Глава II. Истинное лицо города

^{“Без сомнений, не всем он придется по вкусу; но истинному ценителю Лондона уже сама необъятность этого города позволит ощутить немалую долю его вкуса. Маленькому Лондону не было бы места на земле, и в этом наше счастье, поскольку его суть и его имя превосходят любые старания обрисовать его числом или словом.”
Генри Джеймс [1] о Лондоне, журнал “Столетие”, декабрь 1888 г.}

Путеводитель по Лондону Ее Величества королевы Виктории

Я полагаю, читателю сего сочинения хорошо известно о том, что термин “Лондон” следует относить в действительности лишь к территории площадью в одну квадратную милю, что в нынешнее время занята лондонским Сити. В обиходной речи, однако же, это слово давно изменило свое значение, и теперь им описывают города Лондон и Вестминстер, а также земли, непосредственно оба их окружающие. С изобретением мистером Стефенсоном [2] паровоза и его применением в нашем городе, быстро организованном различными коммерческими предприятиями, области, некогда считавшиеся едва ли не деревенскими пригородами, ныне стали входить в понятие “Большой Лондон”.

Кое-кто смеет называть наш город мешаниной не связанных меж собою поселений - мерзкий поклеп, с которым я не соглашусь, хоть и вынужден признать: зерно истины в этой напраслине есть. Лондон рос со временем, и по мере своего роста поглощал соседние поселения, делая их своей частью; к примеру, район Вест-Энд уже давным-давно объединился с городком Вестминстер. Этот процесс продолжался и в последние годы, так что границы города уже включают в себя множество пригородов, которые сами по себе можно было бы считать отдельными поселениями.

Одним из плодов такого расширения стало сохранение в черте города огромных незастроенных пространств, каковые, по моему разумению, являются немалой ценностью Лондона. Городские парки мы еще обсудим далее в тексте, в той части, составление которой я с некоторым сожалением передоверил мистрис Парр. Сочетание широких улиц, зеленых скверов и парков характерно для того центра Лондона, что мы знаем сегодня. Пусть еще остались трущобы, где живут представители рабочего люда (кому, правда, название “рабочий” будет излишней честью), - для благомыслящей личности они не смогут умалить красоты города. Субъектам же одной с нами сущности эти кварталы оказываются чрезвычайно полезны для удовлетворения самых насущных нужд.

Стоит ступить за границы центральной части города, каковую можно очертить петлей недавно запущенных подземных железных дорог “Метрополитен рейлуэй” и “Дистрикт рейлуэй”, и характер местности вновь изменится. Многие бывшие деревни-пригороды превратились в остановки поездов и оттого стали популярным местом проживания самых состоятельных членов среднего класса. Проницательные застройщики быстро ухватились за шанс получить деньги, предлагаемые этими людьми, и темпы возведения здесь просторных особняков производят впечатление. Я и сам располагаю убежищем неподалеку от Люишема, что позволяет мне с легкостью добираться до сердца Лондона, когда долг зовет меня.

Город можно представить себе в виде двух концентрических кругов, заключенных один в другой. Внутренний круг помещает в себе основную часть торговых и деловых предприятий, а также правительственные учреждения. Представители высших слоев общества и рабочий люд живут здесь в нескольких минутах ходьбы от мест работы, хотя, уверяю вас, условия жизни тех и других разительно отличаются. Во внешнем кругу размещаются в основном жилые кварталы, хотя есть те, кому по вкусу вести дела вдали от центра Лондона. Тут же находится множество мест отдыха горожан, не последним из которых следует считать красивейший Хрустальный дворец, перенесенный ныне в Сайднем.

Железные дороги

Описать точно всю ту паутину, в которую сплелись вокруг Лондона железнодорожные пути, я не смог бы в силу собственных ограниченных литературных способностей. С полдюжины железнодорожных компаний заняты тем, что прокладывают любой маршрут, который покажется им прибыльным; их главное оружие - принудительное отчуждение земли - гарантирует им доступность всякого приглянувшегося участка. Такая практика привела, правда, к некоторым ужасным событиям, например, к появлению совершенно опустошенного треугольника возле Нью-Кросс, который эти ненасытные дельцы захватили и забросили.

К счастью, железнодорожные компании выбирают себе похвально незамысловатые имена: по ним одним довольно-таки просто определить направление, в котором поведут принадлежащие им колеи.

Большая Восточная железная дорога и Большая Северная железная дорога, а также Большая Западная и Юго-Восточная - эти компании управляют передвижением в Лондон и из него по обозначенным направлениям.

Лондонская Северо-Западная, Лондонская Юго-Западная дороги, опять же, своим именем подскажут сторону, в которую вас увезет по ним поезд.

Лондон, Брайтон, Саут-Коуст и остров Уайт; Лудгейт, Четэм и Дувр; Лудгейт, Тилбури и Саутэнд - эти железные дороги уходят на юг, на юго-запад через Кент и на восток минуя Эссекс, соответственно. Они популярны у горожан, отправляющихся днем на прибрежные курорты, и потому мало интересны нам, Сородичам. 

Станции

Проявив величайшую дальновидность, правительство нашей страны не позволило железнодорожным компаниям влезть со своими рельсами в самое сердце нашего города. Вместо этого они настояли на строительстве конечных станций для каждого направления на границах центральной части Лондона. На возведение большинства их затрачено огромное количество средств и приложены немалые архитектурные таланты, что превратило здания в подлинные чудеса нашего времени. Какой гость нашей столицы не мог бы быть сражен великолепными сводчатыми потолками станций или искусно отделанными гостиницами, выстроенными рядом с многими из них? Лично я, подыскивая себе пропитание среди путников, прибывающих в город, всегда нахожу время восхититься искусным трудом, с которым сработаны эти здания.

Подземка

Суть работы основных железнодорожных станций Лондона принесла ему в последние годы немало неудобств, поскольку интенсивность перемещения между ними кэбов и пешеходов в значительной мере возросла. Дорожное движение в Лондоне все более замедлялось. Становилось очевидно, что необходимо что-нибудь предпринять, чтобы как-то облегчить положение. Найденное решение было эталоном инженерной мысли: если железная дорога не может проходить по улицам города, пусть она пролегает под ними. “Городская и окружная железная дорога”, как ее назвали, связала все основные станции в кольцо. Это позволило наконец переместиться между, скажем, вокзалами Чаринг-Кросс и Сент-Панкрас, не чиня помех тем, кто пользуется дорогами Лондона. Строители некоторое время экспериментировали с пневматическими системами, но применять стали все же состав с паровым движителем, а дым в туннелях развеивается с помощью устройств, механика коих выше моего разумения.

Кроме внутреннего кольца, есть участок подземки, простирающийся на восток к Уайтчепелу и Майл-Энду, а также другой, ведущий на запад через Найтсбридж, Кенсингтон и Патни. На подземке можно добраться даже до Шепердс-Буш, Хэмпстеда и Суисс-Коттедж [3]. Поздней ночью поезда не ходят, и многие Сородичи, обитающие под землей, пользуются тоннелями для легкого перемещения по городу.

Дороги и улицы

Прогулка по лондонским улицам - испытание не для слабых или изнеженных особ. Леди, уж конечно, следует всегда передвигаться по городу в кэбах, поскольку цокот подкованных копыт и шум колес достаточно громок, чтобы нанести ущерб хрупкому здоровью дам и помешать им вести беседу. Слой грязи и лошадиного навоза, устилающий большую часть улиц, приглушает звук лишь слегка, зато заставляет любого джентльмена держать возле входной двери скребок для обуви, чтобы посетители не измарали своими ботинками ковры в его доме. Итак, прогулка в ночной тиши может оказаться приятной и укрепляющей, но все же в иное время суток я рекомендовал бы пользоваться лондонскими кэбами.

Кэбы и омнибусы

На улицах Лондона можно нанять экипажи двух основных типов. Кэбы “хакни” дольше всего служат на мостовых нашей столицы. Они удобны, немного медлительны, зато внутри легко, не мешая друг другу, размещаются до четырех человек. Это запряженная лошадьми четырехколесная повозка, чем и отличается от своего новомодного соперника, кэба конструкции мистера Хэнсома. Эти последние, двухколесные, экипажи заполонили собою улицы и пользуются огромным спросом и у смертных, и у Сородичей, поскольку способны быстро передвигаться по забитым транспортом мостовым. Правда, многие наши собратья предпочитают содержать собственные коляски с возницами, чья преданность и благоразумие подкреплены обыкновенным для нас способом. Такой кучер выносливее физически, что может оказаться хорошим подспорьем, если испортится погода.

Я пришел бы в замешательство, обнаружив кого-нибудь из нашего рода в омнибусе на конной тяге, и, без сомнений, посчитал бы такого субъекта членом одного из наименее сознательных кланов. Но все же эти огромные, часто двухэтажные экипажи, влекомые лошадьми, ездят вплоть до полуночи и потому могут быть использованы теми Сородичами, у кого имеются причины изображать представителя низших слоев общества - хотя смысл такого поведения от меня ускользает. Основная часть омнибусов принадлежит “Лондон дженерал омнибус компани”, но свои услуги в этой сфере предлагают пассажирам и несколько ее меньших компаний-соперниц.

В последние годы на улицах Лондона стали появляться также и трамваи-конки [4]. Этот вид транспорта годится для смертных простолюдинов и некоторых Сородичей низкого положения, однако он прекращает свое движение ранним вечером, и раз так, возможность его использования нами крайне ограниченна.

Река и доки

Темза в буквальном смысле является руслом всей жизни Лондона - не больше и не меньше; но в этом-то и кроется основная связанная с нею проблема. По мере роста Британской империи увеличилось и количество кораблей изо всех концов мира, заходящих в устье реки. Еще не так давно число судов, вставших на якорь у берегов Темзы, было таково, что передвижение по ее фарватеру почти что останавливалось. Простое решение этой проблемы нашлось, хоть и потребовало значительных трат как из государственной казны, так и из частных карманов. Вдоль реки вплоть до самого Гринвича было возведено множество доков.

Если начать путь от Лондонского Тауэра и двигаться на восток, первыми нам попадутся доки Санта-Катарина, а затем док Лондон, просторный и деловитый, все еще востребованный, несмотря на свой почтенный возраст. Чуть дальше вдоль южного берега реки расположился док Суррей, а на северном - Риджент-док. На Собачьем острове расположены доки Вест-Индия Саут и Миллуолл. Пройдя еще чуть-чуть, мы достигнем дока Ист-Индия. Все они поддерживают набирающую обороты торговлю империи, в частности с Индией, которая принесла нашей родине столь много богатств. В Вулвиче, уже за чертой города, находятся доки Роял-Виктория и Роял-Альберт[5].

Всякий док, разумеется, окружен множеством складов и домов для людей, работающих в доках на погрузке и разгрузке огромных судов с паровым движителем. Тут и там частенько попадаются низкопробные питейные заведения и опиумокурильни - именно такие, какие многим нашим собратьям кажутся прибыльным предприятием или охотничьими угодьями.

Для обитателей Лондона Темза уже не играет почти роль транспортной артерии. Развитие железных дорог и строительство новых мостов, перепоясавших реку, позволили легко перебираться с одного берега на другой без необходимости нанимать лодочника, пользоваться рейсовой переправой или продираться сквозь толпу на Лондонскому мосту. Уже имеется тоннель, проложенный под землей поперек русла Темзы между Тауэром и Саутуорком, однако существуют далеко идущие планы возведения огромного Тауэрского моста; его хотят открыть к исходу столетия, и это сделает тоннель бесполезным [6].

Мосты

На протяжении сотен лет Лондон был вынужден обходиться одним-единственным мостом, соединяющим Саутуорк и восточную оконечность Сити. Однако за последний век технические новшества позволили навести через русло реки целых восемнадцать переправ, что способствует легкому перемещению между берегами и их фактическому воссоединению. В это число входят тринадцать пешеходных мостов, четыре железнодорожных и один, по полотну которого возможны оба вида передвижения. Их важность для города и его обитателей-Сородичей нельзя переоценить. Феоды южного Лондона - одни из лучших охотничьих угодий столицы, и право добывать там пищу еженощно переходит из рук в руки в обмен на услуги меж теми вампирами, кто еще не застолбил себе владения в Ист-Энде или Вест-Энде. При всем при том большая часть наших соплеменников содержат свои основные убежища в северной части Лондона. Потому всякая ночь для многих начинается с прогулки на другой берег реки.

Если двигаться вниз по течению Темзы с наивысшей точки ее [городского] русла, то мосты попадутся нам в таком порядке [7]:

1. Хаммерсмитский	10. Ламбетский
2. Патни	11. Вестминстерский
3. Фулхэмский (ж/д мост)	12. мост Чаринг-Кросс (пешеходный и ж/д мост)
4. Уондсуэртский	13. мост Ватерлоо
5. Бэттерси (ж/д мост)	14. Блэкфрайерский
6. Альберт (между парком Бэттерси и Челси)	мост королевы Александры
7. Виктория (между парком Бэттерси и Пимлико)	15. Саутуоркский
8. Гросвенорский (ж/д мост)	16. мост Кэннон-стрит (ж/д мост)
9. Воксхоллский	17. Лондонский мост

В заключение

Как становится ясно из моего сочинения, два фактора - приход эпохи империи и изобретение железных дорог - сильно изменили наш добрый город. Нигде эти изменения не заметны столь явно, как здесь, в самом сердце страны. Но теперь я на время умолкну, чтобы передать слово моей дорогой наперснице и соратнице мисс Жюльетт Парр, чье знание центральной части Лондона поистине непревзойденно среди Сородичей.

