Когда за спиной захлопнулась потайная дверь, Богдан обнаружил, что не может сдвинуться с места. Его тело более ему не подчинялось — он мог лишь с ужасом наблюдать, как судорога сводит пальцы, и чувствовать, как кровь в жилах превращается в студень. Богдан знал эти ощущения, хотя и не мог поверить: его охватил ужас. Такого он не ожидал, ведь и ему самому, и всем собратьям было известно бесстрашие Богдана. Это же он поразил всех, шагнув в огонь, чтобы достать из пламени боевой шлем своего Сира. Именно Богдан бросил вызов Цимисхам, когда те пытались сломать его: что бы они не творили с его телом, им не удалось заполучить секреты братства. Богдана не смогло сломить ничто, даже самые лютые пытки. Именно он стоял в снегу перед князем оборотней, требуя у него амулет его сути.

Богдан поднял кожаный мешок с амулетом, который мог снимать защитные заклятья и раскрывать замки. Не он, а проклятый Тремер должен испытывать ужас при мысли о встрече. Богдан подождал, пока кровь вновь не заструилась в жилах, попытался пошевелить пальцами и с облегчением заметил, что способен это сделать. На мгновение прикрыв глаза, мужчина скрылся во мраке тайной комнаты.

 

Если Кольга и прятался где-то в продуваемом ветрами замке, он должен был быть здесь, в тайных помещениях, куда могли заходить только Тремеры-Каиниты. О нем — о Кольге — ничего не было слышно уже несколько месяцев и он, несомненно, был схвачен представителями клана, которому он столь долго притворялся верным. Богдану не нравились многие Каиниты, в том числе и его соплеменники, но отчего-то он испытывал своего рода привязанность к благородному и добродушному Кольге.

Много недель Богдан таился в Цеорисе под личиной слуги смертного мага. Как он и хотел, он смог незамеченным подслушать разговоры слуг, втереться в доверие к смертным послушникам и выследить среди них Каинитов. При этом его «господин» ничего не знал о мире Каинитов, что удивляло Богдана. В течение столетий он слышал рассказы о великой силе волшебников, которые могли разрушать замки или заставлять двигаться деревья одним лишь движением руки. Но при этом были не в силах обнаружить Узурпаторов в своих рядах.

Стук каблуков далеко разнесся по этажам — кто-то шел по лестнице впереди него. Богдан притих и вжался в каменную стену, чувствуя грубую кладку сквозь тонкую шерсть туники. Если кто-нибудь поднимется сюда, шансов скрыться у него не будет.

Простояв так некоторое время, он не услышал никаких других звуков. Богдан быстро преодолел ступени, отделяющие его от коридора на нижнем этаже, с несколькими дверями. Хотя Богдан был хорошо знаком с общедоступными областями капеллы, ему прежде никогда не доводилось проходить сквозь тайную дверь, а потому что бы ни находилось в этих скрытых покоях, оно оставалось неведомым. Приходилось распахивать эти двери наугад, в надежде найти тюремные камеры. Они должны быть где-то здесь, в потайной части, ведь смертные маги клянутся, что в Цеорисе не держат пленников.

Богдан вновь замер, услышав странные звуки, доносившиеся из-за ближайшей из дверей — толстой, обитой железом. Он был уверен, что сможет прокрасться по коридору, не привлекая внимания. Не могут же камеры скрываться за первой из дверей, на которую наткнется незваный гость. Осторожно, не издавая ни единого звука, он прошел по каменному полу. Повернув за угол, Богдан увидел второй коридор, из которого вели такие же обитые металлом двери. Не услышав ничего подозрительного, он, подбадривая себя, решил проверить одну из них. Страх бы мгновенно улетучился, если бы все двери были закрыты, но одна из них, скрипнув, отворилась. Он приподнял лампу, освещая темную комнату. Внутри было полно Горгулий — и Богдан приготовился к жестокой битве.

Но — и он впервые за все это время позволил себе еле слышно выдохнуть — Горгульи не двигались. Они были не живее охотничьих трофеев, сваленных в чулане. Каждый нес на себе следы какого-то уродства, отличаясь от тех живых особей, которых Богдан видел на башнях вокруг замка.

Внезапно снаружи донеслись скрежет и шелест крыльев. Две дальние стены комнаты оказались штабелями клеток, большинство из которых было чересчур малы. Богдан присмотрелся, и увидел странных существ, чьи тела словно бы состояли из слепленных вместе не очень подходящих кусков. Крыса с полупрозрачными крылышками стрекозы; пульсирующий червь, размером чуть больше кошки, передвигающийся по дну своей клетки на ножках из человеческих языков; траурно-черный голубь, на груди которого гноем истекали женские гениталии. Эти создания напоминали кошмарные творения меняющих плоть Цимисхов, Богдан видел таких прежде, но в чем-то, для чего он не мог найти слов, они радикально отличались: извращенная мозаика, рожденная из куда более холодного безумия, чем у Цимисхов. Кольга мог бы это объяснить. Он найдет Кольгу, и все будет в порядке. Ему стоило бы покинуть эту комнату, чтобы отыскать Кольгу — здесь явно не было никаких камер — но он не мог оторвать глаз от клеток, убеждая себя, что братьям могут понадобиться тайны этой комнаты.

Одна из клеток была прикрыта куском ткани в пятнах ржавчины. Богдан сорвал ее и тут же проклял себя за неосторожность. Чудовище внутри было изготовлено из двух задних частей волков, которые, слепленные вместе посередине, представляли собой брыкающуюся, безголовую колоду. Дюжины острых позвонков торчали из голой розовеющей шкуры; когда же они открылись, Богдан понял, что в действительности то были клювы бессчетного числа птиц, которые тут же начали чирикать. Богдан рванулся к двери, чтобы увериться, что никто не услышал поднявшегося шума, но что-то в чудовищных звуках заставило его остановиться. Среди скрипящей какофонии он различал слова родного его сердцу языка. Он услышал имена своих отца и матери, давно потерянных детей, и почувствовал дрожь. Затем слова изменились, напомнив обо всех моментах, когда Богдан испытывал страх, боль, мучения. Они называли по имени те ужасы, которых, как он убеждал себя, он никогда не знал, они сокрушили его отвагу, крича о тех кошмарах, которые он заставил себя забыть. Пронзительные крики существа заставили его страхи воспрянуть и ввергнуть во власть Зверя.

* * *

Богдан очнулся и понял, что прикручен к стулу в залитой мутным светом камере — со скованными впереди руками и ногами, прочно привязанными к ножкам табурета. Он попробовал на прочность свои узы, но его прервал вкрадчивый голос женщины, вошедшей в комнату.

Она подошла ближе. Богдан видел ее красоту: точеные черты прекрасного лица и кожу, словно напоенную сиянием. Плавные линии белоснежного платья напомнили Богдану о монастырских порядках. Она наградила его голодным взглядом, который он прежде видел на лицах захватчиков — те тоже думали, что пары безумных взглядов и красноречиво расписанных угроз будет достаточно для того, чтобы он предал братьев.

«Меня зовут Мендакамина. Я хочу узнать, кто тебя послал и зачем».

Поначалу они все такие самоуверенные.

«Я не обещаю сохранить тебе жизнь», продолжила она. «Мы оба прекрасно понимаем, что такое обещание было бы глупой ложью. Но ты можешь избавить себя от боли».

Богдан хранил молчание, так как знал, что это лучший способ вызвать разочарование.

«Ты научился закрывать свой разум от похитителей мыслей», прорычала она, сверкнув глазами в свете лампы. «Но я знаю, как тебя зовут, Богдан, знаю, что ты пришел сюда, чтобы спасти кого-то, и что ты мнишь себя бесчувственным к моим уговорам. Это всего лишь от недостатка воображения, поверь мне. Твой разум и представить себе не может те пытки, которые я могу придумать. Цимисхи и то, что они делали с тобой, покажутся булавочным уколом по сравнению с моими возможностями.»

Богдан был поражен тем, как глубоко она смогла проникнуть в его сознание. Но то, что ей действительно хотелось узнать, было надежно защищено, скрыто под слоями воли и концентрации.

Она провела по его лицу сухими пальцами. «Ты гордишься своим бесстрашием. Но птенец разрушил стены твоей смелости, как трубы иудеев — стены Иерихона».

Богдан подумал, что пришло время задавать вопросы. Раз уж не удалось найти Кольгу, то можно хотя бы выудить какие-нибудь полезные знания, с которыми не стыдно будет вернуться к братьям. Естественно, побег неизбежен. «Что это было за чудовище?», спросил он.

Мендакамина улыбнулась и отошла на шаг. «Безделушка, слепленная моим коллегой. Ее вечные эксперименты с природой всегда забавляют и порой даже оказываются полезными. Я обнаружила, что ее птенчик может прекрасно расслабить чересчур возгордившийся разум.»

Богдан слышал, как за спиной что-то двигалось, но не мог повернуть голову, чтобы увидеть, что именно. Он слышал как минимум четыре человека кряхтят, будто поднимая что-то тяжелое. Затем раздался скрежет — какой-то увесистый металлический предмет тащили по полу.

«Он ввергнул меня в безумие крови, это правда. Но сейчас я спокоен. И, скажу тебе, какие бы пытки ты ни готовила, ничто не заставит меня говорить.»

Слуги Мендакамины наконец подтащили аппарат так, что он попал в поле зрения Богдана, — большой ящик, окованный бронзой и покрытый колдовскими символами. На несколько дюймов вперед выступало колесо, размером с щит пехотинца. Мендакамина подошла к ящику и вытащила из него длинную бронзовую трубу, состоящую из множества деталей. Грубые руки ухватили Богдана за лицо, заставив повернуть голову и открыть шею. Он слышал голоса, в комнате были другие люди, стоявшие в тени. И там, вне падавшего из лампы круга неверного света, они творили магию. Богдан почувствовал, как что-то влажное присосалось к затылку, его глаза наполнились слезами от боли, что расходилась кругами от этой точки. Он чувствовал, как плавится его плоть.

«Ты желал добыть сведения, которые мог бы принести своим братьям. Раз уж ты никогда их больше не увидишь, я позволю тебе немного у меня поучиться. Трубка, которую я держу, называется каннула. А это…» — она показала ему острое треугольное лезвие, прикрепленное к концу трубки, — «это трокар. Вместе они позволяют мне извлечь из человека жидкость. Большое устройство», — указала она на ящик, — «сделает из твоего мозга вязкую жидкость». Прищелкнув пальцами, она велела зажечь огни, слуги немедленно повиновались. В ярком свете стал виден стол, на котором возвышался шар, скрытый под слоями крашенной льняной ткани. «Как ты можешь теперь видеть, вторая трубка идет от аппарата к этому столу, где ожидает пищи тот, с кем я хочу тебя познакомить, Богдан.» Она одним движением сорвала материю с предмета, открыв глазам трехфутовую бронзовую голову, с шарнирной челюстью и плавающими в стеклянных глазницах выпученными глазами из слоновой кости. Богдану показалось, что голова улыбнулась ему. «Это Парацельс и он жаждет попробовать твой мозг. Ты прав, Богдан, я не в силах заставить тебя заговорить. Но Парацельс будет говорить за тебя».

Она приближалась, сжимая трокар в руке и готовясь вонзить его в затылок Богдана.

Перевод — kodomo_iruka Редактура — Angelen

Осажденная Капелла

Цеорис фактически является символом Дома и Клана Тремер — дерзких заговорщиков среди смертных магов Европы и наглых похитителей тьмы Каинитов. Его возведенные магией стены, горделивые башни и неприступный фундамент являют собой силу магов крови, укрывающихся внутри. Замок расположен в самой труднодоступной части Трансильвании. Пугающие создания ночами крадутся близ его стен, каменные чудовища перелетают с башни на башню и эхом отдаются крики в мрачных залах. Цеорис — свидетельство желания Тремеров не впустить хищников внешнего мира внутрь, туда, где скрыто их собственное зло.

И злом, и хищниками изобилует эта земля.

Враги вокруг

Недавно появившиеся на сцене театра Каинитов Тремеры умудрились в мгновение ока обзавестись множеством врагов. То, что они присвоили себе дар вампиризма и что их основатель совершил диаблери над Саулотом, заклеймило их как Узурпаторов, могущественных и опасных. Некоторые открыто пытаются уничтожить их, в то время как другие надеются получить от их появления определенные выгоды.

Карпатские злодеи

Самые безжалостные враги Цеориса — это воеводы Цимисхов¹, что правят ночами Трансильвании. Эти древние монстры испытывают ожесточенную ненависть к Узурпаторам, ибо именно у них Тремеры похитили секреты вечной жизни. Но оскорбление лишь подогрело пламя ненависти, что уже разгорелась в пламени гордыни и споров за территорию. Необходимость делить свои земли с наглыми, но презренными смертными волшебниками будила ярость Цимисхов, и превращение чародеев в вампиров только подстегнуло конфликт. Цимисхи знают, что Цеорис является неприкрытым оскорблением для них, доказательством того, что они не столь могучи и всевластны, как заявляют. Лишь полное уничтожение одной их сторон окончит эту войну.

Кланы Каина

Другие Каиниты, как в Восточной Европе, так и в других частях света, не столь мстительны. Хотя Гангрелы и Носферату также пострадали в темницах Цеориса, и многие горят желанием отомстить за Саулота, вампиры в своих действиях руководствуются практичными соображениями. Тремеры оказались уместны в текущей ситуации — жажда власти и напористые действия, свойственные им, как в зеркале отразились в других кланах — и многие князья и старейшины с приязнью принимают это. Если Узурпаторы ослабляют и раздражают Извергов, то это только к лучшему.

Более важен тот факт, что Тремеры оказываются полезными в некоторых иных аспектах. Они обладают новым видом магии крови и, судя по всему, готовы использовать ее в обмен на небольшие услуги. Будучи новичками в путях Каинитов, они достаточно легко подаются манипуляции. Установить с ними контакт, использовать их лучшим образом, а затем уничтожить изнутри представляется наилучшим вариантом. Прямые военные действия — это крайняя мера. И, в любом случае, Саулот и его потомки действительно чересчур возгордились...

Грозный Купала

Самый воздух Трансильвании несет плохие предзнаменования, словно сухие листья по ветру. Ночи здесь темнее, грозы злее, а зимы холоднее, чем где-либо еще. Друзья становятся врагами, а оскорбления отделяет от жестокой расправы лишь один шаг. Милость Господня и не появлялась в этой земле. И хотя лорды Цимисхов и ненависть простых людей сыграли значительную роль в создании местной мрачной атмосферы, в первую очередь она вызваны инфернальным влиянием. Купала, древний демон, наполнил своей черной аурой Трансильванию и окружающие земли. Она питается гордыней и жаждой власти, поощряет темные магические искусства и иные ужасающие занятия, постепенно превращая тех, кто практикует их, в своих последователей. Маги Дома Тремер, полные гордыни и желания править, — идеальные кандидаты.

 

Корень Всего и Звезды-надо-Всем

 

Сквозной темой, упоминающейся в данной книге, являются два могущественных и завораживающих существа: Корень Всего и Звезды-надо-Всем. Они покоятся в основании Цеориса и на протяжении столетий связываются с разными магами, поощряя предательство и жажду власти. Образы этих существ манипулируют гордыми магами на пути к вечному проклятию.

Природа этих сущностей намеренно оставлена неясной. Наиболее простой и канонический ответ на вопрос об их происхождении — это представление о Корне Всего как о демоне Купале, а о Звездах-надо-Всем как об Антеделувиане Саулоте, каждый из которых по каким-то собственным причинам толкал Тремеров к вампиризму, а мир к Геенне. Подробная информация об этих планах раскрывается в «Transylvania Chronicles». Но существуют и другие возможности, на которых вы можете основывать вашу хронику. Они могут оказаться просто отстраненными духами, стремящимися к власти, они могут оба быть Купалой или Саулотом, сам Тремер или другой вампир мог скрыться под их обличьем, чтобы лучше контролировать своих потомков.

 

Орден Гермеса

Дом Тремер, до своего низвержения в вампиризм, был одним из основателей ассамблеи смертных магов, известной как Орден Гермеса. Сейчас Тремеры неустойчиво балансируют между миром дня и миром ночи, влезая в дела Каинитов, а равно пытаясь притвориться сохраняющими человечность перед своими бывшими коллегами. Некоторое время обман продержится, но подозрения все растут, и Узурпаторы ясно понимают, что новый могущественный враг в сложившейся критической ситуации им вовсе не нужен.

Соперники внутри

Хотя стены Цеориса содрогаются от вражеских атак, это, пожалуй, является единственной силой, что скрепляет камни капеллы воедино. Волевые, амбициозные и эгоцентричные, маги Дома Тремер стали только хуже, когда Проклятие Каина изменило их. Личное соперничество по-прежнему в порядке вещей, забываемое лишь при атаках Цимисхов и немедленно возобновляемое в мирные моменты. Несмотря на это, внутри капеллы и Дома в целом формируются определенные фракции.

Консерваторы

Ведомые Этриусом, нынешним хозяином Цеориса, так называемые консерваторы — это те Каиниты-Тремеры, что голосуют за постепенное обращение остального дома. Они опасаются вызвать ярость Ордена Гермеса, открыто демонстрируя свой вампиризм, и поэтому стремятся к осторожности. Хотя консерваторы являются наиболее могущественной фракцией в Цеорисе, основа их идеологии оставляет желать лучшего. Личная лояльность к Этриусу и неприязнь к его сопернику Горатриксу — единственные нити, связывающие их.

Конспиратисты

Конспиратисты — это обратная сторона консерваторов. Горатрикс, создатель Цеорис, привел их из Парижа, куда был отправлен Тремером. В Трансильвании его интересы представляет Малгожата, его дитя и ученица. Конспиратисты настаивают на быстром Обращении оставшихся смертных магов Дома Тремер. По их мнению, необходимо немедленно проникнуть в сферу действий и отношений Каинитов, оставив смертных и их бессмертные души позади. Куда сильнее, чем у консерваторов, сплоченность конспиратистов основывается на личной харизме. С осторожностью Этриуса контрастируют активность и амбициозность Горатрикса, и многие Каиниты считают, что будущее за ним. Только пассивное стремление Тремеров соблюдать предосторожность заставляет соратникам Горатрикса скрываться, а не действовать активно.

Независимые

Не являясь собственно отдельной фракцией, независимые маги представляют собой большинство Каинитов и смертных чародеев в Цеорисе. Этот замок является главной капеллой Дома и средоточием его силы, таким образом многие воспринимают работу здесь как подтверждение своего превосходства. Участвовать в междоусобице Горатрикса и Этриуса — бессмысленная трата времени в то время, когда идет война, а впереди открываются широкие перспективы в сфере магии. Каждый маг представляет себе поле собственных исследований, наиболее заманчивые возможности и наименее затратный путь к ним. Таким образом, большинство чародеев затаилось в своих лабораториях и сталкивается по вопросам личного неуважения куда чаще, чем по идеологическим причинам.

Смертные

Об этом мало что известно, но смертные маги Цеориса — и Дома Тремер в целом — представляют собой постепенно сокращающееся меньшинство. Многие в Цеорисе увлечены своими лабораториями и библиотеками и предпочитают не обращать внимания на крадущиеся ночные тени. Инстинктивное понимание хищной натуры Каинитов предостерегает многих от излишних вопросов. Но некоторых смертных не так-то просто устранить. Например, Тосия, могущественная волшебница, ревностная христианка, заметила следы инфернальности в ночной активности своих коллег и готовится к принятию мер.

Слуги и рабы

Большинство жителей Цеориса вовсе не являются магами. Это солдаты и наемники, горгульи — чудовища, созданные для ведения войны, — слуги и ученики. Когда ситуацией руководят старшие, слуги не стоят малейшего внимания, но даже они начали замечать происходящие изменения. Горгульи -новая линия крови, которая только делает первые шаги на пути к подобию свободы. Смертные слуги вполне свободны, но лишь до того момента, пока не выпьют специальное карминовое зелье из рук какого-нибудь мага...

ПРОПУЩЕН КУСОК: КАК ЧИТАТЬ ЭТУ КНИГУ

 

 

---

 

 

¹ — Конечно же, правильное произношение названия этого клана, если верить рулбуку — «Жимиси», но, верная устоявшейся традиции переиначивания этого слова, я буду писать Цимисхи, ссылаясь тем самым на византийскую династию (прим. переводчика). [Наверх]

Откровение

Посмертное сообщение Понтикулуса, бывшего Мага Цеориса

Битиургий!

Как это странно — вновь обладать плотью... чувствовать перо в руке, кресло, в котором сижу... проводить ладонью по поверхности стола. Я испытываю радость и опьянение, но не эти чувства стали причиной, по которой я захватил твое тело и для чего держу перо в твоей руке, мною одолженной. Я уже ощущаю, как ты борешься со мной, но должен написать еще многое.

Хотя моя смерть наступила много раньше твоего рождения, Битиургий, ты хорошо мне известен. Я наблюдал за тобой, не удивляйся. Знай, что Цеорис полон внимательных глаз, и нет среди них двух пар, чьи владельцы стремились бы к одной цели. Мои же глаза принадлежат печальной и беспомощной тени. Я вижу, что творится в этой выгребной яме, полной слепоты и губительных амбиций. Я наблюдал за тобой достаточно, чтобы знать, что за напыщенностью твоего лица и ярким нарядом скрыты острый ум и жажда правды. Я буду писать, пока твоя рука не перестанет двигаться, и буду кормить тебя правдой, пока ты не запросишь пощады. То, что я расскажу, поразит тебя, Битиургий, но не позволяй страху или осторожности удержать тебя от совершения необходимого. Из всех пока еще живых магов именно ты — моя единственная надежда. Я знаю, что ты куда более привязан к этой земле, чем глупая, хватающаяся за крест Тосия. Несомненно, ты понимаешь, что письмо, которое я пишу твоими собственными руками, является большим, чем каким-то посланием от назойливого беса или демона. Изучи те сведения, что я сообщаю тебе, Битиургий. Узнай правду. Действуй, я заклинаю тебя. Чудовищ еще возможно уничтожить, пока не стало слишком поздно.

Да, и твоя рука не ошиблась, написав "пока еще живых", Битиургий. Читай, и я объясню тебе все.

 

Освящение: 980 год от Рождества Христова

За двадцать лет до окончания тысячелетия, семеро собрались в диких горах центральной Трансильвании. Мужчины и женщины сошли с ухабистой тропы на голый камень. Я помню, как сумерки затопили небо, скрывая распухшее солнце, поглотив залитые оранжевым сиянием облака. Но, несмотря на всю странность момента, это было прекрасно, ибо то был последний раз, когда я мог наслаждаться чарами природы.

Наша стража, проводники и слуги оставались поодаль, придерживая лошадей. Всего их было около двух дюжин, как я припоминаю. Мне было несвойственно обращать особое внимание на подчиненных, и в тот момент я не заметил бы их страха. Сейчас, многие часы следя за человеческими слугами Цеориса, наблюдая за их страстями и рутинной работой, я мог бы понять. Они боялись, и это было правильно. За годы службы нам они слышали и видели многие тревожные вещи. Как и те женщины, что моют сейчас твою посуду, как и те мужчины, что охраняют сейчас наши стены, они считали, что мы — лишь эксцентричные и требовательные хозяева. Немногие из них были рождены в Трансильвании, но к этому времени они уже достаточно сжились с этой землей, чтобы бояться проводить ночи в открытой пустоши. Жестокие и опасные существа, посланные на землю Дьяволом, охотились среди холмов и долин. Слуги понимали, что мы не станем тратить нашу силу для их защиты, если эти создания появятся здесь. Напротив, это они будут защищать нас до самой смерти.

И отчего должны были мы, стоявшие на камнях, запахнувшись в плащи, беспокоиться за судьбу простых людей, которых так легко заменить. Даже тогда мы уже прожили сотни лет, наша сила была основана на мистических ритуалах и подпитана алхимическими зельями. Мы были магами, чудодеями, чья власть над секретами волшебства позволяла подняться над законами природы, включая и закон старения. Нас вел высокий человек с угольно-черными глазами: Тремер, глава нашего Дома, тот, кто когда-то практически смог стать повелителем всех магов Европы. Рядом с ним стояли его ближайшие помощники — пылкий Горатрикс и осторожный Этриус. Напротив него стояла безмятежная, спокойная Меерлинда. Завершали круг семи Арундинис, чей рок свершится прежде, чем начнется следующее столетие, Ангвиза, что не переживет следующей весны, и Понтикулус, которому оставались минуты жизни.

Это был я — Понтикулус. В тот день, когда был основан Цеорис, я погиб. И с тех самых пор я пленен в его стенах.

Ритуал

Горатрикс исследовал эту местность, разработал ритуал и выбрал день осеннего равноденствия как наиболее благоприятный момент для освящения. На этом месте мы должны были воздвигнуть Цеорис, бесценный бриллиант в цепи часовен, которые Горатрикс разместил по всей Трансильвании. Вся территория была полна висы, сырого материала, что мы используем как энергию для нашей работы. (Прости, Битиургий, что я пишу о вещах, давно тебе известных, но, быть может, ты решишь оставить это листки пергамента кому-то, не знакомому с нашей деятельностью.) Это место, как рассчитал Горатрикс, открыло бы нам самую обильную жилу. Когда он вел агатовым маятником над картой области, тот задрожал и замер над этой точкой.

Нападения на деревни, что поддерживали другие наши капеллы, участились за последние месяцы. Очевидно было, что за этим стоят дьявольские отродья. Чтобы сохранить великую мощь, которую мы могли обрести в этом месте, были нужны экстраординарные меры защиты. Скорее крепость силы, чем башня познания, база, с которой мы смогли бы управлять зачарованными землями на сотни лиг вокруг. Такое сооружение удовлетворяло амбициям нашего лидера Тремера, а равно и нашим.

Но сперва место необходимо было освятить. Когда на небе погасли последние лучи солнца, Горатрикс начал ритуал. Он достал из мешка золотой жезл и разделил его на семь кусков. Затем передал по одному куску каждому участнику ритуала, вручив навершие посоха Тремеру, своему господину. Горатрикс раскрыл кубок сфер, наполнил его древним вином, которое было найдено в Рунку, смешал с ним соль Тота. Затем передал чашу Тремеру, который, отпив из нее, вернул ее обратно. Горатрикс сделал глоток и передал напиток Этриусу, и далее, пока все семеро не приняли зелье. Он подал знак своему слуге, что был наготове, и прочим слугам, чтобы те отвернулись, что они тут же и сделали. Мы сбросили свои мантии, подставив обнаженные тела иссушенному солнцем ветру. Горатрикс вопросил, желает ли кто-либо из присутствующих принести сейчас большую жертву, нежели он сам. Мы знали, что не стоит противоречить ему, что вопрос был частью ритуала. Он должен предоставить то, что станет корнями, семенем и стволом великого древа, которому суждено было стать Цеорисом. Он пробудит силу axis mundi, мистического мирового древа, что является центром Вселенной.

Тремер передал ему серп. Горатрикс взял его в правую руку, а левой рукой взял себя между ног. Очевидно, он полагал, что одного режущего движения серпом хватит, чтобы отсечь фаллос. Но потребовалось большее. Плоть не всегда уступает стали. Горатриксу пришлось его отпилить. Когда он нанес себе первый порез, кровь хлынула фонтаном, оросив и Меерлинду, и Этриуса, и Тремера, и всех остальных. Я все еще помню теплые капли его крови, разбрызгавшиеся по моему животу. Никто из нас даже не вздрогнул. Мы знали, что Горатрикс обладает магией, которая позволит ему в скором времени вырастить фаллос обратно. И, должен признать, так или иначе мы все уже пострадали от наших темных ритуалов, изучая самые темные страницы наших книг. Более важно было то, что мы знали, что любое проявление чувств, любое нарушение произносимого заклятья будет пагубным для магии. Горатрикс скривился, пытаясь взять себя в руки, отсек оставшееся и поднял отрезанное в руке, чтобы мы могли его увидеть. Корчась от боли, он возложил его на нужное место.

Затем... затем последовал мой позор. Возможно, именно он спас мою душу. И несомненно, в обмен он подарил мне чудовищное существование.

Я сделал то, чего не должен был позволять себе сделать никогда. Я не смог удержать себя под контролем. Я помню, как это чувство поднималось во мне, я помню желание его подавить, сдавить себе горло. Слезы выступили на глазах. Мои колени подвели меня, и я упал, опорожняя желудок. Желчь полилась из моей гортани. И уже тогда я понял, что они должны сделать, дабы не позволить моей слабости навсегда осквернить это место. Ни мгновения я не полагал, что меня пощадят.

Должно быть, Тремер кивнул Горатриксу, отдавая безмолвный приказ совершить то, что уже было неизбежно. Несмотря на рану, Горатрикс нашел в себе силы шагнуть ко мне и тем же серпом, которым он оскопил себя, перерезать мне горло. Я зажал рану руками, но видимо, когда я ослабел, одна из моих рук откинулась, ведь последним, что я увидел перед смертью, была моя ладонь, скользкой от алой крови.

Несмотря на всю свою ненависть к ним, я не могу не признать, что моя смерть тяжким камнем опустилась на их души. В ту пору они еще не настолько привыкли к убийствам. Арундинис и Ангвиза без лишних слов достали ножи из карманов сброшенных мантий и принялись за работу над моим беспомощным телом. Ножи, предназначенные для ритуалов, не слишком уверенно справлялись со своей задачей. Остальное я видел уже с высоты; я наблюдал за тем, как они резали мою плоть и рубили кости.

Этриус провел оставшуюся часть ритуала. Он выступил в центр круга и высыпал из мешка землю с Крита. Дождавшись, пока Арундинис и Ангвиза закончат свое дело, он поднял мою отрубленную голову за волосы и положил в центр земляного холма.

Сомнение отразилось на лице Этриуса. Куда поместить фаллос Горатрикса теперь, когда моя голова должна быть также похоронена в холме? Этриус молча изучал лицо Горатрикса; никому не было позволено говорить. Этриус должен был решить сам.

Отчего он сделал такой выбор? Я никогда не был знатоком тайных мыслей людей. Все, что я могу точно сказать, это что Этриус пальцами раздвинул мои челюсти... Этот викингский ублюдок с насквозь прогнившей душонкой засунул член Горатрикса в мой рот и закрыл его. Он забросал землей мою голову, затем шестеро оставшихся завершили заклятие. Они вновь надели мантии и Этриус громко кашлянул. Услышав сигнал, слуга Горатрикса подал знак остальным. Арундинис и Ангвиза отвели Горатрикса к палатке, где Меерлинда чарами остановила кровотечение и начала процесс восстановления.

Однако же то, что я остался там, будучи лишь едва видимой тенью, не было случайностью. Книги, хранимые орденом, говорят, что многие из нас порой ускользают из мира живых, но то, что я столько столетий остаюсь таковым, показывает, какие силы пришли в движение той ночью. Поместив член Горатрикса в мою отрубленную голову, Этриус привязал меня к этому месту. Этот зарывшийся в книгах черт будет пытаться доказать свою невиновность, но не верь ему, Битиургий. Он стал правой рукой Тремера благодаря своему коварству и предательствам, так же, как поднимались другие из нас. Он хотел, чтобы я не исчез полностью, а стал расти, возможно, как его шпион или раб, или просто для его удовольствия. Не верь ему, никогда.

Возведение

Подготовка началась ранней весной. Все это время мой дух наблюдал, как группы слуг прочесывают горы, исследуя и нанося на карту естественные пещеры. Строители и минеры советовались с Горатриксом, который был еще более мрачен этой зимой, чем обычно, второй раз переживая пубертатный период. Они вместе разрабатывали детали самого величественного инженерного плана со времен падения Рима. Горатрикс хотел прочности и приземленности, он хотел создать бастион против ночных существ, наполнить его закаленными в боях воинами, укрепленными стенами, опускающимися решетками, ямами и смертельными ловушками.

Я же нашел себе новый дом, в крошечном семечке под землей. Пришла весна. Семя проросло. И вновь я обладал формой, хотя и не человеческим телом.

Однажды Горатрикс пришел с Арундинисом и Ангвизой, чтобы убедиться, что знак был явлен. Если пророчество оказалось верным, сотни уже собравшихся рабочих должны были начать работу. Свежий побег должен был прорасти на том месте, где они закопали мою голову. Я смог их поразить и наслаждался выражением удивления и ярости на их лицах. Я уже был огромным деревом с ветвистой кроной, полной маслянистых изрезанных листьев. Они подошли ближе и увидели вытравленные на коре искаженные черты моего лица. Я открыл недавно прорезавшийся на моем стволе рот, капая соком, словно слюной, и приветствовал их, говоря, что не стоило делать ставку на то, о чем они не имели никакого представления. Я чувствовал, как сущности Звезд-надо-Всем и Корня Всего пробуждались среди моих темных корней. Я был уже готов назвать их имена, но Горатрикс поджег дерево заклинанием. Я ударил в ответ, мои ветви пронзили грудь Ангвизы, прежде чем Горатрикс и Арундинис убили меня во второй раз. Вновь я был низвержен до состояния жалкой тени. Я слышал, как Горатрикс заклинал Арундиниса сохранить в тайне случившееся. Он отыскал другой росток и пересадил его туда, где совсем недавно возвышалось мое древо.

 

СТРОИТЕЛЬСТВО 981-985

На протяжении примерно пяти лет я наблюдал, как они завершали постройку. Словно крошечные муравьи, полчища каменщиков, плотников, рудокопов, дровосеков, кузнецов, резчиков и разнорабочих трудились под бдительным оком инженеров Горатрикса. И как всегда, все они были простыми людьми, недостойными внимания горделивых магов.

Когда время освящения подошло, Этриус приехал проинспектировать стройку и, как бы не проявляя лишних эмоций, оценить методы управления, использованные его соперником. Я видел, как сердится Горатрикс. Но обратил ли на это внимание Этриус? Он всегда был холоднее рыбы в подводной пучине, даже когда в его венах еще текла его собственная кровь. Понять его сокровенные мысли всегда было сложно. По просьбе Этриуса Тремер дал ему позволение магическим образом усилить защитные сооружения Цеориса. И он сотворил огромную трещину в земле, прорезав глубокий ров вокруг горной крепости Горатрикса. Как всегда, скромный помощник продемонстрировал способности, превышающие возможности других.

Когда здание было закончено, Горатрикс и Этриус просмотрели список наемных рабочих, трудившихся над постройкой. Они отобрали тех, кто знал о новой крепости слишком много. Самым сентиментальным магам Дома было сказано, что память строителей всего лишь сотрут, и те очнутся в родных землях, словно от долгого сна, и будут удивляться, найдя золото в своих карманах.

Горатрикс и Этриус убили этих строителей. Остальным было позволено поселиться в деревнях вокруг Цеориса. Маги пообещали им плодородные земли и защиту со стороны замка. Те, кто не оценил привлекательности предложения, также были убиты. Для некоторых, надо признать, момент смерти наступил не сразу: они скончались много лет спустя, на лабораторных столах Тремера или Горатрикса. Полагаю, те пытались создать гомункулов из органов человека. (Ты должен знать, что какое-то существо по сей день укрывается среди сосен, окружающих Цеорис. Я лишь едва замечаю их, так как они слишком далеки от основания замка, к которому я прикован. И вой его напоминает мне о давних криках, оставшихся в далеком прошлом. Ты должен найти его, Битиургий, так как оно может оказаться сбежавшим гомункулусом, что жаждет свести счеты. Он может послужить доказательством моему рассказу или поведать тебе о секретах, к которым даже я не имею доступа).

 

РАННИЕ ГОДЫ 980-999

Тремер не пожелал поселиться в своей новой капелле. Верный своим привычкам, он продолжал перемещаться от одного анклава к другому. И хотя Горатрикса назначили правителем Цеориса, Этриус был оставлен рядом с ним. Соперничество между ними распространялось, подобно чуме. Горатрикс, прежде проявлявший неподдельный интерес к плотским наслаждениям, обычно несвойственный магам, теперь спал в холодной кровати. По всей видимости, его восстановление шло не так успешно, как он бы того желал. И он непрестанно бормотал об этом, оставаясь в одиночестве, винил Этриуса в своем жалком состоянии. Ведь если бы тот не поместил член в рот моей головы, все было бы намного лучше. Этриус немногим мог облегчить волнение Горатрикса, постоянно отчитывая того за горячность — ведь меня в бесплотную тень, а Горатрикса в евнуха превратило одно поспешное движение серпа. Тем временем в замок въехали другие маги Дома Тремер. Некоторые из них пытались поддерживать добрые отношения с обоими, другие с энтузиазмом принимали сторону кого-то из соперников.

На протяжении следующих пятнадцати лет Цеорис периодически переживал нападения сил, которые мы тогда называли ночными существами. Порой случались и атаки разбойников, которых поддерживали чудовищные правители региона. И хотя нападавшие убили множество жителей окружающих деревень, Цеорис доказал свою неприступность, оставаясь надежным оплотом против подобных атак. Поначалу они беспокоили магов. Куда больше страдали от нападений остальные капеллы Трансильвании, но у врагов никогда не получалось развить успешные нападения и покорить хоть один замок. Горатрикс и Этриус чересчур уверились в своих силах. Отсутствие координации и слаженности врагов убедили их в том, что ночные существа были неорганизованной, бездумной массой.

Будоражащая тайна

В то самое время маги Цеориса столкнулись с нарастающими проблемами. Прежде казавшиеся перспективными направления магических исследований стали, одно за другим, приносить разочарование. Вновь открытые заклинания, найденные в покрытых древней пылью томах, не работали предусмотренным образом. Создание новых инкантантов требовало намного больше времени. Занявшись судорожным изучением магических томов, никто из магов сперва не заметил, что его коллеги разделяют страх достигнутого предела магических возможностей. Во Франции без предупреждения пропала Великая Эманация Изумрудных ножей ЛеДюка, убив при этом обоих его учеников. Многие обнаружили, что приготовленные ими зелья бессмертия годны лишь на подтяжку обвисших мышц и поддержание уставших костей. Только в 995 году маги Цеориса обсудили насущные проблемы и приняли решение изучить эти вопросы. Я видел их страх и радовался ему. Они же должны были быть хозяевами положения! Их оккультные знания давали им поразительное понимание сил, что существуют в мире. Но теперь они оказались в дураках: непостижимые силы медленно лишали их контроля над самим существованием. Тогда наконец-то стал слышен мой смех, что отдавался в коридорах и в вышине купола Великой Библиотеки

В 996 году Этриус доказал, что энергия висы медленно, но неумолимо угасала в капелле. В 997 году в Цеорисе прошел великий совет тремерских магов, собравшихся со всех концов земли — от Иерусалима до Англии. Теперь Дом понимал, что уменьшение силы происходит повсеместно. Ученые предлагали разнообразные гипотезы. Наступающий слом тысячелетия изменил нумерологические основы магии, утверждала одна из теорий. Другая говорила, что изменили свое положение звезды. Демоны выигрывают войну на Небесах, твердили некоторые. И совет перетек в оргию несбыточных мечтаний; лишь редкие инакомыслящие предлагали хотя бы попытаться рассмотреть возможность того, что силы, которые служили им многие годы, на которые во многих смыслах опиралось их бессмертие, могут исчезнуть во мгновение ока, как пламя догоревшей свечи. Каковой бы не была проблема, она была цикличной.

Сам Тремер думал иначе. Когда члены совета отбыли, он собрал вместе магов Цеориса, и предложил им действовать так, как если бы худшее должно было случиться. Он назначил Горатрикса ответственным за проведение грандиозного исследования причин проблем магов. С 998 по 1000 годы Горатрикс частью упросил, а частью заставил других местных ученых вести свои исследования в желаемых направлениях. Через авгурику, визуальную медитацию, астрологические расчеты и алхимический анализ они обнаружили, что их способности стали таять. Герменевтическая тропа теряла свои силы. И Горатрикс, и Этриус многое вложили в разработку проекта.

Этриус предлагал разделить полученные знания с магами других домов. Он утверждал, что если исследователи Цеориса смогли добиться таких результатов за столь небольшой срок, то объединенные усилия лучших умов Европы, несомненно, найдут быстрое решение мучавшей их тайны. (Битиургий, если ты передашь это письмо неинициированному читателю, не забудь объяснить, что маги Дома Тремер — лишь одна из групп в Ордене Гермеса.)

Тремер настоял на том, чтобы Этриус, как и все другие, сохранял молчание. Все подчинились, разумеется, но шептались за его спиной. Почему он держит в тайне открытые знания? Горатрикс предположил, что Тремер хочет начать поиски новых способов достижения бессмертия. Имея в руках настолько ценный секрет, Дом мог в конце концов получить власть над остальными, и Тремер смог бы отыграться за свое прежнее поражение, получив главенство в Ордене Гермеса.

В это же время из Дома вместе с группой охранников исчез Арундинис, путешествовавший на юг, в Афины. Поисковая партия проследила его маршрут до берегов Дуная, где не было обнаружено ничего, кроме остатков лагеря и странно искореженной растительности.

 

ГОДЫ ПОИСКОВ: 1000-1021

Тремер велел последователям изучить любую возможную замену прежним методам поддержания бессмертия. Цеорис разделился на соперничающие группировки, каждая из которых была свято уверена в правильности собственных методов и жаждала доказать неправоту других. Нунций вел проект по дистилляции определенных видов растений в новое зелье вечной жизни, которое, по его словам, не требовало бы магии в производстве. Поль Корвуд исследовал пути выявления и вычленения человеческой души. Эпистатия продвигала дисциплину, которую сама звала спиритическим переселением, и с помощью которой маги могли оставлять стареющие тела в пользу новых и здоровых. Алхимик Теримна отправляла исследовательские партии в дальние уголки мира, чтобы поймать несколько легендарных чудовищ, части тел которых использовались в массе омерзительных и совершенно неэффективных зелий.

Адские врата Этриуса

Критически настроенный Этриус впал в дьяболизм и стал вести поиски возможностей дублировать эффект заклинаний запрещенного поля ритуалов без того, чтобы вступать в фактические контакты с демонами. Как это на него похоже — совершать такие действия без всякого смысла! Сам Тремер поверхностно изучал дьяболизм после провалившейся попытки получить власть над Орденом Гермеса многие века назад, но оставил эти планы, натолкнувшись на основной парадокс — демоны, достаточно слабые, чтобы быть порабощенными смертным магом, никогда не обладают мощью, необходимой для выполнения заданий, равноценных проблемам, связанных с вызовом. А достаточно сильные демоны, которые могут принести значимую пользу, не могут быть порабощены; они всегда находят способ обмануть мага. Тремер запретил своим последователям связываться с инфернализмом не по моральным или душевным причинам, но лишь по причине недостаточной эффективности заклинаний. Этриус же утверждал, что сила поклонения дьяволу может пребывать (или может быть помещена) не в демонической силе, но в повторении ритуальных элементов. Он получил разрешение Тремера приступить к осторожным исследованиям в этом направлении. Получив невысокие результаты при принесении в жертву свиней и цыплят, он начал отправлять слуг в окружающие деревни за девственными дочерьми местных крестьян и лесников. За приблизительно двадцать лет исследований он принес в жертву две дюжины юных женщин. Этриус повторял свои эксперименты с новорожденными детьми, но улучшения эффекта не достиг. Порой он непреднамеренно вызывал демонов, порой не получал никакого результата, кроме омерзительного дыма.

Наиболее яркий его провал случился во время осеннего равноденствия 1003 года. Звезды, как он определил, выстроились в нужном порядке для связи с Адом, и великий ритуал был проведен. Этриус, как ему казалось, обладал тайными именами трех принцев Диса и был готов выставить им свои требования, подкрепленные кровью восьми новых жертв. Он преуспел куда более своих надежд, открыв врата в Ад и позволив демонам захватить целый этаж в подземельях крепости. Я не стыжусь радости, что потрясла меня при виде этих существ, вылезавших из адских глубин, разрывая плоть и круша кости. Два мага, четверо учеников и полдюжины слуг были пожраны дьявольским пламенем или разодраны когтями прежде, чем Этриус смог найти способ частично прервать ритуал, закрыв и запечатав адскую Дверь.

Когда кризис миновал, последовали обвинения. На самом деле многие желали видеть фаворита Тремера униженным, изгнанным, даже убитым за ту опасность, которой он подверг всех. Они вытащили его на суд и заставили оправдываться. Его уловки и отговорки в попытках объяснить свои действия ласкали мой слух. Сперва он утверждал, что все сделал верно, что кто-то другой саботировал ритуал. Глаза Горатрикса вспыхнули, когда он понял, что Этриус пытается выкрутиться и переложить вину на него. Я не мог удержать смеха — маг не слышал меня, но видел, как заметалось пламя свечей. По велению Тремера Этриус снял свои обвинения, но затем заявил, что демоны помутили его чувства. Конечно, утверждал он, его упорная вера привлекла их. Очевидность его вины была ясна всем, и один за другим маги приговаривали его к уничтожению. К концу совета Тремер поднял руку и произнес речь, в которой взял на себя вину за ошибку Этриуса. Он направлял Этриуса, поддержал его теорию, дал ему разрешение на проведение эксперимента. Если Этриус должен понести наказание, то и он должен. Хочет ли кто-либо потребовать его уничтожения? Совет хранил молчание. Мокрыми от слез глазами, Этриуса, полный обожания, смотрел на Тремера, как побитая собака.

