я помяну сегодня у реки: Васана Изумрудный, Васана Грозный, Васана О Трёх Капюшонах, что опустился на землю в последний раз. Говорят, он только лёг отдохнуть, но мне ли не узнать лик смерти. Молва гласит, что он смиренно просил позволения опуститься у подножья горы, ближайшей к его дому, чтобы вверить последние мгновения суду Третьей Матери. Согласно словам очевидицы, поведанным мне, пока я вспарывал её живот, стоило Васане смежить очи – как под ним забил ключ, где прежде не было ключа. Слёзы радости Третьей Матери объяли Васану и вскоре скрыли от взоров. Знавшие его, как та несчастная, рассказывают об улыбке, осветившей смертные уста Васаны, когда Третья Мать забрала его к себе.

Я помню о Васане. Целое поколение ракшас трепетало в ужасе от его имени после расправы с князем Джатадакой. Свитки, украшающие двор Вишнёвого Феникса, восхваляют его подвиг при защите каэрна, где он стоял последним на вершине Фудзи, когда остальные пали. Однажды он позволил слону растоптать себя, пока не стал тоньше циновки, чтобы спрятаться в камышовых сандалях демонического великана-генерала Кодомо Гундзина. Васана уничтожил того посреди марша на храм Предков. На всякую казнённую мной душу, на всякое проклятье, исторгнутое мной или обращённое ко мне, Васана убил двоих бакэмоно и отомстил за три несправедливости. Васана был первейшим из воинов нашей бурной эпохи.

Сегодня я отправлюсь на место его смерти, как и многие в этом году. Я устремлю взор в устье погребального ручья и постараюсь поймать его взгляд среди перстов Третьей Матери. Как и многие подобные мне и ему, я пролью ровно одну следу чистейшей воды в звенящий поток, показывая, что даже такие как я способны уважать таких как он.

Десятый Шаг

Я не питаю любви к Шеше и ко встречам с ними, но скучаю по Десятому Шагу. Он приветствует каждого на входе в ананту пред Си Ван Чи, оказывает гостеприимство и заботится о наших потребностях. Усталых он отводит отдохнуть. Жаждущим приносит чистой речной воды в резном черпаке, который старше его самого. Когда Шеша желают увидеть нас и получить рассказ о проделанном и услышанном, именно Десятый Шаг собирает нас из покоев, где мы отрешаемся от тревог, и проводит в залу.

Мне неизвестно, когда он родился и кто его семья. По погремушке на кончике хвоста ясно, что он из Америки. По всегда раздвоенному языку – что он ахи. По глубоким жёлтым глазам, ловящим каждый взгляд, мне ясно о его одиночестве. Также я знаю, что он любит Шешу всем сердцем. Это сквозит в том, как он кланяется входу в их зал, когда отводит простых наг для отчёта.

Десятый Шаг не говорит мне ни слова – ни вслух, ни ночным шелестом, и именно поэтому мне его недостаёт. Он ничего не спрашивает и тем не вынуждает повторяться, когда я предстану перед Шешей. С ним я не взвешиваю, стоит ли признаваться в страхах или приходящей неуверенности. Я не обсуждаю с ним сложные темы, ведь без вопроса не требуется и ответ.

На прошлом отчёте мне отказали во встрече с Лун Лу. Десятый Шаг подошёл и присел рядом на камне, где я предавался унынию. Он взглянул на меня с тем же нескрываемым уважением, что сияло в его глазах при нашем появлении в Нандане. Он не попытался утешить или объяснить, как мне улучшить свои показатели перед следующей встречей с Шешей. Он не уставился на меня с осуждением и жалостью на лице. Он просто посидел рядом, пока товарищи по гнезду принимали уроки Драконьих Владык.

Вот за что я люблю Десятого Шага и всегда скучаю по нему за пределами Нанданы. Он не унижает меня жалостью и не снисходит с бессмысленными наставлениями. Он не судит меня – хотя в любом прочем собрате я бы презрел эту черту. Я поделился с товарищами своими размышлениями, и они всецело согласились. Да будет благословенен тот, кто напоминает нам, что суд составляет лишь наш долг, а не нас самих.

Абрахам Вейверли

Я прекрасно понял, о ком ты. Англичанин. Сойдёт на седьмой десяток. Вслух только раздаёт приказы и отчитывает. А когда оглядывается, сутуло так вытягивает шею. Это Вэйверли. Не дёргайся, пацан: никто не узнаёт его имя, если Вэйверли сам того не хочет, и я бы не упомянул его без веской причины.

Я был твоих лет, когда Вэйвери нашёл меня. Как раз вылез из Первой Кожи и ничего не соображал. Вэйверли следил за моими родителями, двумя родичами, и предвосхитил моё появление. Он поведал мне, кто я и для чего существую. Он потратил годы на моё обучение, как и с тобой. Рассказал о других, как судить их и как убивать их, когда те напортачат. Вижу по твоим глазам, что это знакомо. Судя по словам прочих, Вэйверли тем и занимается: находит запутавшихся, обучает и составляет из них гнёзда, как с тобой и мной. Если я верно толкую Абрахама, то через годик он подкинет нам третьего.

А теперь слушай сюда: крепко запомни каждый урок Вэйверли. Ни в коем случае не напортачь. У меня было два товарища по гнезду, и одна провинилась – Марин, ты как раз её заменяешь. Она промедлила с исполнением долга, и оттого погиб наш третий товарищ Андреас, убит тем самым волчьим ублюдком из Гонконга, которого мы преследовали. Вместе с Марин мы довершили начатое и прикончили ходящего-по-стеклу, а затем избавились от улик – даже транспортировали тело Андреаса домой до самой Миссисипи! – но Вэйверли как-то обо всём узнал. Он ворвался к нам ночью, пока мы спали, и волочил за собой труп Андреаса. Пока мы замерли в оцепенении под его взглядом, он взвалил труп на кровать между нами, а затем заставил делать такое, что я пронесу с собой до могилы и дальше, куда бы ни послала меня Гея. После Вэйверли ушёл и забрал Марин. Он заставил её нести тело Андреаса. Даже не дал ей одеться.

Итак, ты здесь, а вскоре прибудет ещё один. Марин теперь где-то в другом гнезде, в лучшем случае. Так что хорошенько запомни, пацан: если ты по-крупному напортачишь и Вэйверли об этом узнает, то придёт твой черёд завидовать Андреасу.