Деревни и трущобы к северу от Темзы

Северные пригороды

Пригороды, окружившие Лондон с севера, расположены на холмах, с которых открывается вид на Темзу, и являют собою резкий контраст со сложившимся образом нашей столицы - лабиринтом улиц и площадей. Эти северные районы - к примеру, Хэмпстед, Хайгейт или Масуэлл-Хилл - сущие деревни, угнездившиеся среди лесов, полей и пустошей. От настоящих деревень их отличает тонкие ряды домов, будто бы пуповиной привязывающие их к Лондону. Они обрамляют основные тракты, что ведут из города на север - Финчли-роуд и Холлоуэй-роуд, а также недавно проложенные колеи железных дорог.

Хэмпстед широко известен своей пустошью, огромным поросшим травой пространством, на котором встречаются пруды, небольшие леса и древние монументы (среди которых, по преданию, есть и могила королевы Боудикки [9]). Здесь же можно найти Парламентский холм, долину Вереска и Кенвуд-хаус, родовое поместье графов Мэнсфилд. Эта пустошь - излюбленные места лондонских Гангрел, но, допустим, члены клана Бруха также собираются здесь, на постоялом дворе под названием “Замок Джона Строу” - так звали сподвижника Уота Тайлера. Есть здесь и еще более старинный паб, “Харчевня испанца” [10], который привлекает юных Тореадор впечатляющей плеядой покровителей; в разное время ими были Байрон, Китс, Диккенс и Шелли. На пустоши можно встретить и прочих тварей; как-то я беседовала в этих местах в женщиной-оборотнем, которая рассказала, что ее родичи пытаются не допустить экспансии города в их владения (правда, речь ее не отличалась изысканностью, ибо как раз перед тем я сломала ей правое бедро). В другой раз на Парламентском холме я повстречала неуклюжее человекоподобное чудище, утверждавшее, что оно происходит из рода фей. Сие ужасное создание говорило примерно то же, что и оборотень, твердя, что обыденная жизнь захлестнет мистические места старины. Ерунда, в общем.

Хайгейт, со всеми своими лесами и элегантной сельской жизнью, куда более знаменит своим кладбищем. На нем покоятся Карл Маркс, Джордж Элиот (милая дама по имени Мэри Энн; как-то раз я встречалась с нею, и вот уж кто совершенно не боялся отринуть условности!), Майкл Фарадей, Кристина Россетти [11], а также семья Чарльза Диккенса (сам он, как известно, похоронен в Вестминстерском аббатстве). Неподалеку расположена могила Кольриджа - он лежит в склепе церкви Св. Михаила, но не той, где упокоился Фрэнсис Бэкон [12]. Архитектура этого поросшего лесом кладбища чрезвычайно разнообразна и охватывает стили от классического до романтизма. Например, Египетская улица отличается массивными обелисками и семейными склепами, а Ливанский круг представляет собой ряд крипт, окружающих гигантский кедр [13]. Хайгейт имеет репутацию - несколько преувеличенную - одного из самых густо населенных призраками мест Лондона; в этом его превосходят Вестминстерский дворец, лондонский Тауэр и Мраморная Арка, стоящая рядом с Тайберном [14]. Сочетание оккультных тайн, литературного вдохновения и общественных инициатив влечет в Хайгейт Тореадор и Бруха; порой здесь появляются и некоторые лондонские Тремеры. Я же располагаю надежными сведениями о том, что для общения с покойными - если уж вам так этого хочется - лучше места не найти, хотя лично мне это занятие вовсе не кажется увлекательным.

Масуэлл-Хилл - третья достойная упоминания “деревня” на севере нашего города, занимающая вершину холма и примечательная двумя массивными строениями. Одно из них, нависающий над долиной Темзы Александра-палас, предназначен для народных гуляний; в нем проводятся бесконечные суаре и вечера симфонической музыки. На землях вокруг располагаются увеселительная ярмарка и площадка для крикета, устроены искусственные водоемы, а также популярный ипподром. Все это было сделано уже после того, как первое здание дворца сгорело дотла в 1873 году, всего спустя какие-то две недели со дня открытия. В тени холма, там, где местность уже начинает забирать вверх в направлении Барнета, расположена Колни-Хэтс, огромная лечебница для душевнобольных, чья слава меркнет лишь в сравнении с Бедламом. Один мой знакомый Малкавиан называет это вместилище скорби своим домом и кормится его пациентами, хотя проводить время предпочитает вне его стен.

Ближние северные районы

Теснее к сердцу Лондона с севера жмутся трущобы и доходные дома Камдена и Ислингтона, а для более состоятельных горожан - Ридженси-хаус в местечке Риджентс-Парк. Камден лежит по обе стороны канала Риджентс (который соединяет Гранд-Юнион-канал в течении возле Паддингтона и Темзу, впадая в нее у Лаймхауза), располагаясь к северо-востоку от Риджентс-парка и его знаменитого зоосада (где я как-то пробовала кровь льва - на мой вкус, меди в ней многовато). Эта территория заселена людьми с самыми разными доходами, от зажиточных семейств в Ридженте до обитателей трущоб Камдена и Сомерстауна, причем последние повсеместно признаются худшим районом Лондона. Именно здесь происходили события некоторых глав диккенсовских “Рождественской песни” и “Дэвида Копперфильда”. Между Камденом и Хайгейтом втиснулись домишки бесчисленных иммигрантов, главным образом ирландцев, хотя, к примеру, Тафнелл-Эстейт, расположенный на Холлоуэй-роуд ближе к Хайгейту, остался очагом благопристойности - вероятно, из-за стоящего неподалеку городского исправительного дома. Величественный Мидланд-Гранд-Отель, выстроенный из красного кирпича, но выдержанный в готическом стиле, является частью здания вокзала Сент-Панкрас и отделяет Сомерстаун от Блумсбери. Он был открыт в 1874 году и с тех пор стал основным перевалочным пунктом для Сородичей, направляющихся из Лондона на север; дело в том, что он имеет крытый проход от станции подземки в цокольный этаж вокзала и еще один - непосредственно к платформам.

Ислингтон, популярное в прошлом столетии место отдыха, известное своими чайными садами и целебным источником, переживает тяжкие времена после того, как был открыт канал Риджентс. С той поры здесь поселилось великое множество народу, и территория района активно застраивается; нынешними ночами кое-где в Ислингтоне едва ли лучше, чем в Камдене. Стоит сказать пару слов о театре Сэдлерс-Уэллс; когда-то он считался одним из самых злачных мест Лондона (даже я не рискнула бы туда зайти), однако в последние годы трудами Сэмюэля Фелпса [15] был спасен от разорения, превратившись во вполне уважаемую сцену, пусть и не с такой хорошей репутацией, как театры в центре города. В южной части Ислингтона пролегает подземная часть канала Риджентс длиной 960 ярдов, открытая в 1820 году; в разговорах этот район называют Ангелом, поскольку неподалеку на поверхности стоит недавно перестроенный трактир “Эйнджел” [16]. Этот туннель является объектом незатухающих конфликтов между Носферату и прочими паразитами, желающими там загнездиться. С юга с Ангелом соседствует местечко Кларкенуэлл, центром которому служит площадь Кларкенуэлл-Грин (просто вымощенный камнем пятачок). Расположенные здесь ночлежки - одни из худших в городе; их прославил все тот же Диккенс, но уже в “Оливере Твисте”. Район прозывается еще “Маленькой Италией” из-за огромного числа поселившихся здесь выходцев из этой страны.

Дома вокруг канала Риджентс, вдоль Внешнего круга [17] и на прилегающих к нему улицах, например, Бейкер-стрит, находятся в непосредственной близости от Вест-Энда и потому считаются основным местом проживания зажиточных горожан. Здесь начинается недавно построенная линия подземки, на своем пути к Сити минующая трущобы Тоттенхэм-Корт-Роуд и врачебные кабинеты Харли-стрит [18]. Где-то здесь находятся убежища нескольких Вентру, а Тореадор влекут сюда объекты культуры, такие, как зеленый театр и зоологические сады. В 1835 году госпожа Мария Тюссо (которая когда-то была наставницей сестры Людовика XVI, а позже, в годы Великого Террора, - изготовительницей посмертных масок) открыла выставку восковых фигур на Бейкер-стрит, и он превратился в одну из главных достопримечательностей района. В 1884 году ее музей переехал в новое помещение, совсем рядом, на Мэрилебон-роуд. Многие парижские Тореадор считают это заведение обязательным пунктом паломничества, и оно относится к числу лондонских элизиумов. За Риджентс-парком, если перебраться через канал, начинается район Сент-Джонс-Вуд [19], а в нем - поля стадиона “Лордс”, с 1814 года ставшего домашним для Марилебонского крикетного клуба; бесспорно, именно здесь родилась эта славная игра. Удивительно то, что спортивные состязания, которые проводятся исключительно днем, но могут длиться до пяти суток, имеют немало страстных поклонников среди Сородичей; те прибегают к различным техническим ухищрениям вроде ставней и зеркал, или же к магии (например, Слияние Духа), чтобы следить за ходом матчей из тайной подземной камеры. Что до меня, не вижу ничего привлекательного в наблюдении за тем, как кучка смертных мужчин лупит кожаный мяч куском дерева. Харли-стрит, уходящая от Риджентс-парка на юг параллельно Бейкер-стрит, вся застроена огромными зданиями, во многих из которых находятся частные врачебные приемные. Насколько мне известно, где-то здесь, рискуя навлечь на свою голову гнев нашего князя, расположил свое логово как минимум один Тремер.

Западный Лондон

Западная часть Лондона в целом является самой финансово благополучной по сравнению с другими частями города; именно здесь располагаются дома богатых и состоятельных горожан. В разговорах всю территорию к западу от Сити и вплоть до самых окраин Лондона называют Вест-Эндом. Эту довольно большую часть города я, для удобства, разделила условно на два участка поменьше: тот, что я далее буду звать “Западным Лондоном”, занят преимущественно жилыми домами и объектами культуры и включает в себя районы Кенсингтон, Хаммерсмит, Челси и Эктон; второй - в моих устах собственно “Вест-Энд” - вместил больше коммерческих предприятий и правительственных учреждений, и сюда я отнесла Вестминстер, Холборн и Сохо.

Начнем, пожалуй, с Челси. Этот богатый район, выходящий к Темзе, когда-то был просто прибрежной деревней; он известен многими жившими здесь художниками и писателями. Его изящные особняки облюбованы лондонскими богатеями (и, что логично, немалым числом Тореадор и Вентру), но главными местными достопримечательностями являются все же аптекарский сад и Королевский госпиталь. Первый был основан Почтенным обществом аптекарей в 1673 году, и в нем произрастают самые разные целебные травы и поразительное количество экзотических растений. Сад в Челси не так велик, как те, что расположены в Кью, но все же будет обязательной остановкой на пути всякого садовода-любителя или тех, кто ищет какую-нибудь редкую флору. Королевский госпиталь был выстроен по проекту сэра Кристофера Рена после Английской революции, и там доживают свой век отставные солдаты. Его обитателей можно узнать по алым мундирам и треуголкам - такой вот рудимент времен основания этого заведения. Наш князь объявил госпиталь своим исключительным доменом и запретил доступ в него всем прочим Сородичам, а проживающих в нем поместил под свою личную защиту. Во время регентства Валериуса это правило несколько подзабылось, однако, возвратившись, Митра на нескольких кровавых примерах показал, чем чревато нарушение его запретов.

Кенсингтон и Найтсбридж - еще два зажиточных района Лондона, где расположены некоторые объекты культуры и образовательные учреждения города, важным как смертным, так и Сородичам. К югу от Гайд-парка (о котором я еще упомяну) расположен недавно возведенный Альберт-холл. Изначально он именовался Королевским залом наук и искусств, но Ее Величество изменила название в память о своем покойном супруге; само здание имеет цилиндрическую форму и снаружи отделано необычайно скромно для постройки викторианской эпохи, зато от внутреннего убранства, в котором преобладает красный бархат, захватывает дух. Зал используется в основном для концертов классической музыки. Его строительство частично оплачивалось за счет продажи абонементов на отдельные места и целые ложи сроком на 999 лет, и многие Тореадор и Вентру Лондона приобрели себе такие абонементы, посчитав вложение средств выгодным - с учетом длительности их не-жизни. Как и следует ожидать, Альберт-холл вместе с соседствующим с ним Королевским колледжем музыки, а также расположенный рядом Королевский колледж искусств является частью Элизиума.