Решение Горатрикса

Горатрикс же открыл перспективную теорию. Заметив, что по лесам ночами крадутся существа, по слухам, бессмертные, он решил провести над ними исследования. Несколько лет он потратил на изыскания, совместившие герменевтические тексты и вампирское знание, но не нашел им достаточного применения.

Но затем кто-то оставил голову Арундиниса буквально на пороге замка. Слуги, охранявшие подъемный мост, нашли ее иссушенные останки тусклым ноябрьским утром. Неизвестные оставили голову на другой стороне расселины, отделявшей крепость от окружавших ее земель. Горатрикс забрал голову себе. желая проверить заклинания, найденные им в некромантических текстах. Проведя ритуал, который включал в себя измельчение и поедание костей черепа, Горатрикс смог открыть некоторые ключевые моменты последних дней жизни Арундиниса. Его исследовательская партия была схвачена ночью существами, в которых он позднее распознал вампиров. Его держали в плену и пытали месяцами. Многие секреты Дома раскрыл он главному своему палачу, презрительному чудовищу по имени Роланд. Однако в те минуты, когда он владел собой, Арундинис сообщил мучителям множество ложных сведений, сильно преувеличив силу магов Цеориса. Горатрикс продиктовал содержание видений своему ученику и позже изучил их, вычленяя информацию о местонахождении существ. Он отправил несколько партий на поиски тех географических объектов, которые видели глаза погибшего мага.

В 1005 Горатрикс получил благословление Тремера на дерзкую атаку и лично повел военный отряд к логову Роланда. Самые преданные его воины прорубили путь сквозь полчища слуг Старейшины Цимисхов. Десятки воинов пали с каждой стороны, но маги смогли окончательно сковать Роланда в покрытые колдовскими знаками цепи и подавить его огнем. Горатрикс обещал ему свободу в обмен на ответы. От Роланда он впервые узнал о древней истории и мощи вампиров, выяснил, что вампиры разделены на фракции, которые зовутся кланами. Роланд, к примеру, был представителем Цимисхов — семьи развращенных аристократов, что могли изменять плоть, словно глину. Он также выяснил, что чудовища производят себе подобных, сперва выпивая всю кровь смертного, а затем изменяя его во время процесса, зовущегося Обращением¹. Того краткого времени, что есть у нас, пока я управляю твоей рукой, Битиургий, не хватит, чтобы рассказать обо всем, что выведал про ночных существ Горатрикс, так что я продолжу свой рассказ, не останавливаясь на этом.

Когда голова Горатрикса переполнилась знаниями и возникли новые вопросы, он потребовал у Роланда обратить двух шокированных и не ожидавших того учеников — Стефана и Фаруса. Вернувшись в Цеорис, Горатрикс велел Стефану и Фарусу следовать за ним в его личные лаборатории. Там в уединении он изучал их годами, не чувствуя практически никакого прогресса. Вскоре жители Цеориса стали говорить про обоих учеников в прошедшем времени.

Нарастающее отчаяние

По мере течения времени, ученые один за другим разочаровывались в многообещающих теориях. Чувство отчаяния наполнило капеллу. Эксперименты не приносили результатов, и маги начинали с подозрением относится к своим соперникам, в уверенности, что те им помешали. В 1011 году Винций, ученик Поля Корвуда, был найден задушенным в собственной постели. Немногим ранее Эпистатия выставила себя на посмешище перед лицом совета магов, не сумев перенести свое сознание в разум пойманного деревенщины. Она обвинила Винция в том, что тот сглазил ее во время демонстрации. Впрочем, она отрицала свою причастность к смерти мага, хотя доказательств ни за, ни против нее не было. Горатрикс выступил в ее защиту, но потребовал за это плату. Он настоял на том, чтобы она оставила свои исследования и помогла ему. Эпистатия должна была помочь ему отправить его сознание в путешествие над миром — или среди призрачных реальностей, окружавших мир, — чтобы он мог отыскать новую информацию о вампирах.

Способности Эпистатии позволили Горатриксу добиться серьезных успехов — настолько серьезных, что нам следует простить ее за подозрение, что именно Горатрикс убил Винция, дабы заставить ее служить своим целям (я не видел, как это случилось, но в целом ее подозрения разделяю). Он установил контакт с как минимум двумя разными сущностями, которые сообщили ему важнейшие сведения. Будучи древом, на котором возведен Цеорис, я узнал в них Корень Всего и Звезды-надо-Всем, тех существ, которые наполняли ненавистью мои корни. Исследования Горатрикса продолжались еще одиннадцать лет.

Ты, Битиургий, должен знать, кто эти существа на самом деле и чего они хотят от нас. Без них эта проклятая капелла никогда не была бы возведена, наш дом не был бы отсечен от других и проклят. Возможно, вооруженные этим знанием, ты и твои доверенные люди сможете вернуть то, чего лишили нас гордыня и своеволие.

 

СТАНОВЛЕНИЕ: 1022

В 1022 году Горатрикс сообщил нескольким избранным, что нуждается в их помощи в своем последнем эксперименте. Он пригласил Тремера, Этриуса, Меерлинду и еще четверых из ближайших помощников нашего основателя. Семь дней и семь ночей без сна и отдыха проводили они столь сложные ритуалы, что инструкции к ним покрывали тысячи листов пергамента, сожженных во время ритуала. В самый ответственный момент церемонии они пали на тела обращенных учеников, Стефана и Фаруса, разорвали их тела на куски голыми руками и пожрали их плоть и кровь, словно безумные менады древних времен. Из состояния жестокого помешательства они впали в экстатическую агонию, а затем потеряли сознание. Пробудились они спустя много часов уже неживыми. Вампирами.

Никто, кроме Горатрикса, не ожидал такого результата. Испанец Кальдерон бросился на него, угрожая убить за то, что Горатрикс обманул всех, говоря о целях ритуала. Потрясенный Этриус обвинял Горатрикса в дьявольском вмешательстве и возвещал, что в этот день проклятье обрело силу. Тремер, однако, немедленно осознал эффективность магии Горатрикса. Он заговорил тем чертовски убедительным голосом, который заставляет тебя забыть рассудок и приличия, и приказал всем остановиться. Он велел передать управление часовнями кастелянам, и все восьмеро остались в Цеорисе на семь лет, пытаясь познать и подчинить себе новые законы, что правили их телами. Они превратились в живущих по ночам отшельников, волнующихся, что кто-либо разгадает их уловки. Но никто ничего не понял; как обычно, маги были чересчур заняты собственными исследованиями, чтобы заметить изменения в распорядке дня своих коллег. Я пытался объяснить им что-то, но, словно в детском кошмаре, не мог докричаться ни до кого.

 

НАПРАСНЫЕ УЛОВКИ: 1024-1026

Десятилетиями я пытался получить контроль над своим новым состоянием, обрести какую-либо способность влиять на события, происходящие в Цеорисе. Однажды ночью, думаю, это было в 1024 году, я видел как Этриус питался невинной девушкой, похищенной из близлежащей деревеньки. Я рыдал над своею беспомощностью, как и много раз до того, и слезы мои текли, столь же бесплотные, как и все мое тело. Но на этот раз слезы упали на лоб Этриуса. Он посмотрел вверх, вздрогнул и прекратил пить кровь — он мог видеть меня.

Я ненавидел этого мага, но все же впервые получил возможность говорить и быть услышанным. Осталось ли у него достаточно рассудка, чтобы увидеть ту пропасть, в которую катился он и остальные? Если бы только я мог схватить его за горло и встряхнуть так, чтобы пробудить его чувства! Но моим единственным оружием оставались слова. Я рассказал ему, как наблюдал за ритуалами Горатрикса и Эпистатии. Они почувствовали мое присутствие и несколько раз пытались изгнать меня, но я всегда находил щелку, в которую мог проскользнуть. Когда смертные люди выпивают кровь вампира, выяснил я, они практически никогда не могут стать вампирами сами. Они превращаются в гулей, полу-смертных слуг тех, чью кровь они получили. Но потусторонние наставники Горатрикса и Эпистатии дали им возможность проигнорировать этот закон вампиризма. Кроме того, они напитали ритуал силою. Этриус мотал головой, отвергая мои слова, но я настаивал, чтобы он вспомнил ритуал снова, восстановил в памяти то, какие силы были пробуждены при нем. Я чуял Корень Всего и Звезды-надо-Всем, зная, что один из них своего рода демон, а другой имеет иную природу. Величайшие из Тремеров, всегда считавшие себя повелителями судьбы, оказались лишь марионетками в чужих руках. И для чего? Для чего? Всего лишь для жизни, практически кричал я, для простой жизни! И был лишь один способ обратить вспять это падение, дабы не осквернять память о том величии, коим мы прежде обладали. Все восьмеро свершивших ритуал должны были взять в руки власть над собственным существованием и окончить его. Самоубийство было единственным способом.

Этриус согласился убить себя. Он отыскал Горатрикса и рассказал тому о нашей встрече. Тот пришел ко мне вдвоем с Эпистатией, пытаясь ложью отвлечь мое внимание, желая сковать меня навеки в астральной клетке. Не стоило им считать меня столь наивным. Я был готов к возможному предательству и держал в рукаве пару призрачных трюков — ибо в Цеорисе сила моя велика. В каком-то роде, я сам являюсь Цеорисом, или, по крайней мере, такой же частью его, как и камни, и скрепляющий их раствор.

Уничтожь меня, Битиургий. Уничтожь Цеорис.

Как Цимисхи узнали о нас

Поняв, что ставшие вампирами Тремеры не желают убивать себя, я осознал, что должен заставить их врагов выполнить эту задачу. Я стал ждать, пока среди наших слуг появится шпион Цимисхов, и довольно скоро таковой появился. Тогда, овладев его рукой так же, как сейчас я владею твоей, я написал письма к его господину, вампиру, звавшемуся Рустовичем. В письмах рассказывалось об участии Горатрикса в поимке и убийстве его дитя, Роланда, об Обращении Стефана и Фаруса, и о ритуале узурпации. Письма нашли своего читателя, и вскоре войска Рустовича осадили наши крепости.

Начало войны

Армии гулей под предводительством вампиров хлынули на прочие капеллы Тремеров Трансильвании, разрушив большинство из них всего лишь за два года. Вскоре стало известно, что к объявленной Рустовичем войне присоединились и другие вампирские кланы: дикие Гангрелы и таинственные Носферату. Маги терпели поражение за поражением от наступавших волн шипящих и корчащихся солдат. Выжившие пытались, скрываясь в лесах, добраться до Цеориса. Сам же Цеорис пережил несколько ложных атак, предпринятых Рустовичем скорее для того, чтобы деморализовать Тремеров, нежели в надежде нанести им значительные повреждения. Он и его союзники побеждали, но по-прежнему не могли разрушить наши стены.

Наивный, я надеялся, что Рустович найдет способ убить лишь восьмерых, запятнавших себя. Я не хотел, чтобы он объявил вражду всем магам, и никогда я не хотел войны. Я прекратил отправлять письма и погрузился в отчаяние, понимая, что моя хитрость обернулась против нас всех. Я молил о том, чтобы безумие охватило меня, стирая память о моих ошибках — но безуспешно. Мысль о том, что, пытаясь разрушить лежавшее над нами проклятье, я лишь ухудшил наше положение, неотрывно преследовала меня.

 

Внутренний кризис: 1026-1036

Обострение войны с созданиями ночи наполнило ужасом стены нашей твердыни. Смертные маги чувствовали страх, пропитавший самый воздух крепости. Самые внимательные из них заметили странные изменения в давно устоявшемся порядке. И Горатрикс, и Этриус устранились от дневной деятельности. Те, кто был к ним приближен, тоже стали вести жизнь затворников и запретили доступ ко многим лабораториям. Странные звуки порой доносились из подвалов, также ставшим недоступными для большинства. Признаюсь, что я помог открыть глаза на эти странности: порой открыв где-то дверь, порой оставив книгу распахнутой на очень любопытной странице. Теперь я избегал вмешиваться напрямую в события, боясь повторения прежних глупых ошибок.

Я радовался, наблюдая нарастающую враждебность среди узурпаторов. Горатрикс настаивал на том, что лишь немедленное Обращение всех членов дома даст им силы бороться с наступавшими вампирами. Этриус советовал соблюдать разумную осторожность, ведь Обращение неподготовленных магов не принесет ничего, кроме смятения и предательства. Собратья должны постепенно подготовиться к тому, чтобы отринуть иллюзии смертности. Тремер согласился с Этриусом, но не преминул столкнуть этих двоих между собой, позволив вспыхнуть давно накопившейся ненависти. Несколько раз Этриус был вынужден отражать пробные магические атаки. Он обвинил в них Горатрикса и пожаловался Тремеру, тот успокоил его, но не сделал ничего, чтобы унять ярость Горатрикса. Оба соперника решили, что магистр проверяет их, что лучшего из них может определить только поединок. Каждый из них стал набирать себе союзников среди других магов-Каинитов. Кальдерон и француз ЛеДюк встали на сторону Этриуса, прочие поддержали Горатрикса, и лишь мудрая Меерлинда пыталась положить конец спорам. Несмотря на ее усилия, обе стороны периодически сталкивались друг с другом на протяжении следующего десятка лет.

Случай в Фессалониках

Историю о случившихся там важных событиях я знаю лишь по рассказам, ибо все случилось вдали от моих врат и башен. В 1036 году Этриус нанес визит в капеллу одного из других герметических орденов, Бонисаджи, в Фессалониках. Рассчитывая отыскать там книги и знания о вампирах, он подвергся нападению крошечных шипящих гомункулов, с зубами из язычков пламени. Они были созданы Витторио, смертным магом из клики Горатрикса, но заклятие дало осечку, причем таким кровавым образом, о котором я с удовольствием расскажу. Не знаю, ошибся ли он, торопясь провести свой жестокий ритуал, или же дало о себе знать продолжающееся непостоянство нашей магии, но вместо того, чтобы сотворить послушных кукол из камней и цемента капеллы, как и предполагалось, заклинание использовало плоть и кровь спавших около покоев Этриуса магов. Никто из чародеев Фессалоник не погиб, но многие были искалечены: кто-то потерял глаза, а кто-то плоть с обеих ног. Взбешенные Бонисаджи проследили заклинание, дабы найти его источник — они осознали не только то, что Цеорис фактически находится в состоянии гражданской войны, но и что его маги несомненно пользуются инфернальными силами. Буквально за несколько месяцев эта новость распространилась, словно заразная болезнь, по всем капеллам Европы. Тремер потратил пять лет, посещая одного за другим высших лиц Ордена, в попытках убедить их, что инцидент в Фессалониках был расценен неправильно. Витторио был казнен и выставлен единственным виновником произошедшего. Как я желал отправиться в путь вместе с Тремером, чтобы увидеть, как он притворяется, молит, пресмыкается и раболепствует перед теми, кого считал много ниже себя! Увы, его проклятая убедительность, без сомнения подпитанная страхами и узостью взглядов других, победила. Все согласились не предпринимать никаких действий против его Дома. Боюсь, что он даже завербовал некоторых, хотя и не сказал никому из своих последователей, что Обратил перспективных магов из других Домов.

 

Краеугольные камни Пирамиды: 1037

Вслед за этими событиями Тремер совершил то, что среди всех секретов клана является наиболее доступным. Использовав случай в Фессалониках как предлог, он призвал семерых в свои покои, где заставил их принести ему клятву на крови. Располагая их верностью, основанной на мистических связях, он прекратил гражданскую войну. Вот что Тремер смог выиграть из соперничества Горатрикса и Этриуса. Намеренно ли он распалил огонь их вражды, надеясь, что действия одного из них позволят ему оправдать клятву на крови? Разумеется, это так.

Тремер поведал семерым, что клятвы на крови — лишь первый шаг в процессе обновления Дома. Лишь подчинение воле одного человека могло позволить Дому устоять в это тяжелое время. Тремер намеревался сформировать нерушимую иерархию, которая заставит каждого вновь Обращенного Тремера-Каинита неукоснительно соблюдать его волю. Он показал всем свиток с рисунком, изображавшим пирамиду подчинения. Тремер стоял во главе пирамиды. Внутренний круг Семи, как отныне называл он своих приближенных, лежал прямо под ним. Когда будет завершено Обращение всех членов Дома, каждый из них будет повелевать лордами, которые в свою очередь станут управлять областями со множеством капелл. Регенты, каждый глава небольшой капеллы, станут командовать живущими в ней магами и учениками. Клятва Крови закрепит те обеты, которые будет приносить вышестоящим каждый Каинит. Во время инициации ученики будут пить кровь своих мастеров, смешанную с кровью Тремера и Советников. Маги примут кровь своих регентов, те — кровь лордов, и так далее. Строгий контроль над действиями нижестоящих послужит более сильным оружием против прочих Каинитов, чем магическое мастерство Тремеров, сказал он своим приближенным. Хаос пожирает Европу и те, кто смогут выстоять в это время, — преуспеют.

Прежде чем отпустить Совет Семи, Тремер сообщил им, что Этриус отправится с ним в долгое путешествие по Европе и по Святой земле для поисков секретов Каинитов. Горатрикс наконец-таки сможет единолично править Цеорисом. Улыбка держалась на лицах обоих до той минуты, пока каждый из них не увидел другого — и их лица отразили взаимное недовольство.

 

Правление Горатрикса: 1037-1133

Я видел, что Горатрикс удержался от недобрых пожеланий, когда Тремер и другие Советники отправлялись в путь. Теперь он мог наслаждаться своей безраздельной властью в Цеорисе, чего он всегда добивался. Зачем бы иначе он вкладывал в него столько собственных магических сил? Пока Этриус или кто-то другой из участников первоначального ритуала присутствовал здесь, средоточие его силы было замутнено. Я продолжал находиться тут, в своеобразном, правда, состоянии, но, по всей видимости, он не включал в свои расчеты старого мертвого Понтикулуса.

Он обратил свою ярость на продолжение войны с Цимисхами, армии гулей которых снова начали свои нападения. Они то учащались, то становились реже на протяжении следующих десятилетий. Создания ночи разрушали окружавшие крепость капеллы, с воем подбирались к самым вратам Цеориса, осаждали его. Затем отчаявшиеся маги соединяли свои тающие силы, отбрасывали монстров в ужасных сражениях и загоняли их в убежища в северной Трансильвании. Сперва я надеялся, что война сможет что-то изменить, но когда цикл стал повторяться, я понял, что все это лишь скучная и непонятная шутка судьбы. Быть может, тебе нравятся цифры, Битиургий, так что я напишу года наиболее тяжелых битв: 1040, 1046, 1062, 1066, 1086 и 1105. Я не вполне понимаю, чем были вызваны длинные паузы между нападениями, ибо не могу сказать, что происходит в умах Цимисхов. В любом случае, в период между 1047 и 1061 годом, и с 1067 по 1085 год маги могли восстановить укрепления, не позволяя ночным существам подобраться к нашим владениям. Они заново отстроили внешние капеллы, судорожно накапливая вису для будущих битв. Затем укрепления пали под новым напором вражеских армий, и маги снова отступили в свою цитадель.

Многие скрывавшиеся в стенах Цеориса были Обращены в эти годы. Ты знаешь Малгожату, известную за свой острый язык. А знал ли ты, что она не была дворянкой — всего лишь юной поселянкой, которую Горатрикс выкупил у родителей. Он сделал ее свой ученицей, скрыв от соперников ее существование. И, как это часто бывает с учениками, они стала лишь грубым подобием своего наставника, копирующим и подчеркивающим его наиболее очевидные черты. Ее упорство и быстрое возвышение не дали ей новых друзей, но зато вызвали уважение прочих учеников. Пять лет спустя после ее собственного Обращения, она ввела своего самого смазливого поклонника, Джервалиса, в число Каинитов.

Серьезное нападение Цимисхов случилось в 1105 году. Были разрушены все трансильванские капеллы Тремеров, за исключением Цеориса. Горатрикс боролся с велением Клятвы крови, желая Обратить всех магов Цеориса сразу, чтобы выставить их на рубежи. Хотя он и Обратил нескольких человек в то время, он не мог перестать повиноваться приказу Тремера столь скоро после принесения клятвы.

Создание Горгулий

Нуждаясь в оружии против Цимисхов и их союзников, Горатрикс вернулся к поискам знаний среди пыльных томов библиотек. Вместе с Малгожатой и Эпистатией он Обращал пойманных крестьян, чтобы изучать изменения, происходивших с их телами во время развития вампиризма. Он многого добился, изучая живых существ, но к 1109 году обнаружил, что изучение вновь Обращенных Каинитов достигло своего предела. Эпистатия, чей разум легко скользил меж видениями потустороннего мира, посоветовала Горатриксу проводить эксперименты над существами старше него самого. Ему следовало схватить настоящих Каинитов.

Горатрикс начал Обращать не магов Цеориса, но их слуг, в особенности, воинов. Очевидно, это не противоречило букве приказов Тремера. Он отправлял своих неонатов на самоубийственные миссии с целью поймать закаленных в боях Каинитов. Пять или шесть дюжин новообращенных погибли, пытаясь выполнить его приказы, но несколько отрядов преуспело, сумев притащить взбешенных Цимисхов, Гангрелов и Носферату прямо под острый скальпель своего повелителя. С 1110 по 1120 годы подземелья Цеориса полнились криками препарируемых Каинитов. В это время в нашей истории появляется новый персонаж, которого ты также должен узнать: недавно Обращенная магичка Вирстания, которая даже в то время была на три четверти безумна. Ее извращенная любовь к создаваемым ими созданиям, сделала их податливыми и наполнила ненавистью к прежним собратьям. Самая верная последовательница Горатрикса, Малгожата, удерживала участников эксперимента от чрезмерного полета фантазии, напоминая, что от успеха проекта зависят их жизни.

В 1121 году Горатрикс торжественно объявил о создании новой расы. Первый из Горгулий был назван Чондисом. Он обладал демонической внешностью, каменной кожей, пугающими когтями и крыльями, похожими на крылья летучей мыши — теперь это типично для его рода. Но Горатрикс, Малгожата и Вирстания за последующие годы создали множество иных типов Горгулий, менее успешных по внешнему виду и способностям.

К 1125 году они создали достаточно внушающих ужас слуг, чтобы бросить их на своих врагов. Горгульи изменили ход войны. Они парили над полем битвы, высматривая вампиров среди толп сходящих с ума по крови гулей и испуганных смертных воинов. Камнем они падали вниз, а затем приносили добычу в Цеорис, где Каиниты становились материалом для создания новых Горгулий.

В 1126 году Чондис не вернулся с такого задания. Я полагаю, что Цимисхи нашли его и, разорвав на части, поняли, из чего он был сотворен. Вскоре после его исчезновения они атаковали нас с утроенной яростью, видимо, вызванной ужасом и ненавистью. (Я слышал, как Вирстания шепталась со своими последователями из Горгулий о том, что один из них скрылся из-под контроля Тремеров и создал собственное поселение. Они звали его Каменным Лордом. Судя по их словам, это не был Чондис, хотя и такое возможно).

 

Изыскания Тремера и Этриуса: 1037-1133

Тремер и Этриус тоже не бездействовали, пока шло время кровавых битв. С 1037 по 1121 годы они путешествовали от одной капеллы к другой, проводя секретные эксперименты, которые увеличивали их вампирическое искусство Тауматургии. Эту работу они начали еще в Цеорисе и теперь продолжали вне его стен. Таким образом, они превращали заклинания и магические формулы герметической магии в систему силы, опирающейся не на вису, а на сверхъестественное могущество крови, измененной и сохраненной телом вампира. Эти двое появлялись в Цеорисе только чтобы обсудить результаты своих исследований с теми, кто был погружен в проект Горатрикса по созданию Горгулий. Первые семь десятилетий их работа в основном была теоретической, прорывы в практической части наступали медленно. Горатрикс, желая добиться более быстрых результатов, с помощью своей крови поработил нескольких магов, заставив их служить себе в проекте Горгулий и других вопросах.

Тремер и Этриус потратили последние двадцать лет на поиски тех герметических заклинаний и ритуалов, которые подходили для переноса в сферу магии крови, и на превращение их в тауматургические формулы. Быть может, Битиургий, ты упомянешь в разговоре имена магов Гайруса, Табеллария, Декорара и Котия. Обрати внимание, какую реакцию это вызовет. Они были порабощены твоими руководителями, использованы как рабочие лошади, а затем убиты, а их мозги и сердца вынуты и иссечены, лишь потому что Тремер полагал, что может найти в них что-то интересное.

Охота

К 1121 году, уже зная об успехах Горатрикса в создании Горгулий, они ощутили в себе силы пуститься по следу тех разнообразных зацепок и подсказок, которые обнаружили в книгах о вампиризме. Сопровождаемые несколькими Горгульями, они исследовали самые темные уголки Европы, часто притворяясь вампирами других кланов. (В этой части истории я полагаюсь лишь на рассказы и разговоры, подслушанные мною в Цеорисе, ибо его границ я не могу пересечь). Они собрали по кусочкам множество сведений о существовании вампиров, открыли, что те могут увеличивать свою силу, выпивая кровь тех, кто ближе стоит к Каину, первому вампиру. (Да, да, Каину, первому убийце). Тремер немедленно проверил эту информацию, убив в Риме старого вампира и выпив его кровь. Осознав существование подобной иерархии, Тремер неутомимо стал искать того, кто занимал ее вершину, дабы свергнуть его. С 1126 по 1132 годы он вместе с Этриусом выслеживал древних вампиров, известных как Мафусаилы. Где бы они их не обнаруживали, они тщательно подготавливали нападение, призывая прочих Советников, чтобы те присоединились к убийству. Таким путем они увеличили силу своей крови, поддерживающей мощь Тауматургии.

Следующий грех

В том жалком состоянии, в которое Этриус и остальные ввергли меня, я не мог простереть мое внимание за пределы стен замка, Битиургий. Я не представляю, что творили те чудовища, которых прежде я звал соратниками, будучи вдали от меня, так что следующая глава этой печальной истории строится лишь на моих предположениях. Судя по тому, что я смог узнать, охота за различными древними вампирами привела Тремера к желанию найти то существо, что он звал Антеделувианом. Это был отец вампиров, основатель одной из великих линий этой проклятой крови. Тремер желал отнять его силу, как я предполагаю, чтобы доказать свою принадлежность к вампирам.

Этриус и Тремер путешествовали по свету, и, как мне известно, их странствия принесли плоды в землях, что которыми нынче правит ислам. Я слышал шепотом передаваемые слухи о том, что они искали место упокоения самого Сета, яростного бога древнего Египта и прародителя вампиров. Даже если и так, они не смогли его обнаружить. Вместе с тем, в 1133 году Тремер призвал к себе Совет Семи, и я подслушал, как Горатрикс рассказывал, что магистр нашел могилу вампира Саулота. Отмеченный третьим глазом, символом мудрости, на лбу, этот древний вампир был родоначальником линии существ, звавшихся Салюбри. Горатрикс отбыл, полный надежд на обладание новыми силами. Он вернулся не с пустыми руками, и не один: совет в полном составе прибыл в Цеорис, неся с собой связанное тело обессилевшего Тремера. Некоторые полнились новою силой, другие с раздражением говорили о неосторожности и излишней гордыне. Горатрикс молчал, но в звуках его шагов я слышал новые оттенки ненависти.

Битиургий, мне не ведомо в точности, что там произошло. Похоже, что Тремер выпил кровь Саулота и убил его. Теперь он обладал силою древних, но находился в состоянии глубокого сна, сопровождаемого таинственными изменениями личности и даже физической формы. Прежде Тремер был человеком, затем — вампиром; теперь же он был чудовищем, пришедшим из легенды. Никто не был готов к такому результату, и, прислушавшись к тихим переговорам по углам, я слышал предсказания о том, что Дом Тремеров падет от того, что Тремер совершил новое преступление.

Ищи правду, Битиургий, если осмелишься, но берегись.

 

После 1133 года

Приходя в сознание на короткие периоды, Тремер отдавал распоряжения о дальнейшей судьбе названного в его честь клана. ЛеДюк, магистр разросшейся парижской капеллы, должен был отправится к Леванту, чтобы отыскать разгадки к произошедшим событиям. Его задачей было охотиться на Салюбри и их секреты. Горатрикс должен был оставить пост Лорда Цеориса и отправиться во Францию, чтобы управлять парижской капеллой. Верный Этриус стал правителем Цеориса и должен был охранять покой Тремера.

Ярость Горатрикса

Горатрикс скрывал свое раздражение и свою ярость до тех пор, пока не добрался до своих покоев, где перестав сдерживаться, высказал все при Малгожате и Джервасе. Я мог это наблюдать. Это же он, Горатрикс, спас Дом, создав Горгулий и отбросив созданий ночи! Это он принес в жертву свои мистические силы, чтобы создать Цеорис! Он предназначался ему! Его силу всегда будут раздирать на части, если он не займет замок! Трусливый Этриус все-таки перехитрил его. Этот лизоблюд знал, что настоящую власть можно обрести, лишь находясь при Тремере. А каков был его вклад? Этриус точно уговорил Тремера забрать Цеорис у него. Это настоящее оскорбление! Это принижение всего того, что сделал Горатрикс! Этриус был там, только чтобы лебезить перед Тремером, он ничего не сделал, но в конечном счете выиграл!

Горатрикс сорвал со стены меч и заявил, что готов спуститься в зал, где лежит Тремер, чтобы забрать его жизнь — так же, как Тремер забрал жизнь Саулота. Но затем выражение его лица изменилось; и я уверен, что меня не обманул какой-нибудь отблеск свечи. Порой, восстанавливая в памяти этот момент, я думаю, что он был тогда переполнен любовью к Тремеру, как велела ему клятва крови. Но с той же вероятностью это могло быть омерзение от мысли, что за проклятье призвал Тремер, вскрыв могилу Саулота, и которое он намеревался обратить на себя. И вместо того Горатрикс сказал Малгожате, что отправится во Францию и будет искать способ сделать из Парижской капеллы то, чем являлся Цеорис. Правление Этриуса будет лишь номинальным, сказал он. Она же должна будет скрыто и тайно управлять событиями. Хотя в действительности они предпочитали резкие действия, а Этриус был осторожен и аккуратен, ей никогда не следует забывать истинную причину столкновения. Все дело в двух мужчинах, Горатриксе и Этриусе, и ненависти, что кипела между ними. А ненависть Горатрикса была столь горяча и велика, что многие могли укрыться за нею и черпать из нее силы. Поощрять чью-то верность, говорил Горатрикс, это ошибка, ибо люди предадут тебя. Они дрогнут и оставят тебя. Но отдайся ненависти, и сила твоя возрастет. Надо сказать, в этот момент его речь была вдохновляющей. Я сам, пожалуй, увлекся его словами, ведь не так давно оставило меня чувство ненависти, одним из главных объектов которой был он сам.

Возрождение старой вражды

Горатрикс направился в Парижскую капеллу, откуда начал сложную шахматную партию по разрушению планов Этриуса. Оба использовали тауматургические способы связи, чтобы вербовать соратников в этой битве. Малгожата продолжала информировать Горатрикса обо всем происходящем в этих стенах и, не зная того, тем самым держала в курсе событий и меня — я слушал ее доклады с холодной беспристрастностью, которую обрел со временем.

Я видел как Малгожата, куда более привлекательная, чем Этриус, завоевывала симпатии многих неонатов, вовлекая их во фракцию конспираторов, воодушевляемую Горатриксом. Тот действовал более осторожно, так как Тремер теперь с меньшей терпимостью относился к продолжающейся вражде. В 1140 году одна из наиболее эффективных новых пешек Горатрикса, Мисия Гиз, привлекла внимание Тремера; я даже и не знаю толком, что она сделала. Он призвал ее сюда, и лишь месяцы спустя отправил обратно в Париж, с практически уничтоженным рассудком. Горатрикс, как я понимаю, воспринял это как предупреждение и оставил поле битвы за Этриусом.

Пути мыслей Горатрикса настолько хорошо мне известны, что порой мне кажется, будто я слышу его шепот. Ожидая благоприятного момента для восстановления противостояния, он ждал и копил силы. Я знаю, что он Обращал или делал гулями придворных короля Франции Людовика Седьмого. Он поведал Малгожате, что интересуется политикой смертных. Сперва его забавляли их интриги: в конце концов, смертные могли действовать быстро, потому как срок их жизней был краток. Затем он обнаружил, что некоторые другие придворные являются игрушками вампиров, чьи кланы ему лишь едва известны. Он нашел общий язык и смог договориться с Ласомбра и Каппадокийцами. Ты сам пожимал руки их посланцам, Битиургий: Джакомо Гвиччардини и Маргарет Ваза, частые гости Дома Тремер, на самом деле являются дипломатическими представителями вампиров в Клане. Они впервые приехали сюда в начале 1150-х годов.

Этриус не мог позволить Горатриксу обойти себя в интригах. В 1155 году он ответил, завербовав первого перебежчика из другого вампирского клана: Дауд Копт был прежде последователем змееподобного египетского бога Сета. Также Этриус вложил много сил в быстрое восстановление и защиту далеких часовен. Смертные маги требовали от него вернуть те капеллы, что были наиболее богаты висой. Уверив их, что так он и сделает, Этриус поначалу отстраивал капеллы в стратегических точках. Во всем, кроме названия, они были крепостями. Он нанимал солдат удачи и бандитов, которые использовали часовни как базы для совершения набегов на деревни, принадлежащие Цимисхам. Также они использовались для организации охотничьих экспедиций, когда вампирам требовались новые жертвы.

Продолжение бесконечной войны.

Утомительная война с прочими вампирскими кланами Трансильвании по- прежнему тянулась с переменным успехом. 1169 год выдался очень тяжелым из-за постоянных нападений Цимисхов, а 1176 год был еще хуже. В то время новый воитель Цимисхов, Ян, принял командование их армиями. Я мало знаю об этом Яне, кроме того очевидного факта, что он умелый полководец. В ходу первой своей кампании он захватил многие капеллы и искоренил шпионов и разведчиков в своем стане.

Теперь же он продолжал свое медленное, но последовательное наступление против Тремеров. Все происходило намного хуже, чем рассказывают теперь. Ты знаешь, что внешние часовни были разрушены до основания, но не ведаешь, что и наши первые рубежи не справлялись. Лишь магия крови вампиров, а не Герметические ритуалы твоих коллег, смогли удержать врага вдали от моих ворот.

Глубоко под землей, большую часть времени испытывая муки и борясь со сном, который вампиры зовут торпором, строил свои планы Тремер. Я провел немало часов, прислушиваясь к его бессвязному бормотанию и пытаясь найти в нем какой-то смысл. Он заявлял, что наступят ночи, когда его клан будет глядеть на нынешнее жалкое положение с позиций невообразимой силы, когда весь мир будет, не зная того, служить им. Я видел сомнение даже в глазах вечного лизоблюда Этриуса. Когда Ян отступил, вампиры Тремера возобновили свои интриги друг против друга, словно крысы, запертые в одной клетке.

Ты сам сидишь в этой клетке, Битиургий. Теперь, когда это очевидно и для тебя, ты должен начать действовать. Пусть уже поздно, но, возможно, время еще есть. Твоя рука наполняется тяжестью, и я чувствую, как ты борешься со мной; я слишком долго злоупотреблял твоим гостеприимством. Быть может, завтрашней ночью я вернусь, чтобы рассказать о большем. Не показывай никому этого письма, пока мы не решили, с кем можно поделиться таким знанием.

Понтикулус.

 

Судьба Цеориса

 

Основанный на смерти и предательстве, Цеорис — проклятый дом, которому сужден бесславный конец. Но до тех времен еще далеко, и многие бедствия и несчастья еще обрушатся на головы его жителей, прежде чем те оставят его.

Лишь несколько лет остается до того момента, как Орден Гермеса раскроет тайну Тремеров и обратит свою силу против Цеориса. Эта охота на ведьм, которую маги-герменевты называют Массаса, станет яростной войной, что пройдет в условиях, близких к отчаянию. Ни у одной из сторон не будет тех ресурсов, какими они обладали прежде, и каждая из них будет вести одновременно борьбу с другими, часто более опасными врагами. Цимисхи не останутся в стороне лишь потому, что какие-то задирающие нос маги желают столкнуться с Узурпаторами. Цеорис будет переживать ужасающие нападения, но со временем традиционные маги-герменевты начнут проигрывать, а смертные волшебники — понемногу исчезать.

Война с волшебниками раз и навсегда разрешит вопрос Обращения смертных магов Дома Тремер. Каиниты набросятся на своих смертных собратьев, словно голодные волки, и большинство новых потомков удовлетворится подаренным им бессмертием; прочие будут попросту убиты. Это охладит соперничество внутри клана на несколько десятилетий, однако не спадет ненависть и зависть между Этриусом и Горатриксом. Они найдут другие поводы для столкновений, Этриус всегда будет стоять за осторожность, а Горатрикс за активные действия. Оцепеневший Тремер одним лишь своим бездействием молчаливо поддерживает Этриуса. В конце концов, после того, как в 1314 году Тремер оттолкнет Горатрикса, тот отвернется от человека, которого когда-то так любил, и организует мятежную фракцию Узурпаторов, которые со временем станут Антитрибу Тремеров в зарождающемся Шабаше. (Подробности последней схватки Горатрикса рассказываются в Transylvania Chronicles I: Dark Tides Rising.)

В конце 15-го столетия, когда Тремеры будут поддерживать основание Камарильи и завершение Мятежа Анархов, Цеорис будет переживать тяжелые времена. Группа Горатрикса поддержит Анархов, Вирстания присоединит силы своих ненаглядных Горгулий к их бунту. Цимисхи же, понимая, что для ненавистных Узурпаторов настал момент слабости, не преминут атаковать.

Секреты Цеориса были известны и Горатриксу, и Вирстании еще до предательства, и это сделало защиту крепости несущественной. Опираясь на этот аргумент, Этриус наконец убедил Внутренний круг в необходимости перемещения Тремера и мантии власти в Вену. Ардан из Золотых земель был поставлен управлять Цеорисом. Уже через несколько десятилетий замок будет покинут раз и навсегда. Лучшее творение Горатрикса превратится в руины уже к началу 16-го века.

 

 

---

 

 

¹ — Термин Становление, более популярный в ролевой среде, мне претит, так как глагол, произведенный от него, звучит по-дурацки: «становить» (прим. Переводчика). [Наверх]

- Вергилий, «Энеида»

В стан противника

Доклад Александра Басарба, подданного Воеводы

 

Благословенный сеньор,

Как вам известно, я не человек красивых и изысканных слов. Их я поручил писцу, которого вы мне прислали, и, надеюсь, бедность речи в моем письме вас не покоробит. Вы спрашивали меня о том, как другие смогут проникнуть в цитадель проклятых магиков. Я расскажу вам все, что знаю сам, честно и откровенно, и уповаю на то, что вы не примете грубую речь такого невежественного лесника, как я, за проявление неуважения к вам.

Не сомневаюсь, есть разные способы попасть за ворота той цитадели: политика, или, может быть, медоточивые слова, которые так и текут в чужие уши из уст образованных книжников. Обман, хитрость, облачение в маски, которые заставят этих нечестивых кудесников опустить мост и встретить гостей с распростертыми объятиями. Так вот: я не владею ни одним из этих способов. Я не человек красивых слов. Я – человек диких лесов, крутых гор и быстрых рек, и могу рассказать только о самом простом и примитивном способе, который поможет вам достичь замка Цеорис. Его план я и изложу вашему писцу.

 

Путь к замку

Вместе с письмом я вышлю карту. Я отметил местоположение Цеориса на ней относительно наших земель. Он находится в недрах гор, наверняка известных вашим подданным как трансильванские Альпы, примерно в восьми лигах к востоку от верховья реки Арг, в тех же горах. Восточнее него еще возвышаются горы Миндра и Негой. Примерно в семидесяти милях вранова полета к югу и востоку от него расположен Бухарест. В двухстах сорока милях вранова полета к северу и востоку находится Будапешт. Возможно, ваши подданные ждут услышать от меня, скорее, количество дней в пути, чем количество лиг и милей. Но его подсчитать уже сложнее, поскольку местность дикая и полная препятствий. Предположим, там будет пробираться небольшой отряд, на лошадях, нагруженный только самым необходимым для защиты и выживания в столь негостеприимных краях. Если выехать из Бухареста и держать путь по не самым холмистым местам и непролазным чащам (какие уж там «врановы мили», понятное дело) – он займет у вас одиннадцать дней. Если выехать из Будапешта – придется путешествовать по реке Дунав, которая наверняка известна вашим подданным как Дунай. Через два дня вы доберетесь до селения, в котором живут женщины, изъясняющиеся только на языке проклятий. У этого селения нет названия, однако я отметил его на карте как «Дурноглаз». Не пейте ничего из того, что они будут предлагать вам – ни воды, ни эля, хотя можно без опаски хлебать то, что они варят в своих больших деревенских горшках. От «Дурноглаза» вас ждет еще одно путешествие длиной примерно в четыре лиги. Если повезет, на него уйдет семнадцать дней; если нет – больше. Весь путь идет в гору, от низин Дунава до скал, где и находится Цеорис. Я слышал от одного из ваших подданных, что этот замок расположен примерно в шести тысячах футов над уровнем моря, хотя я так и не узнал, как же он пришел к такой цифре. Буде возможным держать путь к нему от реки Арг, все путешествие заняло бы не более дня. Увы, в верховье реки нет брода, а низина тщательно охраняется горгульями.

(Зимой путешествовать было бы не легче, хоть и безопаснее, поскольку замерзшие реки пересекали бы на санях).

 

Сторожевые посты

В тех краях у треклятых колдунов повсюду торчат их караулки. Такие можно легко и быстро построить из сосновой древесины, а потом – так же легко и быстро пустить на растопку. По моим подсчетам, им нужно всего полдня и около двух дюжин смертных рабочих, трудящихся без устали, чтобы соорудить один такой сторожевой пост. Таким образом, они могут перемещать свои постройки то туда, то сюда, чтобы сбить нас с толку. Я бы мог, конечно, отмечать места, на которых видел караулки в последний раз – но что нам это даст? К тому времени, как вы взглянете на карту, они будут уже совершенно в другом месте. Вместо этого я провел на карте пунктирную линию, обозначающую границы; я не видел еще ни одной караулки за ее пределами.

Мне остается только догадываться, с какими силами вам предстоит столкнуться, когда вы наткнетесь на такой сторожевой пост. Тринадцать – ведьмина дюжина, то самое число, которое магики используют в иерархии среди своих подчиненных. Скорее всего, вы столкнетесь, по меньшей мере, с одним отрядом, в котором будет минимум тринадцать закаленных вояк-топорщиков, шесть или семь зорких лучников (которые видят в ночной тьме не хуже сов) и стая горгулей – три или тринадцать этих тварей. (Думаю, нет нужды напоминать вам, что днем, конечно, никаких горгулий не будет). Сколько из этих топорщиков и лучников все еще остались простыми смертными, а скольких уже успели напоить кровью колдунов – этого я сказать не могу. Изредка я видел даже демонов-посыльных на этих постах, хотя на расстоянии больше одной лиги от замка Цеорис они мне уже не попадались. Этих тварей устрашится любой враг. Пламя бьется на кончиках их пальцев. Земля вздымается под ногами по их воле. Порывы ветра, вызванного ими, рассекают живую плоть не хуже клинка, на котором никогда не высыхает кровь. Вода, не выходя из берегов, может всколыхнуться внутри чьей-либо глотки и заставить захлебнуться. Хотя должен заметить, что в последнее время магики показываются на глаза не так часто, как в прошлые десятилетия, и после одного-двух устрашающих фокусов их неистовство быстро ослабевает. Пару раз, натыкаясь на сторожевые посты, я видел, как из них лезли твари столь отвратительные на вид, что я готов поклясться: они лезли из самых черных глубин преисподней. Однако одна из ваших подданных (которая, знаете, еще смеется так, что рядом с ней вино скисает в уксус) утверждала, что эти твари – все те же горгульи, хотя у них нет ни каменной кожи, ни крыльев рептилий.

Время от времени мы захватываем эти сторожевые посты, и мне удалось как следует изучить их внутреннее убранство: пол десять футов шириной и восемь футов глубиной, стены толщиной примерно в полруки. Словом, это достаточно простые, хотя и достаточно высокие постройки, так что налетчикам приходится попотеть, штурмуя их. Высота построек – где-то три этажа, плюс еще сто шестьдесят дюймов . Самый верхний этаж оставили без крыши, чтобы горгульи могли свободно взлетать оттуда со свои жердей. Смертоносные бойницы в стене укрывают лучников, которым вполне хватает там места, чтобы палить по каждому, кто попытается штурмовать сторожевой пост.

Второй этаж – укромное и теплое место для всех караульных.

Самый нижний этаж отведен под хранение оружия и провизии. Кудесники не озаботились выстлать там чем-нибудь пол, поскольку он не нужен. Никаких ценностей и того, что могло бы сойти за трофеи, я в этих караулках так и не обнаружил. Зато неприятностей в них – хоть отбавляй.