Сразу к югу от Альберт-холла находится Королевский политехнический колледж и Горная академия, а также Колледж города и гильдий; все эти почтенные заведения помогают расширить представления об истинной природе мира. Я слышала разговоры о том, что следует объединить их в единый “имперский колледж”, однако разногласия между их ректорами означают, что если такое и произойдет, то нескоро. Атмосфера внутри этих храмов науки довольно консервативна, особенно если сравнивать ее с той, что царит внутри готического здания Музея Естественной истории на Кромвель-роуд. Это громадное здание, открывшее двери в 1881 году, вмещает всевозможные коллекции, имеющие отношение к природе, хотя, конечно, самое сильное впечатление производят скелеты огромных динозавров, выставленные в просторном центральном зале. В музее часто проводятся вечерние приемы и лекции, которые регулярно посещают Первородные кланов Тореадор и Малкавиан со своими свитами.

Чуть дальше по улице расположен “Музей мануфактур”, экспонаты для которого собирались со всех уголков Британской империи. Открытый в 1857 году, он приютил все те искусно украшенные предметы, что демонстрировались в Хрустальном дворце во время Всемирной выставки. Попечители музея полагают, что нынешнее его здание чересчур мало, и готовятся создать по соседству новое. Предполагается (и неудивительно), что расширенная выставка станет носить имена их Величеств Виктории и Альберта.

К северу от Кенсингтона раскинулся Гайд-парк: 340 акров незастроенного пространства в самом центре Лондона, со всех сторон окруженные домами. Некогда эти земли принадлежали Вестминстерскому аббатству. В парке есть озеро Серпентайн, где можно купаться и кататься на лодке, лесные насаждения и аллеи для езды верхом. Именно здесь во время Всемирной выставки стоял Хрустальный дворец, а еще парк был и остается излюбленным местом проведения дуэлей, хотя число их постепенно сходит на нет с тех пор, как в 1844 году служащим Британской армии запретили разрешать споры и ссоры с помощью поединков. Уголок ораторов, который находится на северо-восточном краю парка, как раз напротив Мраморной арки, давно облюбован всякого рода радикалами (среди которых я лично повидала немало Бруха), желающими облечь свои мнения в слова. Это место было отведено для публичных выступлений отдельным актом Парламента в 1872 году, и любой, кто обладает какими-либо взглядами на ту или иную проблему, волен высказать его здесь. Обыкновенно выступления имеют место воскресным утром, однако каиниты по очевидным причинам не придерживаются этого правила и собираются возле Уголка глубокой ночью, и единственное, чего стоит опасаться пришедшим - это вероятность услышать пустую болтовню.

Мраморная арка, стоящая в начале Оксфорд-стрит, - массивное каменное строение, по первоначальному замыслу должна была украшать главный въезд в Букингемский дворец. Но вскоре выяснилось, что проем в ней слишком мал [20], и арку перенесли на ее нынешнее место в год проведения Всемирной выставки. Ранее здесь располагалось Тайбернское дерево - главное место публичных казней в Лондоне вплоть до 1783 года (когда оно уступило эту честь Ньюгейтской тюрьме). Могу заверить вас, что все окрестности населены измученными душами несчастных, расставшихся здесь с жизнью на глазах у потешающихся зевак.

Вест-Энд

На беду или на счастье, но центральным ядром Лондона является Вест-Энд: несколько смежных райончиков, служащих городу мозгом (Вестминстер), сердцем (Сохо) и душой (Королевский дворец). Полагаю, что квартал Сент-Джайлс в таком случае можно со всем основанием окрестить потрохами.

Вся суть Вестминстера сосредоточена вокруг здания Парламента (которое еще называют Вестминстерским дворцом, поскольку в его стенах заключены остатки старой королевской резиденции). Законодательный орган заседал здесь с 1612 года, но нынешнему его дому не исполнилось и сотни лет. Пожар, случившийся в 1834 году, выжег внутри все, кроме Зала приемов и Башни драгоценностей [21]; новое же здание возводили вплоть до 1860 года. Со времен Оливера Кромвеля Парламент был и остается доменом Леди Анны Боуэсли, однако ей приходится постоянно быть начеку, поджидая желающих бросить ей вызов - как собратьев по клану Вентру, так и выходцев из других кланов. Госпожа сенешаль полагает, что и упомянутый пожар был попыткой подорвать ее влияние - то ли сил Шабаша, активно проникавших в те времена в город, то ли оппозиционеров Камарильи, возглавляемых ныне изгнанным Романом Пендрагоном.

С другой стороны площади высится Вестминстерское аббатство [22] - впечатляющее здание, возводить которое начали еще во времена Эдуарда Исповедника, до нормандского вторжения. Основное строительство велось с XIII столетия, в правление Генриха III, а полностью аббатство было завершено незадолго до Реформации. Были еще некоторые изменения, выполненные Николасом Хоксмуром [23] в 1745 году (об этом смертном мы еще поговорим позднее). Итак, готическое здание аббатства бенедиктинцев вмещало, кроме всего прочего, школу и уединенные кельи для обучения и размышлений (правда, последнее назначение позже подменилось политическими интригами - после Реформации именно здесь проходили собрания Палаты Общин). Аббатство было и остается значимым религиозным объектом: здесь проходили церемонии коронации всех монархов страны начиная с Вильгельма Завоевателя, а большинство королей и королев тут же и похоронены. Вероятно, из-за того, что Вестминстер до сих пор используется по назначению и дорог сердцам всего английского общества, Сородичам в него зайти трудно; даже самые сильные ощущают дискомфорт, а большинство - так и вовсе острую боль, если вообще способны переступить порог. Члены клана Тремер, жаждущие покопаться в богатейшей библиотеке аббатства, давно уже ищут способ обойти его ауру святости, но все же, как правило, вынуждены прибегать к услугам смертных посредников.

Пойдя по улице Уайтхолл вверх по направлению к Трафальгарской площади, мы доберемся до Даунинг-стрит, где с 1732 года располагается резиденция Премьер-министра. Митра не поощряет взаимодействия своих подданных с работниками резиденции, и все же Леди Анна часто навещает ее, как официально, под личиной пэра королевства, так и тайно - минуя охрану с помощью своих умений Сородича. В том же Вестминстере находится Новый Скотланд-Ярд, штаб-квартира городской полиции, переехавшая сюда в 1890 году с улицы Большой Скотланд-Ярд и относящаяся к домену клана Вентру [24].

Одним из концов улица Уайтхолл упирается в Трафальгарскую площадь, открытую в 1830-х годах и украшенную 165-футовой Колонной Нельсона. Вдоль северной стороны площади тянется здание Национальной галереи в неоклассическом стиле, открытое в 1838 году и вместившее огромнейшую коллекцию предметов искусства, принадлежащих государству. Национальная галерея и соседствующая с ней Национальная портретная галерея объявлены частью Элизиума; обе находятся под опекой Тореадор при содействии клана Малкавиан. Новой Галерее Тейт, что открылась в 1897 году на набережной Миллбэнк, еще только предстоит получить этот почетный статус официально, однако многие Сородичи предпочитают поступать так, как будто она уже его имеет.

К западу от Трафальгарской площади раскинулся Сент-Джеймсский парк, а сразу за ним стоит Букингемский дворец, лондонская резиденция Ее величества. По указу Митры ни один Сородич под страхом Окончательной Смерти не смеет переступать порог дворца, и вызвано это присутствием в нем доктора Уильяма Гулля, лейб-медика королевы Виктории и ее неофициального защитника. Под тем же запретом находится и Сент-Джеймсский дворец [25], однако это совершенно не мешает лондонским Сородичам насладиться ночной прогулкой по Сент-Джеймсскому парку и Грин-парку.

Строго на север от Грин-парка уходит улица Пикадилли, на которой расположено множество клубов для джентльменов, а за ней лежит район Мэйфейр - средоточие самых желанных в городе особняков. Валериус владеет домом в Олбани, рядом с Берлингтон-хаус (в нем расположена Королевская академия художеств), а вот Леди Анне, к ее величайшей досаде, не удалось приобрести себе недвижимость в этом элитном квартале из-за царящих среди местных домовладельцев и квартирантов мизогинических настроений. Восточным концом улица упирается в площадь Пикадилли - безвкусную мешанину лавок и концертных залов, посреди которой торчит недавно открытая крылатая статуя [26]. Еще дальше на восток лежит Лейстер-сквер с ее мюзик-холлами (среди которых отмечу “Эмпайр” и “Альгамбру” [27]) - они не так давно заняли место шикарных жилых особняков. И улица Пикадилли, и одноименная площадь являются популярными местами встреч, а заодно и идеальными охотничьими угодьями для Сородичей.

Отправившись с Лейстер-сквер на северо-восток, заметим, как сильно изменится Вест-Энд по сравнению с теми его районами, которые мы покинули. На севере раскинулся Сохо - в XVII-XVIII модное местечко, но сейчас его звездный час миновал. Кое-где он еще пытается выглядеть респектабельным, но большую его часть уже населяют обедневшие иммигранты. Именно в Сохо, благодаря довольно-таки свободным нравам местного засилья приезжего люда, много “домов терпимости”, предоставляющих услуги проституток обоего пола. Хватает здесь и питейных заведений, и опиумокурилен, которыми заправляют преступные лидеры из числа смертных и Сородичей. И все же это злачное место меркнет в сравнении со своим соседом на северо-востоке - кварталом Сент-Джайлс в Холборне, самым, без сомнения, захудалым районом Лондона. Эти подобные лабиринту трущобы кишмя кишат бродягами, бандитами и шлюхами. Невероятно скученные условия, в которых живут обитатели квартала - порою больше двадцати человек в одной комнатушке, хуже, чем звери в своих логовах - создают настоящие рассадники болезней, в основном холеры и чахотки, что делает весь район непривлекательным для щепетильных Сородичей. Ночлежки в Сент-Джайлс занимают небольшую площадь, однако в них обустроили себе пристанища сразу несколько Носферату.

Что удивительно, не так далеко от трущоб Сент-Джайлс расположился Британский музей - главный лондонский центр истории и образования. Проводимые здесь частные званые вечера позволяют городским Сородичам изучать коллекции музея (кое-кто из них помнит времена, когда все эти вещицы были новехонькими!) и вращаться в высших кругах общества смертных. В сердце музейного комплекса находится читальный зал с десятками тысяч книг, который многими нашими собратьями почитается за личную библиотеку. Другие наставляли и обучали смертных, позже имевших доступ в этот зал - Карла Маркса, Мохандаса Ганди, Томаса Карлайла. Для Сородичей является секретом Полишинеля тот факт, что один из ведущих египтологов музея, доктор Грегори Уайлдхэм, на самом деле - один из Шемсу-Геру, бессмертных существ, чаще именуемых мумиями. Он общителен и охотно станет разглагольствовать на самые разные темы с любым, кто будет готов его выслушать. Мистер Уайлдхэм, однако, не терпит в своих владениях никакого насилия, поэтому Британский музей является элизиумом не только для Сородичей Лондона, но и для всех прочих обитающих в городе сверхъестественных существ.

Пройдя сквозь Холборн и свернув на юг, мы попадем в Ковент-Гарден, район, полный ярких противоположностей. Его крытая центральная площадь приютила рынок с фруктами и овощами, а окружающие его галереи - различные лавки и конторы, а заодно и множество уличных артистов. В северо-восточном углу площади находится Королевский театр оперы и балета; в архитектуре здания викторианский стиль смешался с остатками прежних построек, сцена которых видела множество премьер и исполнителей классической музыки. Как и в случае с Альберт-холлом, видные Сородичи регулярно посещают представления Ковент-гардена, наблюдая друг за другом и состоятельными смертными из личных лож.

Параллельно Темзе проходит Стрэнд - главная городская артерия, соединяющая Вестминстер и Сити, улица, где расположены самые престижные особняки, в том числе резиденция самого князя Митры, а также недавно открывшийся отель “Савой”. Восточную часть Стрэнда отмечает массивный Сомерсет-Хаус, выстроенный в конце XVIII столетия для размещения различных государственных учреждений. В его подвалах квартирует то немногое, что осталось от управляющей бюрократии Сородичей, а еще там есть тайный туннель, ведущий прямо к покоям Митры.

Восточный конец Стрэнда, упирающийся в Сити, - это сердце системы правосудия Лондона, Британии и всей империи. Здесь находится Королевский судный двор, протянувшийся до Флит-стрит (которая известна своими газетными издательствами) - основное место судопроизводства в империи, а все окружающие строения призваны поддерживать его работу. Так называемые судебные инны, сочетающие в себе правовые училища и конторы для юристов и адвокатов, расположены к северу и югу от здания суда - Мидл-Темпл и Иннер-Темпл между Стрэндом и Темзой, а Линкольнс-Инн и Грейс-Инн [28] - к северу, вдоль улицы Хай-Холборн. Название первых двух отсылает нас к ордену тамплиеров, некогда владевших этими участками земли; правда, большая часть построек во всех иннах относятся к елизаветинской эпохе или еще более поздние. Под всеми ними проходит несколько извилистых туннелей, о которых смертным юристам, конечно же, неизвестно: по ним в обход заключенной в подземные трубы реки Флит Сородичи, интересующиеся ходом судебных разбирательств (в основном Вентру в компании нескольких Бруха и Тореадор), могут получить доступ к зданиям и работникам суда.

Примечания к карте [29] - здания, отмеченные на карте, но не описанные  ни генералом Хэйлсуортом, ни мисс Парр

Сити

Во времена римского владычества и в Средние века именно здесь размещался собственно Лондон, а теперь эта территория, называемая также “Квадратной милей”, является финансовым сердцем столицы. Стены старого города были срыты уже к 1760 году - но несколько фрагментов все же сохранились, а границы укреплений можно проследить в городском ландшафте, а также в названиях улиц - к примеру, возле Мургейта есть улица Лондон-Уолл. Сити и до Большого пожара являлся торговым кварталом Лондона, а реконструкция XVII столетия акцентировала эту его роль, подарив ему несколько великолепных зданий соответствующего назначения.

Сразу к западу от собора Святого Павла, на границе Сити и Вестминстера, расположился Ньюгейт, печально известная лондонская тюрьма, сменившая Тайберн в роли основного места исполнения смертных приговоров. В течение 85 лет эта процедура еще проводилась при стечении публики, но с 1868 года казни совершаются во внутреннем дворе. Именно Ньюгейт стал в конце XVIII века целью участников бунта лорда Гордона, организованного Бруха, и до сих пор остается объектом ненависти членов клана.

Гилдхолл, восстановленный в 1673 году после Большого пожара, - подлинное средоточие могущества смертных и Сородичей в этом городе внутри города. Корпорация лондонского Сити [30] заправляет здесь всеми делами вот уже восемьсот лет. Квартал даже располагает собственными отрядами стражей порядка, не подчиняющимися городской полиции Лондона, что является давним и непрестанным яблоком раздора как между смертными, так и между Сородичами, контролирующими Службу.

Банк Англии, расположенный на Треднидл-стрит, основан в 1694 году; это финансовый центр не только Сити, но и Лондона, Британии и всей империи. На этой же улице находится и Лондонская фондовая биржа, крупнейшая в мире. А по соседству стоит никак не менее важное, но куда более известное учреждение - Лондонский Ллойд. Когда-то он был всего лишь кофейней, принадлежащей Эдуарду Ллойду, а ныне, располагаясь в здании Королевской биржи, является лидером в деле страхования морских перевозок. Учитывая, что судоходство - это хлеб насущный для всей империи, подписание полиса в Ллойде под звон колокола с “Лутины” [31], символизирующий гибель очередного корабля в море, может принести или отобрать целое состояние. И Ллойд, и Королевская биржа стали пристанищем для нескольких Вентру, хорошо разбирающихся в финансах, а компанию им составляют один-два Джованни.

Лондонский Тауэр, возведенный Вильгельмом Завоевателем и расширенный и облагороженный его наследниками, подобно стражу высится над всем городом. Казалось бы, для Сородича нет лучше места, чтобы организовать себе убежище - но, к удивлению чужаков, никто не селится в крепости и даже не помыслит о том, чтобы зайти на ее территорию. Тауэр населен призраками, вне всяких сомнений; он был тюрьмой и местом проведения казней на протяжении столетий, а среди его почетных “гостей” числились Анна Болейн, Уолтер Рэлей, а еще, согласно популярной легенде, юные Ричард и Эдуард, больше известные как “принцы из Тауэра”. Но над крепостью распростерла крылья куда более темная тень; поговаривают, что там устроили себе логово Оборотни (что сомнительно, с их-то любовью к открытым пространствам), или что где-то глубоко под замком похоронено некое великое зло. В общем, неважно, в чем именно там дело - мы просто туда не ходим.

К востоку от Тауэра полным ходом идет строительство новой переправы через Темзу, долженствующей дополнить или заменить собою подземный туннель, а также Гринвичский мост. Этот будущий “Тауэрский мост”, сам похожий на крепость, дает работу множеству людей из Ист-Энда, а открыть его собираются в 1895 году.

В былые времена именно в Сити располагался кровавый культ, посвященный князю, а главный храм культа - митреум - находился на берегу реки в Уолбруке. Но с переездом нашего правителя на Стрэнд именно там, в новом святилище стали проходить все регулярные церемонии культа. Храм же в Уолбруке остался местом проведения важных собраний (например, 25 декабря). Собор Святого Павла - всего один из нескольких дюжин церквей, расположенных на территории Квадратной мили, но он, конечно, самый известный. Святая аура собора гарантирует, что мало кто из Сородичей сможет войти под его своды или хотя бы приблизиться к нему, не испытав боли; правда, здесь она слабее, чем в том же Вестминстере. Среди наших собратьев в Лондоне ходят шепотки, что сила веры в соборе, а также местоположение прочих столичных церквей, особенно тех, которые выстроены Николасом Хоксмуром - часть крупного заговора тайной группировки смертных (вероятно, масонов), призванного помешать деятельности Сородичей в городе. Эти вампиры считают доказательством своих параноидальных выводов взаимное расположение нескольких известных зданий, но, насколько мне известно, несколько цветных линий на бумаге могут составить красивый узор, но никак не свидетельствовать о скрытом комплоте.

Госпиталь Святого Варфоломея (в обиходе называемый “Бартс”), находящийся к северу от собора Святого Павла, является старейшим лечебным заведением в Лондоне: он был основан в 1123 году как пристройка к зданиям соседнего монастырского прихода. Последний частично уцелел в период Реформации, превратившись в Большую церковь Святого Варфоломея. Эта лечебница имеет особое значение для клана Бруха: в 1381 году именно сюда перенесли раненого предводителя крестьянского восстания Уота Тайлера, правда, позже солдаты вытащили его из госпиталя и казнили. По приказу старейшины Бруха, Тайлер, госпиталь и его окрестности считаются запретной территорией в память о стараниях лекарей спасти ее смертного возлюбленного; любой вампир, попытавшийся пить кровь медиков или пациентов Бартса, ответит перед нею лично. По распоряжению все той же Тайлер членам клана Бруха особо предписывается всячески докучать обитателям здания Почтенной компании торговцев рыбой [32], что находится рядом с Лондонским мостом - выходец именно из этой гильдии нанес Уоту Тайлеру смертельный удар. Правда, из-за введенных Камарильей ограничений эта практика сошла на нет.

Примечания к карте [33]

Ист-Энд

К востоку от Сити раскинулись трущобы Ист-Энда, среди которых на слуху у всех Уайтчепел и Спиталфилдс, ну и еще, пожалуй, Шэдуэлл, славящийся - наверное, несправедливо - своими опиумокурильнями. Условия жизни здесь ужасающие, на улицах полно шлюх, а мелкие преступления совершаются на каждом шагу. Тут живут в основном иммигранты, главным образом ирландцы, спасшиеся от “картофельного голода” 1845-1849 годов, а также евреи, бежавшие от погромов в Восточной Европе, что длятся вот уже два десятилетия. Именно здесь убивал своих жертв Джек-Потрошитель (кроме бедняжки Кэтрин Эддоус, чье тело нашли на Митр-сквер, на окраине Сити). Этот рассадник жестокости и насилия называют домом тысячи приезжих, и он - основное место охоты Сородичей. Один предприимчивый субъект, Носферату по прозвищу Фейгин, стремится превратить Ист-Энд в свой единоличный домен. Митра пока что терпит подобное неповиновение - у него имеются дела и поважнее - но Фейгин ошибается, если полагает, что князь спустит ему с рук любые выходки.

Железнодорожная станция Ливерпуль-стрит, открытая в 1874 году, стоит на месте первой Бетлемской королевской лечебницы, известной также как “Бедлам”; нынешнее заведение в Ламбете - уже третье носящее это имя. Многие городские Малкавиан клянутся, что все еще ощущают ауру безумия, пропитавшую эти земли, и часто устраивают сборища в отеле “Грейт-Истерн”, который занимает именно тот пятачок, где находилась собственно лечебница. На юг от станции уходит Миддлсекс-стрит, больше известная как Петтикоут-лейн, средоточие торговли одеждой и тканями в Ист-Энде. Многие дома на самой улице и в окружающих ее переулках - жилища портных и швей, зарабатывающих своим трудом на жизнь [34].

Этот район изобилует дамами легкого поведения. Оценки их числа самые разные - от двенадцати сотен (столько их насчитала городская полиция в Уайтчепеле 1888 году) до “каждой шестнадцатой женщины” по утверждению журнала “Ланцет” за 1857 год; вот вам ясное доказательство того, что все эти “высокие ценности” викторианской эпохи - сплошное пускание пыли в глаза. Проституция вне закона, но это мало кого волнует: спрос на чисто женские услуги никто не отменял, и многие обитательницы Ист-Энда не задумываясь выйдут на “трехпенсовый промысел”, если больше денег взять неоткуда. Чтобы избежать ареста за “приставание к мужчинам на улицах”, многие местные проститутки прогуливаются кругом церкви Святого Ботольфа в Олдгейте, прежде чем подыскать себе клиента. Из других популярных местечек, где можно подцепить подружку, могу назвать пабы “Тен Беллс” и “Британния” на Коммершиал-стрит [35] (последний, правда, больше известен как “Рингерс” - по фамилии владельца).

Напротив “Тен Беллс” стоит барочная церковь Христа в Спиталфилдсе, самое впечатляющее здание во всем Ист-Энде. Она была спроектирована Николасом Хоксмуром и завершена в 1729 году, хотя с тех пор несколько раз перестраивалась. Церковь была возведена с целью утвердить англиканскую веру в этом районе города и не дать ей уступить место нонконформистам-гугенотам, бежавшим сюда из Франции. Этот храм Божий считается частью элизиума - единственное ист-эндское строение с подобным статусом.

Королевская лондонская лечебница на Уайтчепел-роуд, открывшаяся в 1740 году, обеспечивает нужды местного населения; в числе прочего в ней есть несколько палат и кухонь, где обслуживают верующих иудеев. Лечебница имеет определенную известность, так как все последние годы в ней живет Джозеф Кэри Меррик, также известный как Джон Меррик или - более грубо - Человек-слон. Фредерик Тривз [36] поместил его сюда в 1886 году, и посмотреть на Меррика съезжались медики со всего Ист-Энда.

Армия спасения, обосновавшаяся в Ист-Энде в 1865 году, обустроила здесь множество своих приютов и имеет целью поддерживать нищих и недовольных. Возглавляемая Уильямом Бутом [37], Армия организует бесплатную раздачу супа беднякам, предоставляет кров пьяницам, помогает падшим женщинам и бывшим заключенным тюрем. Сперва над этим начинанием смеялись, однако потом движение привлекло к себе внимание общества и стало получать крупные пожертвования (отчасти благодаря бдительности горожан, развившейся после убийств в Уайтчепеле). Без ведома Бута несколько Сородичей используют деятельность Армии спасения в собственных целях, набирая себе стадо из ее подопечных, что резко контрастирует с намерениями самой организации.

Больше к северу, нежели к востоку от Сити лежит район Хакни и его соседи: Стоук-Ньюингтон, Шордич и Бетнал-Грин; последний зажат между Ислингтоном и собственно Ист-Эндом. Люди обживали эти места с тех же пор, как появился Лондон: к моменту создания Книги Судного дня поселения здесь уже существовали, а Стоук-Ньюингтон и вовсе, как считается, был основан до прихода римлян. Шордич мало чем отличается от соседствующего с ним Уайтчепела, а вот Хакни и прочие районы на северо-востоке еще сохранили определенную меру респектабельности. Здания вроде Саттон-хауса - особняка из красного кирпича времен Тюдоров - некогда преобладали в районе, но сейчас обыкновенными для него стали огромные жилые дома. Широкие марши [38] Хакни, обрамляющие берег реки Ли, не дают нашему городу разрастаться дальше на восток, хотя, по словам местных жителей, на подтопленных землях попадаются остатки построек. Топи служат пристанищем всем, кто оказался не в ладах с законом, будь то человек или Сородич.

Собачий остров и Майл-Энд-роуд

Великолепный отчет мисс Парр становится все более схематичным по мере того, как описываемые территории приближаются к восточному концу нашего города. Посему я чувствую себя обязанным добавить несколько собственных наблюдений, касающихся районов восточнее Уайтчепела и южнее Хакни. Самой примечательной здесь является область, лежащая в величественном южном изгибе Темзы. Этот выступ суши, известный как Собачий остров, долгое время вообще никак не использовался. Болотистый и топкий, он некогда был моим излюбленным местом охоты, ведь, несмотря на близкое к городу расположение, все же оставался воплощением мощи Матери-Природы. Островом его назвали после того, как в начале века его отделили от берега каналом. Но потребность Лондона в бо́льшем количестве доков привела к тому, что в северной части острова появились крупные доки Ист-Индия и Вест-Индия [Саут] [39]. Теперь же весь остров представляет собою сплошную застройку верфей, складов и доков.

Наряду с законными сделками в этом районе творится масса неприглядных дел. Рабочий люд здесь удручающе задиристый и вспыльчивый, их непрестанные потасовки оказали дурное влияние на некоторые предприятия, в которые я в последние годы вложил скромные средства. Однако у меня имеются свои подозрения об истинных причинах недовольства [докеров], каковые я изложу подробнее.