Усердие, с которым караульные бдят покой и безопасность сторожевого поста, - штука такая же неизменная, как женское целомудрие; то есть, сегодня перебдели, завтра недобдели. Тем не менее, любому отряду, большому или маленькому, трудно будет беспрепятственно проникнуть на сторожевой пост: магики всегда начеку. Сам я, конечно, пробирался туда, но не уверен, что у кого-либо еще хватит опыта, приобретенного мной за годы тренировок. Еще труднее прокрасться мимо горгулий, когда охота приносит им скудное количество дичи и эти голодные хищники готовы унюхать даже самый слабый запах добычи. Не сомневайтесь, мы для них - всего лишь сосуды с кровью. Этим чудовищам все равно, кто ты: дворянин, сохраняющий инкогнито, жалкий смертный или кто-нибудь еще. Но когда горгульи нажрались до отвала и когда волшебники заняты своими делами - тогда и бойцам охотнее сидеть в караулках, играть в кости и травить шуточки, чем рыскать по лесам в поисках непрошеных гостей. Умея не привлекать к себе лишнего внимания, вы сможете прокрасться мимо одного, двух или даже трех таких сторожевых постов, держа путь к замку Цеорис.

Не могу точно сказать вам, сколько сторожевых постов имеются в распоряжении колдунов сегодня или завтра. Чтобы узнать это, нам понадобится захватить всю их территорию, и никак иначе. Но могу подтвердить, что я видел не больше трех сторожевых постов на протяжении всего пути от берегов Дунава до рвов замка Цеорис.

 

Сидящие в засаде

Караульные могут поджидать в засаде, прячась за валунами, в оврагах или в густой листве деревьев. Впрочем, они делают это редко, только если вы сами не выдадите себя каким-либо неосторожным действием. Терпение, с которым эти караульные выжидают в засаде (даже при том, что они могут так никого и не дождаться), доступно не всякому человеку.

 

Патрули

Наверняка ваши подданные здраво опасаются патрулей, которые бродят по окрестностям замка.Я отмечу на карте еще одну линию - границу безопасности. К северу от нее патрули расхаживают везде, нужно тщательно прислушиваться. К югу от нее их почти нет. Сами по себе патрули почти не представляют опасности для наших лучших отрядов: они всегда состоят из простых смертных, за исключением, разве что, их командира, уже успевшего испить темного вина. Лично я не видел в патрульном отряде больше четырех человек - впрочем, я не считаю вылазок самих чаровников, ищущих или преследующих нарушителей в окрестностях Цеориса. Магики собрали такую толпу смертных рабов под своим командованием, что любой падет духом перед их численным превосходством.

Еще более неприятно штукой, чем эти патрули, могут быть только горгульи, свободно парящие по округе в поисках пищи. Желая понаблюдать, как эти твари добывают себе корм, так сказать, в естественных природных условиях, не из скудных запасов своих хозяев, кудесники выпускают их в леса на охоту. Некоторые горгульи охотятся поодиночке, но чаще, как я видел, они охотятся стаями, по пять или шесть тварей. Если такая поймает тебя, лучше прикинуться каким-нибудь деревенским ротозеем, слишком далеко забредшим в чащу от своих безопасных охотничьих угодий. Горгульям приказано доставлять в замок пленников, которые могут заинтересовать колдунов, на пытки. А это - еще более горькая судьба, чем встреча с проголодавшимся монстром. Ты можешь чудом избежать зубов горгульи, но никакое чудо не спасет от жестоких "милостей" обитателей замка Цеориса.

 

Минуя патрули

Возможно, ваши подданные решат, что лучше было бы пройти мимо патрулей не вступая с ними в схватку и не скрываясь от них, а прибегнув к уловке. Сами магики или те, кому приказано явиться в замок, не должны подвергаться опасности в этих краях. При себе они имеют отличительный знак, обычно - амулет с символом темного знамения. Иногда, впрочем, для безопасного передвижения по землям Цеориса достаточно произнести пароль. Я не раз уже следовал за группой, беспрепятственно направляющейся в замок, и наконец-таки, многими правдами и неправдами мне удалось раздобыть их особый знак. Одного такого знака достаточно, чтобы весь отряд ни у кого не вызывал подозрений. Правда, в нем не должно быть оруженосцев и слуг.

Кто же, спрашивается, может лучше обмануть их патрульных, чем такие же патрульные? Простые смертные бойцы приходят и уходят, появляются и исчезают, как мухи по весне. Их число так велико, что невозможно запомнить каждого в лицо. Таким образом, вы можете напасть на небольшую патрульную группу, после чего позаимствовать у них доспехи и воинские значки, и попытаться проникнуть в замок под видом новобранцев. С помощью этой уловки можно многое узнать о замке и делах, которые в нем творятся. Особенно от вояк, которые, на свою беду, слишком свободно болтают пьяными языками. Вы, конечно, должны быть готовы к тому, что вам придется исполнять воинские приказы, даже если вас втянут ими в совершенно неподобающие занятия. Если кто-то еще попытается ворваться в домен магиков - вам придется сражаться с ними на стороне колдунов. Хотя, имея при себе украденные доспехи и воинские значки, перемещаться по территории замка можно свободнее и безопаснее, чем прячась и разыскивая вход. Когда мы выпустили ту штуку, которую вы прислали нам, и которая потом понеслась под землей бешеным потоком, издавая такой звук, от которого наши уши чуть не закровоточили, - мы провернули это с помощью все той же уловки. Мы подползли почти к самому краю пропасти, окружающей замок, и не было никакого желания продвигаться дальше.

Но хотя эта хитрость выручала меня самого не раз и не два - вам следует быть аккуратнее с ней. Никто не вызывает таких подозрений, как новобранец, постоянно дурящий головы остальным. Обмануть горгулий или волшебников еще сложнее.

 

Ловушки

Там, куда колдуны не могут послать свои патрули, они оставляют ловушки. Зорко следите за каждой натянутой веревкой, задев которую, можно получить град ножей или каскад валунов на свою голову с деревьев, а то и острие копья прямиком в сердце. Покрывало из иголок и листьев, которыми почти в любое время года устлан лес, также может укрывать собой непрочные доски, под которыми, в свою очередь, разверзаются глубокие ямы. Тот, кому не посчастливится провалиться в такую яму, может приземлиться на ровный ряд кольев или налететь на камни.

 

Прочие обитатели

Горгульи - не единственные странные твари, обитающие в лесах близ Цеориса. Я собственными ушами слышал стоны и стенания солдат, давно погибших в их темных чащах. Наши воины, встретившиеся на том свете со своими бывшими врагами, нынче вселяют ужас в тех, кто остался в живых.

Помимо них, там живут и еще более странные твари. Чудовища, скроенные из кусков разных существ. Я видел одну такую тварь, похожую на насекомое с множеством ног, размером с медведя. Оно обрушило свои стригущие конечности на одного из моих воинов и выпустило из него кишки, которыми тут же и угостилось. Другие видели существ, похожих на пласты кожи, склепанные в форме человека, или совершенно отвратительного монстра, который словно был слеплен из крови и кишок всех своих жертв.

Один лесоруб, парень неробкого десятка, как-то раз провалился в яму колдунов, где его поджидало существо, которое, как он описывал впоследствии, было похоже на голову оленя, передвигающуюся на лапках чешуйницы. Оно высосало все соки из его глаз и забрызгало его зловонным гноем с ног до головы. Когда три дня спустя я освободил лесоруба из ямы, пришлось убить его, всадив нож ему в почки. Для него, лишившегося рассудка, это было, скорее, милостью, чем жестокостью.

 

Здесь моя миссия окончена

Мой сеньор, я рассказал вам все, что знаю о путях и дорогах, ведущих в Цеорис, и их опасностях. Я служил вам верой и правдой в течение пяти лет. Теперь же я смиренно прошу позволить мне вернуться домой, к родным и близким. Пожалуйста, пришлите человека, которому вы доверяете так же, как мне, чтобы я мог рассказать ему, что и как он должен делать. Мои кости уже не те, и по ночам мои беспокойные сны полнятся потоками крови.

 

Бесспорно преданный вам, - Александр

– Уильям Шекспир, «Юлий Цезарь», акт 2, сцена 1

Отчёт кастеляна

Мастер Этриус,

Мне известно, что Вы не нуждаетесь в лести, каковую слабейший правитель мог бы ожидать от своего верного фактотума. Вы всегда были тем человеком, что требует фактов, ценит ясность превыше мишуры и в краткости видит мудрость лет. Поэтому я выполню порученное Вами и отвечу на Ваши вопросы со всей возможной прямотой. Но, поскольку слова, что я пишу на этом пергаменте, изложены с прямотой товарища, я должен просить Вас обращаться с ним с величайшей осторожностью после того, как вы прочтёт их. Не стоит и думать, что я сочту Вас безрассудным или беспечным в отношении угроз, что могут воспоследовать, если кто-то из упомянутых в моём письме наложит на него руки. Вы знаете, что это не так! Просто в стенах этой обители мудрости есть те, кто, подобно гадюкам в гнезде, ищет жертву для своих ядовитых укусов. Знание - острейшее оружие, если оно спрятано в надёжные ножны. Так и наши сведения об их истинных мотивах должны оставаться сокрыты до той ночи, пока мы не сможем схватить змею за шею, удерживая себя в безопасности от её зубов. Пусть это напомнит нам, что предательство произрастает из вновь обретённой силы столь же естественно, как дубы – из жёлудей.

Здесь я расскажу, какими силами Цеорис приводится в движение, и что должно быть сделано, дабы улучшить работу этого механизма. Вы доверили мне своё ремесло с тем, дабы я применил Ваши принципы в еженощном управлении Часовней. Из этого отчёта Вы поймёте, насколько я преуспел и достоин ли награды за свои усилия.

Как мы процветаем вопреки Извергам

Несомненно, наше наибольшее преимущество перед созданиями, из рук которых мы вырвали секрет вечной жизни - в нашем понимании иерархии как естественного отражения миропорядка. Хоть наши враги-Цимисхи с напыщенным самодовольством заявляют о господстве над всем сущим, разум их слишком дряхл, чтобы постигнуть науку отношений между господином и рабом. Свою власть над другими они воспринимают как врождённое право, как нечто естественное, исконно доставшееся им. Они не задумываются о составляющих этого господства, не стремятся расширить и улучшить свои пути и методы. Нашу же судьбу не определяет ни бог, ни чужие устои. Мы правим потому, что должны: буде мы лишены этой власти, слишком многие искали бы нашего уничтожения. Лишь острота ума, глубинное понимание скрытых принципов и устройства мира вокруг позволяют нам насадить нашу волю среди тех, кто в ином случае погубил бы нас. Момент, когда наши познания и усердие подведут нас, ознаменует начало нашего падения. Говорят, что ум каинитов костенеет со временем, притупляясь и застывая. Если так, то мы обязаны сотворить своё будущее сейчас, дабы мир оставался нашим и через тысячи лет, когда пелена старости окутает нас.

Чем является Цеорис сегодня, тем вскорости будет остальной мир. Как и здесь, все должны быть упорядочены по их достоинствам и распределены по их обязанностям.

Хозяин Часовни

Тремер, наш владыка, в своей мудрости избрал символом наших поисков пирамиду, напоминающую о мистических тайнах Древнего Египта. И подобно тому, как египтяне помещали своих фараонов - проявления божественности - на вершину пирамиды, мы помещаем одного хозяина и учителя во главе каждой Часовни. В этой Часовне над всеми Часовнями, тот самый хозяин - Вы, милорд. Отвечая лишь перед самим Тремером, чьи сны затянулись, увы, надолго, Вы мудро восседаете на вершине пирамиды, взирая с неё на всех нас. Когда чьё-то место становится вакантным, именно Ваша рука указует преемника. Хотя мы и избираем учеников, готовя их, быть может, взвалить на себя наше бремя, окончательное решение - за Вами.

Кастелян

Ваша похвала – мёд для моих ушей, милорд Этриус. Именно я как кастелян претворяю в жизнь Ваши указы и посвящаю себя мелким еженощным заботам. Таким образом, Вы вольны продолжать свои изыскания и содействовать целям Дома в эти тревожные ночи. Я редко вижу Вас в последнее время, милорд, и потому смею надеяться, что хорошо выполняю свои обязанности.

Теперь я перечислю то множество задач, что я выполняю обычно, дабы, если меня постигнет какая-то ужасная участь, Вы могли должным образом обучить моего преемника. По крайней мере, я надеюсь, что просьба Ваша продиктована этим. Именно я надзираю за обороной Цеориса. Каждый вечер после пробуждения, Эзра, командующий нашими войсками, приходит ко мне с отчётом. Если Цеорис или наши деревни подверглись нападению в течение дня, он докладывает о случившемся. Мы можем потерять крестьян, солдат, гулей, Горгулий или магов. Деревенские постройки могут быть сожжены дотла, а припасы украдены из хранилищ. Если подобное происходит, Эзра обещает, что высечет покаяние на спинах тех, кто в своей дерзости решился посягнуть на принадлежащее нам. Спешу уточнить, что большинство дней обходится без происшествий. Возможно, порой хромает дисциплина: солдат может нуждаться в хорошей порке или горгулья звереет настолько, что не может продолжать нести караул. Эзра знает, сколь щепетильно я отношусь к вопросам послушания. Наши рабы должны бояться нас, и я – лицо этого страха. Я лично слежу, чтобы наказания оправлялись в должном объёме. Сержанты Эзры столь искусны в обращении с плетью, что стыдно не изучить их искусство.

Командующий рабами

Если Эзра сообщает мне о проблемах с Горгульями, я ищу именно Вирстанию. Много раз я настаивал на уважении к моей должности и на том, что она должна предоставлять мне еженощный доклад о своих действиях и о действиях своих Горгулий. Быть может, если Вы поговорите с ней, милорд, она осознает необходимость повиноваться. Пирамида не устоит, если слагающие её блоки будут двигаться каждый в своём направлении. Должен признать, что сейчас я каждую ночь спускаюсь в сырые и извилистые катакомбы. Когда Эзра говорит о неприятностях с нашими рабами, я вынужден повторить эти претензии Вирстании. (Прежде я велел Эзре сопровождать меня в этих досадных походах, но вскоре стало ясно, что её капризы приводят его в гнев.Я не желаю заставлять нашего свирепого защитника опускаться до низкопоклонства и лести.) Предрасположенность Вирстании к своим творениям, простите мне мою обеспокоенность, очень раздражает. Я охотно признаю, что эти существа – наше лучшее оружие против врагов, что так свирепо осаждают нас. И всё же она кудахчет и воркует над ними в манере, каковую я бы назвал материнской, если бы не абсурдность самой этой идеи. Горе мне, если я говорю ей, что один из её подопечных ослушался приказа! Она обвиняет Эзру в непонимании или в преувеличении или... Не все её творения сделаны так хорошо, как она считает. Некоторые совершенно безумны и не способны повиноваться более пары месяцев. Я приказал Эзре убить худших из них и скажу Вирстании, что они полегли в бою с Цимисхами. Дела идут невыносимо тяжело, милорд. Молю Вас помочь ей узреть истинный свет Пирамиды.

Вербовка наёмников

Часто в мои обязанности входит утверждение новых наёмников. До наших теперешних неприятностей я, признаюсь, никогда не задумывался о том, как нелегко обеспечить постоянный приток отважных смертных, желающих сражаться и умирать за нас - особенно в этой забытой глуши. Наши деревни едва ли могут похвастаться в год одним юношей, достаточно сильным и норовистым, чтобы рисковать жизнью и конечностями ради защиты Часовни. И всё же мы теряем дюжины людей постоянно. Разумеется, мы должны привлекать наёмников ещё откуда-то. Большая часть моего общения с другими Часовнями касается этого докучливого вопроса. В любом городе, где есть представительство нашего Дома, ходят определённые сплетни. В худших тавернах, трущобах и публичных домах, где ошивается всяческий сброд, можно услышать о месте далеко в Трансильванских Альпах, где золото течёт как вода в руки тех, кто достаточно отчаян, чтобы служить ужасным хозяевам. Лишь самые жестокие, самые презренные, самые безнадёжные слышат в них призывный клич. Они идут из Парижа, Мадрида, Византия и даже из Каира. Стуча в наши двери, они повторяют эти сказки о крепости, полной золота и серебра. Почти всё это –головорезы, безумцы, насильники и убийцы. Без наших тайных сил держать их здесь было бы крайне неосмотрительно. Я потратил много часов для того, чтобы укрепить их послушание и обуздать жажду крови. Пускай они сражаются как звери, но лишь тогда, когда мы захотим, и с теми, на кого мы укажем. Очень немногие из них достаточно находчивы и удачливы, а также безрассудны и суровы, чтобы стать гулями или, быть может, заслужить Становление. Эзра, разумеется, и сам из их числа.

Разведчики Эзры прочёсывают земли в поисках возможности нанести удар по нашим врагам. Нам нужно больше Горгулий - и меньше Цимисхов, Носферату и Гангрелов. Когда выпадает случай, Эзра приходит ко мне c картами. Он объясняет, сколько людей ему нужно, как долго они будут отсутствовать и какие припасы понадобятся. Я решаю, стоит ли награда риска. Я говорю «да» или «нет» любому нападению.

Пища и припасы

Однако военные дела – всего лишь одна из моих забот. Я должен следить за тем, чтобы Цеорис был в изобилии снабжён пищей для смертных и кровью для бессмертных. Деревни под нашей властью обеспечивают простейшие из этих нужд. От них мы получаем мясо, хлеб и эль. Женщины прядут, ткут и шьют одежду, что покрывает наши плечи, а мужчины заготавливают дрова и добывают дичь, что украшает столы наших смертных. Деревенские ловят рыбу и собирают лесные ягоды: все эти лакомства достаются в первую очередь нашим непосвящённым коллегам, а следом - особо отличившимся воинам. Другие товары приходят издалека. Караваны под началом гулей доставляют пергамент, чернила, диковинки, алхимические ингредиенты и редкие фолианты из других Часовен. Они (и несколько смертных торговцев, чья храбрость щедро оплачивается) сгружают всё в деревнях, а после отправляются обратно, в опасный путь через вражеские земли. Наши слуги каждый месяц ездят туда забирать все эти припасы. Если магу, смертному или бессмертному, требуется для работы какой-то ингредиент, с этой просьбой он приходит ко мне. И если он не получает его в то время, какое сочтёт нужным, я слышу упрёки. Способность магов не замечать очевидных аспектов окружающего их мира нигде не проявляется ярче, чем во взглядах некоторых наших коллег. Они, похоже, понимают, что мы ведём войну лишь тогда, когда бой идёт у самых ворот Цеориса. Как только враг временно исчезает, исчезает и это понимание. Они вновь считают себя хозяевами мира, в котором перемещение товаров через континент - чужая забота. Когда я рассказываю этим надменным гордецам о вражеских патрулях, трудной местности, превратностях погоды и ограничениях связи, я вижу полное равнодушие. Я предлагаю им найти способы мгновенно перемещать нужные им вещи за тысячи миль к их порогу. Но мои слова влетают им в одно ухо и вылетают из другого.

Я надзираю за нашими смертными слугами, дабы наши бодрствующие днём коллеги не волновались о тепле своих одеял, вкусе своей пищи и своевременном опорожнении своих ночных горшков. К счастью, те, кто пьёт кровь, куда менее озабочены материальными благами. По крайней мере, они способны сами найти дорогу в комнату кормления.

Кровавые владыки

Те из нас, что посвящены в тайну крови – слово «каинит», должен признать, всё ещё неохотно выходит из-под моего пера - составляют следующий уровень Пирамиды. Это, увы, не означает, что они признают то положение, которое занимаю я. Боюсь, Вы не дали им в должной мере понять, что кастелян - это не их личный мальчик на побегушках. Каждый из них ставит себя на пьедестал лишь немногим менее высокий, чем Ваш, милорд. Они не стесняются обращаться с просьбами - точнее, с требованиями - ко мне, но не подчиняются приказам, даже переданным мной от Вас лично. Когда я настаиваю, чтобы они участвовали в обороне Часовни, я должен спорить, объяснять, оправдывать и уговаривать. Если мы хотим победить в этой войне, наши спесивые коллеги должны подчиняться определённым правилам без траты времени на их умасливание. Сейчас же они слушаются лишь приказов Тремера, которого боятся безмерно, и Ваших, почитая их словами Вашего учителя. И всё же мне больно напоминать, что некоторые - Малгожата и Жерве, если уж на то пошло, делают это лишь для видимости или для отвода глаз. О да, они исполнят Вашу просьбу, если будут знать, что Вы следите за ними. Но то, что они прячут у Вас за спиной, милорд... Скажу лишь, что в их сердцах по-прежнему царит Горатрикс. Они готовы всадить кинжал Вам промеж лопаток в тот же миг, как только смогут сделать это, не вызвав гнева Тремера. Что же до выполнения моих распоряжений... они настолько потеряли страх, чтобы даже не ждут, когда я отвернусь, прежде чем начать высмеивать меня. Мы никогда не сможем выстроить подлинную Пирамиду власти, если Вы не заставите их любить Вас или страшиться. Я не хочу никого обидеть, но первое уже невозможно - на это они неспособны. Их нужно обуздать, милорд, и заставить осознать своё положение в иерархии.

Если и есть утешение в этом несчастливом обстоятельстве, так лишь в том, что наши кровные товарищи испытывают друг к другу столь же мало любви, сколь и к Вам. Они плетут интриги столь усердно, будто те заменяет им утраченное дыхание. Библиотекарь Селестин (возможно, самый верный Ваш последователь, исключая меня) намедни обнаружил свои записи за целый месяц сгоревшими. Какое преступление навлекло это наказание? Накануне случившегося он отказался вмешаться в спор между Эпистатией и Мендакаминой о возможном расположении и природе небесных сводов. На доброго, покладистого Селестина обе они обиделись куда сильнее, чем когда-либо обижались одна на другую. Каждая могла уничтожить его работу из причин не более веских, нежели простая злоба.

Два месяца назад Теримна пыталась отравить Пола Кордвуда алхимическим зельем, я уверен в этом. Для чего оно предназначалась, я не знаю, но в итоге ученика Термины обнаружили лежащим замертво с распахнутым ртом. Теперь эти двое пришли ксвоего рода соглашению и ни один не скажет слова против другого – по крайней мере, мне.

Я понимаю, что несколько заостряю внимание, но наши коллеги, кажется, вознамерились перебить друг друга прежде, чем враги сделают это за них. Нам нужна сплочённость каждую ночь, а не только тогда, когда нас атакуют. Кто знает, какую помощь могли бы оказать утраченные исследования Селестина? Он улыбается, отмахивается и говорит, что это не имеет большого значения, но он слишком озабочен тем, чтобы избежать конфликта. Порой нужно ускорить проблему, чтобы покончить с ней.

Учёные с лёгкостью соперничают друг с другом, но тайна крови, похоже, обострила их склонность, превратив из помехи в угрозу. Эта зияющая дыра в Пирамиде должна быть заполнена дисциплиной сверху и послушанием снизу. Милорд, Вы должны действовать.

Смертные маги

Помимо прочего, невозможно принудить кровавых владык относиться к смертным магам, как к ровне. Не считайте меня сторонником Горатрикса: я не призываю немедленно дать Становление всем им. И я признаю, что у меня нет заблуждений относительно того, что неосведомлённые смертные легко примут внезапное возвышение над ними магов крови. Тем не менее, всё, что касается наших бывших коллег, раздражает мои чувства, а ведь я - самый сдержанный из нашего тайного кабала. Чем дольше они мирятся с нашим притворством, тем большими глупцами кажутся и тем сильнее пытаются оправдать своё слепое самомнение. Мы никогда не появляемся днём. Наша бледность превосходит даже бледность типичного учёного, для которого солнечный свет - напоминание о том, что он чрезмерно удалился от библиотеки. Мы обмениваемся многозначительными взглядами и тайными жестами у них перед носом. Действительно, нам пришлось обезглавить Якоба в прошлом году, когда он случайно застал кого-то во время кормления. Но прочие слишком заняты попытками выжать последние капли виса из этой земли, чтобы заметить изъяны в нашей наспех слепленной истории о его кончине. Я не должен сердиться, что наш план показал себя столь успешным, но, клянусь слезами Керза, я зол! Когда-то я думал, что эти глупцы - мои товарищи в учении, находчивости и честолюбии! Маги Дома Тремер, создатели Ордена Гермеса! То, что их так легко одурачить, ранит меня. А ведь я, как уже говорил, самый сдержанный из нас.

Парадокс заключается в том, что смертные маги бесконечно более податливы и послушны, нежели их тайные владыки. Они чрезвычайно боятся вампиров, что стучатся в наши двери, особенно когда могущество виса покидает их. Мы, чистокровные, источаем уверенность и они инстинктивно подчиняются ей. Они признают меня как кастеляна, как Ваши глаза и уши, и следуют моим приказам едва ли не безропотно. Малгожата пробуждает в них первобытное чувство покорности, будто они видят в ней воплощение какой-то древней и капризной богини. Они считают Вирстанию своей спасительницей из-за её Горгулий. И не спрашивают себя, как ей удалось вызнать вампирические секреты, необходимые для их создания.

Насколько я могу судить, в этом и заключается истина. Дело не столько в том, что мы обманываем их, сколько в том, что они позволяют себе быть обманутыми. Они чуют медный аромат крови в воздухе. Они видят, чем истекают стены при дурной луне. Крики снизу не ускользают от их ушей. Но они боятся касаться этой темы, понимая, что их судьба целиком в наших руках.

Подозрения Мендакамины

Для полноты картины я повторю здесь мнение Мендакамины, хозяйки наших подземелий. Я убеждал её высказаться непосредственно Вам, но она оказалась по причинам, которые, по её словам, Вам должны быть известны.

Мендакамина предупреждает меня не переоценивать доверчивость смертных магов. Те явные маги-христиане, что пришли из разрушенной Часовни Умор Монс под предводительством Тосии и Омнифера, верны своей братии. Мендакамина утверждает, что они информированы куда лучше, чем показывают. Она говорит, что всё вокруг указывает им на то, что они называют нашей развращённостью: стенания из-за запечатанных дверей в заброшенных лабораториях внизу, кровавые слёзы с изваяний великих философов в заброшенном фойе. Маги задают слишком много вопросов о происхождении Горгулий.

Если это правда, нам следует быть начеку с кабалом Тосии. Даже с истощённым запасом виса они всё ещё способны принести немалый вред, случись нам столкнуться в открытом противостоянии. Достаточно вспомнить мастерство Омнифера в Пути Огня. И всё же мы должны позаботиться о том, чтобы наша явная и чрезмерная бдительность не поспособствовала подозрениям, которых в настоящий момент не существует.

Истинные ученики

Порой сложно понять, куда в нашей Пирамиде стоит относить истинных учеников, лишь недавно посвящённых в тайну крови. Здесь я именую их «истинными» в противовес смертным ученикам магов. (Возможно, им стоит дать новое название во избежание путаницы. Я уже предлагал некоторым называть их «птенцами». Но возражения на моё скромное пожелание были столь насмешливы, что глупо надеяться донести мои слова.)

Теперь я повторю ещё раз Ваши указания о принятии новых учеников, дабы Вы могли лучше судить, насколько хорошо мы им следовали, и кто их нарушил. Вы упреждали продвигаться медленно в деле Становления магов нашего Дома. Если они питают сомнения религиозного толка или придерживаются древнегреческой этики, следует осторожно избавить их от этих сковывающих верований прежде, чем мы без страха сможем открыть перед ними наше истинное будущее. Каждого надлежит подвергнуть медленному воздействию, дабы обратить его чувство наивной праведности в понимание истины. Война здесь служит лучшим инструментом в этом начинании. Нужда бороться за жизнь разрушает человеческие убеждения, как быстрая река размывает свои берега, разливаясь шире. Это долгий и трудный путь, что Вы проложили для нас, милорд, ибо он в избытке требует и времени, и тонкого понимания тех заблуждений, что препятствуют познанию истины. Однако мудрость его очевидна. Ни один из этих учеников не отвернулся от нас. Ни один не Становил дитя, предавшее нас. Ни одного из них не пришлось убить.

Избавляясь от неудач

Увы, те, кто принадлежит к фракции Горатрикса, не столь искусны. Вопреки Вашим приказам они дают Становление небрежно, без должной подготовки. Они спрашивают себя лишь о том, будет ли дитя служить им и будет ли оно благожелательно к делу Гортрикса. Стремясь изменить Дом за пару десятилетий вместо века, как то планируете Вы, они почти всегда дают Становление только магам. Добрая половина из этих потомков предала нас, так или иначе. Многие намеренно отвернулись от своих сиров, чтобы сообщить о случившемся своим смертным товарищам. Потрясение от случившегося оказывается слишком велико для них. Они ещё не осознают, что изменения необратимы.

Мы ещё не упустили случая уничтожить одного из них прежде, чем он успел принести беду. Теримна жертвует временем, которое иначе могла бы посвятить своим алхимическим изысканиям, будучи главной убийцей наших упрямых учеников. Она берётся за дело с железной решимостью. Теримна – охотница, с которой я не хотел бы пересекаться. Также она иногда должна устранять и тех, кто демонстрирует большую преданность, но малую мудрость. Промахи, ставящие под угрозу вышестоящих, вызывающие подозрение у смертных магов или позволяющие Цимисхам узнать о нас, слишком существенны, чтобы пренебречь ими. Одна ошибка может быть неудачей. Две – заслуживают наказания. Три влекут смерть от рук Теримны.

Кто наши птенцы

Прежде мы выбирали птенцами одних магов, но теперь всё сильнее нуждаемся в сильных воинах, умелых егерях и тех, кто может незаметно наблюдать за нашими врагами. Первых и вторых найти оказалось проще всего. Эзра, капитан нашей охраны, следит за своими людьми орлиным взором. Он подбирает любимчиков, поручая им особые задания. Тех, кто особенно впечатлил его, он представляет мне как возможных учеников. Эзра ищет не только успехов в битвах против наших врагов, но также быстроту и гибкость ума. Его будущие птенцы должны быть достаточно смышлёны, чтобы придумать неожиданные решения перед лицом испытаний, непредвиденных данным им приказом. Когда претендент заслуживает доверие Эзры, я приглашаю его посетить мои покои. Я задаю вопросы, чтобы проверить, каков его ум - мятежный или послушный? Я интересуюсь, задумывался ли он когда-нибудь об истинной природе своих хозяев? Если он кланяется, расшаркивается и уверяет, что не позволяет себе подобных мыслей, я отвергаю его как глупца или подлого обманщика. Он может сказать, что знал, что такой день придёт, намекая, что знал о нас давно. Он может дрожать от страха, но желать присоединиться к нам. Таких слов ожидаешь от слишком умного интригана, возможно, даже посланного врагом. Я стремлюсь найти золотую середину - ум, но не слишком острый, хитрость, но без амбиций.

Мы также даём Становление тем, кто обитает в стане наших врагов или может проложить путь туда. Они не живут в Цеорисе, а гнездятся за стенами крепостей Цимисхов. Пол Кордвуд, наш мастер над шпионами, выбирает себе этих птенцов. Что движет им - загадка, ответа на которую я не знаю. Своих потомков он находит далеко отсюда, во время долгих путешествий на север, в земли врага. Когда Кордвуд здесь, он получает множество посланий. Он докладывает Вам, и Вам известно их содержание. Мне - нет. Полагаю, что я как кастелян также должен знать его, поскольку речь идёт о возможных угрозах для Часовни. Когда это необходимо, Кордвуд даёт некоторые подсказки, но обращается со мной не как с другом, а как с соперником. Несколько раз его предупреждения о вражеском наступлении приходили слишком поздно. При более тщательной подготовке мы могли бы уничтожить много больше слуг неприятеля. И всё же Кордвуд интригует против меня, обвиняя в том, что я скопил здесь больше власти, чем надлежит. Он - маг Дома Тремер, поклявшийся рассуждать здраво. Молю Вас, милорд, заставьте его понять это.

Смертные ученики

Смертные ученики наших смертных коллег являются самым шатким из камней в Пирамиде. Несмотря на это, каждый из смертных магов Дома волен сам выбирать себе учеников. Совсем немногие их них родом из здешних мест. Наши бывшие товарищи обычно находят учеников в своих странствиях, как и мы прежде. Они выбирают их за энергичность, воображение и тягу к знаниям, словом, за всё то, что наиболее губительно для нашего обмана. Ещё не наученные игнорировать всё, что не относится к их исследованиям, часто переполненные похотью и иными позывами плоти, они слишком склонны исследовать запретное, блуждая в поисках опыта. Только за последние пять лет мы стали свидетелями внезапного исчезновения одиннадцати учеников. В этой войне Цимисхи всё же оказывают нам одну услугу - всегда можно правдоподобно объяснить чью-то случайную смерть. Если мы просто подозреваем кого-то из смертных учеников, мы ждём, пока его мастер не отсылает его с поручением за стены Часовни. Если надо спешить, я настаиваю на присутствии ученика в военном отряде. Мастера неизбежно начинают спорить и упрашивать, но я отвечаю, что все мы должны быть готовы выйти за стены и отважится вступить в войну. Как бы мы ни планировали отделить учеников от мастеров, Теримна поджидает их.

Именно смертные ученики дают нашим врагам отличную возможность хитростью пробиться сквозь наши стены. Мы не знаем, сколь многое о нас известно Цимисхам. Сколь трудно было бы им подослать угодливого слугу к одному из наших наивных коллег? Они могут научить говорить нужные слова и правильно кланяться, и однажды – я уверен, милорд – они попытаются.

Я предлагаю Вам сообщить смертным Цеориса о новых правилах перемещения для учеников. Ни один из них не может выйти за пределы самой дальней из сторожевых башен, не ответив предварительно на вопросы передо мной или Эзрой. Цимисхи наверняка подготовят своему подменышу лживую историю о его жизни и о встрече с одним магов Дома. Мы должны заглянуть в глаза каждого неофита, чтобы увидеть его душу. Мы должны выследить интриганов и превратить в фонтаны, что утолят нашу жажду. До тех пор, пока это правило не вступит в силу, милорд, мы распахиваем ворота перед нашими врагами. Даже Пол Кордвуд согласен со мной в этом – он заявил, что это первая хитрость, какую он использовал бы, будь он вражеским начальником над шпионами.

Слуги и прочие

О Цеорисе заботятся пять десятков слуг. Если прежде я считал столь ничтожных существ недостойными своего внимания, то теперь, будучи кастеляном воюющей крепости, я внимательно слежу за каждым из них. Наши слуги в массе своей родом из окрестных деревень и служат без особого рвения. Возможно, каждый шестой попадает сюда невестой или ребёнком одного из наших наёмников. Эти бывшие обозные люди, теперь в большинстве своём овдовевшие и осиротевшие, выказывают себя более разумными и более верными. Немногие из них получили Становление от Пола Кордвуда – их таланты лежали в областях больших, нежели опорожнение ночных горшков или чистка моркови. И, конечно, смертные слуги предоставляют нам надёжный источник свежей, живой крови, в дополнение к тем измождённым сосудам, что томятся в комнате кормления. Однако я должен заметить, что мы питаемся от них слишком охотно. Порой мы проявляем крайнюю расточительность, оставляя их слишком ослабленными, чтобы выполнять обязанности. Под жгучим светом дня на удивление многие противятся своему положению вопреки тому удовольствию, что приносят им наши прикосновения. Данный феномен я могу приписать лишь родовой памяти о веках, проведённых под жестоким владычеством Цимисхов. Не один обиженный слуга взрастил преданность к смертному магу, дабы поведать ему о наших деяниях. В таких случаях мы обязаны избавляться от обоих. Слуги могут казаться незначительными, но их не так-то легко заменить. Крестьяне нужны нам в деревнях, чтобы возделывать землю и охранять припасы. А наёмничьи обозы приходят нечасто. Я настоятельно прошу Вас, милорд, издать указ для остальных, ограничивающий бесконтрольное питание от слуг. Дурное обращение также должно запретить. В прошлом месяце Мендакамина выпотрошила служанку просто за то, что та потревожила её во время эксперимента. Подобное поведение расточительно и весьма плачевно сказывается на усердии остальных.

Каждый из нас воспользовался вольностью, сделав своими гулями одного или двух из самых ясноглазых или белокурых слуг, в соответствии с собственными склонностями. Мне самому служат пятеро мудрых старых гулей: хозяйка кухонь, старшая прачка, главная швея, главный плотник и тот, чье незаметное вездесущее присутствие едва не заставило меня забыть о нём – Хаду, наш управляющий. Хотя никто из них не выглядит красавцем, они лучше нас знают о происходящем за этими стенами. С каждым из них я говорю по нескольку раз за ночь, и именно от них узнаю многое из того, что сообщаю здесь. Мои старые гули хитры и мудры и не раз выручали меня советом насчёт местных обычаев. Благодаря им я теперь могу предсказывать действия и наших крестьян, и Цимисхов. Однажды мне придётся полностью ввести их в кровь, но было бы большой потерей вознести их с тех скромных мест, где они видят столь многое.

Пленники

И, конечно, ещё есть пленники в наших подземельях. Разумеется, они не принадлежат к Пирамиде никоим образом. Часть их - люди, другие – каинова рода. Именно Мендакамина надзирает за ними, извлекая из них то, что мы хотим знать. Некоторых мы держим в заложниках. Им Мендакамина уделяет меньше внимания, ибо когда мы вернём их тем, кому они нужны, эти пленники должны быть в хорошем состоянии. Прочих мы используем по-разному после того, как их секреты оказываются нашими. Если это вампиры, их отдают Вирстании для превращения в Горгулий. Смертные становятся нашей пищей. Увы, многие из них - наши собраться маги, чья кровь подобна крепкому вину, слишком пьянящему для нас. Нам стоит держать свой разум ясным, чтобы не упустить опасности вокруг.

Получение крови

Наша потребность в крови велика. Она нужна нам, чтобы жить и чтобы питать нашу работу, большую и малую. Я задаюсь вопросом - используют ли древние Изверги хотя бы одну десятую часть своей живительной жидкости так же, как приходится нам? Эпистатия устраивает охоту на смертных, чтобы мы могли питаться в безопасности. Оторвав нескольких Горгулий от чрезмерно любящей груди Вирстании, она использует их на передовой для поисков, заходящих всё дальше, дабы избежать внимания наших врагов. За последние десять лет они не единожды нападали на охотничьи отряды, и всякий раз мы теряли немало ценных Горгулий и хорошо вооружённых людей. В прошлом году погиб Роман, дитя Эпистатии, и она рыдала от горя несколько месяцев кряду. (Мои предположения о том, что это показывает всю опасность излишней заботы о тех, кто находится ниже нас, она восприняла болезненно.)

Путь Эпистатии – захватить много смертных, дюжину или более, за один раз. Эта тактика уменьшает риск попасться на глаза врагами и позволяет избегать пристального внимания смертных магов. Шум, сопровождающий доставку пленников в Часовню, всегда порождает вопросы у наших коллег, и потому лучше делать это реже. Мы держим их в подземельях до тех пор, пока они не заболеют и не умрут. Я делаю всё возможное, чтобы эти несчастные оставались живы, а их сердца бились. Эпистатия хочет регулировать график кормления, но я предупредил её, что лучше оставить это кастеляну. Прочие, особенно сторонники Малгожаты, считают, что должны иметь возможность питаться по своему усмотрению. Этот предмет грозит занять умы тех, кто замышляет против нас, ибо контроль над поставками пищи – это власть на самом низменном уровне. Вам следует предоставить его мне, милорд, дабы знать, что кровь будет распределена справедливо, без предпочтения любой из фракций. Сейчас же наши сосуды опустошаются слишком быстро, и Эпистатии вновь приходится рисковать в глуши, чтобы пополнить их число.

Посланники и гости

С риском для себя мы вынуждены время от времени приглашать в нашу Часовню посторонних, дабы упрочить наши связи с ныне существующим миром вампиров. Пускай их умы омрачены пылью склепов, пускай они смотрят на нас как на незрелых наглецов, относящихся к их хвалёным традициям с невежеством и презрением. Мы не можем заставить их полюбить нас, но вполне способны заставить некоторых увидеть общую выгоду и взаимный интерес. Мы не ожидаем, что сможем когда-нибудь примириться с Цимисхами или подружиться с Гангрелами или Носферату. Но прочие в итоге могут прийти к этому пониманию.

Посланники двух кланов – Джакомо Гвиччардини от Ласомбра и Маргарет Васа от Каппадокийцев – провели здесь много времени. Смертные маги относятся к ним, как к приезжим учёным. Разумеется, нет никакой возможности заставить их подчиняться власти пирамиды, и их непредсказуемость порой тревожит меня.

Мы принимали гостей и из других кланов, не упомянутых выше. Большинство из них имеет мало веса в своем обществе: очевидно, в Цеорис отправляют лишь незначительных представителей. Вентру согласились направить к нам в услужение воина в обмен на некоторые сведения, переданные их лидерам во Франции. В данный момент я веду переговоры о том, чтобы обменять одного из наших учеников, который станет советником достойного Тореадора из Флоренции, на его собственного птенца. Эти соглашения не лишены риска, особенно из-за своей неопределённости, но я согласен с Вашим мудрым суждением, что будущее нашего Дома зависит от новых союзов.

Другие Часовни

Кроме того, мой долг кастеляна – поддерживать связь с другими Часовнями Дома по всей Европе и Ближнему Востоку. При помощи изобретённого мной ритуала я общаюсь с их кастелянами, прошедшими через него во время своих визитов в Цеорис. Как только формируется эта связь, расстояние не играет роли.

Как Вы упоминали, моя цель – медленное преобразование каждой из Часовен Дома в отражение Цеориса. Хотя если судьба смилостивится, им и не потребуется та защита, что возвели мы, они будут скрывать такую же пирамиду власти. Исходя из этого, я от Вашего имени призываю сюда магов из других Часовен. Я смотрю, имеют ли они достаточно гордости, чтобы изжить те принципы, которые делают их слабыми, и можно ли изменить их взгляды, незаметно избавив от сомнений. Если преграда морали слишком крепка, я предпочту выждать. Будущие годы принесут немало возможностей обратить наших бывших товарищей на нашу сторону. Во время этих встреч я должен быть настороже: Малгожата и Жерве кружат вокруг моей добычи, словно падальщики, надеясь дать ей Становление вперёд меня. Прежде я уже упоминал о пагубных последствиях этого. Многие из магов, которые в должное время уступили бы мне, взбунтовались, застигнутые врасплох укусом Малгожаты – и таким образом обрекли себя на уничтожение.

Когда я достигаю успеха, как это было с Пробитасом из Вены, я даю птенцу возможность освоиться с его новым состоянием. Затем я велю ему отправлять в Цеорис остальных с той же целью. Когда более четырёх магов крови благополучно возглавляют другую Часовню, я разрешаю им давать Становление. И всё же отродья Горатрикса, расползшиеся повсюду и тайно вьющие свои гнёзда в каждой Часовне, досаждают мне даже здесь. Увы, вечная борьба за власть в Цеорисе эхом отражается и там. Если бы Вы только смогли убедить мастера Тремера вмешаться и положить конец этому бессмысленному самоубийству! Одного его слова будет достаточно, чтобы объединить всех для борьбы с нашим врагом, а не друг с другом.

Прочие же дают Становление с такой скоростью, что Тремер наверняка ужаснётся, когда Вы донесёте до него эти обстоятельства. Однажды я договорился встретиться с многообещающим претендентом, неким Кукулусом в Перудже, но оказалось, что он уже поддался уговорам Горатрикса! Если бы наша Пирамида была очищена от сора, её власть неизменно возрастала бы. Я знаю, что Вы видите это положение вещей своими собственными глазами, милорд.

Предложение напоследок

Когда я завершаю это послание, мне приходит в голову упомянуть об одной затее, посетившей меня недавно. С каждым годом становится всё труднее скрывать от гостей и смертных магов атмосферу ужаса, что пронизывает наши стены. В коридорах слишком часто раздаётся эхо шёпотов и скребущие звуки, источник которых невозможно определить. Капли чего-то, похожего на кровь, покрывают стены или проступают на камнях пола - хотя это вещество не питает, а вызывает тошноту. Холодный ветер дует даже в закрытых комнатах. Вместе с ним возникают и странные настроения: человеком внезапно овладевает тоска, или гнев, или неистовый смех, словно сквозь его кожу просачивается какое-то опьяняющее зелье.

Смертным магам мы объясняем подобное влиянием пагубных чар ночных созданий. (Так же, как прежде мы объясняли запечатанные от солнечного света окна единственно защитой Цеориса от колдовства Цимисхов.) Эти вещи происходят обычно по ночам, но, как докладывают мои гули, теперь возникают даже в разгар полудня. Примерно раз в четыре недели случается одно крупное знамение, но и более мелкие становятся всё чаще. Гули говорят, что в умы смертных медленно закрадывается паника. Живые покидают свои покои лишь в случае нужды, а по коридорам ходят быстро, не поднимая головы.

Селестин рассказал мне о ритуале освящения Цеориса. Несомненно, причина этих явлений кроется в досадных ошибках, исказивших его суть. Возможно, нам следует изучить способы, которые позволят восстановить эти основы. Несмотря на то, что подобный ритуал потребует немало сил и времени, я полагаю, что итог его с лихвой окупит все сложности и издержки. Иначе своеобразие нашего жилища вскоре станет столь очевидным, что подвергнет угрозе всю Пирамиду.

Я обдумаю это ещё раз и подробно изложу моё предложение позднее. Я включаю его сюда лишь как прощальную мысль.

Надеюсь, этот доклад оказался именно тем, чего Вы ожидали. Разумеется, я готов ответить на любые вопросы, что могут возникнуть в этой связи.

Ваш самый верный слуга, Кураферрум, кастелян Цеориса

– Данте Алигьери, «Божественная комедия», «Ад», песнь 3

Подступы

Гости и нападающие должны приближаться к Цеорису с юга, следуя по коварным, густо поросшим лесом предгорьям. Как упоминалось ранее, неестественные ветра, дождь и туман большую часть времени укрывают долину от солнечных лучей. Дозорные патрулируют её постоянно. Группки из трёх-шести наёмников готовы бросить вызов любому, кто открыто путешествует здесь, и потребовать показать разрешение на проход. Прибывающие в Цеорис по делам получают это разрешение от тремера, пригласившего их. Зная, что такие гости бывают могущественны, надменны и скоры на гнев, дозорные излагают свои требования твёрдо, но без враждебности. Застигнутые врасплох, они с равной вероятностью могут бдительно обшаривать подлесок в поисках нарушителей или же лениво посиживать в тени одного из валунов, среди которых петляет дорога к Часовне. Ещё более осторожны они по ночам, когда сгорбленные, нескладные Горгульи ходят среди них, угрожающе фыркая на любого смертного, посмевшего встретиться с ними взглядом. (Подробное описание долины и её оборонительных сооружений смотрите в Главе Второй.)

Тропа ведёт через долину, поднимаясь вверх по крутому склону до ворот Цеориса. Каменистая и извилистая, она способна помешать любому, кроме самых упорных врагов, дотащить осадные орудия к стенам Часовни. Во многих местах воинам нужно спешиваться и идти поодиночке, огибая валуны, оставленные на дороге Горгульями. Окрестные скалы являются прекрасными засадами для защитников Цеориса.

Караульные помещения

Как описано в Главе Второй, тремеры держат несколько временных караульных постов по всему периметру окрестностей. Солдаты в них регулярно обходят прилежащую местность, высматривают признаки подозрительной активности, играют в кости и пьют, чтобы заглушить свои страхи.

Как правило, девять постов распределёны по территории вокруг Цеориса более или менее равномерно. В каждом из них находится от десяти до пятнадцати простых солдат, пять-десять лучников и от двух до шести Горгулий. Чем спокойнее вокруг, тем дозорных меньше. Впрочем, Эзра, капитан охраны Цеориса, может сократить их число, если его силы истощены вражескими нападениями.

Цеорис с расстояния

Громада Цеориса, щетинящаяся башнями и орудиями, выступает среди залитых дождями склонов Трансильванских Альп. Огромные клубы неестественно густого тумана окутывают Часовню, скрывая её от внешнего мира. Четыре дня из пяти путник не увидит ничего, кроме покрова серой мглы, среди которой изредка мелькают контуры утёса или скалы. Среди них дуют промозглые ветры, но, вопреки логике, они лишь сгущают тучи. Туман вздымается вверх, кружа возле стен, словно какой-то нечестивый дух. Гость, знакомый с истинной природой обитателей Цеориса, может догадаться, что такая погода - итог могучего ритуала. Изначально выполненный Этриусом и другими членами Внутреннего Круга ещё в бытность смертными, ныне он подпитывается магией крови.

Цеорис днём

Даже самым могущественным ритуалам не под силу скрывать солнце постоянно. В один день из пяти его лучи пробиваются сквозь покров облаков, прогоняя дождь и туман. В такие дни Цеорис предстаёт во всём своём устрашающем великолепии: огромный шип из чёрного камня, возвышающийся посреди рукотворного плато. Его поверхность украшают лишь следы, оставленные кирками сотен рабочих, в поте лица вырубавших блоки породы из окрестных скал. Только дюжины длинных, узких окон, ныне заложенные кирпичом и свинцовыми пластинами, нарушают идеальную гладкость стен. Посетители, подолгу смотрящие на них, порой могут увидеть странные очертания черепов или гримасничающие уродливые лица горгулий. Возможно, это одно из тех дурных знамений, что возникают здесь время от времени - или просто живое воображение зрителя.

Башни Цеориса

Как копья в связке, восемь башен неравномерно выступают из массива крепости. Поначалу столь же ровные и прямые, как стремление Горатрикса править, с недавних пор они начали крениться, каждая в своём направлении. Одна, самая высокая с восточной стороны, выглядит особенно шаткой, словно готовясь рухнуть на дно пропасти, навстречу смерти.

На деле все башни созданы лишь с одной целью - уничтожить врага, решившего напасть на Цеорис с воздуха. Ни одна из них не ведёт внутрь. Большинство из них построены так, чтобы неизбежно отколоться, рассыпаясь на камни под весом нескольких человек. Некоторые эффектно вспыхивают ярким пламенем, стоит чему-то достаточно тяжёлому коснуться их. Несмотря на своё желание держаться в тени, маги-тремеры не могут полностью сдержать свои эксцентричные порывы, пускай даже время и ветер ослабили эти впечатляющие сооружения.

Пропасть

Огромная пропасть, созданная в склоне горы могучей магией Этриуса, опоясывает Часовню целиком. Шириной пятнадцать футов (~4,5 м.) в самом узком месте и двадцать (~6 м.) - в самом широком, она представляет серьёзное препятствие для вражеских сил. Когда необходимо, стражи в надвратной башне дают команду опустить мост, соединяющий обе части провала. Этот мост достаточно прочен, чтобы выдержать несколько тонн.

Надвратная башня

За подъёмным мостом со стороны Часовни находится надвратная башня, преграждающая дальнейший путь. Солдаты на её зубчатой вершине внимательно следят за всеми, кто приближается к разлому. Гостей они встречают традиционными окриками, требуя назваться и доложить о цели визита – всех без исключений. Как и их товарищи, солдаты боятся разозлить странствующих магов, но знают, что кастелян Кураферрум велит спустить с них шкуру, если увидит нерешительность.

Если стражники решают, что незнакомцы настроены враждебно, начальник караула прикидывает, сможет ли он захватить их в плен или же проще спокойно отказать во входе? В первом случае гостям предлагают войти - и, как только они проходят под аркой, солдаты приводят в действие ворот и опускают решётки с обеих сторон. Заметив что-то необычное, например, использование магии, они могут открыть люк в полу и опрокинуть на нападающих котёл едкой жидкости.

Захватив входящих, стражи уведомляют о произошедшем, звоня в колокольчик. Если возможно, Эзра приходит, чтобы отдать распоряжения лично. Если он понимает, что солдаты ошиблись, он освобождает пленников и провожает в Часовню до назначенного места. Хотя Эзра может пообещать, что накажет стражников, на деле он поощрит их за бдительность - ведь лучше доставить неудобство честному посетителю, чем пропустить опасного врага. Если же Эзра отсутствует (например, если на дворе день) из Часовни прибывает дюжина солдат под командованием гуля-сержанта, чтобы доставить пленников в подземелья. Там они ожидают, пока Эзра, Кураферрум или кто-то ещё из правящего круга не найдут время поговорить с ними. Ни в чём неповинных путешественников освобождают с глубочайшими извинениями, ложными заверениями о наказании виновных и напоминаниями о крайней бдительности, которую должны соблюдать жители Цеориса.

Здесь всегда дежурят от четырёх до шести опытных лучников. Во время вражеских атак их число увеличивается втрое и, сверх того, дополняется шестью Горгульями. По ночам здесь горит фонарь, который гасят в случае нападения. Смертные лучники не могут видеть в темноте и потому обычно целятся ближе к краю подъёмного моста.

Желанные гости оказываются внутри куда быстрее. Стражники ударяют в большой колокол, предупреждая таким образом слуг в главном фойе Часовни. Те опускают мост - благодаря силе тяжести, это занимает около минуты (в то время как подъём - не менее пяти). Если на мосту находится что-либо весом свыше двух тысяч фунтов (~900 кг.), поднять его невозможно.

Внутренний двор

Пространство между надвратной башней и Часовней - всего лишь небольшая каменистая площадка, усеянная редкими ростками аконита, но Тремеры достаточно претенциозны, чтобы называть его внутренним двором. Зоркий взгляд может заметить небольшую тропинку, ведущую влево. Настоящий вход находится с правой стороны, но заклятие мешает ступающим по нему оставить хоть какой-то видимый след.

Ложная тропа

Тропа с левой стороны огибает гору и ведёт к ненадёжному скальному выступу шириной чуть больше фута. Любой, кто сумеет осторожно пробраться по нему, обнаружит, что тропа обрывается на краю пропасти - и продолжается с другой стороны. Если же тот сможет перебраться через пропасть, то в итоге выйдет к маленькой, едва заметной двери, искусно сливающейся с окружающими скалами.

Это ловушка. Дверь не открывается. И дверь, и тропа существуют лишь для того, чтобы заставить врагов рискнуть своей шеей в поисках несуществующего тайного входа в Часовню.

Ложный вход

Посыпанная гравием дорожка тридцати футов длиной тянется через внутренний двор от надвратной башни до самой Часовни. Она заканчивается у окованной железом двойной двери высотой в пятнадцать футов (~4,5 м.). Створки дверей покрыты тайными символами, испускающими бледное желтовато-зелёное свечение. Вход преграждает ещё одна отпускная решётка. Когда ветер дует сквозь неё, заставляя каждый прут вибрировать как струны лютни или арфы, решётка издаёт странный, жуткий звук. Те, кто достаточно глуп, чтобы стоять и слушать, могут вскоре разобрать в нём невнятные стенающие голоса, а чуть погодя, и вполне отчётливые вещи. К сожалению, подобное способно свести с ума неподготовленного слушателя.

Двери постоянно заперты изнутри и запечатаны расплавленным свинцом. Военный отряд, вооружённый тараном, сможет пройти как через решётку, так и через двойные двери. Это приведёт их к заброшенному главному фойе и ещё одной ловушке (см. стр. 53).

Настоящий вход

Маленькую боковую дверь, которой пользуются союзники и обитатели Часовни, нельзя увидеть с фасада – она находится за углом с правой стороны. Как полагается, у потайного входа нужно назвать пароль, свой у гостей и у жителей. Для того чтобы проверять все многочисленные пароли, охранники здесь должны быть грамотными. Составленный кастеляном список, с которым они сверяются, включает также вопросы для каждого входящего. Ответы на них должны быть известны лишь настоящему владельцу пароля. Каждый из паролей отражает место его владельца в иерархии Дома, таким образом, список, буде его удастся выкрасть, способен дать существенное представление о структуре Цеориса. Текст в нём зашифрован, но Кураферрум обучил охранников разбирать шифр.

Четверо дежурных стражников приветствуют вышестоящих неловкими поклонами, и хмыканьем - товарищей. Гостей без сопровождения просят подождать в небольшой передней. Начальник караула звонит в колокольчик, подзывая слугу, которого отправляет за тем из жителей Часовни, кто принимает гостя.

Если охранники слышат, как звонит колокол надвратной башни, они ударяют в большой гонг на восточной стене. На других наблюдательных пунктах (в том числе в стратегически важных частях Часовни) также подхватывают этот сигнал, оповещая всех об опасности. Гонги в казармах и в загонах для Горгулий призывают защитников выйти и дать отпор врагу. Несколько хитроумных систем из верёвок и колокольчиков позволяют всего нескольким стражам поднять тревогу по всей Часовне, не полагаясь на магию.

В стенах Цеориса

Хотя те, кому известно имя Цеорис, содрогаются при его звуке и, безусловно, это место способно дать немало пищи для ночных кошмаров, оно также служит домом для сотен жителей, от каинитов-тауматургов до обычных слуг. Гости вскоре подмечают общее настроение и связи между обитателями Часовни.

Во власти страха

Господствующим настроением в Цеорисе является страх. Как незримая болезнь, он пронизывает воздух здесь. Вампиры боятся интриг Цимисхов, нападений Гангрелов и Носферату, а когда внешние угрозы отступают, друг друга. Волнения каинитов, в свою очередь, заражают их гулей, страшащихся того дня, когда они более не смогут питаться опьяняющей кровью своих хозяев. Простые слуги боятся правителей Цеориса даже больше, чем врагов извне. Наёмников ужасают будущие сражения. Всё ещё живые маги опасаются смерти от рук ночных тварей. Те из них, кто подозревает лидеров в дьяволопоклонничестве, боятся раскрыть себя до того, как им удастся пролить свет на эту тайну.

Эти предчувствия и страхи наполняют и всё поведение жителей Часовни. Её обители чаще говорят шёпотом, точно подозревая, что кто-то ещё может подслушать их. Ссоры вспыхивают легко - даже лёгкое недоразумение между солдатами или слугами может перерасти в жестокую драку. Резкие звуки вроде упавшей в обеденном зале вилки, заставляют людей в испуге вскакивать со своих мест.

Страх усиливает другие эмоции, особенно среди человеческого населения. Постоянное присутствие неизбежной смерти подталкивает их к крайним проявлениями желаний, гнева, печали и радости. Многие без видимой причины зачастую сотрясаются в мучительных рыданиях. Едва смешная шутка может вызвать шквал надрывно-истерического хохота. Мгновенная вспышка влечения между мужчиной и женщиной побуждает их наброситься друг на друга в приступе неистовой страсти, несмотря на жёсткие запреты, принятые для слуг. Жители Цеориса, включая магов-каинитов, верят, что подобное поведение сверхъестественно по своей природе. Они рассуждают, что эти случайные эмоции, вероятно, навеяны вражеским колдовством, чтобы сокрушить решимость слабейших. Но их предвзятость и тяга к эзотерическим трактованиям всего лишь отражают слабое понимание естественной человеческой природы. Смертные здесь находятся в постоянном напряжении и могут сломаться в любой момент.

Постоянное отсутствие солнечного света в стенах Часовни упрочивает чувство ужаса, по крайней мере, для смертных её обитателей. Изначально внешние стены замка имели длинные узкие окна, но все они давно замурованы. По приказу Горатрикса это было сделано в 1080 году, якобы для защиты внутренних комнат от вражеских атак (хотя на деле - от солнечного света). Простые люди тоскуют по свету дня и чахнут среди вечной ночи, окутавшей Цеорис. Солдаты мечтают нести караул днём. Слуги изобретают причины выйти наружу или даже оставить свои обязанности, чтобы только почувствовать солнечный свет на своём лице. Большинство смертных магов, книжников, равнодушных к тому, что происходит за дверями их лабораторий, отвергают возможность того, что отсутствие солнца способно изменить их настроение. Они не замечают, как это делает их раздражительными, вечно усталыми и весьма внушаемыми.

Среди дурных знамений

Цеорис был рождён под несчастливой звездой. Даже если бы церемония освящения прошла безупречно, это всё равно было бы недоброе место. А после неудачного ритуала, потребовавшего убийства Понтикулуса, одного из его участников, оно и вовсе стало беспросветно-мрачным. Действия прочих магов привязали дух их товарища к возведённой цитадели. Течение времени усугубило его страдания, ненависть к самому себе, отчаяние, озлобление и язвительность так, что теперь они вещественно проявляются в самых разных формах. Это могут быть внезапное дрожание воздуха, кровоточащие камни стен и коридора (такая кровь не насыщает и не даёт никаких иных сил), шёпоты, смех или стенания без какого-то явного источника, пронизывающая сырость, кошмарные образы (часто включающие обезглавливание), всплывающие во снах, видения, мгновенно возникающие в глубинах зеркал и других отражающих поверхностей, а также исчезновение, появление и перемещение объектов там, где никого нет. Всё это не столько осознанные действия тени Понтикулуса, сколько отголоски его тоски и гнева.

Уныние и дурные предчувствия, наполняющие Цеорис, очевидны любому приезжему, но те, кто задержался здесь надолго, привыкают к этим чувствам. Это место исподволь разрушает здравый смысл его обитателей и они с неохотой воспринимают многочисленные знамения надвигающейся гибели. Не отрицая происходящего, они упускают из виду, что жить там, где подобное стало обыденным – ненормально само по себе.

Кипучая деятельность

Цеорис служит домом для более чем тысячи человек, и гудит, как растревоженный улей и днём, и ночью. Его залы полны слуг с беспокойными взглядами, снующих по своим делам и беззвучно молящихся, чтобы не привлечь внимание хозяев или не стать свидетелями жутких явлений, наполняющих это место. Любой, кому приходится нести вещь, слишком тяжёлую или громоздкую для одной руки, вынужден прибегать к помощи того, кто будет нести лампу. (Стенные крепления для факелов были вырваны и замазаны штукатуркой, дабы унять беспричинный страх вампиров перед огнём.) Лампы отбрасывают длинные тени вдоль коридоров, покрывая невидимый в темноте потолок новыми и новыми напластованиями сажи и копоти.

Солдаты, чьи сапоги заляпаны грязью после несения службы, слоняются по залам, обмениваясь грубыми шутками, составляющими их повсеместное достояние. Те, кто назначен в патрули, делают всё возможное, чтобы казаться грозными и бдительными, когда они опасливо крадутся по коридорам, держась за рукоять меча. Охраняющие входы и выходы подпирают стены, внимательно прислушиваясь к твёрдой поступи сержантов и мастеров. Когда приближается один из них, солдаты быстро принимают бесстрастно-сосредоточенный вид.

Время от времени маги (каиниты или смертные) стремительным шагом проходят сквозь залы и коридоры Часовни в сопровождении свиты из одного-двух слуг, учеников и, возможно, ещё кого-то. Чаще всего высокомерные и замкнутые, мастера признают лишь равных себе (или лучших), но даже в этих случаях ограничиваются лёгким хмыканьем или слабым кивком.

Покои Дома

Следующие покои касаются основных дел Дома Тремер. Здесь можно найти магов - каинитов и смертных, их учеников и самых доверенных слуг. Высокопоставленные маги гордо шествуют здесь, упиваясь восхищением своих подчинённых. Ученики с должным почтением склоняют головы перед лучшими - и широко раскрытыми глазами смотрят на прочих, мечтая о дне, когда сами станут столь же напыщенно, по-хозяйски важными. Комната Чистокровных на четвёртом этаже является самым большим исключением, предназначенная и известная лишь каинитам-тремерам. Из всех покоев Дома она - самая важная.

Палаты Совета

Маги Цеориса проводят свои церемониальные собрания в этой большой, помпезной зале. Когда созывается Совет, Этриус и его доверенные помощники восседают во главе стола. Тремер проводит большую часть времени в торпоре, поэтому его кресло пустует почти всегда. Кураферрум, кастлян Цеориса, ведёт эти встречи. Когда выступающий обращается к собравшимся, он покидает своё место у стола или среди зрителей и произносит речь, обходя залу. Дурным тоном считается смотреть на сидящих за столом, хотя именно они в итоге принимают все решения.

Сам Тремер редко бывает здесь в последнее время; если он появляется, присутствующие почтительно замолкают, ожидая, что речь пойдёт о чрезвычайно значимом предмете. Расположение мест выдаёт текущее положение дел в Часовне. Те, кого приглашают сесть рядом с Этриусом, находятся на подъёме. Те, кто недавно находился во главе стола, но сейчас ниже соли - явно потерпел неудачу. В настоящее время Совет возглавляют кастелян Кураферрум, хозяйка Горгулий Вирстания, глава стражи Эзра, хранитель виса Жерве, начальник над шпионами Пол Кордвуд и хозяйка подземелий Мендакамина. Малгожата, в знак признания заслуг Горатрикса, замыкает их число, хотя сейчас и не имеет никаких официальных полномочий в Доме.

Смертные маги и их ученики посещают собрания Совета, как и некоторые из гостей Часовни. Разумеется, никакие по-настоящему важные дела здесь не решаются. Совет теперь - лишь фикция, призванная убедить смертных магов и посторонних, что жизнь в Цеорисе идёт своим чередом. Лидеры обсуждают ход войны против Цимисхов и объявляют о новых правилах, затрагивающих смертных магов и их окружение. Любой член Дома или житель Часовни может поднять вопрос, вызывающий его беспокойство. Продолжительность дискуссий показывает, насколько важными те являются – в мелких делах у всех достаточно времени для споров. Важнейшие решения принимают главы Цеориса (то есть каиниты), объявляя их прочим свершившимся фактом.

Тем не менее церемония, открывающая заседания Совета, по-прежнему производит сильное впечатление на гостей. Для обитателей Часовни она подтверждает чувство принадлежности к Дому и его великой истории, что, несомненно, позволит им пережить нынешний кризис. Первыми в залу входят ученики глав Совета, размахивая курящимися кадильницами и зачитывая заклятия, ограждающие присутствующих от магического нападения. Они занимают места позади кресел своих мастеров, пока те в полном церемониальном облачении входят следом. Каждый из них одет в подбитую горностаем мантию из красного бархата и золотой шлем, увенчанный оленьими рогами. Дополняет этот наряд золотая маска, изображающая один из аллегорических образов: Войну (её носит Эзра), Щедрость (Кураферрум), Искусство (Вирстания), Милосердие (Мендакамина), Изобилие (Жерве), Прозорливость (Пол Кордвуд), Верность (Малгожата), Мудрость (Этриус) и Господство (Тремер, если он соизволяет появиться). Лидеры рассаживаются по местам, после чего кастелян зачитывает волнующий отрывок из «Хроники Тремера», величественного и крайне далёкого от реальности произведения, повествующего о ранних днях Дома. Затем он трижды звонит в колокольчик, давая остальным знак снять маски, и Совет начинается.

Когда Совет не заседает, зала обычно пустует, за исключением дебатов, которые проводятся примерно раз или два в неделю. Два мага, имеющие разные мнения по какому-либо вопросу, обычно касающемуся особенно сложного положения мистической теории, доказывают их перед своими товарищами. В конце формальной дискуссии зрители забрасывают выступающих вопросами. Каждый из участников обычно приводит с собой нескольких сторонников, призванных досаждать оппоненту. В заключение арбитр, считающийся нейтральным и назначенный наблюдать за ходом дебатов, объявляет их оконченными. Зрители помечают глиняные черепки именем того, кому, по их мнению, стоит отдать победу и опускают в корзину, выстланную тканью. Помощники арбитра пересчитывают и проверяют черепки перед всеми собравшимися. Слушание дебатов - самое популярное времяпрепровождение светского толка в Цеорисе. Неудивительно, что проигравшие могут атаковать магией своих оппонентов - или зрителей, задавших особенно неловкие вопросы – после особо унизительного поражения. В прежние дни дебаты нередко бывали предвестием борьбы за власть внутри Дома. Честолюбивый маг мог оценить возможную поддержку, бросив вызов своему главному сопернику. Победа со значительным перевесом показывала ему, что прямая конфронтация не повлечёт за собой возмездия. Поражение говорило, что стоит отступить. Ныне значимость дебатов угасла, так как сошёл на нет интерес к ним со стороны каинитов. В их делах поддержка смертных не значит ничего. Они не начинают дебатов сами, хотя порой для поддержания видимости могут ответить на вызов уважаемого мага из числа смертных. Однако им случается посещать мероприятия с участием других, особенно чтобы оценить приезжих магов, о которых они знают слишком мало. Кураферрум и Малгожата делают это чаще прочих, подыскивая достойных Становления кандидатов.

Местом встречи служит длинная прямоугольная зала, чьи стены, за исключением южной, выложены дубовыми панелями. Неприглядная южная стена примыкает к шахтной ловушке, проложенной после строительства палат Совета. Её грубую каменную кладку скрывает гобелен, изображающий Тремера и Этриуса стоящими перед Великой пирамидой в египетской Гизе. При ближайшем рассмотрении можно выяснить, что лицо Этриуса было вышито так, чтобы заменить чьё-то другое, ныне вырезанное (это лицо прежде принадлежало Горатриксу).

Вдоль восточной и западной стены двумя ярусами спускаются места для сидения, по три ряда в каждом ярусе. Ножки дубовых кресел с подлокотниками из оленьего рога вырезаны в форме оленьих копыт. На спинках многих из них небрежно нацарапаны сигилы и прочие мистические символы. Можно предположить, что это могучие защитные печати, но в действительности они всего лишь порождение скучающего безразличия магов, которые предпочли бы делать расчёты для своих последних экспериментов, а не вникать в мелочные детали проблем Часовни.

Перед гобеленом у южной стены стоит главный стол из полированного орехового дерева, не испорченный никем из праздных магов. Прежде чем приступить к официальной части мероприятия, слуги застилают его бархатной скатертью так, чтобы вышитый золотом герб Дома был обращён к собравшимся.

Три отягчённых свечами люстры свисают с потолка, ярко освещая залу во время собраний. С недавних пор Кураферрум распорядился использовать только одну из них, чтобы уменьшить тревогу своих собратьев-вампиров.

 

Главное фойе

Прежде чем Этриус приказал запечатать главный вход, это место предназначалось для того, чтобы произвести на посетителей первое благоговейное впечатление о чудесах Цеориса. Ныне его занимают только слуги, поставленные управлять механизмом подъёмного моста.

Напротив входа располагается гигантская парадная лестница, ведущая к двум дверям из окованного бронзой дуба. Дверная рама выполнена в виде бородатого мужского лица – таким образом, те, кто идёт внутрь, должны зайти в его рот. Эта фигура была задумана как аллегорическое изображение мудрости, но дрожащие факельные отсветы придают ей зловещий вид. На массивных мраморных перилах установлены два ряда бюстов, запечатлевших величайших мудрецов древности. Среди них – Аристотель, Пифагор, Архимед, Симон Маг, Анаксимандр и Анаксагор. Они выполнены в искажённой, изрядно стилизованной манере десятого столетия. Днём можно заметить, что все они покрыты мириадами крошечных трещин - недавних, что примечательно. По ночам бюсты Аристотеля и Пифагора плачут кровавыми слезами. Их слишком мало, чтобы насытить вампира, но они несут пьянящий привкус крови мага. Это самое неизменное из описанных выше дурных знамений.

Два тяжёлых крутящихся барабана, по одному с каждой стороны от запечатанной главной двери, позволяют управлять подъёмным мостом. Здесь всегда дежурит четверо охранников. Когда стража у ворот звонит в большой колокол, стоящие у барабанов знают, что нужно опустить или поднять мост.

Теперь здесь стоит темень, хотя над лестницей всё ещё висит железная люстра с зубцами для двух дюжин свечей. Верёвка всё ещё цела - на случай, если кто-то захочет поставить свечи на их место.

Скрытая ловушка

Эта ловушка располагается позади главного фойе (см. выше). Дверной проём, обрамлённый головой Мудрости, прежде вёл прямо в палаты Совета. Но впоследствии часть их была отгорожена, чтобы служить ловушкой для захватчиков. Для большей убедительности дверь, ведущая к ней, запирается изнутри. Любой, кто успешно разобьёт её и ворвётся внутрь, окажется пойман. Вторая железная дверь, скрытая в стене над входом, немедленно захлопнется за ним, а следом появится багровый туман, сдирающий плоть с костей.

Комната отдыха мастеров

Эта комната предназначена для неофициальных встреч полноправных магов Часовни. Мастера приходят сюда поболтать со своими соратниками. Впрочем, почти все из них малообщительны. Здесь редко можно встретить больше пары-тройки магов. Некоторые взяли в привычку есть здесь, но подавляющее большинство приказывают приносить им еду в личные покои. Даже те, кто тянется к остальным, по-прежнему сидят отдельно. Хотя порой здесь можно услышать беседы о работе или оккультной теории, главной темой разговоров остаются жалобы. Маги сетуют на своих отсутствующих коллег или строят мрачные догадки о судьбе своих нынешних работ. Хотя к гостям здесь относятся настороженно, привычка злословить надёжно укоренилась в местных обитателях. В этой комнате можно услышать немало сплетен, которые, впрочем, не дадут полной картины происходящего, ведь каиниты почти никогда бывают здесь.

Искусно сделанные, но страдающие от небрежения столы и кресла расставлены по комнате в совершеннейшем беспорядке. Шестифутовые канделябры встречаются где попало - маги несут их туда, где им нужен свет. Мебель, пол и даже стены забрызганы пятнами застывшего воска. Стены украшают ряды фризов из слоновой кости с изображениями святых и аллегорических фигур. На протяжении лет часть из них немало пострадала как от рук неверующих магов, закидывавших их воском, так и от рук набожных оппонентов, в гневе срывавших его вместе с канонизированными носами и пальцами.

Молельня

После своего бегства из разорённой войной Часовни Умор Монс в горах Трансильвании набожная Тосия настояла, чтобы в её новом убежище была основана молельня. Этому воспротивилась Малгожата и её сторонники, ссылаясь на традиционную для Дома удалённость от Церкви. Тосия обратилась к Этриусу, который, по-прежнему считая себя верным (хотя и несколько запятнанным) слугой Христа, едва ли мог отказать ей.

Итогом этого стало небольшое помещение, чья главная особенность - икона с изображением младенца Христа и Девы Марии, найденная на развалинах Умор Монс. Она стоит на верхушке маленького алтаря, позади которого возвышается большое медное распятие. К алтарю обращены четыре скамьи. Они рассчитаны на шестнадцать человек, но молельня никогда не бывает настолько полной даже во время воскресных служб. В Цеорисе нет священника и потому богослужения, проводимые каждый вечер, представляют собой общее созерцание перед алтарём.

Из всех каинитов только Этриус имеет обыкновение посещать службы, самое большее раз в неделю. В коридоре снаружи временами появляется Мендакамина. Она, однако, всегда останавливается на пороге и быстро уходит прочь.

Поскольку заговорщики, которых они опасаются, избегают молельни, здесь собираются те из смертных магов, кто подозревает ночных обитателей Часовни в инфернализме. После своих дневных дел они шёпотом обсуждают происходящее, но, заслышав шаги снаружи, быстро меняют предмет беседы на теологические темы.

Библиотека

Сердце любой Часовни – её библиотека. Это просторное помещение на третьем этаже предназначено не просто для того, чтобы впечатлять посетителей, но для того, чтобы внушать им благоговейный трепет. Хотя каждый из магов Цеориса с лёгкостью мог бы использовать все здешние полки и пюпитры с книгами, ни один уважающий себя мастер не позволит застать его за учением публично. Вместо этого он забирает нужные материалы в лабораторию или личные покои, где может работать с ними незаметно и без помех. Маги Дома (и клана) Тремер всего очень ревностно относятся к своим исследованиями, и могут годами, если не десятилетиями прятать важные труды, порой просто чтобы те не достались их соперникам.

Селестин, удивительно приветливый каинит, который отвечает за работу библиотеки, ведёт безнадёжную битву против стараний прочих обитателей растащить его коллекцию. Его ученики, сидящие за длинным, сильно поцарапанным столом, отделяющим ротонду от стеллажей, пытаются заставить каждого, кто берёт книгу, отметить в журнале своё имя, название книги и её порядковый номер, а также предполагаемое время возвращения. Поскольку маги крайне не любят, чтобы другие знали, над чем они трудятся, они почти всегда дают ложные сведения, если вообще соизволяют сделать это. Помощники Селестина куда больше боятся прочих магов, нежели своего наставника, и не желают перечить им. Если новый ученик слишком рьяно берётся за дело, товарищи рассказывают ему о бедном старом Седулусе, который исчез десять лет назад, после того, как потребовал отчёта за взятые без отметки книги от Пола Кордвуда. Порой кажется, что поздней ночью воздух в библиотеке приобретает характерный запах едкого пота и жареного лука, повсюду следовавший за Седулусом.

Селестин отсутствует в течение дня и часто покидает Цеорис в поисках новых материалов для библиотеки, а потому не может наказать своих учеников, позволивших другим запугать себя. Его сложная система каталогизации, принципы которой известны лишь ему, рассыпается на части всякий раз, когда он исчезает. Но, похоже, Селестину доставляет удовольствие каждый раз возвращать на место недостающие элементы - так, словно он собирает мозаику. Он проводит немало времени, стуча в двери лабораторий и вежливо требуя от их хозяев возвращения исчезнувших книг. Необычайно дипломатичный и известный своим нейтралитетом, Селестин всегда умудряется избежать гнева своих коллег. Даже самые воинственные из них понимают, что библиотекарь - источник тайных знаний, помогающий в исследованиях всем и каждому.

Свыше тысячи томов, свитков, разрозненных бумаг, журналов, карт, глиняных табличек, осколков камня с иероглифическими надписями и фрагментов папируса ждут исследователя оккультного на высоких деревянных стеллажах вдоль южной и восточной стены, а также на полках в южном крыле. Над залом для занятий вздымается ротонда высотой в сорок футов (~12 м), украшенная мозаикой с изображением демонов, ангелов и духов стихий, кружащихся среди небесных сфер в затейливом танце. Многие из её частей покрыты сусальным золотом или посеребрены. Внизу находятся три ряда деревянных пюпитров (по большей части, пустые), рядом с каждым из которых тянется длинная общая скамья.

Комната отдыха учеников

Этой комнатой пользуются десятки смертных учеников, живущих в Цеорисе. В отличие от комнаты отдыха мастеров, тут почти всегда людно и тесно. Ученики здесь распивают эль, поносят своих учителей, жалуются на их жесткость и пренебрежение, а порой увлечённо обсуждают области своего обучения. Мастерам не запрещено появляться в комнате, но случается это редко. В такие моменты шум смолкает полностью. Обычно, желая видеть ученика, маг отправляет слугу на его поиски. Личное появление может означать, что тот в ярости и хочет немедля устроить нерадивому ученику взбучку или что похуже. Тот, кому удастся с успехом выдать себя за полноправного мага, вряд ли сможет бывать здесь и добывать полезные сведения. С другой стороны, под личиной ученика он быстро узнает многие из тайн Цеориса. Ученики не догадываются, что обитают в логове вампиров, но куда внимательнее к происходящему, нежели их наставники. Не столь глубоко погрузившись в исследования, они сохраняют здравый смысл, подмечая вещи вроде кровоточащих статуй в главном фойе и воплей из подземелья. Им известно, что их товарищи часто исчезают без следа.

Эта комната меньше и скромнее комнаты отдыха мастеров. Её стены сложены из голого камня, а мебель сколочена из скверно обработанной сосны. Несмотря на всю простоту, здесь куда опрятнее - ученики даже убирают воск, натёкший с подсвечников. Стены украшают карты и оккультные схемы, украденные из библиотеки.

 

Комната Чистокровных

Эта тёмная и ничем не украшенная комната служит истинной Палатой Совета в Цеорисе. Собрания каинитов не сопровождаются никакими особыми церемониями. Кастелян Кураферрум проводит их, несмотря на номинальное главенство Этриуса. В ходе таких встреч воздух буквально искрит от напряжения. Порой Малгожата использует их, чтобы испытать своих противников, отпуская колкости в сторону Кураферрума.

В большинстве случаев обсуждения вращаются вокруг обороны Цеориса, положения отдалённых Часовен и возможности Становления их глав, а также дипломатических предложений к другим кланам Каина. Собравшиеся отслеживают прогресс в попытках проникнуть на вражеские территории и делятся сведениями о силах и передвижениях Цимисхов и их союзников. Следом за обсуждением неотложных дел начинаются взаимные препирательства. Каждый из магов старается продвинуть проект своего любимца, желая контролировать то, за что отвечает кто-то другой. Например, Пол Кордвуд может потребовать у Эзры несколько лучших наёмников для путешествия во владения Цимисхов, не давая никаких объяснений. Или Кураферрум может выражать недовольство тем, что Эпистатия захватила слишком мало смертных для пропитания и настаивать на незамедлительной организации новой охоты. Когда Часовне угрожает реальная опасность, главная часть обсуждения занимает почти всё время, а рассмотрение жалоб откладывается на потом. Когда же прямой угрозы нет, распри вспыхивают с новой силой.

Приезжающие в Цеорис часто бывают ошеломлены наветам, которые распространяют обе фракции. Никто не чувствует себя более желанным здесь, чем тот, кто ещё не имеет явных союзников. Каждый из каинитов будет искать его дружбы, надеясь использовать это в личных целях. Если гость не объявил о своей приверженности в открытую, обе стороны попытаются завлечь его своими хитростями. И даже явный консерватор или заговорщик рискует быть втянут в более мелкие конфликты. Именно на Совете от вновь прибывших ожидают подобных нелёгких решений: местные каиниты чувствуют себя в большей безопасности, нападая на гостей, нежели на постоянных обитателей Часовни.

Собрания каинитов проводятся в первый и третий четверг каждого месяца. Этриус также может созывать их в срочном порядке во время нападения на Часовню, перед ожидаемыми атаками и получив новую информацию о действиях противника. Также он был вынужден провести несколько собраний в попытках принудить к миру некоторых из враждующих каинитов. Поскольку он возглавляет одну из фракций, его успехи не касаются конфликта между ними. Все каиниты-тремеры, присутствующие в Цеорисе на данный момент, обязаны присутствовать на этих встречах, даже прибывшие из других мест. Однако сам Тремер не появляется здесь почти никогда. Если это случается, то лишь когда он хочет непосредственно отдать приказы о деле крайней важности - и удостовериться, что они будут выполнены.

Обстановка комнаты массивна и практична; стены и пол высечены прямо в скале магией Этриуса или сложены из необработанного камня. Дверь неотличима от кладки окружающего коридора и благодаря мощной защитной печати является её частью во всех смыслах. Временное снятие печати, позволяющее двери открыться, требует простого тауматургического ритуала, который включает в себя вырезание треугольника на ладони. Вампирская кровь также является необходимым его компонентом (хотя расходуется незначительно). Любой из каинитов Цеориса с тревогой отреагирует на присутствие незваного гостя и пойдёт на многое, чтобы уничтожить его.

Казармы и оружейные

Эти помещения предназначены для охранников Часовни, а потому здесь хозяйничают солдаты и их командиры. Находясь в сознании и не на службе, они шумят и ссорятся, грубо подшучивают друг над другом, пьют, едят и всячески стараются отвлечься от мыслей о скорой и неизбежной смерти. В комнатах здесь стоит крепкий запах пота. К окружающей обстановке солдаты относятся с небрежением: поколения их вырезали скабрезные узоры на мебели и даже на каменных стенах. Только личные комнаты Эзры отражают его приверженность спартанским идеалам.

Комната для гаданий

Эта комната на первом этаже принадлежит Полу Кордвуду, начальнику над шпионами. Эзра тоже часто наведывается сюда вместе с несколькими доверенными гулями. Самая примечательная её деталь - точная (по меркам своего времени) карта местности вокруг Цеориса, где отмечено расположение следящих приспособлений. Эти жуткие талисманы, сделанные из глаз невинных жертв, весьма полезны. Возле других стен рядами стоят свинцовые сундуки, наполненные флаконами со специально заготовленным витэ. Их содержимое – продукт того же ритуала, который создаёт «всевидящее око». Испив его, наблюдатель способен видеть сквозь талисман, где бы тот ни находился.

Употребление этого эликсира необходимо для того, чтобы воспользоваться «всевидящим оком», но нахождение в комнате - нет. Так, например, Кордвуд делает это, уединившись в своих покоях. Однако особое расположение камней пола создаёт здесь магический круг, способный усилить тауматургическую связь между зельем и «оком». См. стр. 110 для информации о ритуале «Отныне Его Взор - Наш», создающем оба этих компонента.

Комната командования

Из этой небольшой комнаты Эзра руководит своими солдатами. Здесь он принимает сержантов с еженощными отчётами о дисциплине и успехах солдат на тренировочном поприще. Сержанты также обязаны докладывать и о любых подозрительных действиях. На восточной стене вырезана уменьшенная копия карты окрестностей из комнаты для гаданий (см. выше). Эзра помечает на ней текущее расположение караулов. Само помещение обставлено со строгостью и обстоятельностью столь чтимых им спартанских традиций. Добротные стол и кресло сделаны из голой сосны, а стены украшены оружием и доспехами, снятыми с тел убитых врагов. Всякий раз покидая комнату, Эзра надёжно запирает дверь.

Казармы

У солдат нет собственных кроватей. Полутёмные казармы всегда полны спящими людьми. Когда их численность превышает обычную, им приходится спать на полу в спальных мешках. Некоторые предпочитают их кроватям - те ненамного удобнее и вдобавок соломенные тюфяки неизменно кишат блохами, вшами и клопами. Время от времени возникает суматоха, когда спящий солдат вскакивает с постели, разбуженный копошащейся в матрасе крысой. Свои скудные пожитки люди хранят в мешках рядом с кроватями. Оружие с доспехами они держат беспорядочно сваленными неподалёку, на случай внезапной тревоги и атаки.

Эзра, капитан стражи Цеориса, пытается защитить Часовню силами пятисот пятидесяти человек. Излюбленное им соотношение обычно таково: 330 воинов вооружены топорами, 160 – луками, а 10 служат разведчиками и патрульными. Порой после продолжительных сражений его отряд уменьшается почти вдвое, а скверная вербовка может сократить и это число. Как правило, претенденты появляются волнами: к концу войны где-нибудь в Европе в рядах праздных наёмников нередко возникает слух, что работа на колдунов сулит несметные богатства. Если наняться на службу за раз приходит больше людей, чем могут вместить казармы, Эзра принимает их, зная, что следующие стычки быстро сведут на нет эти излишки. Таким образом, общая численность бойцов обычно составляет от 200 до 600 - против 160 кроватей совокупно во всех казармах. Солдаты несут восьмичасовой караул на заставах за пределами Часовни. Если предположить, что Эзра имеет в распоряжении столько людей, сколько считает нужным, то 130 из них будет выставлено на заставах. Ещё 170 будет отсыпаться, а 40 - нести стражу на разных постах внутри Часовни. Оставшиеся 170, бодрствующие и не на задании, должны проводить по меньшей мере половину своего времени в тренировочном зале.

Казармы сержантов

Эзра отобрал около двадцати пяти солдат для назначения сержантами. Некоторые из них – каиниты, недавно получившие Становление, но большинство –гули. Маскируя своё витэ под магические эликсиры, Эзра лишь постепенно посвящает их в заговор каинитов. Он не слишком доверяет силе Клятвы Крови. Гули, знающие обо всём, мечтают стать каинитами. Каиниты предвкушают продвижение по службе в качестве капитанов стражи в других Часовнях. Все они смотрят на смертных магов как на записных дураков и с трудом скрывают своё презрение к ним и их приказам.

Сержанты спят в этом сумрачном помещении. Каждый из них имеет свою кровать и деревянный сундук с замком для личных вещей. Стены здесь не украшены ничем, а факелы давно не используются. Как и их хозяева на вершине Пирамиды, сержанты отчаянно территориальны. Любой, кто войдёт сюда (или в комнату отдыха, см. ниже) без должных полномочий, столкнётся с их яростным недовольством.

Комната отдыха для сержантов

В этом небольшом помещении сержанты собираются в свободное от обязанностей время. Здесь они играют в кости, кидают дротики, точат свои клинки, чинят доспехи и пьют. Большинство обсуждает события в Часовне, вынашивая планы продвинуться в местной иерархии. Очень немногие из них – с разным успехом - могут учиться читать или даже постигать Пути магии. Они осведомлены обистиной природе происходящего здесь лучше, чем кто-либо за пределами Внутреннего Круга каинитов, управляющих Цеорисом. Реакция сержантов бывает резкой, когда кто-то, кроме их законных командиров, вторгается сюда. Они уважают и почитают Эзру - для каждого здесь он либо сир, либо грандсир, либо регнант. Большинство из них считают Кураферрума, перед которым они тоже отчитываются, надоедливым и суетливым. Хотя любой из них наверняка упал бы на колени, случись Тремеру или Этриусу снизойти до разговора с ним, уважение, которое сержанты демонстрируют по отношению к другим лидерам Часовни, внушено исключительно страхом. К гостям они относятся враждебно и подозрительно, видя в каждом шпиона или соперника, стоящего на пути личного возвышения. Завоевать расположение сержанта можно, убедительно пообещав большую пользу от союза, чем от его отсутствия.

Стены здесь украшены мишенями для дротиков, приколоченными оленьими рогами и знаками отличия, снятыми с тел особо сильных врагов. Порядком разбитая, грубо сколоченная мебель сделана из обшарпанных сосновых досок. Слуги не любят приходить сюда, а сержантам, похоже, всё равно, что их комната неделями остаётся неубранной.

Тренировочный зал

Это обширное помещение служит местом гимнастической и боевой подготовки. Днём и ночью оно наполнено мужчинам, борющимися друг с другом врукопашную, сражающимися на мечах или практикующихся в стрельбе по мишеням в специальной пристройке. Средневековая Европа не славится суровой воинской подготовкой, но Эзра знает о древних спартанцах и о том, как велики были их достижения в деле приближения себя к воинскому идеалу. Через своих сержантов он старается привить спартанские добродетели или хотя бы спартанскую свирепость и готовность умереть в отряде, полном ленивых и пьяных наёмников. Примерно четверть солдат охотно принимает его тренировки, справедливо полагая, что в бою против врага, чьи способности находятся за пределами понимания, это означает разницу между жизнью и смертью. Остальные занимаются вполсилы, напрягаясь лишь после окрика одного из сержантов. В лучшем из случаев здесь в любое время можно застать от восьмидесяти до ста рядовых, плюс пару сержантов. Пол и стены зала наскоро обиты мешками с соломой. Грубые тренировочные манекены и столбы расставлены по всему помещению. Груды затупленного учебного оружия беспорядочно валяются вокруг; стойки, где оно должно храниться, почти всегда пусты. Зал не проветривается и пропах застарелым мужским потом; впрочем, солдаты привычны к этой вони.