Территория к северу, окружающая дорогу Майл-Энд, представляет собою ровно то, чего можно было бы ожидать от куска земли, стиснутого между ужасами Уайтчепела и Собачьим островом, - притон для нищих, преступников и прочих отбросов общества. Единственное достойное внимания строение - это Народный дворец, соседствующий с иудейским кладбищем, выходящим на Майл-Энд-роуд. Он был выстроен по настоятельной (и щедрой) просьбе мистера Барбера Бомонта [40], а также Почтенной компании торговцев тканями, в которой, полагаю, имеется некоторое количество хороших знакомых Валериуса. Основным смыслом его деятельности является образование бедняков Ист-Энда, и с этой своей задачей он справляется отлично. По ночам дворец становится местом встречи попавшего в немилость сенешаля с его слугами, и как таковой требует бдительного наблюдения.

Оставшаяся часть района застроена удручающе однообразными блокированными домами; их нет только в Бетнал-Грин - приличный кусок свободной от зданий земли, которая, впрочем, больше похожа на целинное поле, чем на облагороженный парк. Если пройти немного на юго-запад, мы увидим филиал Кенсингтонского музея, часть лондонского элизиума, в котором сейчас размещена коллекция портретов. Полагаю, что вы, моя Леди Анна, разделяете мою к ней нелюбовь. Что касается расположенной еще южнее Бетнальской лечебницы для душевнобольных, то ваше неприятие этого заведения понятно и очевидно.

К югу от реки

Давайте теперь обратим взгляд на земли на южном берегу Темзы, над обитателями которых, посматривая свысока, издавна насмехаются те, кому повезло жить на северном берегу этой могучей реки. Таким субъектам я обычно отвечаю: именно на этом берегу Шекспир ставил свои великие пьесы, и здесь же зародились величайшие научные идеи нашего столетия - к примеру, Нулевой меридиан в Гринвиче. Лишь глупый Сородич, не следуя моему примеру, не обратит своего внимания на возможности, открывающиеся в этой части лондонского домена. Меня несколько оскорбляют доносящиеся из некоторых углов предложения раздавать территории на южном берегу в качестве доменов Сородичам, не так давно обосновавшимся в Лондоне, в ущерб тем из нас, кто, проявив дальновидность, застолбил здесь свои права десятки лет назад.

Приречные районы

Южный берег Темзы остается все таким же деловитым и оживленным, как и всегда; правда, появление железных дорог оказало свое влияние и на эту часть города.

Баттерси, Уондсуорт и Ламбет

Этот район города, особенно окрестности Патни, вероятно, должен быть хорошо знаком нашему господину Митре, поскольку сто лет назад он считался модным местом для жилья. Но с тех пор в дело вступили железные дороги, и некогда открытые, свободные пространства покрылись вездесущими унылыми насыпями. Из строений, которые стоит отметить, назову исправительный дом в Суррее (для взрослых), Королевский патриотический приют Виктория и Дом для беспризорных юношей [41] - полагаю, этот список очень точно определяет характер всего района.

Куда больше радует глаз новый парк Баттерси, разбитый всего каких-то тридцать лет назад. Он, таким образом, является одним из самых молодых парков Лондона и, осмелюсь предположить, принадлежит к числу наиболее красивых из них. Признаюсь, субтропические сады погружают меня в приятные воспоминания о службе в войсках Ее Величества в дальних пределах империи. А еще в парке Баттерси имеются замечательные дорожки для прогулок и катания верхом, а также любых других развлечений на свежем воздухе, и даже озеро для тех, кто будет в настроении поплавать. В целом район Баттерси до начала строительства сети железных дорог был отличным местом для выращивания овощей и фруктов на продажу. Теперь он покрыт паутиной путей, окруженной предприятиями самого разного толка, от свечных фабрик до сахарных заводов. Дворец Альберта [42], впечатляющее строение из стекла и металла, возводится на том свободном месте, что еще осталось от Баттерси-Филдс, и, когда будет готов, послужит еще одной причиной посетить эту часть города.

В районе Ламбет разместилось множество предприятий тяжелой промышленности, что делает его самой лакомой частью Южного Лондона. Но за любое удовольствие надо платить. Помимо заводов, здесь находится и Ламбетский дворец, который на протяжении сотен лет был лондонской резиденцией Архиепископа Кентерберийского и многими почитается сердцем Англиканской Церкви. Потому-то это окаянное место окутано аурой святости, причиняющей мучительную боль любому из нашего рода, кто пытается приблизиться к нему. Публикация труда мистера Дарвина, озаглавленного “Происхождение видов”, без сомнения, подорвало веру в учение христианства, однако ни на йоту не уменьшило силу воздействия как Ламбетского дворца, так и соседней с ним церкви Девы Марии - доступ в окрестности обоих зданий был и остается для нас закрытым. К счастью, мост, ведущий с территории Ламбетского дворца в Вестминстер, один из самых уродливых на Темзе, и его потеря не столь уж значительна. При жизни я, правда, любил бывать на Овальной площадке для крикета [43], но ночью, увы, игра невозможна - даже при свете газовых фонарей.

Продолжая свой путь, мы достигнем Бедлама, или - как правильно будет называть это заведение - Бетлемской королевской больницы. Эта окутанная печальной славой лечебница для душевнобольных известна еще с XIII столетия, но на южном берегу Темзы разместилась только в 1815 году. Многие годы здесь содержали вместе и невменяемых преступников, и просто лишившихся ума несчастных. Но в 1864 году обвиняемых в злодеяниях перевели в Бродмур, что к западу от Лондона, а в Бедламе остались лишь те, чей повредившийся рассудок никак не связан с нарушениями законов - как то и было ранее. Лечебница известна ужасным шумом, который временами поднимают ее пациенты. Если вы пожелаете узнать об этом учреждении больше, советую вам обсудить его с мисс Парр.

Саутуорк и Дептфорд

Восточная часть Саутуорка - самый обычный район города, нормально развивающийся благодаря строительству пассажирской железнодорожной станции Ватерлоо и другой, грузовой - Блэкфрайарс. В светлое время суток близлежащий Боро-маркет [44] - одно из самых оживленных мест во всем городе, а еще оставшиеся в округе пабы и таверны работают вполне успешно. Правда, дурная слава, покрывшая район около ста лет назад, так просто не забывается. И прибрежная половина Саутуорка так и остается городской притчей во языцех. Она похожа на один большой кабак, чьи питейные залы перемежаются “рабочими местами” дам легкого поведения и дополнены просто непомерным количеством тюрем самого разного толка. Даже огромная церковь Святого Спаса [45], стоящая неподалеку от реки, мало способствует улучшению морального облика местных жителей. В Саутуорке много и других церквей, но набожность их прихожан столь мала, что лишь отдельные строения причиняют Сородичам хоть какое-то беспокойство.

Неизбежным следствием столь вольных нравов становятся травмы и болезни, и открытие больницы Гая и Св.Томаса [46] несколько способствовало более продолжительной жизни обитателей этого района. Она, конечно же, является отличным местом для поиска пропитания, и право на охоту здесь Валериус щедро раздавал в последние десятилетия.

Железнодорожная станция Лондон-бридж на краю Саутуорка была первой из таковых построенных в столице, но сама по себе, пожалуй, не столь сильно влияет на окружающий ее район, как другие станции. С другой стороны, репутация Саутуорка была с гнильцой еще три столетия назад, когда Шекспир ставил свои пьесы в театре “Глобус” на берегу реки. И современные усовершенствования вроде железных дорог вряд ли способны серьезно исправить положение.

Район Бермондси - центр кожевенного производства; мастера этого ремесла обосновались здесь с тех пор, как в 1703 году получили хартию от вашей царственной тезки, королевы Анны [47] - несмотря на едкие испарения, сопровождающие процесс выделки кож. Дорогу на кожевенный рынок в Бермондси можно найти по запаху - задолго до того, как сам он покажется на глаза. Торговые ряды открылись менее года назад, однако уже успели прославиться своей вонью, в результате чего окружающие их улицы превратились в сущие трущобы.

Отправившись дальше на запад, мы попадем в доки Суррея. О лондонских доках я уже писал в своем памфлете ранее и не имею намерения повторяться. Под пристани и склады здесь отдано около двадцати акров земли и, полагаю, опять же не надо вновь говорить о том, сколь деловитыми выглядят эти кварталы.

Сразу за доками начинается район Дептфорд, где когда-то располагались Королевские военно-морские верфи, а ныне - до чего постыдное падение в статусе! - всего лишь скотный двор для привозимых морем животных. Верфи же теперь находятся ниже по течению реки, в Вулвиче [48]. В Дептфорде живет множество ирландцев, и после недавней волны террористических актов, устроенных фениями [49], полиция особенно внимательно следит за теми, кто сочувствует борьбе Ирландии за независимость. Если учесть религиозное рвение ирландцев, не стоит удивляться тому, что этот район - один из оплотов католичества в нашем протестантском городе. По этой причине, а еще из-за слухов об Оборотнях, бродящих по Дептфордскому парку, сюда редко заглядывают наши собратья; я, однако же, стараюсь регулярно бывать здесь во исполнение своих обязанностей.

Гринвич

За последнее столетие Гринвич превратился из отдельного городка в часть Лондона. Правда, он всегда ею и был - в силу своего расположения сразу за границей города, ниже по течению Темзы. Гринвичский дворец, возведенный в 1426 году, и соседний с ним Квинс-хаус, построенный в 1635 году [50], долгое время были местом проведения праздников, банкетов и балов аристократии. Здесь появились на свет как минимум трое английских монархов: Генрих VIII и его дочери Мария и Елизавета. Разумеется, видные Сородичи столицы никогда не отказывались от шанса воспользоваться роскошествами дворца, когда смертная знать перебиралась куда-либо еще - как вы, моя госпожа, без сомнения, помните. Сам дворец уже давно снесен, а вот Квинс-хаус  остается излюбленным местом как сливок общества смертных, так и Первородных каинитов. Люди также некогда использовали обширный Гринвичский парк в качестве охотничьих угодий; теперь же мы, Сородичи, следуем их примеру, хоть и в своей манере.

В глубине парка, на холме, с 1680-х годов стоит Королевская обсерватория. Помимо ее значительной роли в продвижении науки - здесь заносят в каталоги небесные тела, в изобилии усеивающие небеса, обсерватория стала одной из неотъемлемых основ морской доблести Британии. Ежегодно выпускаемый ею Морской альманах стал настольной книгой в каюте большинства капитанов морских судов. А сигнальный шар времени [51] на крыше северо-восточной башни обсерватории служит ориентиром для шкиперов во всех лондонских доках для сверки хронометров. Совсем недавно Гринвичское среднее время было принято в качестве единого по всей стране. А в 1884 году на конференции, прошедшей в нашей бывшей колонии за океаном, в городе Вашингтон, меридиан, проходящий через двор обсерватории в Гринвиче, официально стал нулевым, и теперь от него отсчитываются все остальные долготы. Правда, на практике часовщики и моряки по всему миру уже очень давно так и делают для собственного удобства, поэтому решение не принесло ничего нового, кроме дополнительной славы Лондону.

В центре города стоит еще одна церковь, построенная по проекту мистера Хоксмура, о которой мисс Парр в своей части рассказа не упомянула; освящена она в честь святого Альфреда. Я же, однако, хочу отметить не этот дом Божий, а таверну “Трафальгар”, расположенную неподалеку от него, у самого берега реки. Для Сородичей, полагающих созерцание водной глади и суеты смертных отличнейшим способом времяпрепровождения, лучшего паба просто не найти во всем Лондоне.

Королевский морской колледж открылся в здании Королевского военно-морского госпиталя (а оно, в свою очередь, было возведено на месте старого Гринвичского дворца), и кое-какие медицинские функции здесь все же остались. Колледж переехал сюда из Портсмута; он специализируется на подготовке офицеров флота Ее Величества, а также некоторых специалистов для королевских Вооруженных сил. Какое-то время своей смертной жизни здесь провел и я. Это учебное заведение стало для меня отличным источником преданных идее сотоварищей. Некоторые из них теперь полноценно работают на меня, ибо их затянувшаяся молодость стала привлекать ненужное внимание. Все они, разумеется, будут к вашим услугам по первому зову.

Южные окраины

По мере того, как мы уходим все дальше от берега Темзы на юг, число интересных мест резко уменьшается. Я не претендую на полноту нижеследующих заметок, держась вашей просьбы изложить сведения кратко и четко, но все же я посчитал нужным добавить описания районов, представляющих особый интерес для Сородичей города.

Клэпхем

В Клэпхеме, лежащем южнее Баттерси, очень немного примечательных строений, зато именно здесь расположены дома многих влиятельных персон - больше их, пожалуй, только в центре Лондона. В последние столетия район стал центром возрождения интереса к христианской вере, что привело к строительству церкви Святой Троицы возле парка Клэпхем-коммон [52]. В разное время в этих местах жили поэт Перси Шелли, архитектор, построивший здание Парламента, а также основатель газеты “Таймс”, метко прозванной “Выступателем” [53]. Полагаю, теперь вам очевидна важность Клэпхема для наших собратьев.