Оружейная

В этом помещении хранится запасное оружие. Деревянные стойки вмещают по сотне топоров и по полсотни луков. Лучники, обладающие нужными навыками - обычно их бывает не более четырёх - проводят здесь свободное время, изготавливая стрелы.

Покои магов

Каждый из старших магов притязает на личные апартаменты из множества комнат, причём неважно, каинит это или смертный. Они спят, ведут свои исследования и общаются за закрытыми дверьми. Впрочем, на этажах, отведённых под их покои, едва ли бывает тихо. Непрерывный поток слуг и учеников, выполняющих приказы своих мастеров, течёт по коридорам. Каждый из магов держит под рукой слугу или двух для поручений. Желая поговорить с кем-то из подчинённых, он не станет утруждать себя поисками лично, отправляя за ним мальчика на побегушках. Целыми часами эти слуги, которых никто и не подумает впустить в свои покои, обречены ждать у дверей. Самые доброжелательные из магов, такие как Селестин или Омнофер, могут позволить им сидеть на крошечных табуретах или скамейках у входа. Но большинство считают, что слуги обязаны выказать должное почтение, стоя, пока их не позовут.

Комнаты каинитов располагаются отдельно от комнат смертных. Подобная расстановка возникла постепенно в ходе десятилетий, с учётом изменений, происходивших в рядах магов Цеориса. Несмотря на то, что для вампиров естественно держаться ближе к подобным себе, Кураферрум опасается, что нынешний расклад слишком явно отражает реальное распределение власти в Часовне. Он хотел бы изменить его структуру, вновь перемешав покои смертных и вампиров, но знает, что их обитатели - существа привычки, яростно привязанные к своим комнатам и лабораториям. Они будут бороться с любыми вынужденными переменами, поэтому процесс должен идти так же постепенно, как и прежде.

Сами покои, как правило, похожи между собой. Спальня небольшая и обычно завалена книгами и свитками. В ней, как правило, находятся письменный стол с парой дюймов свободного места (или без него) и запертый шкаф для одежды, обуви и других личных вещей. На умывальнике стоят таз и кувшин; наиболее привередливые маги действительно могут регулярно ими пользоваться. В приёмной стоит несколько удобных по средневековым меркам стульев и, возможно, маленький приставной столик. Большая же часть пространства отведена под лабораторию мага. Каждая лаборатория вмещает в себя один или несколько длинных рабочих столов, чья поверхность опалена бессчётным множеством алхимических жидкостей. Оборудование, от странных приспособлений из медных трубок до хрустальных черепов, может быть аккуратно разложено или хаотично разбросано по ним, теснимое книгами и свитками. Вдоль стен выстроены ряды полок, заставленные ёмкостями с реагентами, благовониями и прочими магическими ингредиентами. В некоторых лабораториях попадаются клетки с различной живностью - от змей до певчих птиц и цыплят.

Двери покоев отмечены охранной печатью, блокирующей вход для всех, кроме пары избранных. Хотя ни одному из магов не разрешено создавать печати, преграждающие доступ Этриуса или Кураферрума, большинство всё так же игнорирует этот запрет, и попасть в их комнаты могут лишь они сами или их ученики. Некоторые защищают свои исследования до такой степени, что размещают печати (и другие ловушки) по всей лаборатории.

Помимо общих признаков, каждые покои отражают личность и деятельность их обитателя.

Покои Селестина

Комнаты Селестина необычны тем, что в них нет книг, взятых в библиотеке на «бессрочное пользование». Он считает, что с его стороны было бы лицемерным требовать от других то, чего не делает он сам. Селестин хранит под замком подробные дневники своих путешествий, зашифрованные сложным числовым кодом. В этих заметках целиком описано его превращение в вампира в беспристрастных, строгих терминах. Они не представляют особого интереса с точки зрения внутренней политики Цеориса, отражая позицию их автора. Вместо неё страницы испещряют описания природы, исторические размышления и схемы раскопок мест, где Селестин рассчитывает отыскать древние реликвии.

Покои Кураферрума

Комнаты кастеляна отличает давно заброшенная лаборатория. Слишком занятый ведением дел Часовни, он почти не практикует магическое ремесло. Под двойным дном в его шкафу спрятан высушенный палец, завёрнутый в ткань. Кураферрум полагает, что некогда он принадлежал Малгожате и готов использовать его, чтобы проклясть, контролировать или даже уничтожить ту, если того потребуют обстоятельства.

Покои Эпистатии

Комнаты Эпистатии увешаны сделанными ею картами окрестных территорий. Изображения удивительно точны для 12 века и охватывают всю Трансильванию и значительную часть Венгрии, Болгарии и Польши (Трансильвания в это время входила в состав Венгрии, а с учётом политической обстановки в Восточной Европе 12 века указанные автором географические образования не соответствуют своим современным аналогам; прим. переводчика). Свыше двух десятков мест на ней отмечено красными мальтийскими крестами - это деревни, составляющие потенциальную цель для следующих набегов. Эпистатия всегда держит по меньшей мере трёх пленников-людей в своей лаборатории. Большинство из них - дети. Заключённые в специальные бочки, слишком тесные даже для них, они проводят большую часть времени болезненно скорчившись, с бледными, искажёнными от страха лицами. Их выпускают, когда Эпистатии необходима пища или очередная жертва для её ритуала перемещения душ. Время от времени она убивает пленника, пытаясь поймать его душу. Она считает, что души умерших могут стать источником силы, превосходящей даже магию крови. Беседуя с союзником или учеником, Эпистатия может небрежно подойти к бочке и воткнуть острую палку в маленькое отверстие в стенке - просто из удовольствия слышать, как визжит внутри её обитатель.

Покои Эзры

В комнатах военачальника нет ни лаборатории, ни письменного стола, ни книг, ни каких-либо магических принадлежностей. Он солдат, а не чародей. Выщербленная поверхность обшитых деревом стен - результат его постоянных упражнений в метании ножей. Эзра приобрёл эту привычку во время своих тревожных раздумий об оборонительных позициях Цеориса и охотно потакает ей даже ради развлечения других обитателей Часовни. Как и в его кабинете, стены здесь украшают трофеи, снятые с поверженных врагов.

Покои Этриуса

Комнаты Этриуса обнаруживают его навязчивое стремление к порядку. Каждый предмет аккуратно установлен в строго отведённом для него месте. В воздухе витает тонкий запах благовоний. Над кроватью, нехарактерная для Цеориса с его мистическими и аллегорическими символами, висит икона Девы Марии, чьё безмятежное лицо обрамлено золотым ореолом.

Покои Горатрикса

Комнаты Горатрикса пустуют с момента его ссылки в парижскую часовню, но он всё ещё держит их для себя на время редких визитов в Цеорис. Его лабораторный стол накрыт покрывалом, под которым по-прежнему лежит чародейский инвентарь. Слуги до сих пор стирают здесь пыль и сметают паутину.

Покои Жерве

Обстановка комнат этих внушительна и непомерно велика. Там, где его коллеги спят на простых кроватях, пышная перина Жерве покоится на обширном дубовом ложе с искусно вырезанными столбиками и изголовьем. Платяной шкаф восьми футов (~2,5 м.) в высоту украшен инкрустированным изображением угрюмой фигуры, символизирующей Мощь. В большом сундуке в лаборатории заперт его личный запас виса, который Жерве держит под рукой для подкупа смертных магов. Разлитый в многочисленные флаконы, он хранится в форме «свободного виса», жидкости без цвета и запаха, затратной в добыче, но тем более желанной для магов.

Покои Малгожаты

Эти комнаты выдают любовь своей обитательницы к богатству и роскоши. Она спит под одеялами с бархатной подкладкой; её умывальные принадлежности сделаны из серебра, а подсвечники - из золота. Гобелены из разграбленных крепостей Цимисхов покрывают каждую стену, за исключением лаборатории. На них изображены торжественные процессии и развлечения царей. Самый впечатляющий, запечатлевший сцену охоты на огромного кабана, висит над кроватью Малгожаты.

Покои Дауда

Только редкие безделушки, выкопанные из песков древнего Египта, отличают комнаты Дауда. Несколько фаянсовых ожерелий со скарабеями и гиппопотамами висят на крючках в запертом шкафу. Небольшой, испещрённый иероглифами обелиск украшает его умывальник.

Покои Мендакамины

Комнаты Мендакамины источают густой запах гниющей зелени. Её лаборатория переполнена растениями в горшках; стеллажи вмещают в себя множество сушёных веточек, побегов и листьев более чем шести десятков различных видов. Мендакамина развесила по стенам сотни маленьких клочков пергамента с собственноручно выполненными ею зарисовками растений.

Покои Пола Кордвуда

Комнаты Пола Кордвуда украшает немало древнегреческих тарелок и кувшинов с изображениями эротических сцен или мускулистых мужчин, сошедшихся в битве. На его рабочем столе разложены сочинения, собравшие самые разные представления о загробной жизни, от египетской Книги о Выходе к Свету Дня до трудов греческих философов. В запертом и хорошо охраняемом кабинете хранятся письменные донесения его шпионов со всей Трансильвании. Они содержат много полезной информации о Цимисхах, Носферату и Гангрелах, затерянной среди ещё большего числа ошибочных догадок, безумных слухов и откровенной лжи.

Покои Теримны

Комнаты Теримны пропахли серой. Наполнив свою лабораторию до отказа всевозможным магическим оборудованием, она втиснула в спальню дополнительные столы, чтобы разместить свою постоянно растущую коллекцию: весы, горелки, котелки, ступки всех размеров и столько же пестиков. Мили медных трубок змеятся по всей длине комнат, обвиваясь вокруг столбиков кровати, между полок и свисая с потолочных рам. Теримна может перемещаться в этой медной паутине, но любой другой неминуемо споткнётся и налетит на что-нибудь.

Покои Апелло

Эти комнаты выглядят так, словно по ним пробежал дикий кабан. Регулярные приступы ярости почти каждый месяц заставляют Апелло переворачивать лабораторный стол, раскидывая книги и оборудование в разные стороны. Он подбирает несколько вещей, но всегда бросает их обратно. Стыдясь возрастающей неспособности держать себя в руках, он делает всё возможное, чтобы не приглашать никого в свои покои.

Покои Битиургия

Комнаты Битиургия демонстрируют его академический интерес к геологии. Лабораторный стол усыпан образцами горных пород, драгоценных металлов и камней. Поверх одежного шкафа громоздится множество цветастых головных уборов, вышитых жемчугом и другими драгоценными камнями. Висящие внутри одеяния цветом и орнаментом напоминают павлиньи перья.

Покои Омнифера

Самой примечательной особенностью комнат Омнифера являются полдюжины прототипов искусственных рук различной степени готовности, лежащих на его лабораторном столе. Каждый из них выполнен из разных материалов, включая глину, мрамор и свинец. Хотя Омнифер никогда не говорит об этом, с неохотой заявляя, что успех ещё не достигнут, очевидно, что он намерен сделать замену своей медленно каменеющей руке.

Покои Тосии

Эти комнаты уступают по опрятности только комнатам Этриуса. Тосия украсила гирляндой из полевых цветов изголовье своей кровати и выкрасила стены в успокаивающие нежно-голубые тона. Живописный гобелен над кроватью изображает возвращение Персефоны из подземного мира, с весенними цветами, распускающимися вокруг неё.

 

Гостевые комнаты

Несколько покоев и небольших комнат на пятом этаже отведены для гостей Цеориса. Часть из них представляет собой просто спальни с примыкающими к ним помещениями, в то время как другие снабжены лабораториями и гостиными для приёма магов Дома. Дауд Копт занимает один из таких «гостевых покоев», что говорит о его пусть непрочном, но положении в Часовне. В данный момент посланники других кланов занимают две простых комнаты (см. ниже). Рассказчикам может потребоваться больше гостевых комнат для размещения персонажей игроков; в этом случае они могут использовать шестой этаж Часовни, оставленный нами без описаний.

Покои Джакомо Гвиччардини

Богато украшенные, эти комнаты наталкивают на мысль, что Гвиччардини, посланник Ласомбра, намерен остаться в Цеорисе на долгий срок. Стены здесь покрыты гобеленами и серебряными блюдами, похищенными во время набегов на владения Цимисхов (чему поспособствовал Пол Кордвуд). Принимая у себя посетителей, Ласомбра красноречиво рассуждает о цене и качестве этих трофеев.

Покои Маргарет Васа

Комнаты посланницы Каппадокийцев, напротив, не украшены ничем. Не считая висящей в шкафу сменной одежды, ни один предмет здесь не даёт подсказок о её личности или интересах.

 

Комнаты учеников

Ученики живут вместе, по восемь человек в комнате. Тесные и безликие, их покои напоминают о низком статусе своих обитателей. Поэтому сами ученики избегают бывать здесь для иных целей, кроме сна.

Это место пахнет потом и испорченной едой - многие тайком выносят её из общей комнаты, чтобы перекусить в неурочные часы. Каждому ученику полагается скромная кровать и сундук для хранения личных вещей. Большинство запирают свои сундуки, но всем известно, что мастера могут потребовать обыскать их в любое время. В отличие от общей комнаты, здесь ученики не украшают стены картами и схемами, украденными из библиотеки – Селестин с лёгкостью вычислит похитителя, если тот повесит что-то над своей кроватью.

Этриус отделил смертных учеников от каинитов: последние обитают в комнатах ближе к лестнице, пустующих ночью так же, как комнаты смертных днём. Обычно ученики предпочитают собираться в общей комнате, но изредка они могут искать уединения здесь, когда ожидают, что окажутся в одиночестве. Любое вторжение в это личное пространство кого-то равного или низшего по статусу наверняка породит бурю негодования. Но случись явиться мастеру - любой ученик должен немедля вскочить на ноги, готовый выполнить его указания.

С чёрного хода

Хотя хозяевам Цеориса и не докучают многие потребности бренного тела, Часовня всё ещё должна кормить своих смертных обитателей и избавляться от отходов их жизнедеятельности. Целый улей слуг без устали трудится, приводя в движение механизмы, о которых большинство здешних магов и каинитов знают весьма смутно.

В этих местах скромные обитатели Цеориса стараются забыть свой страх перед хозяевами и наслаждаться простыми человеческими радостями. Это единственные комнаты в Часовне, где время от времени можно услышать чей-то смех. Их жители собираются вместе, как только выпадает случай, чтобы пошутить, посплетничать и побыть рядом с остальными. Всякий раз, когда кто-то из облечённых властью вторгается сюда, все замирают и замолкают, ещё раз напоминая себе, что безопасности нет даже здесь.

Кузня

В кузнице изготавливают и чинят оружие и доспехи для стражников, подковы для их лошадей, а также многочисленные металлические предметы для повседневных нужд Часовни: кастрюли, сковороды, вилки (вилка в Восточной Европе вошла в обиход к 14-15 вв., прим. переводчика) и иную кухонную утварь. Помимо этого, здесь выполняют и тонкую работу с драгоценными металлами, выковывая из них украшения и предметы для магических ритуалов. Так, изящные золотые оправы для следящих приспособлений Пола Кордвуда сработаны ювелиром Часовни по имени Зифиас Аш. Этот дряхлый старик, не видящий в футе от своего лица, прекрасно способен различать мельчайшие детали на булавочной головке. Происходящее в Цеорисе не интересует его совершенно. Кордвуда забавляет мысль сделать его гулем или даже каинитом просто для того, чтобы тот мог продолжать выполнять свою работу. Более грубую работу, вроде мечей и подков, выполняет недавно принятый подмастерье Теску. Это крупный, рослый, косматый и потный мужчина, крайне ревниво относящийся к своим инструментам и рабочему месту.

Обеденный зал

В этом большом зале, уставленном длинными столами и скамьями, едят смертные ученики, слуги и солдаты. Ежедневно здесь обедают и ужинают 560 солдат и 150 слуг, живущих в Часовне. С учётом того, что все они трудятся посменно, обеденная зала почти никогда не пустует. Это самое шумное место в Цеорисе, и одно из немногих, где солдатам и слугам разрешается вести себя как обычным людям. Они рассказывают байки, перешучиваются, обмениваются грубостями и порой затевают драки. Несмотря на вечную тесноту, они считают обеденный зал своим укрытием от тихого безумия остальной Часовни. Звук десятков разговоров эхом разносится по всему этажу.

Маги едят в личных покоях, куда служанки приносят их еду (каиниты делают вид, что им тоже приносят пищу, когда смертные коллеги становятся чересчур бдительными). Иногда один из них в ярости спускается сюда и его собранность прерывает приглушённые разговоры, обычно не смолкающие здесь. Внезапное появление кого-то из мастеров наполняет остальных страхом и стыдом; в зале воцаряется полная тишина и все взгляды устремляются в пол. Ученики бывают менее боязливы, но тоже знают, что приход мага не предвещает ничего хорошего. Любой приезжий гость здесь вызовет такую же тревогу. Попытки говорить со слугами и солдатами на равных будут обречены на провал. Они знают своё место и понимают, что близкое знакомство с хозяевами рано или поздно приводит к неприятностям. Странноватый охранник или мальчишка-посыльный, мечтающий стать учеником и освоить магию, может ответить на заданные вопросы, но также сохраняя приличествующее расстояние до возможного покровителя.

Кухни

Очаги на кухне горят почти всегда и десятки кухарок усердно работают, чтобы накормить обитателей Цеориса. Они месят тесто, варят суп, жарят шкворчащую свинину и телятину, режут овощи и помешивают густую кашу в больших чанах. Старшая среди них, Зуха, служит бдительным оком Кураферрума в этом уголке Часовни, докладывая ему обо всех неблаговидных делах, которые ей случается заметить. Визит любой важной персоны в её владения определённо вызовет подозрения - а не задумал ли такой гость отравить кого-нибудь? Ещё не приготовленная еда хранится в кладовке, где постоянно витают клубы муки. Артезианский колодец покрывает потребности в пресной воде. Зная, что колодец жизненно необходим для Часовни, Кураферрум распорядился усиленно охранять его от всевозможных злоумышленников.

Комната управляющего

Хаду, седовласый, костлявый гуль, возглавляет всех слуг Цеориса. Отчитывающийся непосредственно Кураферруму (как своему начальнику, так и своему регнанту), он распределяет обязанности каждого из них, поддерживает железную дисциплину и собирает всевозможные сведения для своего хозяина. Хаду обитает в этой маленькой, затхлой каморке, чья главная особенность - огромная кровать. Невообразимо послушный даже для гуля, он посвящает всё время своим обязанностям, и потому его редко можно застать здесь кроме как спящим.

Комнаты слуг

Слуги живут в больших общих комнатах, едва ли отличающихся от бараков солдат. Все личные помещения разделены по признаку пола. Тремеры не относятся с пониманием к плотским желаниям своих слуг. Те, кто желает уединиться со своими супругами или любовниками, должны делать это украдкой. Хотя Хаду наказывает лишь тех, чьи свидания привлекают внимание хозяев, ему велено докладывать Эзре обо всех заигрываниях стражников со служанками. Эзра приказывает пороть солдат, которые не могут держать свою похоть в узде.

Столь суровые порядки были учреждены Горатриксом. Кураферрум, считающий чувственное поведение оскорблением хорошего тона, горячо поддерживает их. Среди прочих, именно этот запрет слуги и солдаты нарушают чаще всего. Даже те, кто восхищается Эзрой в остальном, горько клянут его за непреклонное упорство в соблюдении этого равнодушного и невыполнимого правила. И слуги, и солдаты проявляют немалую изобретательность, устраивая свои свидания так, чтобы не быть пойманными.

В каждой из комнат примерно восемнадцать кроватей. Немногие личные вещи хранятся в холщовых мешках под ними. Поскольку слуги спят и работают посменно, кроватями пользуются в течение целого дня. Как и в казармах, грубые соломенные тюфяки кишат вшами, клещами, блохами и, изредка крысами.

Прачечная

Здесь служанки стирают одежду и бельё (в среднем, одежду в Цеорисе стирают раз в три месяца), а швеи чинят прохудившиеся хозяйские мантии в небольшом алькове, смежном с общей комнатой. Чистые вещи хранятся в пристройке с северной стороны, а те, что нуждаются в чистке - с восточной. Женщины, которые трудятся в прачечной, будут удивлены и встревожены, если кто-то из мастеров или гостей вздумает явиться сюда. Чаще всего им случается видеть учеников Малгожаты или Тосии, которых с бранью и угрозами отправляют к прачкам, если в стирке страдает тонкая ткань дорогих платьев.

Отхожие места

Десяткам каинитов на вершине Пирамиды более не требуется есть или справлять другие естественные нужды, но сотни слуг и солдат у её подножья всё ещё производят немало экскрементов. Низшие из слуг в Часовне – золотари – занимаются уборкой ночных горшков, свозя их содержимое вниз на примитивных каталках. Отходы затем помещаются в большие бочки, которые носильщики водружают на телеги и тащат по длинному коридору к нише, названной ими «клоакой Цеориса». Это отверстие в стене крепости, выходящее в окружающий её разлом, снаружи скрытое от посторонних глаз пеленой магического тумана. Дополнительную защиту от злоумышленников, способных пробраться внутрь, обеспечивает тяжёлая решётка. Прежде чем сбрасывать свою ношу, слуги поднимают решётку, после чего снимают задние части повозок – и бочки исчезают в дыре, падая на сотни футов вниз. Один из них наблюдает за краем пропасти, готовый подать знак в случае опасности. Впрочем, никто из носильщиков не отличается ни смекалкой, ни внимательностью, и, конечно, не вооружён. Хотя никто ещё не пытался сделать этого, клоака Цеориса, пожалуй, является лучшим, хотя и самым унизительным, способом проникнуть в Часовню. Те, кто готов терпеть дальнейшие унижения, могут надеть забрызганные нечистотами облачения золотарей (отобрав у прежних владельцев). Даже другие слуги относятся к ним так, словно тех не существует. Никто не утруждает себя, запоминая их имена и лица. Они живут в отдельных комнатах и едят за отдельным столом. Хотя они имеют доступ ко всем жилым покоям, им было приказано никогда не забирать ночные горшки из комнат некоторых магов (конечно, речь о каинитах). Таким образом, незваный гость (или смертный маг), желающий узнать поимённо всех вампиров Цеориса, может просто спросить одного из золотарей, чьих покоев ему велено избегать.

То, что таится внизу

Нижние ярусы Цеориса полны секретов. Некоторые из них высечены в цельной скале, как и те, что находятся выше. Другие расширены с помощью магии, как те пещеры, что вдохновили Горатрикса и Этриуса в начале строительства. Крупнейшая из них прежде была богата висом.

Кураферрум держит эту область закрытой для всех, кроме самых надёжных гостей, и запрещает смертным магам входить сюда. Те знают лишь, что здесь расположены лаборатории, производящие Горгулий, а также другие малопривлекательные места вроде комнаты пыток и подземелий. Кроме группы магов-христиан, остальные предпочитают выбросить из головы тревожные реалии здешней Часовни. Разумеется, в подозрениях Тосии они занимают главное место: ей представляется громадный демонический собор с залитым кровью алтарём. Без её ведома Омниферу с парой спутников несколько раз удавалось пробраться в эту запретную область, включая лаборатории Вирстании. Им даже удалось расслышать стоны узников из комнаты кормления (см. ниже), которых, впрочем, они сочли будущими жертвами демонов, а не источником крови.

Воздух здесь сырой, пронизывающий холодом до самых костей. В этих коридорах обычно можно встретить лишь вампиров и их приближённых. Вирстания и Малгожата, как правило, заняты своими экспериментами. Этриус часто спускается, чтобы посетить Тремера. Деятельность Пола Кордвуда и Мендакамины касается камер пленников и комнаты пыток. В этих местах все особенно настороже и каждый из них поспешит допросить любого, кто не имеет права находиться на запретных ярусах.

Покои Вирстании

Покои Вирстании унылы и не украшены ничем - она слишком одержима своими Горгульями, чтобы утруждаться мелочами вроде внешнего вида. Слуги не спускаются сюда. Углы комнат затянуты паутиной, а голый каменный пол покрывают песок и грязь, десятилетиями не видевшие метлы. Простыни и одеяла на ветхой кровати не стирались годами. Тонкий склизкий налёт, покрывающий дно умывальника, красноречиво свидетельствует о поразительном равнодушии к личной гигиене. Гостиная служит лишь для хранения вещей, стулья в ней сплошь завалены книгами. Никто из её коллег не любит посещать жилище Вирстании: если дела заставляют их терпеть её присутствие, они договариваются о встрече в Комнате Чистокровных.

Самой примечательной особенностью её покоев является длинный коридор, примыкающий к загонам для Горгулий. Семь смотровых отверстий делят стену на равные промежутки, а обитая кожей скамья позволяет с удобством наблюдать за поведением существ. Каждую ночь Вирстания тратит на это по нескольку часов, делая пометки в пустых записных книжках, оставленных ею специально для этих целей. Всякий раз, когда она видит что-то достойное внимания, она тянется к ближайшей из них, и потому записи одной ночи могут обнаружиться в полудюжине разных блокнотов. Под каждым из отверстий находится деревянная полка, где стоит чернильница с гусиным пером.

Тайна пещер Эти пещеры – не природного происхождения. Они выглядят так, будто вымыты водной эрозией в известняке, но горы этого региона сложены вулканическими породами (такими, как базальт и гранит - водная эрозия в их случае куда более затруднительна; прим. переводчика). Никто в Цеорисе не способен заметить эту особенность. Пройдёт ещё немало веков, прежде чем геологи смогут удивляться столь обширной сети пещер в здешних местах. Тремер и Этриус поймут этот основополагающий принцип также нескоро, начав задаваться вопросом о силе, создавшей пещеры под Цеорисом. Их смутные догадки укажут на Купалу, крайне могущественного демона, косвенно виновного во многих ужасных событиях всего региона. Но даже тогда они не смогут до конца понять его полную причастность к своему превращению в каинитов. Больше о Купале и его возможной роли в делах Тремеров см. в «Трансильвании в Ночи».

Загоны для горгулий

Эта последовательность сообщающихся пещер, расширенных магическим путём, служит домом для большинства Горгулий Цеориса. Сейчас их число составляет три сотни пригодных для битвы особей, а также около семидесяти пяти калек. Вирстания испытывает к ним слишком сильную привязанность, чтобы поступить иначе, кроме как дать им погибнуть своей смертью. Здоровые Горгульи проявляют необычную заботу о своих собратьях, принося им пойманных животных, а временами и вражеских солдат. Время от времени сильные особи дерутся друг с другом, но никто не нападает на слабых. Примерно треть всех Горгулий собирается здесь в любое время суток.

Сами пещеры грубо вырублены в скале и не украшены ничем, кроме кучек костей. Хотя здесь можно найти и странный человеческий череп, большинство костей - коровьи, ободранные начисто и расколотые в поисках костного мозга. Время от времени кости убирают, передавая помощникам Вирстании, которые сортируют их, а после - растирают в порошок при помощи ступки и пестика. Костный порошок служит важным алхимическим ингредиентом, и Цеорис поставляет его в другие Часовни в обмен на соли и эссенции, собранные на стороне.

Другими занятиями, помимо схваток, здесь являются в основном кормление и сон. Иногда Горгульи приносят сюда крупное животное, вражеского солдата или несчастного крестьянина для того, чтобы преследовать, истязать и в конечном счёте убить его. Это делается для забавы и для того, чтобы научить молодняк, неуклюжий поначалу, охотиться и убивать. Вирстания не любит подобные зрелища. Однажды она запретила подобное вовсе, но видя, как тяжело даётся им подчинение этому приказу, скрепя сердце, отменила запрет.

Цеорис не может обеспечить огромную потребность Горгулий в крови. Каждой взрослой горгулье позволено тратить треть своего времени на охоту (ещё треть занимает исполнение обязанностей). Поначалу они совершали постоянные набеги на ближайшие стада и деревни, а также ловили оленей и другую дичь в окрестных лесах. Но вскоре запасы истощились, а люди перебрались в другие места. Вирстания приучила своих «детей» расширять охотничьи угодья, и теперь несколько самых сильных особей летают за сотни миль, чтобы принести добычу для остальных.

Горгульи спят, сбиваясь в большие кучи, словно их успокаивает физическая близость с другими особями их вида. Спящие крепко, но беспокойно, они издают целую гамму храпов, хрипений, скрипов и ворчаний. Бодрствующие Горгульи находят эти звуки приятными, тогда как другие (помимо Вирстании) – режущими слух.

Горгульи плохо реагируют на незнакомцев в своём логове. Они склоняются перед Вирстанией и в страхе шарахаются от Эзры. Прочие каиниты Цеориса обходят это место стороной. Любой, вошедший сюда без сопровождения Вирстании или Эзры, весьма рискует. Заметив чужака, Горгульи предупреждают его шипением, хлопая крыльями и скалясь. Тот, кто не отступает, немедленно подвергается атаке всех ближайших к нему существ.

Гнездо

Это место позволяет Горгульям попадать в Цеорис и покидать его, не проходя через замок. Длинное помещение выходит к разлому, отделяющему Часовню от окружающих горных склонов. Размеры его дают возможность как следует разбежаться, чтобы взлететь.

Здесь Горгульи выставляют свои трофеи – черепа убитых врагов, нанизанные на шесты. В настоящий момент таких шестов насчитывается шесть, на каждом - больше двух десятков черепов. На многих из них видны сквозные отверстия от ударов или отметины от массивных клыков. Груды мелких позвонков и косточек лежат возле основания каждого шеста. Вирстания поддерживает эту традицию: она использует несложный ритуал собственного изобретения, чтобы восстановить черепа убитых каинитов из праха после их смерти.

Гнездо выходит к краю обрыва высотой в семьдесят футов (~21 м.). Здесь постоянно несут стражу шесть горгулий. Им приказано убивать любого, будь то смертный или вампир, кто попытается проникнуть в Цеорис таким путём - даже если этот кто-то выглядит, как Вирстания или Эзра. Если на них нападут, охранники немедля издают крик, предупреждая остальных – примерно сотню взрослых Горгулий, рассеянных по всему логову.

В течение дня гнездо охраняют около дюжины гулей. Почти все они отличаются низким интеллектом и яростной жаждой крови, привлёкшей внимание их домиторов-Горгулий. Узнав о том, что Вирстания позволяет Горгульям заводить собственных гулей, Кураферрум пришёл в бешенство. Он обратился к Этриусу с просьбой немедленно уничтожить их, указывая, что звероподобным рабам нельзя давать право налагать Клятву Крови. Малгожата, видя возможность наладить отношения с Вирстанией и досадить Кураферруму, в свою очередь, настаивала на том, что мощи Пирамиды не может угрожать горстка полубезумных стражей в дальнем углу Часовне. Сам Этриус лишь вынес этот вопрос на обсуждение и не предпринял ничего, чем крайне возмутил Кураферрума, по-прежнему желающего видеть здешних гулей мёртвыми. Для этой цели он может искать союзников среди других каинитов.

Крыло симулякр

В этой маленькой, ничем не украшенной комнате стоят четыре кровати, умывальник с тазом и одежный шкаф. Она служит домом для симулякр – горгулий, созданных по образу обычных каинитов. Эти несчастные, обречённые существа не могут находиться среди прочих своих сородичей, поскольку воспринимаются ими как Гангрелы, Цимисхи и Носферату. Большинство горгулий чувствуют инстинктивную, яростную ненависть хотя бы к одному из этих кланов, если не ко всем. Хотя симулякры и жаждут присоединиться к остальным, они понимают, что будут разорваны на куски при малейшей попытке. Потому они коротают своё время здесь, ожидая опасных заданий, которые поручает им Пол Кордвуд. Занятия, способные развеять скуку настоящего каинита, например, чтение, не представляют интереса для симулякр. Они просто сидят, уставившись в стену, с лицами, искажёнными страданием. Вирстания жалела и навещала этих созданий, надеясь, что те будут общаться с ней на равных, и была огорчена, когда они не смогли. Её смышлёный, но уродливый помощник Фидус, сумел, однако, побороть врождённую неприязнь к симулякрам и делает всё возможное, чтобы облегчить их краткое пребывание здесь. Поскольку он сам лишь отчасти считается полноценной горгульей, симулякры рады его компании, но их тоска остаётся прежней.

Несмотря на то, что здесь четыре кровати, в Цеорисе редко бывает так много симулякр единовременно. Как правило, их создают для определённых заданий и сразу же отправляют туда. Часто симулякр ловят и убивают. Поэтому есть немалый шанс застать эту комнату пустой, с одной лишь странной атмосферой неизбывной печали.

Смотровая комната

Вирстания осматривает пленённых каинитов в этой длинной, сырой комнате со стенами из грубо обтёсанного камня, чтобы определить, насколько те пригодны в качестве материала для новых горгулий. Жертву с завязанными глазами, закованную в цепи и стреноженную, приводят сюда гули-охранники. Затем её помещают на один из смотровых столов, затягивая усиленные стальной проволокой ремни вокруг запястий, лодыжек и шеи. После Вирстания с помощью своих горгулий-помощников приступает к измерениям. Она несколько раз прокалывает полости тела жертвы, чтобы взять жидкости для последующего анализа в своей лаборатории. В завершение она помещает несколько рукотворных драгоценных камней на кожу жертвы, оценивая потоки магической энергии в её теле. В зависимости от результатов камни меняют свой цвет, обжигая при этом плоть. Но сколь бы неприятным ни был этот осмотр, жертва почти не теряет крови.

Исследовательская комната Вирстании

Эта комната выглядит как уменьшенная версия лабораторий, сообщающихся с личными покоями других магов. Заполненная книгами полка занимает всю восточную стену. На полках возле других стен стоят многочисленные кадки и сосуды, наполненные разнообразными алхимическими порошками, пастами и растворами. Здесь Вирстания проводит измерения и испытывает жидкости, собранные в ходе экспериментов. Она смешивает их с порошками, опускает в раствор, чтобы посмотреть, какие соли кристаллизуются из них, а после сжигает и ловит дым листом пергамента. По рисункам на листе она угадывает, что можно передать горгулье, используя части тела той или иной жертвы. В комнате пахнет горелым мясом.

Комната превращения

Здесь Вирстания и её помощники разделывают пленных каинитов, прежде чем использовать их для создания горгулий. Каждая жертва должна быть расчленена в строго определённом порядке, детали которого Вирстания определяет ещё в смотровой комнате. Чтобы ничего не забыть, она рисует схему жертвы в полный рост, отмечая места разрезов. Кровь здесь льётся в таком количестве, что образовавшаяся на стенах липкая плёнка без труда удерживает пергаментный лист.

Пол этой круглой комнаты постоянно покрыт засохшей кровью и усеян маленькими комочками высохших внутренностей, размерами не больше пальца. Волосы и сгустки забивают сток в центре пола. На деревянных колышках вдоль стен развешаны ряды топоров, пил, бритв, игл, скальпелей, ножниц, пинцетов, щипцов и зажимов.

Обрывки старых схем всё ещё видны на самых разных местах. Если персонаж пробрался в Цеорис в поисках похищенного товарища, вполне возможно, что он найдёт на этих окровавленных стенах клочок с именем ещё одного пропавшего.

Комната оплодотворения

В этой комнате, чьи размеры с математической точностью выверены для отведённых задач, Вирстания и её помощники обрабатывают куски плоти и костей, оставшиеся от «преобразованных» жертв. Некоторые из них вымачивают в химических растворах, другие дубят, какие-то оставляют сушиться или консервируют в соли. Когда всё готово, Вирстания сшивает все части воедино, после чего помещает всё в свежую, необработанную коровью шкуру, предназначенную для имитации матки. Затем её помощники переносят мешок в комнату вынашивания.

Комната вынашивания

Стены и дверь этой комнаты обиты толстой тканью в попытке заглушить непрекращающийся крик существа, обитающего внутри. Названное своим создателем и мучителем Альвузией, это двенадцатифутовое (3,5 м.), двенадцатитонное существо является инкубатором для горгулий (их матерью Вирстания предпочитает считать себя). Самой заметной его чертой является раздувшийся, похожий на купол живот, чья тугая поверхность испещрена пульсирующими венами и капиллярами. Сшитый бечевкой, гноящийся грубый багровый шрам тянется вдоль него. На месте когтистых рук и ног видны лишь культи, прижжённые и сморщенные. Стальные обручи, глубоко утопленные в камни пола, удерживают Альвузию лежащей на спине. Но хотя она не имеет возможности сдвинуться более чем на пару дюймов, она всё равно беспрерывно корчится. Её голова, напоминающая шестифутовый шар, неправдоподобно огромная для тонкой шеи, в агонии запрокинута назад. Беззубый рот длиною в ярд (~ 1 м.) судорожно кривится, то хватая воздух, то издавая оглушительный вопль. Вирстания затыкает уши, чтобы не слышать его; её горгульи-помощники утверждают, что находят этот звук успокаивающим. Он напоминает им о месяцах в утробе, о материнской песне.

Когда Вирстания создаёт семя – мешок, наполненный частями тел каинитов, сшитыми в их новом расположении - она приносит его в комнату вынашивания. Остро наточенным ножом она вновь распарывает шрам на животе Альвузии, а затем приказывает своим горгульям бросить мешок в зияющую рану. Когда Вирстания сшивает плоть в очередной раз, крик достигает самой пронзительной ноты. В течение следующих месяцев она регулярно возвращается сюда, чтобы выполнить различные ритуалы, необходимые для рождения новой горгульи. Наконец, в момент, который сама Вирстания может предсказать с математической точностью, начинаются роды. Альвузия содрогается, испуская ещё более громкий визг. Другие Горгульи сбиваются вместе, проталкиваясь в комнату, чтобы воочию увидеть чудо. В этой нервной, звенящей гармонии они стремятся приветствовать своего собрата. Когда тот, проложив себе путь вниз по массивному родовому каналу, появляется на свет, покрытый зеленоватой кровью, прочие бросаются к нему, чтобы слизать родовые соки с его кожи. Это действо привязывает новорожденного к другим членам стаи. Позднее его научат почитать Вирстанию как мать, создательницу и божество. Горгульи забирают новичка с собой, а Вирстания лучится радостью при виде своего нового творения.

Вторая комната вынашивания

В этой комнате выстроены в четыре ряда бочки размером с человека. Примерно треть из них почти всегда закрыта крышками и запечатана большим количеством воска. Поверхность каждой из бочек покрыта магическими символами и меловыми отметками. Последние – даты, проставленные рукой Вирстании и указывающие время, когда внутрь были помещены зародыши и когда она в последний раз проверяла их.

Горгульи, появившиеся на свет при помощи Альвузии, отличаются в лучшую сторону от тех, что вышли из бочек, и охотнее вливаются в остальную стаю. Как бы ни хотелось Вирстании любовно подготовить каждую из них ритуально совершенным способом, коллеги призывают её создавать намного больше горгулий. По этой причине большинство из них рождается здесь. Мешки с зародышами погружены в питательный алхимический раствор и крепятся к крышкам изнутри.

Вирстания может пригласить доверенного союзника присоединиться к ней во время обхода, когда она осторожно открывает бочку или две и берёт пробу жидкости. Однако она никому не позволит разорвать мешок, чтобы посмотреть, как развиваются горгульи внутри - зародыши могут зачахнуть и умереть от воздействия «дурных испарений».

Чтобы помешать возможным злоумышленникам, Вирстания размещает на крышках всех заполненных бочек разрушительные печати. Лишь у неё есть амулет, предотвращающий их срабатывание. Поскольку она носит огромное количество других амулетов, не снимая их даже во время сна, получить его без ведома Вирстании почти невозможно.

Помимо Вирстании, ключ от этой комнаты есть и у Малгожаты. Впрочем, она редко приходит сюда в последнее время, давно утратив интерес к созданию Горгулий.

Комната для образцов

Вирстания запрещает своим созданиями приходить в эту комнату, предназначенную для хранения мёртвых горгулий и живых образцов прочих её опытов. Вдоль восточной и северной стен от пола до потолка громоздятся дюжины клеток, каждая из которых вмещает чудовищное порождение экспериментов Вирстании. Среди них могут встречаться пауки размером с кулак, на брюхе которых застыли агонизирующие человеческие лица; бестелесные оленьи головы, передвигающиеся благодаря сотням жучиных ног; сгусток чешуйчатой, сероватой плоти, способный окутать и сожрать крысу менее чем за минуту. Создания в клетках стрекочут, свистят, жужжат, кудахчут и ухают всякий раз, когда кто-то заходит в комнату. Вирстания любовно кормит их с рук. Часть из них способна размножаться или выживать самостоятельно в течение долгого времени, хотя некоторые - весьма опасные хищники. Несколько раз, когда вражеские армии вынуждали тремеров покинуть все сторожевые посты и укрыться в Часовне, Вирстания выпускала полчища этих причудливых существ, чтобы натравить их на осаждающих. Небольшое их число всё ещё обитает в окрестных лесах. Стражники Цеориса и Горгульи убивают этих существ всякий раз, когда получается их поймать, или сажают в ямы-ловушки, ожидающие незадачливых захватчиков.

Массивные стеллажи вдоль южной стены заполнены телами мёртвых горгулий, законсервированными в соли. Некоторые из них были подвергнуты детальной вивисекции, в то время как другие ещё нетронуты. Вирстания изучает их, пытаясь усовершенствовать своих созданий. Большинство данных экземпляров появились на свет уже мёртвыми и выглядят чрезвычайно деформированными. Какие-то имеют скрученные когти, многочисленные лица, странные червеобразные придатки или раздвоенные конечности.

Дверь сделана из цельного железа. Только у Вирстании есть ключ, но порой она забывает запереть замок. Она думает, что её помощники-горгульи не подозревают о содержимом комнаты, но Лума, самая храбрая из них, однажды отважилась войти внутрь и внимательно всё изучить.

Родильное крыло

В этом крыле комнаты для образцов находится крупная, едва живая самка благородного оленя, связанная, лежащая на спине с распоротыми и сшитым заново животом. Несчастное создание служит для гибридов Вирстании тем же, чем Альвузия для Горгулий - живым инкубатором.

Комната сбора ихора

Это ещё одна комната, о которой Горгульи не знают ничего. В центре её находится гигантский, управляемый вручную пресс, похожий на тиски, который с лёгкостью может раздавить объект размером с человека. Между двумя половинами пресса находится сетчатый настил. Под ним установлен глубокий поддон, куда стекают телесные жидкости, выжатые из существ, раздавленных прессом. Оттуда по желобу жидкости стекают к выпускному отверстию, и, если пресс работает - далее в серебряный сосуд. Если же нет, то при внимательном осмотре на полу в этом месте можно обнаружить след красной липкой субстанции, вытекшей из прошлого сосуда. К стене напротив прислонены несколько тяжёлых плит. Приглядевшись, нетрудно заметить, что их размер хорошо позволяет поместить их поверх пресса, дабы предотвратить побег любого несчастного, угодившего в тиски.

Наблюдатель наверняка был бы озадачен предназначением этого места - ведь есть более эффективные способы сбора крови. На самом деле, оно используется для странного ритуала по извлечению жизненных соков из ещё более странного существа, разновидности Горгулий под названием шестиног.

Темницы

Иногда Тремеры содержат некоторых пленных в достаточно хорошем состоянии, чтобы затем обменять их свободу на свободу своих собратьев по клану. Впрочем, сейчас такой случай выпадает крайне редко, поскольку враги слишком ненавидят и боятся Узурпаторов. По этой причине пленники обычно остаются здесь тогда, когда из них хотят добыть те или иные сведения. Им могут обещать свободу, если они заговорят, но тремеры не имеют привычки держать своё слово в этом вопросе. Пленённые каиниты являются необходимым компонентом для создания горгулий, и потому ценны. Смертные маги, подозревающие о случившемся с коллегами, слишком опасны, чтобы позволить им говорить.

Этих ценных пленников держат в маленьких, сырых камерах. Каждая из них высечена магией в цельной скале. Здесь нет слагающих стены камней, пригодных для того, чтобы спрятать хоть что-то, и нет способа прокопать путь наружу. Рассчитанные ломать волю их обитателей, они лишены окон и других источников света. Пищу для смертных узников безо всяких тарелок или мисок бросают сквозь узкие щели в железных дверях, и те должны поднимать грязные куски прямо с пола. Питьевую воду также подают сквозь отверстие: пленники вынуждены лакать её, слово собаки. Охранникам запрещено говорить с заключёнными, даже оскорблять их. Двери невозможно открыть изнутри; единственный способ выйти - сделать то, что требуют. Естественно, самые непреклонные пленники время от времени меняют свою камеру на пыточную.

Находящиеся здесь в данный момент описаны в Главе Пятой.