Городок стал частью Лондона после того, как вдоль колеи железной дороги, ведущей от столицы, выросли дома. В центре его находится парк Клэпхем-коммон, известный своими деревьями. Вокруг парка расположены несколько дорогих особняков, принадлежащих состоятельным горожанам. Городок остается первоклассным феодом и стал вторым по значимости владением Валериуса на большую часть столетия, где он позволял охотиться важным для него гостям столицы.

После того, как вы своим мудрым решением лишили Валериуса власти над районом, несколько других Сородичей пытались наложить на него лапы, однако рад сообщить, что я и мои помощники с успехом изгнали этих субъектов, предварительно указав им на их ошибку. Однако я был бы признателен вам, если бы вы разрешили вопрос о принадлежности Клэпхема прежде, чем пройдет слишком много лет.

Луишем и Блэкхит

Луишем, как и Клэпхем, столетие назад был модным местом, но, в отличие от последнего, не сумел остаться стильным, успешным и богатым. Прокладка железной дороги превратила особняки на Луишем-Хай-Роуд в магазины, а их обитателей опустила на уровень крепкого среднего класса. Район быстро разрастается на юг, в сторону пригородов Кэтфорд и Хизер-Грин, и здесь расположены дома многих работающих в Сити, несмотря на то, что отсюда рукой подать до Гринвича. Как вам известно, я с вашего благословения стал хозяином этого развивающегося владения, и даже выдал кое-кому из своих протеже право охотиться в округе.

Почему я включил заметку об этом районе в свое сочинение? Со всей скромностью смею предположить, что рост таких вот небольших пригородов приведет к образованию пространных предместий Лондона, и это решит подступающую к нам проблему Сородичей, с полным основанием обитающих в городе, но оставшихся без собственных владений. Я, опять-таки с вашего дозволения, отдал район Хизер-Грин одной “восходящей звезде” из числа молодых каинитов; полагаю, лет через десять Кэтфорд также созреет для того, чтобы стать наградой какому-нибудь верному слуге князя Митры. Брикстон, лежащий строго на юг от Лондона, выказывает все те же признаки стремительного роста. В местечке, где некогда располагались жилища городских дельцов, теперь квартируют во все большем числе городские клерки и искусные работяги. По моему мнению, и он тоже за десяток лет превратится в готовый для владения район. К востоку от Брикстона расположен Камберуэлл, которому, чтобы стать потенциальным феодом, потребуется вдвое больше времени.

Сайднем и Хрустальный дворец

Вообще-то Сайднем лежит вне границ Лондона - по крайней мере, пока что. Примечателен он одним-единственным фактом: здесь обрел пристанище Хрустальный дворец. Сайднем расположен в семи милях к югу от столицы, а доехать до него можно поездом от станции Лондон-Бридж либо с вокзала Виктория.

До 1854 года это был мелкий городок в провинции, разделенный на модный Верхний Сайднем, где живут состоятельные горожане, и Нижний Сайднем - жилища рабочего класса. Сразу после проведения в Гайд-Парке Всемирной выставки в 1851 году ее главный экспонат - огромный дворец из стекла и металла - был аккуратно разобран и возведен заново как раз в Сайднеме; обошлось это в полтора миллиона фунтов. Там его еще и расширили и поделили на части, так что получился центр досуга и развлечений для всего Лондона. В нем открыли театр, зверинец и выставочный зал; по особым случаям его по указу вашего предшественника объявляли элизиумом. Окружающие новый дворец две сотни акров земли переименовали в Парк Хрустального дворца - там разбили сады, вырыли озера для катания на лодках, обустроили зоопарк и высадили крупнейший в Лондоне самшитовый лабиринт.

Дворец превратил Сайднем в фешенебельное местечко, и вокруг быстро растут здания. Многие состоятельные и влиятельные смертные, у кого нет повода селиться собственно в Лондоне, выбрали своим домом именно Сайднем. Я рекомендовал бы доверить этот молодой феод какому-нибудь верного стороннику князя Митры, как только достойный кандидат найдется.

Салоны и элизиумы

Собрания общества - клубы для джентльменов и званые вечера для леди - занимают главное место в жизни состоятельных лондонцев. Сородичи не являются исключением в этом вопросе. Подобные собрания дают нежити механизм взаимодействия, а там, где организация состоит преимущественно из смертных, позволяет влиять на действия людей, не нарушая Первую Традицию. Все эти собрания можно разделить на две обширные группы: салоны смертных и элизиумы Сородичей.

Клубы

Большая часть клубов предназначена для смертных, однако этот факт не позволил им остаться без внимания Сородичей. Более того, существуют клубы, предназначенные исключительно для вампиров или, по крайней мере, только для тех, кто осведомлен об их существовании. Есть и такие, что действуют сразу на нескольких уровнях: в их сердцевине обретаются одни лишь Сородичи, но чем дальше от центра, тем больше в них встречается людей. У тех, кто посещает задворки таких заведений, нет повода подозревать о нашем существовании, не говоря уж о том, чтобы общаться с нами.

В Лондоне сотни клубов и сообществ, столь же разнообразных, как и их завсегдатаи. Одни представляют собой собрания особ со схожим образом мыслей, желающих обсудить события в свете или послушать музыку, тогда как другие - места, где можно за обедом поразглагольствовать о самых разных вещах в искусстве, науке или политике. Многие заведения создавались вокруг некоей общепринятой идеи, но посетители используют их просто как выход в свет.

В обществе смертных принято, что новичок присоединяется к клубу по приглашению кого-то из действующих посетителей, и это его право подлежит одобрению всеми прочими членами. Обыкновенно решение принимается тайным голосованием, часто с использованием цветных шаров - белый означает голос “за”, черный - голос “против”, откуда и пошло выражение “прокатить на вороных”. В некоторых престижных и эксклюзивных сообществах решение должно быть единодушным - без этого претендента не допустят в клуб. Организации Сородичей не столь непреклонны в соблюдении условий членства, за исключением того, что кандидат должен быть одним из бессмертных или (что бывает крайне редко) особо доверенным упырем. В “смешанных” заведениях, где можно встретить как людей, так и Сородичей, переход на каждый новый уровень внутренней иерархии - а значит, и доступ к большему числу тайн сообщества - предоставляется с одобрения высокопоставленных членов клуба; в те или иные строжайшие секреты новичка посвятят на усмотрение участвующих в нем Сородичей.

Большая часть клубов открывают свои двери исключительно для мужчин, но некоторые допускают и дам в качестве гостий, правда, для них предусмотрены отдельные комнаты. Леди же гораздо чаще посещают званые обеды, чтобы выпить по чашечке чаю и обсудить в деликатной манере события в обществе. В среде Сородичей столь замысловатые ограничения применяются редко, поэтому на мероприятиях вампиров обычно принимают особ обоих полов, как равных. Однако сей факт не удерживает наших наиболее шовинистически настроенных собратьев от посещения смертных сообществ, предназначенных строго для джентльменов.

Клубов и сообществ в Лондоне слишком много, чтобы перечислить их все, уделяя каждому хотя бы несколько строк. Посему я ограничусь описанием самых видных заведений.

Брукс [54]

“Брукс” - далеко не самый известный из лондонских клубов, однако его отличает славная история и долгая жизнь: он был основан в 1764 году, и членство в нем передается в семьях от отца к сыну. Это очень выгодно для Сородичей и их верных упырей - после одного-двух десятков лет отсутствия они могут, вновь появившись в клубе, выдать себя за собственного наследника.

Карлтон

Неразрывно связанный с политической партией тори (которая позже станет Консервативной), клуб “Карлтон” появился в 1832 году, за пять лет до воцарения Ее Величества королевы Виктории. Его основателем выступил герцог Артур Веллингтон, уговоривший и других членов Парламента от тори присоединиться к его детищу. Членами этого клуба также числятся несколько Сородичей, включая Леди Анну Боуэсли, которая пользуется своим владением Дисциплинами, чтобы обойти наиболее шовинистические требования клуба.

Мальборо

Это один из самых молодых клубов Лондона; он был основан в 1860-х годах группой джентльменов, разочарованных порядками другого клуба, Уайтса (о нем мы поговорим чуть позднее). В их числе был и тогдашний принц Уэльский, который желал более мягкого отношения к курению табака.

Мерритт-хаус

Это заведение, расположившееся на улице Парк-лейн под вывеской “Дом леди Мерритт”, снискало дурную славу среди состоятельных лондонцев; те предполагают, что за его дверями скрывается дом терпимости, где живут проститутки, скрашивающие досуг богатеев и власть имущих. Такая отвратительная репутация “Мерритт-хауса” служит отличным прикрытием, поскольку позволяет городским Сородичам спокойно встречаться друг с другом. Те немногие смертные, кто бывает допущен в “Мерритт-хаус” - это люди, вращающиеся в сообществе бессмертных, доверенные слуги, упыри или пища.

Реформ-клуб

Это сообщество было основано в пику членам “Карлтона” все в том же 1832 году сторонниками одноименного закона [55]. Либеральные взгляды завсегдатаев “Реформа” сделали его популярным среди лондонских Бруха, причем двое из них стали членами клуба. Известно также о нескольких Тореадор, частенько бывающих в его залах; нет сомнений, их привлек недавний роман Жюля Верна “Вокруг света за восемьдесят дней”, эпическое путешествие главного героя которого начинается именно в “Реформ-клубе”.

Клуб “Таурус” [56]

Как и его сосед, “Военный и военно-морской клуб”, “Таурус” приветствует в качестве своих членов бывших солдат, в каких бы уголках империи они не служили. Однако в отличие от многих других заведений, основанных смертными, этот клуб представляет собой новую инкарнацию Культа Митры. Младшие по рангу члены клуба - смертные, но сердцем его является сам князь Лондона, и различные ранги посвящения в дела этого сообщества отражают степень вовлеченности его участников в деятельность вампиров. Из числа смертных к клубу могут примкнуть только мужчины, но среди Сородичей попадаются и дамы (хотя они почти все поголовно принадлежат к клану Вентру).

Уайтс

“Уайтс” - самый старый и наиболее престижный клуб Лондона; он был основан в конце XVII века, и изначально представлял собою шоколадную лавку. “Уайтс” предназначен исключительно для мужчин - дам сюда не пускают даже в статусе гостий. Среди его членов почти все принадлежат к высшей аристократии либо занимают высокие государственные посты. “Уайтс” широко известен своими игорными вечерами. В клубе можно заключать практически любое пари, и его условия будут занесены в огромную конторскую книгу, выставленную в главном зале. Известно, что членами “Уайтса” являются как минимум трое Вентру, в том числе наиболее влиятельные фигуры города.

Икс-клуб [57]

Это небольшое сообщество, официально насчитывающее всего лишь девять членов, существует ради обсуждения и распространения научных идей в викторианском обществе. Его члены всецело поддерживают революционные теории мистера Дарвина и прилежно трудятся над формированием [в обществе] современного научного мышления. Среди этих девятерых нет ни одного Сородича, однако Первородный клана Тремер, Эдуард Бэйнбридж, близко знаком с несколькими из них, и его многие подозревают в тайном манипулировании клубом во имя достижении собственных целей.

Элизиумы

Лондонские элизиумы обширны и включают в себя большое число самых разнообразных культурных и социальных заведений. Основная их часть расположена в Вест-Энде, но есть и те, что лежат далеко за его пределами. В таких местах вампирам рекомендуется оставить за дверями любые свои разногласия; они могут спорить и препираться, но не вправе нападать на собратьев. Есть в Лондоне также несколько мест, запретных для Сородичей по особому распоряжению князя Митры. Эти территории не считаются элизиумом как таковым, однако любое нарушение запрета сурово карается.

Исторические места

Они причислены к лондонскому элизиуму по причине их исторической значимости или ценности находящихся в них предметов. Среди них выделяются Музей естественной истории и Музей мануфактур в Кенсингтоне, а также Британский музей в Блумсбери [58], не считая уже множества более мелких учреждений. Такие места нечасто используются для встреч (исключение - Британский музей, где проводятся многочисленные званые вечера), но тем не менее считаются неприкосновенными.

Объекты культуры

Из-за общественного и культурного значения эти места в Лондоне весьма и весьма ценятся. Именно здесь в основном и встречаются друг с другом Сородичи - как для того, чтобы вести дела с себе подобными, так и ради решения вопросов со смертными. Сюда можно отнести Национальную галерею и Национальную портретную галерею, а также Королевскую академию искусств. Галерея Тейт некоторыми Сородичами также почитается принадлежащей к Элизиуму, хотя ни князь, ни Первородные этого ее статуса никогда не подтверждали. Другие объекты культуры, составляющие лондонский элизиум - это Музей восковых фигур мадам Тюссо на Бейкер-стрит, и Альберт-холл в Кенсингтоне. Огромное пространство вокруг Шафтсбери-авеню [59] и Друри-лейн считается сплошной зоной элизиума, поскольку между ними расположено множество театров. Наконец, Хрустальный дворец в Сайднеме - основное место устраиваемых Сородичами общественных мероприятий, - также считается объектом культуры.

Центры влияния

Лондон - столица огромной империи - так и сочится могуществом; чтобы сохранить Маскарад и притом не мешать Сородичам, которые того желают, влиять на политику, все правительственные и судебные учреждения считаются частью элизиума. Главные в этой категории объекты - это, конечно же, Вестминстерский дворец (он же Парламент), Сомерсет-хаус и различные здания вокруг Уайтхолла и в его пределах. Королевский дворец правосудия, а с ним Гилд-холл и Новый Скотланд-Ярд также причислены к элизиуму.

Места веры

Пожалуй, эти локации являются наиболее уязвимыми среди всех отнесенных к элизиуму, поскольку связаны с вероисповеданием. В те из них, что обладают самой мощной аурой - Вестминстерской аббатство и собор Святого Павла - Сородичам и так-то трудно зайти, однако их все равно объявили элизиумом. Меньшие церкви и соборы Лондона также считаются неприкосновенными, хотя кое-кто из вампиров, бывает, интересуется, на самом ли деле они являются таковыми, или же это просто проявление уважения к освященной земле.

Запретные территории

Большая часть мест, на которые князь наложил запрет для всех без исключения Сородичей, как-либо связана с иными его указами и ограничениями. Здесь можно отметить все королевские дворцы Лондона (Букингемский, Кенсингтонский и Сент-Джеймсский) - это следствие запрета Митры на личное общение с монаршим семейством. Запрет, наложенный на Ламбетский дворец, где расположен престол архиепископа Кентерберийского, более оправдан: это скорее не способ избежать влияния на политику, а необходимость защиты Маскарада от главы Англиканской церкви. Покровительство Королевскому госпиталю Челси - это, наоборот, уже личный интерес Митры - охрана его личного стада и воинов, которые хорошо послужили своей родине. Наконец, лондонский Тауэр никогда не требовал отдельного княжеского запрета на посещение для Сородичей: репутация крепости хранит ее сама.

______________________

^{[1] Генри Джеймс (1843 - 1916) - американский писатель, большую часть своей жизни проведший в Европе. Автор множества романов, рассказов и пьес. Одной из важных тем в его творчестве было столкновение американской и европейской цивилизаций. В обществе Лондона его считали культурным послом Нового Света.}

^{[2] Джордж Стефенсон (1781 - 1848) - английский инженер-механик, изобретатель паровоза, считается одним из “отцов” железных дорог. В частности, он предложил использовать железо вместо чугуна для производства рельс, впервые стал использовать в своих конструкциях буферные пружины, рессоры и самодействующие тормоза, определил ширину колеи в 1435 мм, которая до сих пор используется как базовая практически везде в Европе.}

^{[3] Эти три района Лондона расположены к западу и северо-западу от центра города, примерное расстояние от вокзала Чаринг-Кросс 8, 6.5 и 5 км соответственно, что в описываемые времена было значительным удалением. Район Суисс-Коттедж получил название по находившемуся в его центре публичному дому.}

^{[4] Система маршрутов, утвержденных Парламентом к открытию в 1870 г., включала 4 линии: Блэкхит - Воксхолл (через Пекхэм и Камберуэлл), примыкающая к ней в Кеннингтоне линия из Брикстона, Уайтчепел - Боу и Кенсингтон - Оксфорд-стрит. Первые две проходили через юг и юго-восток Лондона, третья - по его восточной части, а последняя шла с запада в центр города. Экипажи вмещали до 60 пассажиров и были запряжены парой лошадей.}

^{[5] В названиях некоторых доков исправлены неточности, допущенные в оригинале. Также следует добавить, что многие доки имели свою специализацию, то есть принимали на стоянку суда с определенным грузом. Например, в Суррее разгружались корабли, везущие бревна и древесину, в Санта-Катарине - сахар, каучук и шерсть, в Миллуолле - зерно, и т.д.}

^{[6] На самом деле строительство Тауэрского моста, если согласовать его с хронологией системы “Вампир: Викторианская эпоха”, на момент написания генералом Хэйлсуортом своего отчета готово начаться или уже началось. Оно продолжалось 8 лет, с 1886 по 1894 гг. Тоннель, упомянутый в этом отрывке, назывался “Тауэр Сабвей”, был проложен в 1870 г. для подземки, но полноценное движение поездов по нему так и не установилось, и в конце концов он стал полностью пешеходным.}

^{[7] В списке пропущен Фулхэмский мост, который был открыт в 1889 г. и располагался между мостами Патни и Уондсуортским, зато - видимо, для ровного счета - почему-то добавлен мост королевы Александры; он, однако, расположен не в Лондоне, а в Ньюкасле, да и построен был гораздо позже временного отрезка книги, в 1909 г. Кроме того, следует отметить, что мост Альберт до настоящего времени сохранил свое название, а вот мост Виктория теперь носит своё проектное название - Челси.}

^{[8] В оригинале - “дочь Оливера”, что не согласуется с биографией самой Жюльетт, изложенной в Главе III.}

^{[9] См. раздел “В туманах времени” Главы I.}

^{[10] Это заведение действительно пользовалось популярностью у культурного цвета Лондона; в частности, сюда любили захаживать поэты Байрон и Китс, художник Джошуа Рейнольдс. Диккенс упомянул этот паб в романе “Записки Пиквикского клуба”, а Брэм Стокер - в “Дракуле”.}

^{[11] Мэри-Энн Эванс (1819 - 1880) - английская писательница, автор романов о пасторальной, сельской жизни. Как многие ее современницы, одаренные литературно, публиковала свои произведения под мужским псевдонимом “Джордж Элиот” (чтобы читатели воспринимали их всерьез). Жюльетт Парр, помешанная на эмансипации женщин, не могла не свести с ней знакомство. Самые известные произведения Эванс/Элиот - “Миддлмарч”, “Даниэль Деронда”, “Адам Бид”. Кристина Джорджина Россетти (1830 - 1894) - английская поэтесса, сестра художника-прорафаэлита Данте Россетти}

^{[12] Фрэнсис Бэкон похоронен в церкви Св. Михаила в городе Сент-Олбанс в Херефордшире. До XX века Сент-Олбанс оставался типичным рыночным городком, что, вероятно, и заставило мисс Парр назвать его “деревней”.}

^{[13] Хайгейтское кладбище - одно из семи новых кладбищ, открытых в Лондоне в период 1832 - 1842 гг. в ходе реорганизации системы захоронений. Эти кладбища, заключающие центральную часть города в неровный круг, стали известны как “Магическая семерка”. Хайгейт в описываемые времена считался, пожалуй, самым модным местом упокоения из всех семи. Египетская улица, Ливанский круг - участки кладбища с узнаваемыми архитектурными решениями.}

^{[14] См. примечание к разделу “Чума, пожар и деньги” Главы I.}

^{[15] Сэдлерс-Уэллз - второй публичный театр, открывшийся в Лондоне после Реставрации Стюартов. Своим названием обязан фамилии первого владельца - Ричарда Сэдлера, и вновь открытым на принадлежащем ему куске лондонской земли целебным источникам. Сэмюэль Фелпс (1804 - 1878) - английский актер и импресарио; известен тем, что представлял на сцене пьесы Шекспира с их оригинальным сюжетом, а не с идиллическими переделками концовок, как было принято тогда.}

^{[16] Историческое место на пересечении Ислингтон-Хай-Роуд и Пентонвилл-Роуд в Лондоне. Упомянутая перестройка собственно здания, где располагался трактир, начнется только в 1899 г., однако само заведение известно с 1614 г. и успело дать название всему району, а позже - и станции подземки.}

^{[17] Имеется в виду дорога, обходящая по краю Риджентс-парк. Внутри парка существует “Внутренний круг”, очерчивающий розовые сады королевы Марии.}

^{[18] Улица Харли-стрит действительно была известна как место сосредоточения заведений частной медицинской практики; к рубежу XIX-XX их было около 200. Управляющей одной из больниц для женщин на Харли-стрит некоторое время была Флоренс Найтингейл. Свою специализацию улица сохранила и поныне - теперь здесь расположены частные медицинские клиники премиум-класса.}

^{[19] Район Сент-Джонс-Вуд получил название из-за того, что до активного расширения Лондона был частью Миддлсексского леса, одно из поместий в котором было передано ордену рыцарей-госпитальеров (они же рыцари-иоанниты). В описываемые времена считался местом проживания людей с сомнительной репутацией, любящих тем не менее жить с комфортом. Например, именно здесь Артур Конан Дойл поселил авантюристку Ирэн Адлер.}

^{[20] На самом деле арку перенесли, чтобы высвободить место для строительства нового флигеля Букингемского дворца, который должен был выходить как раз на улицу Мэлл. Миф о тесном арочном проеме действительно ходил, однако был развеян при коронации Елизаветы II в 1953 г., когда парадная королевская карета спокойно вписалась в арку.}

^{[21] Трехэтажное отдельно стоящее здание рядом с Вестминстерским дворцом. Изначально было построено в XIV веке как сокровищница короля Эдуарда III, отсюда и название (Jewel Tower). Позже там был размещен архив Палаты Лордов и Управление мер и весов, в настоящее время открыто для посещения туристов.}

^{[22] Аббатство и Парламент выходят на две смежные стороны Парламент-сквер-гарден, а непосредственно два этих архитектурных комплекса разделяет Абиндон-роуд. В оригинале аббатство стоит “напротив здания Парламента, через площадь”.}

^{[23] Николас Хоксмур (1661 - 1736) - английский архитектор, ученик и помощник Кристофера Рена, соавтор многих его творений (например, собора Святого Павла, госпиталь в Челси, дворец в Хэмптон-корте) и создатель более чем десяти лондонских церквей. За несколько лет до смерти действительно был принят в масонскую ложу.}

^{[24] По сути, здесь мисс Парр играет словами: “Большой Скотланд-Ярд” - название улицы в Вестминстере, где полиция Лондона располагалась изначально (и улица, и здания сохранились до сих пор). На новое место - комплекс зданий на набережной Виктории, идущей в этом месте параллельно улице Уайтхолл, - стражи порядка “перетащили” еще и прозвище, “Новый Скотланд-Ярд”.}

^{[25] В период 1698-1837 гг. - официальная лондонская резиденция королевского двора в Лондоне. Королева Виктория, вступив на престол, перенесла резиденцию в Букингемский дворец, разместив в Сент-Джеймсе двор принца Уэльского.}

^{[26] Речь о скульптурном фонтане, установленном в 1892-93 гг. в память о политике, общественном деятеле и филантропе викторианской эпохи лорде Шафтсбери (в его же честь переименована одна из улиц, примыкающих к площади). Статуя на вершине фонтана, вопреки устоявшемуся мнению, изображает не Эрота, а его брата Антэрота, покровителя зрелой, ответной любви, заодно мстящего тем, кто отверг чувство влюбленного человека или насмехался над ним.}

^{[27] “Эмпайр” сохранил свое имя до наших дней, хотя его здание несколько раз перестраивалось ради новых видов развлекательных мероприятий, а “Альгамбра” (также несколько раз перестроенная) с 1937 г. именуется “Одеон Синема”.}

^{[28] Судебные инны (в тексте перечислены все четыре) - нечто вроде юридических корпораций в составе английской системы правосудия; любой юрист, желающий вести практику в английском суде, обязан вступить в одну из них. Собственно название “инны” происходит от inn - “постоялый двор”, это память о временах после принятия Великой хартии вольностей, когда разъезжие судьи останавливались в определенных гостиницах на довольно долгое время, чтобы рассмотреть все возникшие в той или иной местности споры, а также обучить своему искусству молодых людей, желающих посвятить себя юриспруденции.}

^{[29] Слева направо, сверху вниз:}

^{Колизеум - здание, построенное на восточном краю Риджентс-парка ради демонстрации панорамного вида Лондона работы художника Томаса Хорнора. Его внешний вид был навеян римским Пантеоном. Колизеум был снесен в 1875 году, так что во описываемые книгой времена уже не существует.}

^{Колонна герцога Йоркского - памятник, посвященный Фредерику, герцогу Йоркскому, второму сыну короля Георга III. В период войны с Францией, последовавшей за Великой французской революцией, герцог в звании фельдмаршала командовал (в основном неудачно) британскими войсками. Несмотря на это, был популярен в народе и среди солдат. Провел реорганизацию армии и административную реформу, улучшил бытовое положение и образование солдат. Памятник был возведен в 1834 году.}

^{Арка Адмиралтейства - сейчас действительно находится на указанном на карте месте. Однако в описываемые времена построена еще не была - о ее возведении распорядился король Эдуард VII, чтобы увековечить память о покойной матери, королеве Виктории. Следует также сказать, что в 1824 году на пирсе острова Англси в Уэльсе была построена другая "арка Адмиралтейства", чтобы почтить визит короля Георга IV.}

^{[30] Муниципальная администрация лондонского Сити. По факту, однако, осуществляет управление деловым кварталом лишь на словах и неформально, и представляет собой нечто вроде закрытого клуба лондонских финансовых элит.}

^{[31] Колокол с британского парусного судна “Лутина”, затонувшего в 1799 г., установлен в штаб-квартире Ллойда, и первоначально его звон означал известия о застрахованных компанией судах: один удар - судно погибло в море, два - благополучно добралось до пункта назначения. Сейчас колокол звучит только по особым случаям - при визите в компанию почетных гостей или в память о жертвах крупных трагедий.}