Комната кормления

В этой обширной камере жмутся друг к другу перепуганные пленники из окрестных деревень, числом от ста пятидесяти до трёх сотен. Все они - жертвы последних вылазок Эпистатии. Потребность Цеориса в крови чрезмерна даже для большого выводка вампиров, поскольку тауматургические практики требуют огромного количества витэ. Хотя местные каиниты стараются питаться умеренно, временами голод заставляет их осушить жертву полностью. Пленники также умирают от недоедания и болезней. Порой они пытаются убить друг друга, чтобы положить конец своим мучениям. Когда их число падает ниже шестидесяти, Эпистатия организовывает новую охоту. Пленникам редко удаётся понять, где они находятся. Единственное, что им известно - они находятся в узилище извергов, которые теперь питаются ими. Однако поскольку процесс кормления приносит им экстаз и облегчение, которого, возможно, они не знали прежде, эти несчастные с мольбами рвутся вперёд всякий раз, когда кто-то переступает порог их тюрьмы. Бледные и измождённые, они словно ищут смерти, даже ослабев от потери крови. Осознанна ли их тяга к самоубийству или же пленники просто теряют разум – вопрос, мало волнующий вампиров Цеориса.

Краульный пост

Шестеро охранников всегда дежурят здесь: один гуль, одна горгулья и четверо смертных солдат. Несмотря на сырость, пронизывающую до костей, и тревожащие крики истязаемых пленников, это место считается лакомым кусочком. Служба здесь ни особенно опасная, ни слишком утомительная. Разместившись так, что горгулья всегда оказывается у подножья лестницы ближе к камерам, они без помех могут играть в кости, есть, метать дротики в самодельную мишень и бездельничать в целом. Лишь когда они слышат в коридоре шаги, они прячут следы своих развлечений, вытягиваясь по стойке смирно. Впрочем, гуль докладывает обо всём Полу Кордвуду, который втайне забавляется тем, что позволяет стражам наслаждаться их работой.

В караульном помещении есть скамья, несколько дротиков, переносная мишень и пара тарелок, вынесенных из обеденной залы. Прежние охранники нарисовали на стене похабную картинку совокупляющейся с кабаном женщины. К настоящему время краска уже облупилась.

Комната пыток

Эта большое и хорошо оснащённое помещение служит местом долгих допросов Пола Кордвуда. Здесь есть дыба, железная дева, разнообразные клети для лица, полная углей жаровня, а также множество стальных прутьев, ножей и тисков. Если жертва не подвешена на дыбе, она обычно бывает привязана кожаными ремнями к одному из тяжёлых деревянных стульев. В центре комнаты зловеще поблёскивает слив для крови, а над ним – небольшой дымоход. Кордвуд настаивает, чтобы здесь царила сияющая чистота. Большинство пыточных принадлежностей выполнены из серебра, и стражи регулярно начищают их до идеального состояния. Вёдра с водой и щёлоком стоят возле двери, пригодные как для мытья, так и чтобы лить в глаза и открытые раны. Кордвуд пользуется комнатой примерно раз в две ночи. Обстоятельный и дотошный, он никогда не заканчивает допрос, если считает, что жертва может пережить ещё один сеанс следующей ночью.

Пещера виса

Пусть и редко посещаемая сейчас, эта огромная подземная зала является истинной причиной возведения Цеориса. Прежде здесь находился один из богатейших в Европе источников виса, мистической субстанции, применяющейся смертными магами для умножения своих сил. Вис может встречаться в самых различных формах и видах: минералов, плодов и цветов, внутренностей редких животных. В этой каверне он появлялся в виде кристаллических залежей на дне глубокого бассейна, вода которого тоже содержит магическую силу, пусть и в малой концентрации. Хотя и бесполезная для могущественного волшебства, она оказывает галлюциногенный эффект равно как на каинитов, так и на смертных, пьющих её. Некоторые горгульи узнали об этом опьяняющем действии и порой пытаются пробраться сюда. Раньше бассейн приносил дюжину кристаллов в месяц. Теперь же дюжина в год - это необычайно много. Большая часть виса поступает в Цеорис из других Часовен.

Вход в пещеру располагается на дне 30-футового (9 м.) вертикального туннеля, идущего со второго нижнего яруса Часовни. Вдоль его стен располагаются металлические перекладины, позволяющие спускаться и подниматься. За доступ к вису отвечает Жерве. Охрану здесь возглавляет по меньшей мере один изего гулей. Другим магам запрещено приходить сюда: тот, кто пытается в открытую игнорировать этот запрет, сталкивается с дерзостью охранников. И хотя любой сильный маг, над которым насмехается простой смертный, испытывает непреодолимое желание испепелить наглеца, обитатели Цеориса знают, что Жерве назначен на свой пост самим Тремером. Это заставляет их сдерживаться. Жерве, будучи каинитом, не нуждается в висе, но внимательно следит за его запасами. Он часто использует вис, чтобы подкупать смертных магов, предлагая его в обмен на мелкие, но сомнительные просьбы вроде слежки или кражи чьих-либо записей. Самые сговорчивые из них становятся кандидатами на Становление в рядах заговорщиков. Жерве часто делает свои предложения именно здесь, где многообещающее зрелище разжигает их алчность.

Обязанности по охране пещеры виса - ещё одно желанное назначение. Стражники здесь обычно бездельничают, развалясь на лежанках из краденых простыней и старых ящиков. Согнать их с места способен только звук приближающихся посетителей. Обычно вместе с ними несёт караул икур, горгулья устрашающего вида, равнодушная к наполняющей бассейн воде.

Вода испускает слабое свечение, отбрасывая причудливо рябящие блики на куполообразный свод и лица тех, кто на неё смотрит. Бесцветные грибы поднимаются по стенам пещеры густым ковром. Они пахнут, как хорошее красное вино, но крайне ядовиты для всякого, рискнувшего их отведать. Иногда Жерве собирает их, чтобы подсыпать в напитки своих врагов из числа смертных.

Заброшенные лаборатории

Во время своих изысканий, посвящённых инфернализму, в начале 11 века Этриус совершил огромную ошибку. Он выпустил множество демонов на этаж, где в то время располагались лаборатории дюжины магов. Семь учеников, два мага и шестнадцать слуг были растерзаны вырвавшимися существами. С помощью других магов Этриус сумел отогнать их назад и наложил заклятие, запечатавшее ведущую туда дверь.

По-видимому, демоны всё ещё скрываются здесь. Каждые несколько лет Этриус и Малгожата объединяют свои усилия, чтобы укрепить защитные печати. Желая поддеть его, Малгожата вслух размышляет о том, что Этриус открыл врата в Ад. Поскольку демоны так и не смогли выбраться за пределы печатей, хозяева Цеориса предпочли оставить всё как есть. Вход в заброшенные лаборатории находится под усиленной охраной. Магов и учеников предупреждают даже не приближаться к этому месту. Горгульи или гули-стражи с тревогой несут вахту – им предписано убить любого, кто попробует нарушить печати. На случай тревоги за их спинами висит огромный гонг. Даже если двери будут открыты, мощи заклятий вдоль коридора достаточно, чтобы удержать демонов. Печати пронзительно кричат, когда кто-то касается их.

«Жители» этажа ведут себя тихо, за исключением моментов, когда кто-либо приближается к двери на расстояние фута (30 см.). Тогда створки начинают трястись и грохотать на петлях, поверхность их покрывается каплями слизи. Воздух наполняет серное зловоние, а от пола поднимаются клубы удушливого дыма. Стражники обязаны не подпускать никого достаточно близко, чтобы вызвать такую реакцию.

Лаборатории занимают весь пятый подземный уровень Цеориса. Обратите внимание – на карте изображён комплекс, построенный Этриусом и Горатриксом. Насколько всем известно, с тех пор новые его обитатели могли изменить размеры (и не только) этого места. Любой, кому удастся попасть сюда, немедленно подвергнется нападению чрезвычайно могущественных демонов.

Покои Тремера

Здесь пребывает Тремер, ныне редко выходящий из торпора - и происходящее с ним, к смущению и ужасу прочего клана, не похоже ни на какое известное им состояние. Бессознательный и бездыханный, он мечется на своём искусно вырезанном дубовом ложе. Рядом с ним постоянно находятся по меньшей мере два ученика-каинита, следящие, чтобы он не повредил себя в своих припадках. Ученики с величайшим трепетом относятся к своим обязанностям. Иногда Тремер, исполнившись какой-то неведомой силы, набрасывается на них, кляня их как слуг Саулота. После недавнего происшествия один из учеников впал в торпор, а другая была разорвана на куски единственным взглядом своего господина.

Ученикам не позволено говорить о состоянии Тремера: за прошедшие годы Теримна убила нескольких человек, нарушивших это указание. Таким образом, никто, кроме Этриуса, не знает, что Тремер не раз пробуждался, чтобы заговорить, что говорил он двумя разными голосами, и что речь одного из этих голосов не по силам понять никому. Никто не рассказывает и о том, как меняется внешний облик Тремера. Порой его руки уходят в туловище, а ноги сливаются вместе. И без того бледная, его кожа становится лоснящейся и похожей на змеистую массу. Новые глаза проступают на его лбу, словно язвы, лишь затем, чтобы лопнуть в фонтанах гноя и едких испарений.

Этриус проводит здесь почти всё своё время, исследуя состояние Тремера. Он требует, чтобы служители записывали все высказывания их хозяина, какие только можно разобрать. Время от времени он осторожно пытается восстановить сознание и волю своего учителя, прикладывая припарки или читая заклятия. Посетители, которые могут иметь представление о происходящем, допускаются сюда лишь при абсолютном доверии самого Этриуса.

Этриус полагает, что ему удаётся успешно скрывать все подробности страданий Тремера от Малгожаты и других сторонников Горатрикса. Он ошибается: она шантажирует одного из служителей и тот докладывает ей о происходящем. Эти сведения она предаёт в Париж, идя на большой риск, если любое из таких посланий будет перехвачено по дороге. Вся информация в письмах зашифрована в туманных двусмысленностях, способных сбить с толку незнакомого с контекстом читателя.

Вход в покои преграждает железная дверь, которую сторожат горгульи, выбранные за свою безучастность. По стенам комнаты стекают струйки воды, сочащейся будто из самой скалы. Иногда эта вода становится красной. Никаких других украшений здесь нет. В тех редких случаях, когда Тремер приходит в себя и желает поговорить с кем-то помимо Этриуса, он поднимается в Комнату Чистокровных.

– Вергилий, «Энеида», II, 65

На вершине пирамиды кровавых амбиций Цеориса находится круг привилегированных каинитов, большЕЙ частью получивших Становление в 11 веке. Они – мастера выживания, манипулирующие учениками и гостями Часовни, которые, отличаясь меньшей стойкостью, зачастую гибнут в результате их интриг. Смертные маги же либо самозабвенно преследуют собственные мелкие цели, либо стараются обнаружить доказательства, которые смогли бы подтвердить их подозрения относительно Этриуса и его клики. И, конечно, незаметные для всех этих интриганов, свою службунесут гули, а Горгульи неосознанно создают собственное общество

Паутина тщеславия и ненависти

Хотя две фракции, ведущие борьбу за власть в клане Тремер, безусловно, дают о себе знать, политика внутри Цеориса прежде всего соткана из паутины временных союзов между отдельными игроками, чьими планами в основном движет обида и злоба. Ещё до того, как Совет Семи совершил высокомерный и безрассудный шаг, сделав себя вампирами, маги, возглавляющие Дом Тремер, были известны как ожесточённым внутренним соперничеством, так и планами захватить верховную власть в Ордене Гермеса. С самого начала Дом Тремер воплощал худшие черты, присущие учёным – от надменного презрения к обычным людям до жгучей зависти к товарищам, чьи успехи затмевали их собственные. Для большей части магов трансформация лишь усугубила эти изъяны. Некоторые, сожалеющие о своей непоправимой ошибке, погружаются в пучину ненависти к себе и обращают свою злость наружу. Другие с жадностью принимают новое бытие, находя в потакании собственной жестокости чувство силы более чистой и первозданной, чем всё то, что давала им магия. Верхушка Часовни похожа на клетку с крысами, грызущимися между собой за главенство – и осада Цеориса враждебными кланами делает каждого из этих невыносимо самовлюбленных гордецов зависимым друг от друга во имя выживания, что лишь подливает масла в огонь взаимной ненависти, раздувая тлеющие угли обиды и ревности.

Фракции вампиров

Две основные фракции Цеориса – заговорщики и консерваторы. Первые призывают незамедлительно дать Становление всем смертным Дома Термер. Вторые отстаивают неспешный подход, дабы удостовериться, что новообращённые присоединяются к ним по своей воле. Это различие – лишь камень преткновения в беспощадной многовековой вражде двух мужчин, каждый из которых презирает другого с неугасающим пылом. Разумеется, речь идёт об Этриусе и Горатриксе.

Этриус возглавляет фракцию консерваторов как в Цеорисе, так и в клане в целом. Его вернейший помощник – кастелян часовни, Кураферрум, который возвёл лесть в статус своего личного принципа.

Заговорщики предпочли бы давать Становление более открыто, но вынуждены идти на хитрость, чтобы обойти запреты Тремера и власть Этриуса. Их лидер – Малгожата, протеже Горатрикса, связанная с ним Клятвой Крови. Она обязалась подготовить Цеорис к тому неизбежному дню, когда её господин вновь будет править. Преданный ей Жерве, хранитель виса, использует свой пост для влияния на смертных магов часовни.

В число прочих каинитов, занимающих ответственные должности, входят военный лидер Эзра, начальник над шпионами Пол Кордвуд, охотница Эпистатия, библиотекарь Селестин и хозяйка темниц Мендакамина. Они подчиняются приказам Этриуса (которые обычно оглашает Кураферрум) не причисляя, однако, себя к фракции консерваторов. Следуя за нынешним лидером, они с такой же готовностью будут следовать и за его преемником. Иногда им случается поддерживать Малгожату, на тот случай, если ей удастся свергнуть Этриуса. Только Селестин явно более заинтересован в собственных исследованиях (вроде изучения тайн Цимисхов), нежели в этой борьбе. Остальные же решительно посягают на обязанности друг друга, саботируя эксперименты и пытаясь подчинить чужих учеников. Для большинства политика Часовни – это вопрос мелочной, но целенаправленной мести тому из коллег, кто оскорбил их последним.

Среди магов

Многие смертные маги, особенно приезжающие из других Часовен, присоединяются к внутренним распрям, не подозревая о том, что выступают за или против вампиров. Например, обманчиво смышлёный Битиургий недавно объединился с Мендакаминой для того, чтобы настроить будущего протеже Кураферрума против него самого. Он желал бы в будущем заслужить расположение грозной Мендакамины и действовал, не зная, что та дала Становление ученику, которого Кураферрум выбрал для себя.

Сравнительно новой фракцией среди смертных магов Цеориса являются маги-христиане. Они берут начало от почтенной Тосии, вновь обретшей веру после унижения от рук Тремера. Ещё в своей прежней Часовне Умон Морс, ныне разрушенной, она окружила себя единомышленниками. Более молодые маги всё сильнее беспокоятся о её способности руководить ими, и незаметно переходят на сторону её бывшего ученика, проклятого, но решительного Омнифера. Христиане знают, что в Цеорисе творится что-то ужасное, и считают Этриуса главным виновником. Однако, они думают, что тот возглавляет кабал демонопоклонников и ничего не подозревают о вампирах.

Гости

Хоть Цеорис и славится своей неприступностью, Этриус на деле сильно заинтересован в том, чтобы открыть ворота для полезных чужаков. Особенно он озабочен поиском возможных союзников в других кланах. Ему известно, что Горатрикс занят тем же, и он не намерен позволять успехам соперника затмить его собственные.

Обречённые посланники

Высокопоставленные каиниты из других кланов неохотно посещают Цеорис лично (магия Узурпаторов всё ещё остаётся непонятной), но всегда готовы отправить менее ценных подданных в качестве постоянных или временных посланников. Некоторые из них являются доверенными лицами своих господ, другие – слишком амбициозными конкурентами и нарушителями клановых порядков. Иногда тот, кто желает чужими руками устранить слишком докучливого соклановца рангом пониже, отправляет его в Цеорис, зная, что шансы встретить там Последнюю Смерть крайне высоки. В крайнем случае, такой посланник прибывает с письмом, вверяющем его в распоряжение Тремеров, которым те только рады воспользоваться.

Беззащитные и встревоженные, посланники могут обнаружить общие интересы и даже объединиться в неформальную котерию внутри часовни. Одна из последних таких групп включала французского рыцаря из калана Вентру, итальянского Ласомбру, изгнанного своим враждебным сиром и учёную из числа Каппадокийцев, ищущую новых знаний о магии смерти. Все они исчезли в ходе своего путешествия на север, к владениям цимисха по имени Иоанн. Недавно Кураферрум разослал целую кипу писем в поисках тех, кто мог бы заменить их.

Маги других Домов

Хотя приезжающие вампиры – желанные гости в Цеорисе, Этриус всячески препятствует прибытию магов из других герметических Домов, опасаясь, что они могут разоблачить заговор. И те, в свою очередь, также предпочитают избегать Цеориса. Если дела вынуждают их отправиться в Часовню Дома Тремер, большинство предпочитает менее зловещие места, такие как тихие Львиные Ворота в Англии или солнечные усадьбы в Перудже (обе описаны в Главе 7).

Тем не менее, иногда кто-то из магов приходит к выводу, что его изыскания требуют визита в знаменитую библиотеку Цеориса. Тосия тепло принимает таких гостей и заботится о них. Те, кого она считает заслуживающими доверия, могут узнать о её подозрениях касаемо Этриуса и его приверженцев.

Проклятые

Каиниты клана Тремер

Селестин, Главный библиотекарь

Предыстория: своё путешествие в мир, полный диковинок, Селестин начал в 971 году. Он родился под именем Калнор близ Лондона, в семье сенешаля, служившего эксцентричному лорду. Впоследствии это позволило ему получить аристократическое образование. Его любовь к учёбе охватывала все области знания, включая и оккультизм. Интерес Калнора разожгли слухи о волшебниках неподалёку, приведшие его в Часовню рядом с землями, принадлежавшими его лорду. Он явился прямо к их дверям и попросил, чтобы его взяли в ученики. Неспособный ни отказать сладкоречивому юноше, ни отвергнуть его жажду эзотерических знаний, маг по имени Персигно согласился учить его, назвав Селестином за увлечённость небесным телам. Юноша стремительно развивался и уже к 995 году путешествовал по Европе в поисках древних реликвий, потерянных книг и почти забытых легенд. В 999 году, прослышав о том, как умело Селестин управлял Лондонской библиотекой, Этриус вызвал его в Цеорис. Маги Часовни, ищущие альтернативы герметическим зельям бессмертия, собрали у себя огромные, но совершенно хаотичные залежи текстов из других библиотек Дома, которые Этриус поручил привести в порядок. Селестин присоединился к исследованиям и впечатлил учителей своими храбрыми (или безумными) вылазками за сведениями в районы под контролем Цимисхов. Этриус дал ему Становление в 1039 году.

Необычно открытый для тремера, Селестин всегда ищет тех, кто разделяет его стремление к знаниям. Встречая таковых во время своих дел за пределами клана, он приглашает их стать гостями Цеориса.

Внешний вид: Селестин выглядит столь же пышущим здоровьем как и в ночь своего Становления. У него русые волосы и карие глаза. Он выглядит дружелюбным и невероятно привлекателеным. В Цеорисе он носит мантию учёного, опрятную и даже слегка щегольскую, а за его стенами предпочитает простую и прочную одежду, в которой удобно пробираться через развалины или поспешно отступать.

Советы по отыгрышу: даже вы сами не знаете, что нравится вам больше: найти непонятный, но вдохновляющий отрывок в старом, пыльном манускрипте или же отразить атаку оборотней, пока вы пытаетесь ускользнуть из раскопанного вами древнего кургана. Превращение вКаинита не особо вас беспокоит: оно позволило изучить вампирские знания и даст века, посвящённые исследованиям и учёбе. Ваши нынешние изыскания ведут вас в сердце земель Цимисхов и вы надеетесь, что их тайны, ставшие вашей главной целью, положат конец войне. Возможно, если у врат Цеориса больше не будет врагов, то падение в безумие, что вы наблюдаете вокруг, обратится наконец вспять. Единственное, что по настоящему вызывает у вас скуку – это политика Часовни, видящаяся вам бессмысленной тратой времени.

Секреты: Селестин скрыл от остальных то, насколько сильно его странствия связали его с каинитами других Кланов. Он не желает подозрений в предательстве, но не хочет, чтобы его заставляли выпытывать военные и политические тайны у своих собратьев в учению. Французский гангрел Аристотель де Лорент является одним из друзей Селестина, а византийский цимисх Мика Викос (см. «Константинополь в Ночи») – злейшим врагом.

Влияние: Селестина ценят и привечают обе фракции в Цеорисе, но, если бы он попытался примирить их или вмешаться в их дела, то вскоре утратил бы это отношение. Его недавние изыскания (и битвы), касающиеся тайн Цимисхов, создали ему репутацию и за пределами собственного Клана.

Судьба: Селестин в последний раз покинул Цеорис в 1313 году и исчез. Его коллеги решили, что он встретил свою смерть в когтях Цимисхов. Однако на самом деле он покинул клан ради изучения эзотерических тайн и в погоне за знаниями о Геенне. Селестин вновь появится в конце 20 века, освоив китайское искусство геомантии, которое, как он надеется, повлияет на события, ведущие к Геенне (см. «Трансильванские Хроники IV:Дракон Вознесённый»).

Клан: Тремер

Сир: Этриус

Натура: Архитектор

Маска: Автократ

Поколение: 6-ое

Становление: 1039

Видимый возраст: поздние 20.

Атрибуты:

Физические: Сила 3, Ловкость 4, Выносливость 4

Социальные: Обаяние 3, Манипулирование 2, Внешность 3

Ментальные: Восприятие 5, Интеллект 5, Смекалка 4

Способности:

Таланты: Бдительность 3, Атлетика 2, Драка 2, Уклонение 2, Эмпатия 2, Воровство 3, Хитрость 1

Навыки: Знание животных 1, Стрельба из лука 1, Этикет 3, Травничество 2, Фехтование 3, Верховая езда 3, Скрытность 2, Выживание 4

Познания: Академические (Метафизика) 5, Астрология 1, Картография 2, Народная мудрость 3, История 3, Расследование 3, Право 1, Лингвистика (арабский, французский, греческий, венгерский) 4, Навигация 2, Оккультизм 3, Наука 2

Дисциплины: Прорицание 3, Стремительность 2, Доминирование 1, Стойкость 1, Тауматургия 4

Пути Тауматургии: Воды 2, Вещей 3, Крови 1

Дополнения: Контакты 4, Влияние 2, Ресурсы 2, Слуги 1, Статус 3 (среди Тремеров)

Добродетели: Сознательность 4, Самоконтроль 3, Смелость 4

Дорога: Человечности 7

Сила воли: 7

 

Пол Кордвуд, Начальник над шпионами

Предыстория: Пол Кордвуд вырос под именем Харальда Тощего, и был самым младшим и хилым из пяти братьев. Его отцом был печально известный тан, сражавшийся бок о бок с Эйриком Кровавой Секирой, норманном, завоевавшим Йоркшир в 10 веке. Братья закаляли свою воинскую доблесть, унижая Харальда и словом, и кулаками. Ему пришлось научиться быть незаметным, чтобы избегать чужого внимания. Большую часть своего времени Харальд проводил, бродя по лесам в компании дяди, слывшего простофилей. Но у того, как оказалось, были свои секреты. Дядя посвятил юношу в тайны ведовства (что нравилось Харальду), а также в тайны плоти (что не нравилось ему совершенно). Привыкший сносить унижения от тех, кто был сильнее, он скрывал свое отвращение к этому человеку. Дядя познакомил его с другими волшебниками, в сравнении с которыми бледнели его собственные скромные предсказания. Это были маги Дома Дейдне, друиды. Распознав талант Харальда, они приняли его в свои ряды. Дабы продемонстрировать презрение к собственной родне, тот взял имя Пол Кордвуд («жердь»; прим. переводчика).

Однако даже среди своих новых товарищей Пол удовольствовался второстепенным положением. Женщины, любви которых он жаждал, обращались с ним как с талантливым питомцем, а мужчины попросту помыкали. Его сила росла, но те, кто его окружал, по-прежнему были сильнее и видели в нём лишь прислугу.

В 1003 году Эпистатия, маг иной традиции, прибыла, чтобы пожить среди Дейдне. Её не любили и не доверяли, но коллеги Пола нуждались в её помощи для проведения какого-то ритуала, детали которого оставались для него тайной. Самому юноше гостья пришлась по душе: она относилась к нему с уважением и даже проявляла интерес его мнению. Эпистатия расспрашивала молодого человека обо всём, что касалось Дейдне: кто был жесток, кто справедлив, кто умен, а кто глуп. Пол охотно рассказывал всё, что сумел узнать за всё время в роли неприметного наблюдателя. Он и не догадывался о том, что Эпистатия использует эту информацию для начала войны магов, в которой Дом Дейдне будет уничтожен.

Эпистатия забрала Кордвуда с собой и его приняли в Дом Тремер. Пол оказался малозначимой фигурой, куда более заинтересованный в своих исследованиях, чем в интригах, занимающих умы Тремера и Внутреннего Круга. Его главным интересом стала проекция сознания отдельно от тела. Коллеги сочли его безобидным, даже несколько чудаковатым магом, на которого всегда можно положиться в поисках ответов на эзотерические вопросы. Некоторые даже открыто насмехались над ним, но в сравнении с тем, что ему довелось пережить в прошлом, это едва ли можно было назвать дурным обращением.

Он прибыл в Цеорис в 1004 году. И Этриус, и Горатрикс посчитали его пустым местом, однако, способным помочь более влиятельным магам в их исследованиях. В то время, когда они искали способы усилить своё слабеющее искусство, Кордвуд безуспешно исследовал перемещение душ в качестве источника более мощного аналога виса из других небесных сфер.

В 1023 году он стал одним из первых Тремеров, получивших Становление за пределами Внутреннего Круга. Его имя было вынесено на обсуждение и ни Этриус, ни Горатрикс не смогли придумать достаточных причин для отказа. Когда Тремер предложил Кордвуду присоединится к ним, тот, с некоторым беспокойством, согласился. Его исследования в области астральных путешествий зашли в тупик. Возможно, вечное существование на грани между жизнью и смертью способно принести ему новое озарение.

Трансформация изменила его больше, чем он ожидал. Физическое могущество крови, бушующий голод Зверя, всё это зажгло в нём пламя которого прежде, он никогда не знал. Он перестал привычно сутулиться и теперь вышагивает со смертоносной грацией прирождённого хищника. Коллеги, не знавшие о заговоре каинитов, почувствовали изменение: теперь Кордвуд как будто излучал угрозу и это заставило их обратить на него внимание. Он начал говорить на Совете, зачастую отметая глупые предложения смертных магов. Особое презрение он приберегал для тех, кто хотел послать ночным созданиям делегацию с предложениями мира. Только одну вещь было стоило делать с врагами: истреблять их.

В последующие десятилетия его внимание всё больше привлекала война с Цимисхами. Кордвуд утверждал, что у Тремеров нет выбора, кроме как узнать своих врагов лучше – и лишь пробравшись в их стан. С удивившей и Этриуса, и Горатрикса холодной уверенностью Кордвуд взял под свой контроль попытки это сделать. В итоге он и по сей день остаётся начальником над шпионами Цеориса. Хотя он и не против объяснять всё Тремеру или Этриусу, он занимается своими делами без надзора и без сомнений. Создавая сеть агентов в провинции, Кордвуд самозабвенно даёт Становление не-магам. Если бы большая часть его потомков вскоре не находилась и не уничтожалась Цимисхами, его усилия давным-давно превысили бы возможности региона по поддержанию популяции каинитов.

Кордвуд всегда находится в поиске новых рекрутов для своей шпионской сети. Для этой цели он или его агенты могут связываться с другими каинитами, приглашая их в Цеорис.

Внешность: Кордвуд ростом чуть выше шести футов (~183 см). Его гладкую макушку обрамляет грива серебристых волос. У него голубые, холодные как сталь, глаза, высокие и костлявые скулы, широкие плечи и мускулистые руки. Кордвуд предпочитает одеваться в чёрное, а пределами Часовни обычно носит длинный плащ чернильного цвета, который как будто движется сам по себе.

Советы по отыгрышу: до вашего Становления вы были слабым и глупым, полностью заслуживая все унижения, что выпали на вашу долю. Теперь же вы наслаждаетесь ощущением свой силы, теперь вам приятно использовать собственное тело. Несмотря на то, что вы больше не чувствуете желания обладать женщинами, вам нравится тот факт, что вы можете вскружить им голову. Ничто в жизни не доставляет вам большего удовольствия, чем осознание того, что другие люди боятся вас, но вы также наслаждаетесь, решая задачи по проникновению в убежища Цимисхов. Все ваши старые цели кажутся мелкими и бессмысленными в сравнении с тем опасным заданием, что вы выполняете сейчас. Наконец вы стали тем человеком, каким должны были быть всегда.

Секреты: только Кордвуду известны личности всех тремерских шпионов Трансильвании. Он также обладает обширными знаниями о Цимисхах, Гангрелах и Носферату, многими из которых не спешит делиться со своими собратьями. Он скрывает глубину своего презрения к Кураферруму, которого он считает нервным и лезущим не в свои дела, и полагает, что однажды ему придётся избавиться от него. Агенты Кордвуда сообщили, что один из каинитов Цеориса заключил сделку с Цимисхами и теперь каждые несколько дней он меняет своё мнение насчёт того, кто это может быть.

Влияние: Кордвуду служат около полудюжины каинитов, две дюжины гулей и около шестидесяти смертных агентов, из которых, возможно, только трети известна истинная сущность их хозяина и его врагов.

Судьба: Кордвуд продолжит увеличивать своё влияние с течением века, медленно, но верно беря под контроль все шпионские операции Дома Тремер. Он исчезнет из Цеориса в конце 15 века, вскоре после того, как Горгульи Часовни покинут клан. Всё сходятся в том, что Кордвуд погиб во время восстания Горгулий или в последующих сражениях с Шабашем, но упорно возникают слухи, что он примкнул к Горатриксу или просто ушёл в подполье. Некоторые верят, что он до сих пор руководит шпионами клана из тайной Часовни.

Клан: Тремер

Сир: Эпистатия

Натура: Одиночка

Маска: Диктатор

Поколение: 7-ое

Становление: 1023

Видимый возраст: середина 30-и

Атрибуты:

Физические: Сила 3, Ловкость 3, Выносливость 2

Социальные: Обаяние 3, Манипулирование 4, Внешность 3

Ментальные: Восприятие 2, Интеллект 3, Смекалка 3

Способности:

Таланты: Выступление 2, Бдительность 2, Атлетика 1, Драка 1, Уклонение 1, Запугивание 3, Лидерство 2, Хитрость 4

Навыки: Знание животных 1, Фехтование 4, Верховая езда 1, Скрытность 1

Познания: Академические 2, Расследование 5, Лингвистика (английский, норн) 2, Медицина 1, Оккультизм 5

Дисциплины: Прорицание 5, Доминирование 3, Тауматургия 5

Пути Тауматургии: Привлечения Огней 4, Контрмагия 2, Управления Погодой 2, Крови 4, Открытия Прохода 2

Дополнения: Связи 5, Слуги 5, Статус 3 (среди Тремеров)

Добродетели: Убеждённость 5, Инстинкты 2, Смелость 3

Дорога: Дьявола 7

Сила воли: 7

 

Кураферрум, Кастелян и восходящий на Пирамиду

Происхождение: Кураферрум является относительным новичком и среди магов, и среди Каинитов, что не помешало ему направить свои безупречные политические инстинкты и неослабевающую энергию на обретение власти в Цеорисе.

Он родился неподалёку от Минска в 1098 году под именем Яна, сына Симона. Отец его был обычным фермером, но его старший брат, Франциск, стал странствующим торговцем и путешествовал по всей Восточной Европе, продавая святые реликвии (малая их часть была настоящей) богатым дворянам. С ужасом представляя возможную будущую жизнь среди свиней и цыплят, Ян решил последовать по стопам своего брата. Составив список постоянных покупателей, братья обнаружили, что некоторые из них, заинтересованные в костях святых и кусочках истинного креста, также были готовы покупать и другие экзотические вещи, вроде яиц василиска, рогов единорога и некоторых природных кристаллов. После того как в 1125 году Франциск погиб от рук стражи покупателя, которого он обманул, Ян решил отказаться от торговли фальшивками. Вместо этого он решил использовать свой природный талант для нахождения предметов, наполненных тем, что называли висом. В 1128 году один из покупателей расплатился за горсть наполненных висом груш и рассказал Яну про Трансильванскую Часовню, которой руководила волшебница по имени Тосия. Эта Часовня, Умор Монс, за хорошую цену готова была выкупить весь вис, имевшийся у Яна. Он отправился в туда, и к 1130 году ему удалось убедить одного из обитавших там магов, Лусту, взять его в ученики. При принятии он взял себе имя Кураферрум.

В 1135 году Цимисхи уничтожили Умор Монс и выжившим пришлось бежать в Цеорис. Здесь амбициозный Кураферрум, к тому времени признанный полноправным волшебником, оставил Лусту и начал добиваться дружбы Этриуса. Тот был назначен руководить Цеорисом совсем недавно и имел мало доверенных союзников. Кураферрум отважился давать временами невнимательному Этриусу советы, рассказывая о тонкостях управления Часовней. Вскоре, однако, он обнаружил, что ему приходится отвечать и на другие, более странные вопросы. Через много месяцев, Этриус, по-видимому, удовлетворённый ответами, раскрыл секрет каинитов-тремеров. Кураферрум тяжело сглотнул, узнав правду, но понял, что это – единственный путь по обретению большего могущества в Доме и немедленно согласился на Становление. Его сиром был выбран Первиакс, тауматург, ныне числящийся пропавшим. Через шесть лет, в 1146 году, Этриус назначил Кураферрума кастеляном Цеориса. Малгожата рьяно возражала против этого, однако была бессильна что-либо сделать.

В следующие пятьдесят лет Кураферрум стал более настойчивым в своих привилегиях, но менее сообразительным в деле поддержания и увеличения собственной власти. Фракция конспираторов пренебрегает им, насколько это возможно без провоцирования Этриуса на личное вмешательство; Тосия считает его бездумным карьеристом и жалеет, что когда-то впустила в Умор Монс. Другие смертные маги полагают его новичком, возвышенным больше, чем он того заслуживал; ученики высмеивают его надменное поведение и приверженность ничего не значащим правилам. Его высокомерие и неистощимая самоуверенность не позволяют ему понять, насколько ничтожным его видят иные обитатели Цеориса. И он слишком осторожен, чтобы строить заговоры против своих врагов в одиночку. Он выступит против Жерве или Малгожаты только если Этриус или сам Тремер дадут разрешение.

Кураферрум хочет показать, что достоин большего, чем позиция кастеляна и надеется доказать свою политическую смекалку, пытаясь привлечь в Цеорис могущественного посла другого клана.

Внешность: Кураферрум, как и Этриус, носит скромную коричневую робу, но украшенную драгоценностями и отороченную мехом, а также вычурную меховую шапку, вышитую мистическими символами. Несмотря на видимую молодость, он сохраняет длинную бороду, намекающую на его положение и мудрость.

Советы по отыгрышу: порядок – это ваш девиз. Вы верите в пирамиду власти, созданную Тремером. Ваш долг – установить ограничения для своенравных, непокорных обитателей Цеориса. Эти глупцы давно погибли бы без ваших усилий и мудрой политики Этриуса. Когда-нибудь они поймут, что вы сделали для них и самозабвенно бросятся выражать благодарность. Этриус – хозяин, достойный всяческого восхищения. Насмешки не волнуют вас, но вы приходите в ярость, если кто-то не оказывает ему должного уважения. Или, во всяком случае, вы утверждаете. Вы никогда не задумаетесь о предательстве Этриуса или Тремера: поступить так было бы отвратительно двуличным.

Секреты: на Кураферрума работает сеть прислужников-гулей и с их помощью ему удалось выяснить некоторые интересные факты о смертных магах. Он знает, что Тосия и другие маги-христиане втайне встречаются, встревоженно перешёптываясь. Он также знает, что Битиургий прячет у себя какое-то письмо, и ему любопытно взглянуть на него.

Влияние: Кураферрум руководит еженощной деятельностью Цеориса. В этой роли он обладает значительным влиянием. Но всё же его власть полностью зависит от Этриуса, поскольку он не смог воспитать подчинённых, преданных лично ему.

Судьба: Кураферрум теряет свой пост кастеляна в 1250 году, когда Горатрикс и Малгожата подставляют его и одного из его учеников. Обвинённый в пособничестве в инциденте, когда воину Гангрелов не только проник в крепость но и почти добрался до покоев самого Тремера, Кураферрум проводит пять лет в темнице, где его периодически подвергают пыткам. Однако, без его наблюдения Цеорис приходит в упадок и, в 1255 году, Тремер официально прощает его «предательство». Кураферрум остаётся кастеляном до 1476 года, пока Вирстания не приводит Горгулий в его покои, где совершает над ним диаблери в качестве последнего заявления о своём презрении к клановой иерархии. Ардан со Златницкой улицы, бывший глава небольшой Часовни в Праге, занимает место кастеляна Цеориса после Восстания Горгулий.

Клан: Тремер

Сир: Первиакс

Натура: Диктатор

Маска: Диктатор

Поколение: 8-ое

Становление: 1140

Видимый возраст: поздние 50

Атрибуты:

Физические: Сила 2, Ловкость 2, Выносливость 2

Социальные: Обаяние 2, Манипулирование 4, Внешность 1

Ментальные: Восприятие 3, Интеллект 5, Смекалка 3

Способности:

Таланты: Уклонение 1, Запугивание 2, Лидерство 2, Хитрость 3

Навыки: Травничество 4, Фехтование 1

Познания: Академические 2, Лингвистика (греческий, румынский) 2, Медицина 2, Оккультизм 3, Политика 2, Наука 2, Сенешаль 3

Дисциплины: Прорицание 2, Доминирование 2, Тауматургия 4

Пути Тауматургии: Ограждения 4, Управление магией 3, Вещей 2, Стихий 2

Дополнения: Ментор 4, Слуги 5, Статус 4 (среди Тремеров)

Добродетели: Сознательность 2, Самоконтроль 3, Смелость 3

Дорога: Рыцаря 6

Сила воли: 7

 

Эзра, Военный вождь Цеориса

Предыстория: Эзра родился в деревушке неподалёку от Бистрицы в 1116 году, у четырнадцатилетней дочери мельника, жертвы изнасилования. Его мать умерла родами, а её родители стали относиться к Эзре так, словно это он был виновен в случившемся. Они никогда не переставали проклинать мрачного наемника с топором в руках, который однажды ночью ворвался на мельницу и забрал у них дочь. Эта загадочная фигура, с растрёпанными волосами и в почерневшей от огня броне, прочно укоренилась в воображении юного Эзры. Он решил стать наёмником, чтобы в один прекрасный день найти своего отца и сражаться на его стороне. Как только он достаточно повзрослел, чтобы взять в руки боевой топор, он покинул дом в поисках войн, в которых мог бы принять участие. Где бы он ни был, он спрашивал солдат о своём отце. Каждый из них пожимал плечами и давал ему смутные подсказки, приводившие к войнам еще дальше от дома. К 1137 году Эзра стал опытным наёмником и сражался с пизанцами при разграблении Амальфи. В 1144 году он бился на стороне Альфонсо Португальского, отнявшего Лиссабон у мусульман, а в 1160 году – помог разрушить Милан на службе у Фридриха Барбароссы.

Несколькими месяцами позже, в испанской таверне, он подслушал разговор кучки трясущихся и беззубых мужчин, похвалявшихся собственными злодеяниями. Один, самый немощный, перечислял изнасилования, которые совершил в прошлом – и, среди прочих, детально описал и нападение на мать Эзры. Молодой человек был потрясён. Это оказался не тот могучий всадник на чёрном, адском жеребце, которого он себе представлял. Судя по рассказам, его отец был трусливым и беспринципным мародёром, бандитом и падальщиком. Эзра подумывал убить этого человека за такое разочарование, но не смог заставить себя сделать даже этого. Он решил вернуться домой.

На обратном пути через Трансильванию он попал в самую гущу ночной битвы между странными, окровавленными воинами. Часть из них атаковали Эзру, приняв его за врага. Он сумел защититься и неожиданно поднял боевой дух в противниках тех, кто его атаковал. Когда Эзра поднял коня на дыбы, собираясь обезглавить своего врага, сверкнула молния, и он на мгновение поймал своё отражение в луже. Он сам стал внушающей ужас фигурой, которую всегда представлял, думая о своём отце. Эзра отсёк голову противнику и высоко поднял топор, издав рёв, в котором смешались отчаяние и ликование.

Каинит, возглавлявший силы Тремеров, чью сторону Эзра неосознанно принял, был убит еще до его прибытия. Новый лидер, один из гулей Кураферрума, поблагодарил Эзру, сказав ему, что хозяева наверняка наградят его. Решив, что сама судьба привела его к этому перевалу, Эзра согласился. Он последовал за войсками обратно в Цеорис, где встретился с кастеляном и был произведен в сержанты. Он быстро сумел доказать свою расторопность и мастерство. Кураферрум сделал его гулем полгода спустя, а в 1167 году дал ему Становление.

В роли капитана стражи Эзра стал незаменимой частью обороны Цеориса. Он привнёс реальный опыт ведения войны в Часовню, где прежде обитали лишь мистики и ученые. Несмотря на свою верность Кураферруму и Этриусу, его начинает раздражать собственная скромная роль в крепости. Он хочет лично дать Становление большему количеству воинов и провести масштабное наступление на цитадели Цимисхов. По мнению Эзры, его хозяева видят в войне лишь временную помеху, о которой стоит беспокоиться только тогда, когда она подступит к их стенам. Но ему известно, что лучший способ справиться с врагом – полностью уничтожить его и взять инициативу в свои руки. С недавних пор Жерве стал чаще встречаться с ним, выслушивая эти жалобы. Несмотря на свои подозрения, Эзра надеется, что угроза его перехода в стан заговорщиков подтолкнёт Этриуса к более решительным действиям.

Внешний вид: Эзра – огромный мужчина с медвежьими плечами и густой, курчавой копной сальных черных волос. Тонкая, вьющаяся бородка покрывает его подбородок и шею. Огромная пульсирующая вена извивается на лбу, указывая на клювоподобный нос. Его темные глаза похожи на угли. Эзра носит тяжелые доспехи, его нагрудник, который украшен сложным рисунком змеи, пробивающейся сквозь человеческий череп и грудную клетку. Он берёт с собой массивный топор всюду, куда бы не пошёл, зачастую забывая, что держит его в руках.

Советы по отыгрышу: размышления о прошлом плохо сказываются на уверенности. Вы не из тех, кто сокрушается о выбранном пути или размышляет об иронии своей жизни. Судьба привела вас в Цеорис и сделала вампиром. Судьба – это не та вещь, с которой можно шутить. Она сделала вас могучим воином. Вы созданы, чтобы сражаться и вести за собой. В бою вы исполняете свое предназначение. Ваша единственная проблема – неспособность ваших хозяев понять, что нужно, для победы над их врагами. Вы приложите все силы, чтобы убедить их и тогда, наконец, покажете им, на что способен настоящий воин.

Секреты: Эзра увлёкся Меерлиндой, членом Внутреннего Круга и главой лондонской (в главе 7 упоминается, что Меерлинда возглавляет Часовню Дарема – на тот момент Часовни в Лондоне нет; прим. переводчика) Часовни. Она польстила ему, обратившись за советом по военным вопросам. Вскоре он обнаружил, что согласился присматривать за Этриусом для неё и сообщать о любых признаках того, что тот может выступить против Горатрикса без одобрения Тремера. Она изложила свое предложение так, чтобы не казалось, будто его сотрудничество выглядит предательством. В конце концов, она действует в интересах Этриуса и стремится лишь защитить его от самого себя. Меерлинда подарила Эзре серебряную морскую раковину, в которую он может нашептывать всё, чем хотел бы с ней поделиться.

Влияние: Эзра руководит военной машиной Цеориса, но мало интересуется политикой крепости. Ныне он подчиняется Кураферруму, но без малейших проблем станет верно служить и другому кастеляну, назначенному должным образом. Кураферрум не возобновил его Клятву Крови, и чувства, которые та вызывала, сменились уважением скорее к должности, чем к ее обладателю.

Судьба: Эзра станет главным военным советником клана Тремер в битве против магов Ордена Гермеса, которая начнётся через несколько лет. Хотя он будет часто покидать Цеорис, чтобы руководить осадами вражеских Часовен, крепость остается его главной заботой. Он продолжит доблестно сражаться и когда поднимут бунт Горгульи, и когда Восстание Анархов захлестнёт мир каинитов. Эзра так никогда и не изучит Тауматургию и обнаружит, что его положение медленно ослабевает. В 1720 году он покинет Венскую Часовню и присоединится к тремерам-отступникам Горатрикса.

Клан: Тремер

Сир: Кураферрум

Натура: Варвар

Маска: Защитник

Поколение: 9-ое

Становление: 1167

Видимый возраст: середина 40-а

Атрибуты:

Физические: Сила 4, Ловкость 3, Выносливость 3

Социальные: Обаяние 2, Манипулирование 2, Внешность 2

Ментальные: Восприятие 3, Интеллект 2, Смекалка 3

Способности:

Таланты: Бдительность 2, Атлетика 2, Драка 2, Уклонение 2, Запугивание 3, Лидерство 2

Навыки: Знание животных 1, Стрельба из лука 2, Фехтование 3, Верховая езда 3, Скрытность 2, Выживание 1

Познания: Расследование 1, Лингвистика (испанский, французский, итальянский) 3, Сенешаль 1

Дисциплины: Прорицание 1, Доминирование 2, Стойкость 2, Могущество 2

Дополнения: Ментор 3, Слуги 3, Статус 2 (среди Тремеров)

Добродетели: Сознательность 4, Самоконтроль 3, Смелость 5

Дорога: Человечности 7

Сила воли: 10

 

Эпистатия, Охотница Узурпаторов

Предыстория: магические изыскания Эпистатии оставили ей лишь смутные воспоминания о ранних годах жизни, хотя сей факт едва ли её тревожит. Иногда странные образы, быть может, из далёкого прошлого, являются ей во снах. Вероятно, она была дочерью сенатора в последние дни существования Римской Империи. Или пророчицей, заботившейся о древнем храме. Это неважно. Она знает, что была магом Дома Тремер очень давно и это, всё что имеет значение.

Сколько она себя помнит, Эпистатия была одержима идеей о том, что слабые души могут быть временно вытеснены из своих тел, которыми затем способен на расстоянии управлять превосходящий разум мага. Она полагает, что, возможно, прежде использовала для своих экспериментов лишь преступников. К несчастью, бунтари и разбойники склонны проявлять сильную, независимую волю, что существенно затрудняло процесс. Около двухсот лет назад Эпистатия решила, что в её интересах перейти на более податливых крестьян и другие невинные души, не имеющих ценности в глаза Бога или людей. Скрывая свою деятельность от главы Часовни, она платила головорезам, чтобы те снабжали её жертвами для экспериментов. Свою привычку Эпистатия сохранила и после переезда в Вену в середине 10 века. Её записи сообщают, что Этриус обнаружил это и в 990 году изгнал её. Ища покровительства Горатрикса она отправилась в Цеорис, где оказалась вовлечена в войну против магов Дома Дейдне и продолжила свои изыскания, пытаясь найти способ справиться с ослаблением магии. В 1011 году Эпистатия обвинила Винция, ученика Пола Кордвуда, в том, что он сглазил её, испортив демонстрацию, которую она проводила перед магами Цеориса. Вскоре тот был найден задушенным в своей постели. Хотя её и подозревали в убийстве, никаких доказательств вины найдено не было. Горатрикс пресекал дальнейшие попытки возобновить расследование, взамен потребовав взамен, чтобы Эпистатия оставила свои исследования и помогла ему в его собственных. Он использовал её умения для того, чтобы отправить своё сознание в высшие сферы – где смог связаться с двумя сущностями, открывшими ему основную часть ритуала трансформации. По крайней мере, так утверждает она сама.

Эпистатия не обладала достаточным положением в Доме, чтобы лично принять участие в церемонии. Но сразу после того она стала первой за пределами Внутреннего Круга, кто получил Становление. Горатрикс сделал это без позволения Тремера – ведь, поскольку она знала о ритуале, ему оставалось лишь убить её (и не хотелось терять полезного союзника). Эпистатия не помнит, чтобы возражала против своего нового состояния.

На протяжении нескольких лет каиниты Цеориса пировали без всякого разбора. Но вскоре они поняли, почему вампиры в мире столь немногочисленны; жертвы становились редкостью, когда они охотились открыто. Затем в ворота часовни ударили Цимисхи. Эпистатия добровольно вызвалась возглавить охоту, организуя набеги и захватывая множество пленников за раз. Доставленные в Цеорис и закованные в цепи, они обеспечивают вампиров кровью до конца своих жизней.

С той же поры Эпистатия возобновила свою работу в области переноса душ. Сталкиваясь с вампирами, которые, по её мнению, будут полезны Цеорису или дадут понимание о механизмах души, она может привести их в часовню – добровольно или нет.

Внешность: Эпистатия – невысокая нескладная женщина с рыхлым, невыразительным лицом. У неё тонкий и прямой нос, широко расставленные глаза и мягкий, маленький рот. Длинные соломенные волосы свисают в её головы нечёсаными прядями. Она носит широкие, бесформенные одежды из светло-коричневой материи. Она остаётся спокойной и невозмутимой, даже когда совершает ужасные зверства.

Советы по отыгрышу: есть только одна важная вещь – ваши исследования. Всё, что делается для их продолжения, оправдано. Став вампиром, вы получили вечность для этого, и возможность лучше понять физическую природу души. Вы исполняете долг охотницы, ибо это необходимо. Это обеспечивает вас пищей и удерживает других магов, настырных и завистливых, от того, чтобы мешать вашей работе. Жизни людей, захваченных в плен, едва ли стоят того, чтобы о них думать. Не стоит сближаться со своими коллегами; лояльность приводит к неразберихе. Держите их на расстоянии и всегда следите за устойчивостью своих позиций.

Секреты: хотя Эпистатия признаёт несовершенство своей памяти, она скрывает от остальных подлинный его масштаб. Также она скрывает, что впервые связалась с сущностью Звезд-надо-Всем в 1007 году, за пять лет до начала экспериментов, приведших к ритуалу Становления. Это произошло в ходе одной из попыток её извлечь и удержать душу пленника. Эпистатия получила новые знания – в том числе и о древних вампиров, за которыми впоследствии охотились Тремер и Этриус – в обмен на своё молчание.

Влияние: даже после отъезда её покровителя, Горатрикса, Эпистатия сохраняет незыблемое положение в Часовне. Каиниты Цеориса наслаждаются преимуществами своего нового состояния, но не любят рассуждать о его цене. И потому они благодарны за то, что она избавляет их раздражения, опасностей и тревог, сопровождающих охоту на людей. Заявляя о своей незаинтересованности в более важных делах Дома и нейтралитете во вражде консерваторов и заговорщиков, Эпистатия, однако, часто втайне делает одолжения каждой из сторон, дабы обезопасить себя. В этом отношении она напоминает самого Тремера, поддерживая соперничество между ними.

Судьба: Эпистатия исчезнет в 1282 году, по общему предположению, захваченная смертными магами, к тому времени начавшими войну против бывших коллег. На самом же деле, полностью поддавшись влиянию амнезии, она забыла о своём существовании в качестве члена Дома Тремер. Блуждая от города к городу, периодически оседая то в одном, то в другом месте, Эпистатия меняла разные личины, поддерживая своё существование и питаясь незаметно. В 1932 году она становится владелицей пыльного дешёвого магазинчика в Балтиморе, штат Мэриленд, которым управляет и по сию ночь, время от времени ловя случайного бездомного или воришку, чтобы утолить голод. Иногда в её снах возникают странные образы внушающего ужас замка среди горных пиков.

Клан: Тремер

Сир: Горатрикс

Натура: Фанатик

Маска: Новатор

Поколение: 6-ое

Становление: 1022

Видимый возраст: чуть старше шестидесяти

Атрибуты:

Физические: Сила 3, Ловкость 4, Выносливость 3

Социальные: Обаяние 2, Манипулирование 2, Внешность 1

Ментальные: Восприятие 3, Интеллект 4, Смекалка 2

Способности:

Таланты: Бдительность 4, Атлетика 3, Драка 3, Уклонение 3, Запугивание 4, Лидерство 3, Хитрость 2

Навыки: Знание животных 1, Стрельба из лука 2, Травничество 1, Фехтование 4, Верховая езда 2, Скрытность 3, Выживание 2

Познания: Академические 3, Лингвистика (греческий, арамейский) 2, Медицина 2, Оккультизм 5, Политика 2, Наука 2, Сенешаль 1

Дисциплины: Прорицание 4, Доминирование 4, Тауматургия 6

Пути Тауматургии: Привлечения Огней 3, Контрмагия 2, Страха 2, Элементов 2, Вещей 2, Стихий 2, Крови 5, Открытия Прохода 4

Дополнения: Статус 3 (среди Тремеров)

Добродетели: Убеждённость 4, Инстинкты 2, Смелость 3

Дорога: Дьявола 6

Сила воли: 7

 

Этриус, Хозяин Цеориса

4 поколение, номинальный потомок Тремера

Натура: Тиран

Маска: Конформист

Становление: 1022

Видимый возраст: чуть старше тридцати

Родившийся под Гётеборгом в Швеции в 850 году, Этриус был прилежным, замкнутым ребёнком. Его отец, грубоватый воин-норманн, одним из первых обратился в христианство, став защитником и покровителем германского епископа Ансгара, совершившего в 896 году первое миссионерское путешествие в Швецию (на самом деле, впервые в Швеции св. Ансгар, реальная историческая фигура, побывал в 829 году, а умер в 865; прим. переводчика). Ансгар произвёл большое впечатление на послушного молодого Этриуса, которого неудержимо влекло христианское учение. Впрочем, с самого начала его вера была своеобразной: прежде всего он верил в собственную неотъемлемую святость. Как будущий святой, Этриус часто прощал себе проступки, которые порицал в других. Рассудив, что первым шагом к канонизации должно быть облачение в рясу, он решил стать священником. Это было весьма затруднительно во все еще языческой Швеции и отец Этриуса отправил его в паломничество в Рим. Однако спустя всего несколько дней путешественники подверглись нападению, подстроенному врагами его отца. Этриуса попал в рабство и, в конечном счёте, продан в далёкий Константинополь. Но Этриус был уверен, что всё это лишь часть Божьего замысла. Тем, кто купил его, оказался Тремер, который сразу заметил его колоссальный талант к магии и безропотное подчинение. Тремер сделал Этриуса своим учеником, первым с тех пор, как потерпел сокрушительную неудачу в своей попытке захватить власть в Ордене Гермеса.

Этриус остался рядом с Тремером и после того, как тот доказал, что является могучим магом. Сам Тремер спокойно относился к христианской риторике, изредка подшучивая над Этриусом и напоминая о враждебности Церкви к волшебникам. Этриус, в свою очередь, не счёл нужным объяснять, что Господь вне всякого сомнения желал, чтобы он стал магом. Иначе зачем ещё Он устроил судьбу Этриуса именно так, а не иначе?

Высокомерие его возросло с тех пор, как он волшебным образом приостановил своё старение и пережил прежних ровесников. Отбросив мысли о неизбежном вхождении в ранг святых, Этриус уверился, что у Бога есть для него куда более высокая цель. К середине 900-х он уже действовал так, будто любой его поступок имел божественное соизволение. В 962 году Этриус обратил в пепел информатора, пытавшегося раскрыть незначительную интригу Тремера его сопернику-магу. В своё оправдание Этриус заявил, что Христа никогда бы не распяли, если бы ученики готовы были убивать за Него. Тремер слушал эти слова с улыбкой.

Этриус всё ещё был учеником, когда впервые встретил Горатрикса. Оба они возненавидели друг друга с первого взгляда. Тремер подготовил Этриуса к нелюбви его предшественника, и тот видел в Горатриксе всё то зло, к которому, как сам думал, он оставался неуязвим. Горатрикс же почитал его за лицемера библейского масштаба. Чем искуснее он указывал на недостатки себялюбивой доктрины Этриуса, тем упорнее тот цеплялся за неё. Видя, в свою очередь, что Горатрикс желает затмить Тремера, Этриус начал считать верность своему господину величайшей из возможных добродетелей.

В 920 году Этриус основал небольшую Часовню в Вене, номинальным (но часто отсутствующим) главой которой оставался вплоть до 1022 года. Во время своего пребывания в этой должности он тихо нарушил негласный герметический запрет на вмешательство в политические дела смертных, в 955 году оказав помощь германскому королю (а впоследствии императору Святой Римской империи) Оттону Великому против орд мадьярских кочевников в битве на реке Лех. Это было лишь частью его плана по налаживанию контактов между австрийской церковью и правящими сословиями. Но, хотя мадьяры к тому времени были вполне готовы перейти в христианство, сам Этриус видел в них отвратительных язычников, таких, как его собственные соотечественники. Тогда же он повстречал и Мендакамину, связав себя с ней узами обречённой и несбывшейся взаимной страсти.

В 980 году Этриус принял участие в ритуале по освящению Цеориса, который проводил Горатрикс. Именно он в насмешку поместил отрубленный член Горатрикса в рот мага Понтикулуса, обезглавленного после ошибки в ритуале. Позднее он подверг сомнению методы Горатрикса и создал провал, отделивший Часовню от гор. К неудовольствию своего соперника, Этриус проводил в Цеорисе немало времени. В 996 году он обошёл Горатрикса, бесспорно доказав, что магия начала слабеть. Затем оба они приступили к ожесточённым поискам способов бороться с этим. Стремление к победе заставило Этриуса позабыть о запретах своего наставника касаемо инфернализма. Пытаясь воссоздать магический ритуал призыва без фактического контакта с демонами, он потерпел сокрушительное поражение в 1014 году, когда он призвал вполне реальную свору демонов (и, возможно, даже открыл путь в адские сферы). Целый этаж лабораторий оказался заполнен одержимыми и был уничтожен. В 1022 году Горатрикс вновь опередил его, разработав ритуал, превративший Тремера и семерых его сподвижников, включая Этриуса и самого Горатрикса, в вампиров. Потрясённый этим, Этриус осмелился высказать опасение за свою бессмертную душу. Остальные лишь обменялись понимающими взглядами, заставившими его умолкнуть. (Эти высоконравственные возражения не продлились долго.В последующие ночи, когда Горатрикс покинул их и вампиризм стал основой существования Тремер, Этриус зашёл так далеко, что заявлял, будто именно он разработал великий ритуал).

В 1024 году призрак Понтикулуса предстал перед ним, предупреждая о том, что Горатрикс вступил в сговор с некими таинственными существами в ходе церемонии превращения. Он призвал Этриуса подтолкнуть прочих её участников к самоубийству – иначе магия будет уничтожена во всём мире. Давно ожидающий появления призрака, Этриус попытался пленить его, но потерпел неудачу. Понтикулус вырвался и, пойдя дальше, раскрыл Цимисхам секрет клана Тремер.

Вернувшись к своей борьбе против Горатрикса, Этриус призывал к осторожности в ходе Становления новых членов клана. Тем, кто был избран без собственного согласия, нельзя доверять, утверждал Этриус. Он завуалировал стратегическую мудрость этого плана, изложив его языком религии. Пока Тремер стоял в стороне, внутренние распри возобновились с новой силой. В 1036 году, когда вражда грозила изобличить их всех, вмешался Тремер и воспользовался этим, чтобы вынудить семерых членов Внутреннего Круга принести ему Клятву Крови. Этриус счёл случившееся благоприятным исходом.

Тремер взял Этриуса с собой в своё грандиозное путешествие, целью которого был разузнать больше о вампирах и их обычаях. В 1126 году оба они активно выслеживали и захватывали в плен мафусаилов, которых впоследствии члены Совета Семи могли бы диаблеризировать. Этриус призывал исключить Горатрикса из их числа, но Тремер был глух к его словам.

В 1133 году Этриус помог Тремеру отыскать и уничтожить Саулота. Давно похороненная совесть подсказывала ему, что это величайшее преступление и пора остановиться. Однако, Тремеру не терпелось двигаться дальше и только Горатрикс мог бы помочь ему, вздумай Этриус отступить. И потому он удерживал спящего Патриарха, пока Тремер пил его кровь. А вскоре томительные сомнения рассеялись вовсе, когда Тремер в награду отдал Цеорис Этриусу, отослав Горатрикса в Париж.

Но взяв бразды правления в свои руки, он обнаружил, что власть Горатрикса всё ещё сильна. Особую досаду вызывала Малгожата, коварное дитя прежнего хозяина Цеориса, жаждущая занять его место. Заговорщики по-прежнему игнорировали приказы Этриуса не спешить и давать Становление лишь тем, кто этого желает. Так продолжается и по сию ночь.

 

Жерве, Сборщик виса

Предыстория: Отец Жерве служил писцом в доме мелкого французского дворянина. Его сын родился в 1070 году и получил надлежащее образование, чтобы продолжить отцовское дело. Однако, их хозяин имел некоторые необычные связи и в 1085 году устроил Жерве в парижскую Часовню Дома Тремер. Тамошний библиотекарь поручил ему переписывать различные оккультные рукописи, которые Жерве находил трудными, но интересными. Обитатели Часовни видели в юноше искру магического таланта, но не настолько большую, чтобы кто-то из них стал утруждаться, взращивая её. Некоторые любили его и проявляли некоторую доброту, но большинство смотрело свысока, с присущим магам высокомерием.

В 1088 году Малгожата посетила Парижскую Часовню вместе с Горатриксом. Встретив её, Жерве обмер, колени его подогнулись, при виде ее красоты и вселяющей трепет властности. Приблизившись, он сказал, что больше всего на свете хотел бы полностью отдать себя в ее распоряжение. Малгожата, наслаждавшаяся подобным раболепием, увидела в нем то, чего не видели другие. У Жерве действительно был талант, но он мог расцвести только под рукой твердого и непреклонного хозяина. Малгожата знала об этом всё, сама будучи в то время гулем Горатрикса. Она забрала Жерве в Цеорис, чтобы он стал ее учеником. Увлеченность Жерве своей новой госпожой дала необходимый стимул для развития в герметических искусствах. Вскоре он доказал, как ошибались его парижские хозяева, обойдя его вниманием. Он открыл в себе особый талант к эзотерическим вычислениям и способам обнаружения магической субстанции, известной как вис. В то время, когда это драгоценное “топливо” встречалось все реже, он находил новые запасы, изучая особенности сбора плодов, жемчуга и иных форм виса. Его свободный доступ к запасам быстро исчезающего сырья сделал других магов обязанными ему, а через него – Малгожате и Горатриксу. В 1102 году, через пять лет после ее собственного Становления, Малгожата, с одобрения Горатрикса, ввела Жерве в клан. Встреча с Этриусом дала ему личную причину для нелюбви – тот подверг сомнению решение Горатрикса, поскольку оно не было одобрено Тремером. Хотя Жерве присутствовал при обсуждении, Этриус подчёркнуто не замечал его и ни разу не обратился к нему лично. Этого пренебрежения он не простил до сих пор.

После Становления Жерве продолжил искать вис. Раздавая его смертным магам, он стремится завоевать их доверие. В то время как его госпожа предпочитает запугивать смертных, нежели привлекать на свою сторону, Жерве представляет более дружелюбное лицо фракции. Он намекает на некие тайны – будучи раскрытым, они непременно покажут, что Малгожата является великодушной владычицей, ставящей истинные интересы других превыше всего. Именно Этриуса стоит по-настоящему бояться, ибо его бездействие обречет их всех на гибель, когда магия исчезнет из мира. Жерве тщательно оценивает реакцию слушателей на свои соображения Маги, настроенные особенно презрительно к Этриусу, становятся кандидатами на Становление в рядах заговорщиков.

Внешность: среднего роста и телосложения, Жерве с прищуром смотрит на мир близорукими глазами. Его квадратную голову и подбородок обрамляют каштановые волосы и коротко подстриженная борода. С течением веков приобретя ауру угрозы, сейчас он кажется слегка неуклюжим, добродушным человеком, которого используют прочие – что полностью противоречит его истинной природе опытного интригана.

Советы по отыгрышу: хотя Малгожата остается вашим божеством (а вы все еще ее раб), годы в качестве каинита повысили вашу уверенность в себе. Вы знаете, что есть определенные вещи, вроде убеждения смертных магов, которые вы делаете лучше неё. Это радует вас и дает надежду на будущее. Самая большая угроза для этого будущего – Этриус, который противился вашему Становлению. Вам доставляет огромное удовольствие расшатывать его авторитет. Вы от всей души надеетесь, что однажды Малгожата и Горатрикс дадут вам шанс уничтожить его.

Секреты: Жерве держит кое-какую информацию втайне даже от Малгожаты. Ему известно по крайней мере четыре тайника с висом в пределах дневного пути от Цеориса, к которым он может прибегнуть, если вдруг чрезвычайная ситуация потребует спешно подкупить смертного мага. Он также понимает устремления и страхи смертных магов лучше, прочих каинитов Цеориса. Ему известно даже, что Тосия и Омнифер подозревают Этриуса в инфернализме, но пока он не поделился этим фактом с Малгожатой. Он опасается, что его любимая хозяйка может действовать опрометчиво, поощряя Тосию: в конце концов, если Орден Гермеса обнаружит каинитов, его гнев не пощадит ни одну из фракций.

Влияние: Жерве нравится смертным магам и имеет значительное влияние на них благодаря доступу к вису (он хранит примерно 40 пунктов виса и может собрать еще больше). Каиниты Цеориса считают его всего лишь мальчиком на побегушках, но Малгожата доверяет ему важные дела и помимо добычи виса. Несколько раз он ездил в качестве ее посланника в самые разные города Венгрии и Трансильвании.

Судьба: Жерве будет тяжело ранен во время Восстания Горгулий в 1476 году и впадёт в торпор на многие годы. В 1653 году он объявится вновь, очевидно, примирившись с Этриусом после исчезновения Малгожаты. Жерве будет продвигать интересы тремеров, следя за первым министром Франции, кардиналом Мазарини. Он встретит свою Окончательную Смерть в 1931 году, сожженный испанскими республиканцами, по-видимому, действовавшими по приказу Горатрикса.

Клан: Тремер

Сир: Малгожата

Натура: Архитектор

Маска: Тиран

Поколение: 7-ое

Становление: 1102

Видимый возраст: середина 30-и

Атрибуты:

Физические: Сила 2, Ловкость 2, Выносливость 2

Социальные: Обаяние 3, Манипулирование 3, Внешность 2

Ментальные: Восприятие 4, Интеллект 3, Смекалка 3

Способности:

Таланты: Бдительность 1, Атлетика 1, Драка 1, Уклонение 1, Хитрость 3

Навыки: Знание животных 1, Стрельба из лука 1, Этикет 2, Травничество 1, Фехтование 2, Верховая езда 2, Скрытность 1, Выживание 2

Познания: Академические 2, Оккультизм (вис) 4, Политика 2, Сенешаль 1

Дисциплины: Прорицание 3, Тауматургия 5

Пути Тауматургии: Контрмагии 4, Воды 3, Крови 3, Громовержца 3

Дополнения: Контакты 3, Ментор 2, Статус 2 (среди Тремеров)

Добродетели: Убеждённость 2, Инстинкты 3, Смелость 3

Дорога: Дьявола 6

Сила воли: 5

 

Малгожата, Заговорщица

Предыстория: свои ранние годы Малгожата, названная при рождении Маланой, провела, прислуживая мадьярским захватчикам, вторгшимся в её родную Румынию. Родители Маланы могли сохранить своё знатное положение, если бы согласились перейти из православия в католическую веру мадьяр. Даже несмотря на то, что, будучи шестым ребёнком в семье, она вряд ли могла бы рассчитывать на многое и прежде, семья воспитала в ней глубокое чувство обиды. Её внушали, что истинное будущее украдено у неё – и виной тому западная Церковь.

Но когда родители продали её закутанному в плащ незнакомцу, державшемуся прямо и властно, Малгожата не почувствовала себя преданной, а лишь поняла их правоту. Она знала, что этот человек, Горатрикс, держит в своих руках то, что позволит ей вернуть положение и власть, потерянные её родными. Со своей стороны, Горатрикс видел в девушке силу и потенциал к магии, казавшийся ему огромным. Она быстро училась, удивляя его жадными поисками его внимания, и в тринадцать лет уже стала полноправным магом. Совместив своё прежнее имя, имя своего господина и местной богини злых чар, она назвала себя Малгожатой.

Когда в 1022 году Горатрикс стал вампиром, он не смог скрыть этого от неё. Она умоляла о даре бессмертия, но Горатрикс далеко не сразу уступил этим пылким просьбам. Рискнув вызвать неудовольствие Тремера, он сделал её своим гулем, нарушив тем самым предписание старшего мага. Это продолжалось несколько десятилетий, пока, спустя мучительные семьдесят пять лет, Малгожата не получила Становление. Хотя Клятва Крови делала её безоговорочно верной Горатриксу, долгое ожидание разожгло в ней обиду на Тремера и Этриуса, которого её господин винил за осторожность и медлительность при Становлении прочих магов.

Тремя годами позже Горатрикс потребовал от неё помощи в создании Горгулий. Она работала вместе с Вирстанией и Эпистатией, но считала, что они чересчур погрязли в своих изысканиях, игнорируя настойчивую необходимость в оружии, которое создавали. Малгожата бранила их, иной раз даже упрекая самого Горатрикса, требуя не терять из виду настоящую причину. Также она надзирала за усилиями по созданию иллюзорных башен Цеориса, применив огненную магию для уничтожения любого, кто окажется достаточно глуп, чтобы приземлиться на них.

Ссылка Горатрикса в Париж в 1133 году разъярила Малгожату, напомнив, как потеряли свои исконные права её родители. Она хотела последовать за ним, но тот настоял, чтобы она оставалась в Цеорисе в качестве его посредник. Неохотно согласившись, она поклялась ускорить Становление оставшихся магов Дома. Заверив её, что именно этого хочет и сам Тремер, Горатрикс пообещал, что она получит место Этриуса за свои заслуги. Верность не позволяет ей усомниться в словах её господина.

Отстранённость Этриуса от еженощных дел Цеориса даёт Малгожате большое пространство для манёвра. К его кастеляну Кураферруму она относится с нескрываемым презрением, подчиняясь приказам только когда это выгодно ей самой. К сожалению, её план имеет существенный изъян: маги, получившие Становление без предупреждения, презирают её, угрожая раскрыть заговор каинитов смертным обитателям Часовни. После этого Теримна вынуждена захватывать их для превращения в Горгулий – как кажется Малгожате, чересчур охотно.

Малгожата питает особый интерес к любым посланникам, прибывающим в Цеорис от других кланов. Она пытается привлечь их на свою сторону, надеясь помешать попыткам Этриуса затмить дипломатические усилия её господина.

Внешность: Малгожата воплощает собой образец холодной и властной красоты. Её глаза – цвета ясного зимнего неба, а густые каштановые волосы часто украшены сверкающим золотом и драгоценными камнями. В стенах Цеориса она носит роскошные одеяния мага, за его пределами – платья венгерской знати.

Советы по отыгрышу: лишь Горатрикс единственный, кто равен вам. Тремер – далёк и своенравен, и его стоит опасаться. Все прочие, встреченные вами на жизненном пути, от ваших жалких родителей до слабохарактерного Этриуса – глупцы, которые падут к вашим ногам. Власть – единственное, к чему стоит стремиться, и трепет, который вы внушаете остальным, пьянит сильнее любого вина. Вы должны показать свою любовь к Горатриксу, дав Становление стольким магам, скольким только возможно. Когда они станут каинитами, они возблагодарят вас за то, как вы правите ими.

Секреты: Малгожата всецело посвящена в тайны Цеориса, включая даже происходящее в загонах для Горгулий. Также она хранит секрет Горатрикса, сообщившего ей, что он обнаружил путь к большей власти, которую непременно разделит с ней, когда придёт время. Кроме того, она втайне начала организовывать собственные вылазки за пищей, чтобы Этриус не мог заставить её союзников склониться с нему из-за голода. Свои «запасы» она содержит в горной пещере в полудне пути от ворот Цеориса.

Влияние: Малгожата внушает страх как смертным магам, так и каинитам. Хотя другие амбициозные вампиры, такие, как Теримна, Эпистатия и Пол Кордвуд, иногда позволяют себе словесные выпады или интриги в её адрес, они не смеют нападать в открытую. Жерве – её верный союзник, и, кроме того, она пользуется поддержкой Горатрикса, которого нельзя недооценивать даже в его отсутствие.

Судьба: после потери благосклонности клана в 1314 году, Горатрикс продолжает время от времени связываться с Малгожатой. Она остаётся его глазами и ушами в Цеорисе до 1570-х годов, когда оказывается захвачена Цимисхами во время их набега на ослабевшую к тому времени Часовню. В плену под пытками она выдаёт всё, что знает о защите Цеорисе и планах тремеров. Горатрикс, возглавивший тремеров-отступников Шабаша, находит её спустя несколько мучительных десятилетий. Она смотрит на него, ища освобождения, но он отворачивается и покидает её. Возможно, она остаётся где-то до сих пор, изувеченная и забытая.

Клан: Тремер

Сир: Горатрикс

Натура: Тиран

Маска: Диктатор

Поколение: 6-ое

Становление: 1097

Видимый возраст: чуть старше двадцати

Атрибуты:

Физические: Сила 3, Ловкость 3, Выносливость 4

Социальные: Обаяние 1, Манипулирование 5, Внешность 4

Ментальные: Восприятие 3, Интеллект 4, Смекалка 4

Способности:

Таланты: Выступление 2, Бдительность 2, Атлетика 1, Драка 3, Уклонение 1, Запугивание 3, Лидерство 3, Хитрость 2

Навыки: Этикет 3, Знание Горгулий 3, Травничество 2, Фехтование 2, Скрытность 2

Познания: Академические 2, Расследование 3, Лингвистика (греческий) 1, Оккультизм 4, Политика 3, Наука 1, Сенешаль 1

Дисциплины: Прорицание 4, Доминирование 4, Стойкость 1, Могущество 2, Тауматургия 6

Пути Тауматургии: Огня 5, Контрмагии 3, Крови 4

Дополнения: Ментор 3, Ресурсы 1, Слуги 2, Статус 3 (среди Тремеров)

Добродетели: Убеждённость 4, Инстинкты 3, Смелость 3

Дорога: Дьявола 6

Сила воли: 5

 

Мендакамина, Железная Дева

Предыстория: Мендакамина носила имя сестры Агнессы в то время, когда, будучи юной послушницей женского монастыря близ Вены, она впервые открыла в себе интерес к травничеству. Вскоре она уже возделывала обширный сад и собирала разнообразные целебные растения.

Хотя некоторые и видели, что этот интерес отвлекает её взор от Бога, мать-настоятельница поощряла Агнессу. Причина, как полагала сама сестра Агнесса, крылась в том, что зелья и припарки, изготовленные ею из собранных трав, облегчали многие недуги, от которых страдали других сёстер. На самом же деле мать-настоятельница, ещё живя вмиру, была доверенным лицом мага по имени Этриус, которого почитала святым человеком, несмотря на его оккультные познания. В 945 году Этриус услышал из её уст об успехах сестры Агнессы и предположил, что молодая женщина может обладать талантом к магии. Он распорядился передать ей копии древних книг о садоводстве и растениях с собственными заметками об их мистических свойствах. Заинтригованная, сестра Агнесса расспросила аббатису о своём таинственном покровителе, и та нехотя позволила ей обменяться письмами с Этриусом.

Эта переписка между двумя одинокими верующими и учёными привела к быстро народившейся любви, нашедшей выражение в изъявлениях религиозного пыла и волнующих ботанических описаниях. Одна из старших сестёр, не одобрявших увлечений Агнессы, нашла тайник с письмами. Увидев в них чувства, в которых оба боялись сознаться, она отнесла письма матери-настоятельнице. Та выгнала Агнессу из монастыря, полагая, что она отправится к Этриусу и вскоре эти двое поженятся. Но этого не произошло. Этриус, терзаясь стыдом за то, что отвратил Агнессу от Бога, подавлял свою тоску по ней. Агнесса, уверенная, что Этриус не одобрит её плотских и низменных порывов, не смела заявить о себе.

Не имея живых родственников, Агнесса также не могла прокормиться сама. Этриус нашёл в Венской Часовне своего хорошего знакомого мага, согласившегося взять Агнессу в ученики. Она взяла себе имя Мендакамина, продолжив своё увлечение магией трав и растений. Она и Этриус кружили друг против друга на расстоянии, и каждый боялся пасть жертвой собственных страстей. Спустя десятилетия их пыл, казалось, угас.

Но на исходе столетия Этриус обнаружил, что проводит большую часть времени в Цеорисе, несмотря на номинальное главенство над Венской Часовней. Ободрённая расстоянием, Мендакамина опять возобновила переписку с ним. Их страсть расцвела вновь. В 1022 году они встретились в Вене и почти довершили начатое, отступив в последний момент. Этриус пообещал, что сперва они обручатся. Затем он отправился в Цеорис, чтобы принять участие в некоем ритуале.

Вскоре Мендакамина получила письмо от Этриуса, где тот сообщил, что не может жениться на ней, не объясняя причин. Она отправилась в Цеорис, надеясь встретиться с ним лицом к лицу. Она расплакалась, когда он отвернулся от неё. Её не оставляло предчувствие, что во время того ритуала что-то пошло ужасно неправильно. И, несмотря на это, она всё равно искала его общества. Наконец, спустя год Этриус уступил. Взяв её на руки, он даровал своей возлюбленной Становление. Но когда она восстала из мёртвых, все её чувства к Этриусу оказались уничтожены. Ненависть поглотила Мендакамину, когда она поняла, что вместе с жизнью утратила и способность к настоящей любви. Сделавшись самой озлобленной и самой жестокой среди каинитов Цеориса, она с презрением отвергла Этриуса и присоединилась к Горатриксу, помогая ему в попытках убить того, кого некогда любила. Когда Тремер заставил Горатрикса и остальных членов Совета принести Клятву Крови, сам Горатрикс с немалым трудом убедил Мендакамину отказаться от своих поисков мести. Видя, что время упущено, она пообещала держать себя в руках, полагая, что час расплаты ещё настанет. Но она не преминула поиздеваться над Горатриксом, напомнив, как он умолял пощадить Этриуса.

Их союз с Горатриксом дал трещину, хотя тот и не мог отрицать силу её неиссякаемого гнева. В 1042 году он назначил Мендакамину хозяйкой подземелий Цеориса и главным дознавателем. Когда в 1133 Горатрикс был выслан во Францию, она сохранила свой пост. По сей день Этриус опасается разговаривать с ней наедине. Хотя его беспокоит своенравная жестокость, с какой она подчас обходится со слугами, вызвавшими её раздражение, он присоединяется к другим каинитам, укрывая её злодеяния от смертных магов.

Мендакамина нуждается в союзниках, способных помочь в её стремлении отомстить Этриусу, но пока не нашла того, кому могла бы полностью доверять. Вероятно, она может воспользоваться кем-то из гостей Цеориса для своих целей, скрывая от них свои истинные мотивы.

Внешность: кожа Мендакамины светится белизной, в противовес тёмной ярости оливковых глаз. Её правильное лицо формой напоминает слезу. Мендакамина носит белые, скроенные на манер монашеской рясы, платья.

Советы по отыгрышу: человек, которого вы когда-то любили, предал и проклял вас. Теперь вы видите всю глубину лицемерия Этриуса. Он никогда не испытывал любви ни к вам, ни к Богу – только к себе. И за это вы отомстите ему. Но для этого приходится выжидать, притворяясь, что у вас есть иная причина для жизни. Вы выдаёте себя за очередного жадного до знаний, коварного мага. Вы делаете вид, будто вас заботит судьба Дома, ваши исследования и ход войны. Но всё это – лишь для того, чтобы не упустить объект вашей ненависти. Каждый раз, когда вы убиваете назойливого слугу или вгоняете раскалённую кочергу в податливую плоть пленника, вы представляете агонизирующее лицо Этриуса вместо лица вашей жертвы.

Секреты: только Горатрикс знает, как сильно Мендакамина стремится убить Этриуса. Никому неизвестно, что она просто ждет возможности возобновить свои попытки.

Влияние: благодаря своим искусным навыкам допроса, Мендакамина доказала свою полезность для других каинитов. Несмотря на то, что у неё нет настоящих союзников в часовне, она столь открыто мстительна и полна ненависти, что остальные боятся перечить ей. Она испытывает отдалённый интерес к сетиту-изгнаннику, Дауду Копту. Это не любовь – ведь, по её мнению, её способность любить уничтожена безвозвратно. Но, быть может, после нескольких лет внимательного наблюдения, он сумеет заслужить доверие настолько, чтобы стать её другом.

Судьба: Тремер делает Мендакамину главой Венской Часовни в 1232 году, когда её предшественник погибает от рук Ордена Гермеса. Она признаёт смертных магов врагами, становясь самой грозной их преследовательницей. В 1240 она покидает свой пост, дабы вести охоту в одиночку. Особое удовольствие ей доставляет уничтожение тех, кто облёк себя в мантию чистоты. В 1284 году Мендакамина неожиданно встречает Этриуса в Соборе Святого Петра в Бове. В последовавшей за этим битве строящееся сооружение оказывается повреждено; рушатся несколько стен и купол. Этриус успевает сбежать, но Мендакамина погибает.

Клан: Тремер

Сир: Этриус

Натура: Фанатик

Маска: Монстр

Поколение: 6-ое

Становление: 1023

Видимый возраст: поздний подростковый

Атрибуты:

Физические: Сила 2, Ловкость 3, Выносливость 2

Социальные: Обаяние 3, Манипулирование 3, Внешность 2

Ментальные: Восприятие 3, Интеллект 4, Смекалка 3

Способности:

Таланты: Бдительность 5, Уклонение 5, Запугивание 5, Хитрость 5

Навыки: Знание животных 2, Травничество 5, Фехтование 2

Познания: Академические 2, Расследование 2, Оккультизм 3

Дисциплины: Прорицание 3, Доминирование 3, Тауматургия 6

Пути Тауматургии: Огня 5, Ограждения 2, Страха 5, Вещей 3, Стихий 2, Крови 5

Дополнения: Статус 2 (среди Тремеров)

Добродетели: Убеждённость 5, Инстинкты 3, Смелость 3

Дорога: Дьявола 7

Сила воли: 10

 

Теримна, Палач

Предыстория: Теримна родилась в 882 году во Фландрии, и никогда не помышляла ни о том, чтобы стать ни чародейкой, ни вампиром. Она лишь делала то, что нужно для собственного выживания – и всё это в итоге привело её к нынешнему состоянию. Она не знает, что принесут ей новые столетия, но уверена, что сможет пережить их.

Она была дочерью проститутки, и прежде носила имя Ирена. Хотя ей и не хотелось идти по стопам своей матери, выбора у неё не оставалось. Один из приближённых правителя Фландрии Балдуина II, купил её девственность, когда ей было 12. Несмотря на юность, Ирена разглядела возможность и отыскала путь к его сердцу. Она убедила его сделать её куртизанкой в богатом поместье, окружённом слугами. К своему двадцатилетию она успела побывать в постели многих представителей знати и была близка к тому, чтобы сделаться тайной силой, стоящей за придворными интригами. Тогда же она повстречала Гортрикса, искавшего вис во французской глубинке, и оказалась и в его постели. Ирена угадала, что он – древний маг, а тот угадал, что она будет усердной и талантливой ученицей. Горатрикс взял её с собой, уезжая из Фландрии, и дал ей имя Теримна.

К тому времени, как она стала полноправным магом, Теримна успела побыть любовницей Тремера – затем, чтобы показать Горатриксу, как легко может менять покровителей. Однако, стоило ей только обрести действенное бессмертие посредством герметической магии, она прекратила действовать подобным образом. Получив посредством секса то, что могла, Теримна нашла лучший способ заставить прочих нуждаться в её услугах. Она стала первой среди практикующих алхимиков Дома. Оттачивая свои знания, она путешествовала от Часовни к Часовне на протяжении 10 века. Когда был возведён Цеорис, Теримна устроила там свою лабораторию и с тех пор редко покидала его.

Затем, в 996 году, когда Этриус доказал неизбежный упадок герметической магии, Теримну впервые за много лет объял страх. Она работала без устали, чтобы найти алхимические средства для поддержания молодости, но потерпела неудачу. В 1026 году она начала быстро стареть. К тому времени она уже догадалась, что с Гортриксом, Тремером и некоторыми другими произошло что-то странное. Казалось, их больше не интересовали тайны бессмертия. Теримна обратилась к своему прежнему любовнику, Горатриксу, упрашивая его поделиться тем, что он обнаружил. Ей не нравилось, как он упивался её слабостью: он не имел над ней такой власти с тех пор, как она была куртизанкой во Фландрии. Заставив её терпеть и унижаться, Горатрикс, в конце концов, сказал, что Цеорис едва ли может обойтись без своего лучшего алхимика – и дал ей Становление.

После своего превращения в вампира Теримна почувствовала облегчение, а не ужас или вину. Её выживание казалось делом решённым, однако, когда положение Цеориса в войне с Цимисхами ухудшилось, сомнения вновь охватили её. Помимо этого, Теримну волновали и смертные маги, способные раскрыть заговор каинитов. Она начала внимательно следить за своими коллегами. Хотя она иногда и помогала Горатриксу в борьбе против Этриуса в начале 11 века, это происходило втайне. В 1042 году она задушила смертного ученика, который напугал Мендакамину и увидел её клыки. После того, как Теримна убила ещё нескольких чрезмерно любопытных, на её взгляд людей, Горатрикс официально назначил её палачом. За последние 150 лет она убила почти две дюжины магов и учеников, подобравшихся слишком близко к правде. Первым магом, павшим от её рук в 1079 году, был травник по имени Нунций, некогда учившийся у неё.

В 1176 году, после наступления воеводы-цимисха Иоанна, Теримна начала думать, что ночи клана Тремер сочтены. Окружённый такими могучими врагами, как Орден Гермеса, Церковь и другими кланами каинитов, он вряд ли справится с ними. А значит, ей стоило опять найти нового покровителя. Она подкупила Неру, одного из лучших смертных шпионов Пола Кордвуда, сделав его своим гулем, и направила к Цимисхам с предложением о переговорах. В 1178 году, после обмена множеством посланий, Теримна покинула Цеорис, предположительно, ради охоты за сбежавшим учеником (исчезновение которого организовала она сама ради сокрытия истинной подоплёки своей поездки). Встретившись с Иоанном, она пообещала тому стать его глазами и ушами в Цеорисе. С того времени она отправила ему ещё сотни писем, давая, однако, лишь ту информацию, которая позволит ей остаться в безопасности, если Цеорис падёт. Теримна притворяется, что почти не вмешивается в дела Часовни и знает о них немногое. Всякий раз, когда она может убедительно ввести его в заблуждение, она делает это, стараясь обратить предательство лишь к собственной выгоде. Десять лет назад потомок Курафферума по имени Гравис перехватил одно из её посланий и начал шантажировать, требуя в обмен на молчание её алхимические услуги. Когда тот оправился в Венскую Часовню, она предварительно убедилась, что Иоанн знает маршрут и время прохождения его каравана.

Всего пару месяцев назад Пол Кордвуд начал подозревать Теримну в причастности к исчезновению Неру в 1185 году. В ответ он убил её смертного ученика, Пугио. Затем оба достигли временного перемирия. Теримна убедила Кордвуда, что Неру замышлял перейти на сторону Иоанна.

Недавно Теримна взяла на себя роль посланца ко двору Вентру в Будапеште (прежний посланник, Контионари, был схвачен и убит Цимисхами на обратном пути). Примерно раз в полгода она обращается к князю Венцелю Рикарду с просьбами обеспечить снабжение Часовни (см. «Трансильвания в Ночи»). Также она вынудила Рикарда направить в Цеорис посланников-каинитов либо из собственного клана, либо из числа его сторонников. Этриус также отослал ко двору потомка Теримны, Локуса. Прилежный тауматург, но слабый политик, он нередко напоминает ей о своём желании уступить место кому-то более подходящему.

С точки зрения своих магических опытов, Теримна сочла новое состояние несомненным благом. Не тревожась более о собственной смертности, она открыла новые направления в своих исследованиях. Тауматургическая алхимия (см. «Помощник по Тёмным Векам») – её творение, обеспечившее ей будущее положение в клане.

Внешность: волосы Теримны неровные и выцветшие после десятков алхимических ошибок, допущенных за долгие годы. Кожа на её руках постоянно загрубевшая и шелушащаяся. Теримна почти не заботится о своей одежде. Её робы истрёпаны от долгой носки и запачканы следами реагентов.

Советы по отыгрышу: ночами вы уверены в своих силах и гордитесь тем, как поддерживали свою жизнь на протяжении более трёх сотен лет. Но когда приходит гибельный восход, вынуждая вас залезть в свою холодную постель, вас охватывает страх. Вы думаете о бесчисленных врагах, толпящихся вокруг, об угрозе разоблачения и о том, что ища защиты у каждой из сторон, возможно, лишь сделали себя ещё более одинокой.

Секреты: помимо своего союза с Иоанном, Теримна старается стать полезной для Ласомбра и Вентру. Она снабжает Джакомо Гвиччардини сведениями о борьбе за власть среди своих собратьев, намекая, что ей может понадобиться покровительство Ласомбра, если Цимисхи уничтожат её клан. Также Теримна дала понять князю Рикарду из Будапешта, что готова предложить ему свою верность при наличии достаточной мотивации. Оба мужчины восприняли это настороженно, понимая, что большую пользу она принесёт в Цеорисе, нежели спасаясь от возмездия Тремеров.