^{[32] Почтенная компания торговцев рыбой - одна из 110 так называемых “ливрейных компаний”, или профессиональных торговых ассоциаций (по сути, наследников средневековых гильдий), Лондона.}

^{[33] Слева направо, сверху вниз:}

^{Великий зал масонов - в настоящее время штаб-квартира Объединенной великой ложи масонов Англии. Нынешнее здание построено в 1933 г и заменило комплекс из трех отдельно стоявших на этом же месте зданий. На улицу выходил фасад таверны масонов, в глубине были Большой зал и место для проведения собраний различных лож.}

^{Мэншн-Хаус - официальная резиденция Лорд-Мэра Лондона, построена в середине XVIII века.}

^{Рыбный рынок Биллингсгейт существует на своем месте примерно с XVI столетия. Поначалу это была открытая площадка рядом с пристанью Биллингсгейт, где с самого утра торговали свежевыловленной рыбой. В 1877 году было возведено единое здание для рынка, использующееся и поныне. На карту попал, вероятно, по двум причинам: во-первых, рыба была самой дешевой пищей, доступной беднякам Ист-Энда; во-вторых, язык продавцов и продавщиц на Биллингсгейте был настолько образным, что выражение "ругается, как торговка рыбой", ушло в народ.}

^{Тюрьма Квинс-Бенч: находилась на указанном месте с середины XVIII века. Сюда помещали арестованных за "опорочивание доброго имени", долги и мелкое хулиганство (англ. misdemeanor, "проступок"). Вероятно, тюрьму посчитали нужным отобразить на карте потому, что она так или иначе фигурирует в целых трех произведениях Диккенса - "Дэвид Копперфилд", "Николас Никлби" и "Крошка Доррит". Тем не менее, к описываемому в книгах периоду времени она уже снесена (это произошло в 1880 г.)}

^{Собор Святого Георгия в Саутуорке - католический собор архиепархии Саутуорка и кафедра архиепископа Саутуорка, построен в 1848 г.}

^{[34] Исторически сложилось так, что в описываемом районе - Спиталфилдсе - с XVII столетия селились не просто иммигранты, а беженцы, так или иначе связанные с ткацким ремеслом или изготовлением одежды, например, ирландские ткачи и французские гугеноты, умевшие работать с шелком.}

^{[35] Вероятно, мисс Парр не случайно упоминает именно эти два паба - считается, что как раз возле них находили себе клиентов две из пяти жертв Джека Потрошителя.}

^{[36] Джон Меррик (настоящее имя Джозеф Рокли Меррик, 1862 - 1890) - британец, страдавший из-за уродливых костно-кожных наростов на лице и теле, вызванных врожденным заболеванием. По собственному мнению Меррика, причиной его уродства стало то, что его мать во время беременности сильно напугал слон в зверинце, отсюда и прозвище. Несмотря на внешность и болезни, был образованным человеком, писал стихи и прозу. Сэр Фредерик Тривз - британский хирург, преподаватель медицины в Лондонском госпитале. В той или иной мере опекал Меррика со времени знакомства с ним и до его смерти.}

^{[37] Уильям Бут (1829 - 1912) - британский методистский проповедник, основатель и первый “генерал” общественного благотворительного движения “Армия спасения”, действующего до настоящего времени уже более чем в 130 странах мира (в России - с 1913 по 1923 гг. и с 1991 г. по н.вр.). Организация не зря названа “армией” - ее структура и стиль имитируют воинский быт, а работники делятся на солдат и офицеров.}

^{[38] Марши - низменные территории возле водоемов (морей и устьев впадающих в моря рек), затопляемые с периодичностью, обусловленной морскими приливами и отливами. От обычных заливных лугов отличаются тем, что и флора и фауна на них приспособились к существованию в соленой воде.}

^{[39] Здесь генерал ошибается несколько раз: на самом деле Собачий остров так по сути и остался частью берега; каналы поперек его самой узкой части не сквозные и были прорыты как раз при обустройстве доков, а доки Ист-Индия и Вест-Индия - старейшие в Лондоне (открыты соответственно в 1802 и 1806 годах). В XVII веке Темза сама пыталась спрямить образовавшийся в ее естественном русле меандр, но это было пресечено трудом жителей города. Правда, в последующие годы узкая часть Собачьего острова несколько раз затапливалась.}

^{[40] Джон Томас Барбер Бомонт (1774 - 1881) - британский офицер, художник, филантроп. Вторую фамилию “Бомонт” добавил себе сам по неясным соображениям. В 1839-40 гг. основал в принадлежавшем ему здании на Майл-Энд-роуд “Бомонтское философское общество”, целью которого было образование и развлечение жителей близлежащих кварталов. Позже это заведение переехало в специально построенное здание на той же улице, которое и было названо “Народным дворцом”.}

^{[41] Королевский патриотический приют Виктория - заведение, куда помещали девочек, оставшихся сиротами в результате Крымской войны 1853-1856 гг., был открыт в 1859 году и выполнял свои функции как школа-пансион вплоть до 1939 г. Дом для беспризорных юношей (Friendless boys’ house) был открыт в 1852 году также как сиротский дом, но к 1859 году уже стал использоваться как исправительное учреждение для мальчиков. Официальных переводов имен этих заведений на русский не нашла, перевела самостоятельно.}

^{[42] Дворец Альберта - стеклянно-металлическая конструкция, вмещавшая основную часть экспозиции Международной выставки 1865 года, проходившей в Дублине. В 1882 году строение аккуратно разобрали, перевезли в Лондон и возвели заново на улице Принца Уэльского в Баттерси в качестве развлекательного комплекса с общественными садами вокруг. Дворец был торжественно открыт в 1885 г., однако его создатели установили плату за вход и не учли того, что напротив находился совершенно бесплатный парк Баттерси. Уже в 1888 году дворец закрылся, а к 1893 году был снесен.}

^{[43] Открыта в 1845 г. на месте общественной крикетной площадки, использовавшейся для этих целей как минимум с XVIII века, а заодно для общественных собраний, публичных казней и т.д. В годы Второй Мировой войны стадион был реквизирован, на нем предполагалось содержать военнопленных, в частности, парашютистов (которые в Лондоне так и не появились). В настоящее время это спортивный комплекс “Стадион “Киа Овал”, где, помимо соревнований по крикету, проводится множество других мероприятий, например, футбольные матчи и матчи по регби.}

^{[44] Один из крупнейших и старейших продовольственных рынков Лондона. По первости начинался прямо у южного конца Лондонского моста, но в середине XVIII века переехал в Саутуорк. Еще через сто лет для рынка были выстроены новые здания, использующиеся и поныне.}

^{[45] В настоящее время - кафедральный Саутуоркский собор (Коллегиальная церковь Спаса-и-Марии-за рекой). Проведение христианских обрядов на месте, где ныне размещается собор, упоминается еще в Книге Судного дня. Изначально церковь принадлежала приходу монахов-августинцев, но когда он был распущен Генрихом VIII, стала центром вновь образованного диоцеза на южном берегу Темзы.}

^{[46] На самом деле этот медицинский комплекс в описываемое время состоял из двух смежных клиник: лечебницы Св.Томаса, известной как минимум с XII столетия (когда она принадлежала приорату монастыря, освященного в честь Томаса Бекета), и выстроенного в 1721 г. книготорговцем и меценатом Томасом Гаем дополнительного крыла (лечебницы Гая), где занимались “безнадежными случаями, отвергнутыми медиками Св.Томаса”. В настоящее время комплекс включает в себя еще три больницы и является крупным лечебным и образовательным медицинским центром Лондона.}

^{[47] Анна Стюарт (1665 - 1714) - королева Великобритании, племянница Карла II Стюарта (не имевшего законных наследников). Унаследовала трон в 1703 г. после смерти также бездетного Вильгельма Оранского.}

^{[48] Верфи в Дептфорде были одними из первых, где в Лондоне стали строиться корабли для военно-морского флота Британии. К 1820-м годам, однако, из-за заиливания русла Темзы верфь не смогла более выполнять эту роль и была преобразована в обыкновенный доковый комплекс. Ранее в примечаниях я уже указывала, что большая часть доков имела свою специализацию; в Дептфордский док стали выгружать привозимый морем в Англию скот, предназначенный на убой и продажу. Что касается верфей в Вулвиче, то к описываемому времени и они уже более пятнадцати лет как были расформированы, поскольку не могли обеспечить строительство судов с новым, паровым, двигателем. Значительная часть территории комплекса в Вулвиче тем не менее осталась во владении флота.}

^{[49] Фении - ирландские революционеры-республиканцы, члены подпольной организации, чьей целью было создание независимой ирландской республики путем тайно подготовленного вооруженного восстания против англичан. С самого начала сопровождали подпольную деятельность террористическими актами, в том числе взрывами. Действовали также в Америке, пытаясь втянуть США в войну с Великобританией и так ослабить военное давление властей империи на Ирландию.}

^{[50] На самом деле Квинс-Хаус был построен чуть раньше, в 1614-1617 годах для супруги Якова I Анны Датской, по проекту архитектора и придворного художника Иниго Джонса. В 1635 году тот же Джонс только перестроил его для новой королевы Генриетты-Марии. Что касается Гринвичского дворца, он был построен во времена короля Генриха VI, но “Гринвичским” официально никогда не звался; сначала он носил имя Белла-корт, потом Плацентия. Был снесен около 1660-х годов, а позже на его месте построен Военно-морской госпиталь (о чем генерал расскажет дальше).}

^{[51] Ежегодное издание Королевской обсерватории в Гринвиче, выпускавшееся с 1769 по 1959 годы, содержало астрономические данные и измерения, необходимые для вычисления положения судна в море и корректировки его курса: угловые расстояния между Луной и небесными телами, эфемеридное время и т.д. Все эти данные соотносились с географическим положением обсерватории, поэтому позже именно ее выбрали точкой отсчета в новой системе часовых поясов. Шар времени - метод оптической сигнализации точного времени, деревянный или металлический шар, насаженный на мачту; его поднимают на вершину мачты и в определенное время опускают вниз (в Гринвиче это делается до сих пор, ежедневно в 13:00).}

^{[52] Вероятно, имеется в виду так называемая “Клэпхемская секта”, или “Клэпхемские святые” - группа общественных реформаторов периода 1780-х - 1850-х годов, выступавших за отмену рабства и работорговли, изменение условий содержания заключенных и каторжников и другие гражданские, политические и общественные права граждан Британии. Считается, что члены группы играли немалую роль в формировании викторианской морали. Среди членов группы были барон Джон Тайнмаут (генерал-губернатор Индии), Чарльз Грант (глава Британской Ост-Индской компании), Уильям Уилберфорс (лидер движения за отмену рабства). Основатели группы собирались в упомянутой церкви в Клэпхеме. Церковь, кстати, была завершена в 1776 г.}

^{[53] Одной из дежурных фраз, начинавшей в “Таймс” статьи о развитии той или иной ситуации, была “We thundered out the other day…” (“На днях мы выступили со статьей о…”). Из-за этого два видных журналиста тех времен, Питер Фрейзер и Эдуард Стерлинг, в шутку дали газете прозвище “Выступатель” (“Thunderer”).}

^{[54] Клуб “Брукс” был также известен в лондонском обществе как “Олмэкс”, по фамилии владельца здания, в котором располагался. Он был создан господами Бутби и Джеймсом после того, как их кандидатуры отвергли в “Уайтсе” (о нем см. ниже). По соседству, также в здании, принадлежавшем мистеру Олмэку, располагался другой клуб для джентльменов, “Будлс”, основанный в 1768 году.}

^{[55] Имеется в виду “Избирательная реформа” 1832 года - законодательный акт, изменивший избирательную систему Великобритании. В частности, он обеспечил представительство в Палате общин выросшему со времени начала Промышленной революции классу буржуазии.}

^{[56] Очевидно, что “Таурус” - вымышленное заведение, а вот “Военный и военно-морской клуб” - вполне реальное, расположенное сразу в нескольких зданиях вокруг Сент-Джеймсской площади и вдоль улицы Пэлл-Мэлл.}

^{[57] В состав клуба входили, например, антрополог и археолог Джон Леббок, зоолог Томас Гексли, химик Эдуард Франкленд, ботаник Джозеф Гукер. Члены клуба собирались вместе на званых обедах в лондонских ресторанах и обсуждали вопросы популяризации науки и политики образования. К концу столетия, клуб распался естественным путем - все его члены, кроме двоих-троих, умерли.}

^{[58] Блумсбери - исторический район в Вест-Энде, традиционно считающийся центром интеллектуальной жизни Лондона: здесь расположены Лондонский университет и Королевская академия драматического искусства. В описываемое время район, однако, считался богемным. Позже (в начале XX столетия) он даст имя так называемой “группе Блумсбери” - кружку интеллектуалов, писателей и художников, противостоявших свойственным, по их мнению, викторианской культуре, “ханжеству и зависимости от общественного мнения”}

^{[59] Шафтсбери-авеню - улица, идущая от площади Пиккадилли до Оксфорд-стрит через районы Сохо и Сент-Джайлс, считается “лондонским Бродвеем” из-за большого количества расположенных на ней театров.}