Тауматургические изыскания Теримны также привели её к необычайным выводам. Совмещая своё мастерство алхимика с возможностями крови, она нашла способ разрушить Клятву Крови, связывающую её с Пирамидой. Тайные союзы, заключённые Теримной, являются доказательством её свободной воли.

Влияние: соратники недолюбливают Теримну, хотя уважают и, возможно, даже побаиваются. Её обязанности палача и посланника дают ей большие возможности по перемещению за пределами Часовни, но существенно меньшую значимость в её стенах.

Судьба: в 1327 году «всевидящее око», помещённое Полом Кордвудом в покои князя Рикарда, показало как Теримна передаёт вентру секреты клана Тремер. Кордвуд пытался пленить её после её возвращения, но потерпел неудачу. Теримна находит убежище в Будапеште, но спустя десятилетие изгоняется Рикардом по подозрению в шпионаже в пользу Цимисхов. Она становится кочевницей, периодически помогая различным владыкам-каинитам надзирать за их доменами. В двадцатом веке она взяла себе имя Ута Ковач и путешествует из города в город в роли советника и наёмного убийцы, выдавая себя за изгнанника из клана Цимисхов.

Клан: Тремер

Сир: Горатрикс

Натура: Стоик

Маска: Судья

Поколение: 6-ое

Становление: 1023 (в биографии говорится о 1026 году, но в анкете указан 1023; прим. переводчика)

Видимый возраст: варьируется

Атрибуты:

Физические: Сила 3, Ловкость 4, Выносливость 4

Социальные: Обаяние 2, Манипулирование 3, Внешность 2

Ментальные: Восприятие 3, Интеллект 4, Смекалка 3

Способности:

Таланты: Выступление 2, Бдительность 3, Атлетика 3, Уклонение 3, Запугивание 3, Хитрость 3

Навыки: Знание животных 1, Стрельба из лука 2, Травничество 1, Фехтование 2, Верховая езда 2, Скрытность 2, Выживание 2

Познания: Академические 2, Расследование 4, Лингвистика (французский, фламандский) 2, Оккультизм 5

Дисциплины: Прорицание 5, Доминирование 5, Серпентис 1, Тауматургия 6

Пути Тауматургии: Контрмагии 4, Элементов, 2, Управления магией 4, Крови 5, Алхимия 5

Дополнения: Контакты 4, Статус 3 (среди Тремеров)

Добродетели: Убеждённость 3, Инстинкты 3, Смелость 5

Дорога: Дьявола 6

Сила воли: 10

 

Вирстания, Мать Горгулий

8 поколение, потомок Брунавога

Натура: Фанатик

Маска: Новатор

Становление: 1111

Видимый возраст: середина 30-и

Вирстания родилась в 1060 в Цефезисе, Часовне Дома Тремер в нескольких сотнях миль к юго-востоку от Цеориса. Ее отец был воином на службе Дома, а мать – старшей кухаркой. Вирстания никогда не знала другого общества за пределами мирка Часовни. Она выросла, говоря на латыни как на родном языке, а игрушками ей служили выброшенные алхимические приспособления. Вирстания рано проявила склонность к магии, и в возрасте тринадцати лет была отдана в ученичество к главе Часовни, Иубаре. Её природное понимание эзотерических принципов и желание понравиться позволили ей затмить старших учеников, чью зависть она заслужила весьма скоро. Вместо попыток подружиться с ними она решила отомстить за насмешки, став самой юной среди полноправных магов. Этой чести Вирстания удостоилась в 1080 году. Однако вскоре её стремительное продвижение остановилось. Старшие коллеги видели в ней забавную диковинку, нежели равную себе. Оставаясь по-прежнему моложе большинства учеников, Вирстания разуверилась в возможности завязать дружбу или оградиться от мелочных дрязг, наполнявших жизнь часовни. Поэтому она решила обзавестись несколькими компаньонами, оживляя глиняные фигурки и создавая гибриды из разных животных. Результаты своих экспериментов, зачастую чудовищные, Вирстатния держала в тайне от остальных. К 1105 году она была седеющим, лишённым друзей магом с лабораторией, наполненной причудливыми, загадочными животными. В том же году нападение Цимисхов сравняло Цефезис с землёй, вынудив выживших обитателей искать прибежища в Цеорисе. Убегая из своего убежища, Вирстания прижимала к груди любимого питомца – жёлтую норку с головой осетра. Однако по прибытии в Цеорис тот сбежал, проскользнув мимо стражников и в довершение вызвав панику в покоях прислуги. Горатрикс вошёл в комнату и загнал создание в угол, но лишь затем, чтобы оно испустило дух у его ног.

Он не стал ругать Вирстанию, вместо этого объявив, что она готова к новому начинанию: созданию Горгулий.

Вскоре он позволил своему союзнику, Брунавогу, дать ей Становление в 1111 году. Затем Горатрикс отослал того прочь, взяв Вирстанию под личное попечительство. К следующему году они вместе работали над общим проектом. Вирстания едва ли тяготилась своим новым состоянием: напротив, она вновь расцвела, вдохновлённая одобрением, наконец-то полученным от собрата-мага. В 1121 году она испытала свои методы гибридизации, помогая Горатиксу в создании первой из Горгулий. Вирстания одаривала их той же неизменной любовью, что и прочие свои творения. Они отзывались, реагируя на неё, как птенцы на наседку – и эта инстинктивная привязанность позволяла легко управлять ими.

Когда Горатрикс был выслан в Париж в 1133, Вирстания думала, что лишилась своего единственного друга среди людей или каинитов (разделял ли он сам эти дружеские чувства, остаётся неизвестным). Она уединилась на нижних этажах, продолжая с усердием совершенствовать новую расу Горгулий. Приводя их в мир, давая задания и оправляя траурные церемонии, Вирстания побуждала их думать о ней, как о своей Великой Матери.

Со временем Вирстания стала заботиться о Горгульях куда больше, чем о своих собратьях-каинитах. Её дети нужны для защиты Цеориса, рассуждала она, и будут нужны ещё долгие годы. Но когда-нибудь они станут самостоятельной расой, равно внушающей трепет и магам, и каинитам. Лума, самая честолюбивая из горгулий-помошниц Вирстании, убедила её, что Эзра и Пол Кордвуд стоят на пути этих замыслов – и потому должны быть ослаблены, если не уничтожены. Несмотря на то, что Вирстания не имеет никакого интереса к участию в подковёрной борьбе, она позволила Луме вести наблюдение за командиром охраны и начальником над шпионами в поисках их уязвимых мест.

 

Гости и союзники из числа каинитов

Дауд Копт

8 поколение, потомок Умара

Клан: Последователи Сета (изгнанник)

Натура: Одиночка

Маска: Новатор

Становление: 902

Видимый возраст: середина 40-а

Дауд родился в 877 году в Фустате, в Египте. На протяжении веков его семья оставалась верной сторонницей египетской Коптской Церкви. Её члены возглавляли общины и служили различным исламским династиям в роли старших чиновников. Дауд, флегматичный молодой человек, привыкший подчиняться ожиданиям своих родных и общества, занял ожидаемое место в управленческом аппарате халифата. В то время его наводняли агенты сетита по имени Умар, который стремился разрушить режим изнутри. Умару нравилось инстинктивное послушание Дауда и он сделал того своим гулем. С волей, притупленной Клятвой Крови, Дауд бездумно следовал его указаниям многие годы. Наконец, Умар даровал своему слуге Становление и начал обучать его кровавой магии Сетитов. К несчастью, через пару лет Умар встретил Последнюю Смерть от рук воителя-Салюбри. Потеря хозяина оставила Дауда без планов и без желаний. Поклонение Сету мало что значило для него: это заактивным, энергичным Умаром он был рад следовать. Он не понимал, что делать дальше; оглядываясь назад, в те дни, когда еще не испил крови Умара, он не мог вспомнить никаких надежд или мечтаний. Дауду оставалось заключить, что даже до своего Становления он был всего лишь тенью человека.

Он покинул столицу и двинулся в пустыню в поисках того, что могло бы пробудить его омертвелые чувства. По пути он основал несколько местных культов Сета в небольших деревнях, но ему неизбежно становилось скучно, и он двигался дальше. Порой он встречал Салюбри и делал все возможное, чтобы убить, мстя за Умара, но по-прежнему не чувствовал ничего. Он даже подумывал о том, чтобы впасть в добровольный торпор, но решил, что это было бы капитуляцией перед собственной ущербной натурой. Продолжая бродить по Египту, Дауд иногда присоединялся к разным котериям, помогая им в их поисках. Время от времени ему казалось, что он нашёл среди них нового наставника, но в конце концов всегда разочаровывался, и переходил к очередному витку бессмысленного существования.

Все изменилось в 1132 году, когда, обосновавшись неподалёку от городка под названием Дара, он как всегда без особого воодушевления командовал бандой разбойников, охотившихся на путешественников. Подручные Дауда предупредили о присутствии в Даре двух европейцев. С помощью переводчика они искали информацию о боге Сете. Отыскав их, Дауд помог одному, назвавшемуся Этриусом. Хотя тот не раскрывал своей природы, Дауд понял, с кем имеет дело, очарованный горевшим в его глазах честолюбием. Этриус мог бы стать новым Умаром, придав ему силу и целеустремленность! Дауд хотел упасть на колени и умолять принять его, но сдержался: столь великий человек вряд ли оценит бесхребетного подхалима. Пока Этриус что-то расследовал в Даре, Дауд ждал его возвращения и своего шанса.

В следующие десятилетия Этриус несколько раз возвращался в Дару и каждый раз наносил визит Дауду. В 1153 году тот признался, что является Сетитом. Двумя годами позже Этриус предложил ему присоединиться к делу Тремера и перебраться в Цеорис. Все еще отчаянно желая впечатлить Этриуса, Дауд скрыл всю глубину своего ликования. С тех пор он добавил свои знания о тайнах Сетитов к великому проекту превращения герметических ритуалов в магию крови.

Дауд принял участие в нападении на Саулота, в чем он еще не признался Этриусу. Во время своих редких атак на египетских салюбри, он постепенно собирал их записи, части которых соответствовали прочитанному им в старых письменах сетитов. Он провел дальнейшие изыскания и обнаружил место упокоения Саулота, Патриарха Салюбри. В 1128 году его культисты в Даре проникли в ячейку жрецов Осириса, охотящихся за гробницей Сета, и Дауд скормил им ложную информацию, указав на Саулота. Он верит, что те, в свою очередь, невольно привели Тремера к прародителю Салюбри. Дауд смог осознать связь между этой хитростью и его возлюбленным Этриусом только в 1153 году. Он не сказал об этом никому, поскольку недавно начал анализировать случаи, в ходе которых заполучил эти записи и выяснил цепочку странных, неправдоподобных совпадений. Теперь Дауд боится, что сила, намного более могучая, чем он – вероятно, сам Сет – сделала из него пешку.

 

Джакомо Гвиччардини, Посланец Магистров

10 поколение, потомок Энрико Гвиччардини

Клан: Ласомбра

Натура: Плут

Маска: Стоик

Становление: 1147

Видимый возраст: чуть старше двадцати

Сородичи по клану побледнели бы, узнав о настоящем прошлом Джакомо Гвиччардини. Свою жизнь он начал как сын крысолова, нищего и никогда не преуспевающего. Джакомо (тогда носивший другое прозвище) последовал по стопам своего отца, одеваясь в обноски и живя впроголодь на улицах Неаполя. Вынужденный в разгар засухи прибегнуть к проституции, однажды он был нанят Беньямино Гвиччардини, сыном видного банкира, связанного с правительством города. Джакомо исхитрился влюбить в себя молодого человека, и тот осыпал его дорогими подарками. Но через несколько лет после начала их отношений Беньямино застал его в постели с любовницей. Последовал яростный спор и Джакомо, взбешённый побоями, убил своего прежнего любовника. У него хватило здравого смысла, чтобы бежать из Неаполя, но, несмотря на это, вскоре он был найден и схвачен по приказу отца Беньямино, Энрико Гвиччардини. Внушительный и хладнокровный, поначалу казавшийся убийственно разгневанным, в процессе допроса он изучал Джакомо всё более хищным взглядом.

Как оказалось, Энрико был вампиром, уже давно оставившим надежду ввести своего недалёкого повесу-сына в лоно церкви. С другой стороны, этот молодой, дерзкий выскочка казался ему весьма многообещающим. Энрико потребовал, чтобы Джакомо представился как его недавно найденный незаконнорожденный сын. Его гули тайно обучали юношу манерам богатой знати. За несколько лет доказав Энрико свою пользу, Джакомо был заслужил Становление и начал постигать обычаи клана Ласомбра. «Новый, истинный сын» своего сира, он был отправлен в Париж для дальнейшей учёбы под крылом высокопоставленного наставника, Раймунда Младшего, стоявшего за троном короля Франции Людовика VII. В 1152 году, когда приближённые Горатрикса обратились к Раймунду с предложением заключить союз, Джакомо был направлен в парижскую Часовню, чтобы оценить возможные перспективы. Он ловко обставил свои отношения с Горатриксом, уверяя своего нового покровителя, что тремер доверяет только ему. Ведь в противном случае, его обязанности эмиссара оказались бы переданы старшему наставнику.

Джакомо продолжает извлекать выгоду из своих связей с Тремерами, чтобы упрочить собственное положение внутри клана. Добывая магические сокровища и секреты, он передаёт их союзникам своего сира, а взамен снабжает тремеров, как в Париже, так и в Цеорисе, информацией о политике каинитов. Джакомо проводит в Цеорисе около трёх месяцев в году, размышляя, как использовать возможности магии крови и армию Горгулий для скорейшего восхождения в иерархии Магистров.

Недавно ему пришло в голову, что было бы разумно помочь разместить в Цеорисе нескольких менее знатных посланников из других кланов – при условии, что он сможет заручиться их верностью заранее.

 

Маргарет Васа, Посол Гробокопателей

11 поколение, потомок Векселя

Клан: Каппадокийцы

Натура: Судья

Маска: Новатор

Становление: 1145

Видимый возраст: старший подросток

Маргарет Васа, уроженка Венгрии, удостоилась Становления после того, как пережила поветрие, выкосившее всю её деревню. Бродя среди тел умерших от оспы друзей и родных, она искала то, что оборвёт и её жизнь тоже – и повстречала Векселя, иссушенного Каппадокийца, завороженного зрелищем мора. Она взмолилась о смерти – и он дал ей не-жизнь.

Через 50 лет Маргарет выросла во многообещающего учёного. Если не учитывать одержимость Векселя эпидемиями, он был хорошим учителем, подготовившим девушку к жизни в мире. Со своей стороны, Маргарет спокойно приняла своё новое существование. Она была готова к мучительной смерти, а вместо этого обрела бессмертие и мир, полный новых возможностей. Она уже начала изучать оживление трупов и создание зомби, имеющих некоторые из способностей её клана. До неё доходили слухи, что итальянские Джованни могут научить её многому в этом искусстве.

Десять лет назад Вексель объявил, что научил Маргарет всему, что мог ей дать и отправил её искать своё собственное предназначение. Она посетила храм в Эрджиясе, где Констанция, дитя самого Каппадокия, согласилась стать её новым учителем в обмен на службу храму и клану. Маргарет согласилась без колебаний: нельзя было упустить возможность обучаться у столь прославленного танатолога в средоточии мудрости своего клана.

Констанция отправила Маргарет сначала в Париж, к Горатриксу, а в настоящий момент – в Цеорис. Она должна вызнать секреты Узурпаторов и оценить опасность, исходящую от них. Клан Смерти не доверяет этим новосозданным вампирам, но возможности разработанной ими Тауматургии представляются необычайно большими. Донесения Маргарет могут помочь Констанции решить, стоит ли искать союза с Тремерами в грядущие ночи.

Сейчас Маргарет проводит треть своего времени в Цеорисе, помогая Полу Кордвуду и Эпистатии с их экспериментами. Она хотела бы предложить помощь Вирстании, но Кураферрум запретил ей пытаться подробнее узнать о Горгульях.

 

Смертные маги

Апелло, Прячущийся в тенях

Предыстория: на протяжении поколений семья Апелло отсылала одного из своих сыновей вступить в ряды магов Часовни на Крите. Эта традиция появилась в 9 веке, после того, как Тремер спас главу семейства, тогда ещё простого рыбака, от проклятья. В 1130 году возвысившийся потомок рыбака, ныне богатый купец, отправил своего второго младшего сына, Филиппа, присоединиться к ним, хотя сам юноша больше желал заниматься семейным делом. Взяв имя Апелло, он стал неуправляемым учеником, постоянно переходящим от одного наставника к другому. Его буйный нрав и упрямый отказ признавать их авторитет делали его обучение практически невозможным. Глава Часовни, Клеменция, просила Тремера позволить изгнать Апелло вовсе, но получила отказ – нарушение древней традиции могло навлечь несчастья на Часовню или даже на самого Тремера. Рассерженная, Клеменция постаралась сбить спесь Апелло, прибегая к побоям и, порой, к заточению. В конечном счёте, признав, что его дух сломлен, тот вернулся к своим занятиям. Однако, временами его норов всё ещё давал о себе знать, что отнюдь не прибавляло ему симпатии в глазах коллег. В 1190 году Клеменция, наконец, придумала основание для перевода Апелло в Цеорис. С того времени он продолжает работу над своими исследовательским проектом – малопонятным, получившим название «оценка пустоты». Никто другой не понимает, что он подразумевает под этим: маги и каиниты Цеориса единогласно считают его досадным чудаком, которого надо терпеть ради мира и спокойствия.

Внешность: высокий и крепкий Апелло выглядит молодо, несмотря на приближающуюся старость. У него приятное лицо с выдающимся подбородком. Когда Апелло встревожен, его голос становится низким и приглушённым.

Советы по отыгрышу: вы не хотели быть магом. Они думают, что вы забыли о том, что они сотворили, избив вас до синяков, но вы помните. Теперь вы покажете им всем. Поскольку вы не столь мягкотелы, как они, вы можете видеть то, что другим недоступно. Как только вы докажете свою теорию Вселенской Пустоты, вы уничтожите их всех.

Секреты: Апелло связался с неземной сущностью, назвавшейся Корнем Всего. Она дарует ему откровения в обмен на некоторые мелкие одолжения, значение которых ускользает от Апелло. Его могут попросить спрятать череп ворона за портьерой или лизнуть страницу древнего манускрипта, а затем перенести пыль и чернила на ткань. Сущность предупредила его, что всё это должно оставаться в тайне, особенно от Этриуса и Кураферрума.

Недавно ему было поручено отправиться в Львиные Ворота, Часовню Дома в английском городке Дарем. Там он встретился с Эрро, магом, которая связалась с Корнем Всего во время своего посещения Цеориса. Она назвала эту сущность демоном Купалой и сообщила, что распространяет поклонение ему по Англии. Предсказав Апелло великую судьбу, она пообещала, что однажды он сможет излить свой гнев на мир, подготовив место для почитателей Купалы. А сейчас его обязанность – найти этих возможных почитателей. Купала жаждет расширить своё влияние за пределы тремеров. Значит, Апелло надлежит следить за всеми, кто пребывает в Цеорис, высматривая подходящих кандидатов, чтобы затем мелом нарисовать на дверях их комнат знак, отмечающий их касанием Купалы.

Влияние: Апелло имеет мало влияния – но только пока.

Судьба: Апелло останется в Цеорисе до 1329 года, пока Тектуза, особенно безрассудный представитель фракции заговорщиков, не решит из прихоти дать ему Становление. К тому времени он уже превратился в демонического прислужника Купалы, хотя и способен был поддерживать человеческий облик. Попытка Становления убивает Тектузу, расплавляя её в едкую слизь и раскрывая настоящую природу Апелло окружающим. Едва сбежав из Цеориса, он направился на запад Англии. Позднее он появляется вновь как настоятель богатого монастыря, как инвестор исследовательских кампаний в эпоху Возрождения и как крупный акционер ряда ведущих компаний в области связи в начале 21 века.

Дом: Тремер

Настоящий возраст: 82

Видимый возраст: чуть старше тридцати

Атрибуты:

Физические: Сила 2, Ловкость 2, Выносливость 2

Социальные: Обаяние 2, Манипулирование 3, Внешность 2

Ментальные: Восприятие 2, Интеллект 3, Смекалка 4

Способности:

Таланты: Бдительность 4, Драка 3, Уклонение 3, Запугивание 3

Навыки: Стрельба из лука 1, Травничество 1, Фехтование 2, Верховая езда 2

Познания: Академические 2, Лингвистика (греческий, иврит) 2, Медицина 2, Оккультизм 3

Пути: Огня 1, Подчинения 3, Ограждения 3, Призыва 3

Дополнения: Контакты 1

Запас виса: равен 15 пунктам Силы Воли

Сила Воли: 5

 

Битиургий, Глупец напоказ

Предыстория: напыщенный щёголь, Битиургий происходит из длинной родословной магов Дома. Он рос в Часовне, говорит на латыни с детства и знает совсем немного об обычном мире, если только не вычитал это в книгах. Он меняет пристанища примерно каждые пять лет, и успел в разное время пожить в каждой из тремерских Часовен. Кроме того, он несколько раз гостил в Часовнях соперничающих домов. Это делает его отличным разносчиком сплетен – занятия, которому он предаётся с порочной радостью. Хотя он и разыгрывает из себя дурака и не проявляет интереса к трудным исследованиям, он обладает репутацией умелого мага.

Внешность: Битиургий носит вычурные туники, цветастые гетры и замысловатые шляпы. Он чувствует себя голым, если к его тунике или шляпе не приколото хотя бы трёх перьев. Его маленькое круглое лицо подчёркивают пышные усы и тонкая козлиная бородка.

Советы по отыгрышу: мудрый человек знает, когда прикинуться дураком. Вы знаете, когда лучше выболтать всё, а когда – придержать язык. Вы знаете, что в Цеорисе творится что-то дурное, и вы намерены выяснить, что именно, не будучи убитым в процессе.

Секреты: тень Понтикулуса недавно взяла под контроль тело Битиургия на время, достаточное чтобы подробно описать историю вампирского заговора в стенах Цеориса (текст послания находится в Главе Первой этой книги). Хотя Понтикулус рассчитывал, что Битиургий примет меры против Тремера и его союзников, тот сделал собственные выводы. Он держит письмо при себе постоянно, чтобы его не раскрыли и терпеливо ждёт своей возможности получить Становление.

Влияние: Битиургий пользуется неожиданным влиянием. Он догадывается о многих секретах обитателей Цеориса. Ему известно, кто кого ненавидит – и, если кто-то невзлюбит его самого, он способен тайно выстроить заговор против своего соперника, просто роняя незаметные намёки в подходящие уши.

Судьба: в 1202 году, когда Орден Гермеса раскроет тайну Тремера, именно Битиургий заранее предупредит Этриуса об этом. Взамен он будет вознаграждён Становлением, на которое так надеялся. В 1707 году он предположительно переметнётся к отступникам, но в 1917 году вновь вернётся в основной клан. По-видимому, он погибает в 1977 году, в ходе нападения западногерманской полиции на логово террористов, служившее ему убежищем.

Дом: Тремер

Настоящий возраст: 40

Видимый возраст: 40

Атрибуты:

Физические: Сила 2, Ловкость 2, Выносливость 2

Социальные: Обаяние 2, Манипулирование 3, Внешность 3

Ментальные: Восприятие 3, Интеллект 4, Смекалка 3

Способности:

Таланты: Выступление 2, Бдительность 2, Уклонение 3, Эмпатия 2

Навыки: Этикет 1, Травничество 1, Музыка 1, Верховая езда 2, Скрытность 1

Познания: Академические 2, Расследование 3, Лингвистика (аккадский, вавилонский, арабский, угаритский) 4, Оккультизм 4

Пути: Предсказания 2, Зачарования 3, Иллюзий 5, Ограждения 4

Дополнения: Контакты 4, Ресурсы 3, Слуги 1

Запас виса: равен 17 пунктам Силы Воли

Сила Воли: 7

 

Омнифер, Сильнейший

Предыстория: Омнифер родился в Швабии в 936 году, в семье оружейника, и при рождении получил имя Рейнард. Служа в саксонской армии короля Генриха Птицелова, в 956 году он получил задание охранять женщину, которой было предоставлено право свободного проезда через королевские земли. Этой женщиной оказалась Тосия, всё ещё уязвлённая предательством своей прежде любимой ученицы Каналисты. После этого Тосия решила искать на роль нового ученика только мужчину, рассудив, что ей будет проще заметить, если тот начнёт злоумышлять против неё. Наивный и бесцеремонный, Рейнхарт подпал под её обаяние и признался, что всегда тяготился солдатской жизнью. Женщина видела в нём лишь средние способности, но большое прямодушие – и предложила новую жизнь в качестве её ученика. Всё путешествие его обуревали сомнения, но он продолжил следовать за Тосией и после пересечений границ королевства.

Хотя ион и не был талантливым учеником, он проявлял упорство и, в конце концов, стал полноправным магом в 980 году, взяв себе имя Омнифер. Он оставался подле Тосии в трансильванской Часовне Умор Монс вплоть до её окончательного разрушения в 1176 году. Незадолго до бегства оттуда в лесу ему явилось видение Пресвятой Девы. Она предрекла, что дарует ему ужасное благословение, чтобы испытать его силу. Это принесёт ему великое страдание, но позволит узнать истину, которая должна быть раскрыта – и, если он выдержит, освободить его от греха колдовства. Прежде чем Омнифер успел задать хоть один вопрос, видение исчезло. На протяжении многих лет случившееся беспокоило его, никак, однако, не проявляя себя. До тех пор, пока два года назад правая рука Омнифера не начала становиться всё более неподатливой, постепенно превращаясь в камень – от кончиков пальцев до плеча. Он не чувствует окаменевших частей, но кожа и мышцы, прилегающие к ним, постоянно воспалены и распространяют боль по всему телу. Хотя рациональная часть его натуры полагает, что случившееся может быть признаком сбоев в работе магии бессмертия, его благочестивая душа видит причиной муки веры.

Его боль так сильна, что не позволяет ему спать больше нескольких часов. Страдая бессонницей, Омнифер стал бродить по коридорам Часовни и, воочию видя происходящее в ночи, заподозрил что-то неладное. Тремер, Этриус, Кураферрум и, возможно, не только они, наверняка вовлечены в дьявольский культ. Наверняка, именно это и хотела показать ему Пресвятая Дева – и он должен страдать, чтобы разоблачить их.

Омнифер сообщил о случившемся Тосии, у которой также имелись догадки. Вместе они возглавили группу смертных магов, пытающихся разобраться в происходящем. Тосия предупредила их действовать осторожно, но, хотя Омнифер и поклялся в этом, ему тяжело не делиться своими мрачными раздумьями с другими, чтобы облегчить собственную ношу. Его суждения омрачает как постоянная боль, так и невозможность уснуть.

Внешность: широкое и угловатое, с резкими чертами, лицо Омнифера воплощает собой каменную решимость. Капли пота, вечно собирающиеся над его нахмуренными бровями, говорят о боли, которую он так упорно скрывает. За исключением торжественных случаев он носит по-солдатски простую одежду. Кинжал на поясе также намекает на его воинское прошлое.

Советы по отыгрышу: вы не должны показывать никому глубину своих страданий. Вас воспитали как мужчину, а мужчины должны скрывать свои слабости. Вы беспокоитесь о том, что Тосия чересчур осторожна: когда она решит действовать, вы можете полностью окаменеть. Худший ваш страх – это провал испытания Девы и вечное проклятие.

Секреты: стремясь довести тайну Цеориса до руководства Ордена, Омнифер недавно отправил послание архиепископу Вены, известному своими либеральными взглядами в отношении магов. В нём Омнифер решительно указывает на дьяволопоклонничество в стенах Часовни, не излагая, однако, своих обвинений.

Влияние: без Омнифера многие смертные маги опасаются следовать за Тосией, не доверяя её способностям принимать ответственные решения или возглавлять их в трудное время. В свою очередь, прямота, отвага и военная выучка Омнифера успокаивают их страхи. Хотя Тосия и является первой по старшинству, именно к Омниферу остальные обращаются за советом.

Судьба: в 1202 году, когда Орден Гермеса исключил из своих рядов Дом Тремер, заклеймив их как предателей, Омнифер помог многим смертным магам, в том числе Тосии, бежать из Цеориса. Он направился на север и присоединился к небольшому кабалу смертных магов-тремеров, впоследствии назвавших себя Домом Либан. Несколько десятилетий спустя, когда его здоровье ухудшилось, а проклятье окаменения перекинулось на грудь, Омнифер отправился на юг, стремясь отыскать Тосию. Но, вместо этого, он был схвачен Инквизицией во Франции и предан огню (подробнее о Доме Либан см. в книге «Чародей, исправленная редакция» для линейки Маг: Восхождение).

Дом: Тремер

Настоящий возраст: 261

Видимый возраст: ранние 50

Атрибуты:

Физические: Сила 5, Ловкость 1, Выносливость 3

Социальные: Обаяние 3, Манипулирование 2, Внешность 2

Ментальные: Восприятие 3, Интеллект 3, Смекалка 4

Способности:

Таланты: Бдительность 3, Атлетика 2, Драка 2, Уклонение 3, Эмпатия 3, Лидерство 4

Навыки: Травничество 2, Фехтование 2, Верховая езда 2, Скрытность 2, Выживание 3

Познания: Академические 3, Расследование 2, Лингвистика (норн, арабский, гэльский, бургундский, фризский) 5, Оккультизм 5, Политика 3, Наука 2

Пути: Огня 5, Зачарования 3, Контрмагии 3, Громовержца 4

Дополнения: Союзники 3, Контакты 3, Слуги 3

Запас виса: равен 30 пунктам Силы Воли

Сила Воли: 8

 

Тосия, Святая Мать

Предыстория: родившаяся более шестисот лет назад в семье афинского учёного, Тосия является самой старой из магов Дома Тремер, не входящих в круг каинитов. На заре восхождения Дома она стояла рядом с Горатриксом в числе ближайших соратников Тремера, помогая в попытках захватить власть в Ордене Гермеса после его основания.

Скептически настроенные родители привили Тосии своё отношение к богам всех видов. Все они – не более, чем порождение людских надежд и страхов, внушал ей отец. Это отношение она пронесла и в свою бытность магом. Но в 869 году Тосия испытала то, что заставило её поменять свои взгляды. Во время исследований подземной крипты под Иерусалимом её посетило видение Христа, восставшего из мёртвых. Чем сильнее она старалась забыть о случившемся или отмахнуться, списав на ошибку в собственной магии, тем сильнее оно овладевало её разумом. Десятилетиями она отвергала значимость случившегося, пока в итоге не нашла священника и не приняла крещение. За годы этого духовного кризиса она отдалилась от Тремера и его планов. Тосия не противостояла ему – она просто погрузилась в свои исследования, отказавшись от участия в мести его соперникам. Хотя маги-христиане и прежде были известны в Доме, Тосия хранила свои верования в тайне более тридцати лет с момента крещения. Незаметно она налаживала отношения с другими тремерами-христианами. В 928 году она руководила строительством Часовни Умор Монс, добывавшей вис из магических потоков высоко в Трансильванских Альпах. Она поощряла других набожных членов Дома присоединяться к ней, и в 950 году большинство из них называли Умор Монс своим домом. Этриус, слишком заинтересованный в том, чтобы снискать расположение Тремера, стал заметным исключением.

В 954 году её ученица Каналиста предала Тосию, выкрав личный дневник, в котором, помимо прочего, имелось немало описаний неприглядных поступков Тремера за прошедшие века. Расшифровав его, Каналиста передала записи Этриусу, а тот, в свою очередь – Тремеру. Итогом этого стал вызов на цертамен, дуэль волшебников. Тосия знала, что Тремер, в своё время лично создавший этот вид магического поединка, обязательно победит. Она отказалась, потеряв уважение своих последователей-христиан. Хотя и оставшись формально главой Часовни, Тосия уступила фактическую власть её кастеляну. Каналиста же получила престижный пост в Венской Часовне под руководством Этриуса.

В 956 году Тосия взяла в ученики Омнифера. Прежде она учила лишь женщин, но после недавних событий рассудила, что не может доверять им. К началу 11 века она окружила себя группой новых, молодых приверженцев и вновь взяла в свои руки управление Умор Монс. В это же время возобновились нападения Цимисхов. Трижды ей приходилось бежать из Часовни, когда силы противников подступали к воротам. В 1176 году орда воющих тварей (созданных искусством лепки плоти) стёрла Умор Монс с лица земли. Некоторые из юных соратников Тосии погибли, позволив ей бежать в Цеорис.

Нависшее над Цеорисом проклятье Тосия ощутила сразу же, но долгие годы считала его результатом зловещего колдовства ночных созданий. Лишь в последние годы страдающий бессонницей Омнифер убедил её, что зло таится внутри самой Часовни. Никто из них не подозревает о проклятии вампиризма; однако, им удалось отыскать свидетельства неудачных экспериментов Этриуса в начале столетия и заметить следы инфернального. Тосия удерживает Омнифера от немедленного противостояния, ведь если Тремер и Этриус находятся во власти демонов, их сила может оказаться неимоверной. Однажды она уже оказалась посрамлена Тремером и знает, чем грозит ей новая неудача. Прежде чем нанести удар, она хочет быть уверена в своей победе.

Внешность: гордыня – самый большой грех Тосии, и особенно это заметно по её внешнему виду. Она сохранила свою моложавость, если не юность и привлекательность. Её тёплые, приятные черты лица обрамлены венцом золотых волос. Яркие бархатные одеяния подчёркивают её пышную фигуру. В торжественных случаях Тосия позволяет себе демонстрировать декольте, компенсируя это серебряным распятием на шее. Поскольку поддерживать бессмертие с помощью привычных герметических методов становится всё труднее, Тосия уделяет всё больше времени и сил своим омолаживающим ритуалам. Если столкнуться с ней в момент тревоги или озабоченности, она может вдруг показаться намного старше, чем обычно.

Советы по отыгрышу: Христос ожидает от вас многого. Недостаточно просто быть добродетельной: вы должны успешно поразить Его врагов. Всё зависит от вас. Если вы растеряетесь или проявите слабость, дело Христа среди магов Дома пострадает. Потому вы должны действовать осмотрительно, оставаясь в рамках морали. Если силы Тремера заставят вас пожертвовать своей душевной чистотой в попытках повергнуть его, он насладится величайшей из побед.

Секреты: Тосия стала видеть дьявольскую одержимость повсюду. Этриус, которого она прежде считала непорочным, явно возглавляет какое-то сатанинское начинание. Омнифер, её ближайший помощник, верен, но по-прежнему страдает от проклятья окаменения. Тосия не может помочь ему, но подозревает, что причина кроется в его душе. Магия, очевидно, порочна по сути своей. В поисках понимания она начала переписку с некоторыми учёными из числа Церкви.

Влияние: Тосию уважают смертные маги, особенно те, кто подозревает что-то нечистое в стенах Цеориса – но так, как уважают покрытого шрамами ветерана, уже не способного сражаться. Они полагаются на её духовные наставления, но за планами действий обращаются к Омниферу. Каиниты Цеориса не считают её угрозой с тех пор, как она отказалась от цертамена против Тремера.

Судьба: в 1202 году, во многом благодаря сообщениям Тосии, Орден узнает правду о Тремере и объявит войну его Дому. К несчастью, шпионы Тремера узнают об этом решении сразу, как только оно будет принято, и она будет вынуждена спасаться бегством. Позднее она присоединится к другим герметическим Домам, но по-прежнему будет видеть в них зло. В 1225 году она находит убежище в церкви и присоединяется к зарождающейся Инквизиции, желая искупить свою вину. Вскоре после этого она узнаёт об Омнифере. Уверенная в том, что он отродье дьявола, Тосия с радостью посылает его на костёр.

Дом: Тремер

Настоящий возраст: 630

Видимый возраст: середина 50-и

Атрибуты:

Физические: Сила 2, Ловкость 2, Выносливость 2

Социальные: Обаяние 4, Манипулирование 2, Внешность 3

Ментальные: Восприятие 3, Интеллект 5, Смекалка 3

Способности:

Таланты: Уклонение 5, Эмпатия 3, Запугивание 2, Лидерство 2

Навыки: Этикет 3, Травничество 5, Верховая езда 1

Познания: Академические 5, Расследование 2, Лингвистика (греческий, иврит, арамейский, древнеегипетский, французский) 5, Медицина 1, Оккультизм 5, Наука 2

Пути: Предсказания 4, Иллюзий 5, Исцеления 4, Растений 4, Контрмагии 2, Призыва 4

Дополнения: Союзники 5, Контакты 5, Влияние 3, Ресурсы 3, Слуги 3

Запас виса: равен 30 пунктам Силы Воли

Сила Воли: 10

 

Слуги и рабы

Гули

Хаду, Управляющий Цеориса

Гуль Кураферрума

Натура: Фанатик

Маска: Опекун

Настоящий возраст: 50

Видимый возраст: 90

Хаду родился в деревне, расположенной неподалёку от Цеориса. Он рос, слушая легенды о магах в чёрном замке на горе и, иногда, видел их слуг в городе. Одетые в добротную одежду, сытые, при оружии и уверенные в себе, эти люди казались ему теми, кем он хотел быть. Он смотрел на своего деда, который в одиночку вырастил его после того, как болезнь забрала остальных членов семьи, и видел сутулого и грязного человека, чей скот умирал и чей кашель вскоре грозил забрать и его самого. Хаду любил деда, но не желал повторять его судьбу. Он хотел быть слугой мага из крепости и, в следующий раз, когда люди из замка пришли в город оставить какие-то свёртки в амбаре, он умолял их взять его с собой. Они грубо тыкали его, щипали, чтобы проверить его мышцы и приподнимали губу, чтобы осмотреть десны, но ушли, так ничего и не пообещав. Через несколько недель они вернулись за ним и забрали в замок. Он дрожал в одиночестве в темной комнате, до тех пор, пока не вошел грозный старик и не отдал ему распоряжения. Хаду предстояло начать с мытья полов и, если он справится, то когда-нибудь он сможет получить задание получше. Также старик перечислил множество правил, которым ему придётся подчиняться и предупредил, что жизнь слуги здесь могла легко оборваться.

Хаду выучил правила. В столовой он сидел с самыми младшими из слуг. Он был недурен собой, и быстро нашёл служанку, которая могла поговорить с ним. Её звали Зуха. Хаду влюбился в неё и вскоре они стали проводить время вместе. Зуха рассказала, что один из приезжих колдунов приказал ей прибрать его комнату (а потом заставил делать и другие вещи). Она нашла несколько пергаментов, которые тот прятал в своём гардеробе. Хаду попросил разрешения взглянуть на них – ведь, если гость прятал пергаменты, они должны быть важны. Затем он отнёс находку новому кастеляну замка, Кураферруму. Тот сказал, что сами пергаменты не слишком ценные, но решение Хаду свидетельствует об уме, необычном для простого слуги. Он назначил Хаду помощником управляющего, сутулого старика, похожего на его деда. Хаду хорошо справлялся со своей работой. Однажды старый управляющий исчез из своей постели. Хаду не знал причину. Он разыскал Кураферрума и заявил, что может делать всё то же, что делал пропавший, но быстрее и лучше. Кураферрум назначил его управляющим – и заставил выпить зелье из непрозрачной склянки. Он предупредил Хаду, что тот изменится и пообещал вечную жизнь. Всего юноша должен был принять три порции снадобья – по одной каждую ночь.

Когда Хаду выпил последнюю порцию, он потерял сознание. Затем, когда он очнулся, он взглянул на себя в зеркало – и увидел, что стал стар и согбен, как прошлый управляющий. «Я должен был сделать так, чтобы ты выглядел стариком – так другие не станут тебе завидовать» – сказал Кураферрум. – «Они решат, что ты немощен и глуп, и разговорятся в твоём присутствии. Ты услышишь то, о чём они говорят и расскажешь мне».

Хаду подумал, что ему стоило разозлиться, но не смог. Теперь он любил Кураферрума. Когда Зуха увидела его морщинистым, со слезящимися глазами, она заплакала, но Хаду было всё равно. Он предупредил Кураферрума, что, возможно, ему придётся избавиться от неё. Но Кураферрум решил иначе. Он хотел, чтобы его гули ладили друг с другом. Также ему нужен был новый главный повар, а другие слуги говорили, что эта девушка также умна, как и Хаду. Значит, он напоит своим зельем и её. Хаду чувствовал зависть. Ему вовсе не хотелось, чтобы Зуха участвовала в этом прекрасном деле. Но она сделала это. Когда она пришла к нему в следующий раз, её кожа была похоже на сухое речное дно, а грудь – на отвисшее коровье вымя. Зуха сказала, что носила их сына, когда выпила зелье. Теперь она не сможет нормально родить, но это уже не имеет значения. Хаду подумал об этом и решил, что его оно тоже не волнует. Он спросил Зуху, откуда она знает, что это сын, и она ответила: «Потому что я чувствую его внутри, сильнее, чем прежде». Хаду отмахнулся от неё. Что-то в случившемся тревожило его, но он не желал, чтобы это повлияло на его любовь к Кураферруму.

Позднее Хаду понял, что среди слуг есть и другие гули Кураферрума. Ему это не понравилось. Он должен был избавиться от них, если это возможно, но ни в коем случае не разочаровывая своего обожаемого хозяина. Всё это произошло более пятидесяти лет назад. По-видимому, никто так и не заметил, что с тех пор Хаду не постарел и не умер. Никто не обращает на него внимания. Он словно гобелены, мебель, сами камни, из которых сложен Цеорис: всегда есть, но редко на виду.

 

Зуха, Хозяйка кухонь

Гуль Кураферрума

Натура: Фанатик

Маска: Ребёнок

Настоящий возраст: 60

Видимый возраст: 60

Большая часть истории Зухи рассказана выше, в отрывке про Хаду. Она родилась у служанки замка, выросла в деревне по соседству, а после – нанята на службу, как и её мать. Там она влюбилась в ясноглазого и честолюбивого Хаду. Зуха была беременна, когда Кураферрум сделал её своим гулем. Она позабыла о Хаду и начала любить Кураферрума, который назначал её главной среди кухонных слуг.

Спустя пятьдесят лет с того момента, как она впервые попробовала витэ Кураферрума, плод всё ещё булькает и брыкается в её утробе. Подобного не должно происходить, когда беременные женщины становятся гулями, но Цеорис – место, где странные вещи происходят постоянно. Зуха уже давно привыкла к этим неудобствам.

Зуха следит за другими слугами и контролирует, чтобы они выполняли приказы Кураферрума. Особенно бдительно она наблюдает за новичками, которые вполне могут оказаться чужими лазутчиками.

 

Горгульи

Фидус, Сморщенный Зверь

Горгулья 10 поколения

Натура: Новатор

Маска: Одиночка

Создан: 1187

Фидусу всего десять лет от роду. Он – самый младший из четырёх помощников, однако впечатлил Вирстанию своим усердием и умом. Если только он не делает что-то по её приказу, он никогда не покидает её. Слишком слабый и деформированный, чтобы нести стражу или участвовать в набегах, он старается приносить пользу иными путями. Из всех четверых он один имеет хоть какое-то понимание магии. Он умеет читать и даже давал Вирстании полезные советы в ряде случаев. Наблюдая за ее ритуалами, Фидус узнал некоторые способы изменить их для того, чтобы Горгульи стали более независимы. Однако, он считает это знание бесполезным, поскольку, по его мнению, даже сейчас Горгульи недостаточно надёжны.

Фидус всего четыре фута ростом; его постоянно выгнутую длинную шею венчает продолговатая голова с кривым клювом. Его глаза похожи на крошечные, блестящие чёрные бусины, а крылья маленькие, скрученные и бесполезные. Он то и дело пускает слюни и шепелявит, что многие находят смешным.

 

Лума, Каменная Красавица

Горгулья 9 поколения

Натура: Бунтарь

Маска: Тиран

Создана: 1183

Лума была рождена четырнадцать лет назад. Вирстания всегда старалась в точности повторить процесс ее создания, чтобы получить больше ей подобных. Лума не только одна из самых агрессивных горгулий, но также и самая обаятельная. Другие горгульи инстинктивно следуют ее приказам. Все самцы жаждут совокупления с ней, но слишком боятся, чтобы приблизиться без разрешения.

Недавно, втайне от Вирстании, Лума склонила двух новосозданных горгулий, Кристалус и Ампуллу, принести ей Клятву Крови. Обе они были созданы с использованием тех же ритуалов и методов, что и сама Лума, и практически копируют её облик. Теперь Лума служит одной из ассистенток Вирстании. Из всех четверых, Лума меньше всего заинтересована выполнять эту грязную работу. Она терпит пренебрежение, чтобы узнать больше о своей хозяйке и о тайнах своей расы.

Лума – стройное создание с ясным, чарующим лицом древнегреческой статуи. Длинные хищно изогнутые когти и бритвенно-острые крылья лишь подчёркивают ее неземную красоту. Ее алебастровая кожа светится мягким жёлтым светом, видимым только в темноте.

 

Саксум, Начальник Рабов

Горгулья 8 поколения

Натура: Диктатор

Маска: Защитник

Создан: 1123

Саксум – негласный лидер среди Горгулий-помощников Вирстании (не считая его самого, их ещё трое). Созданный в 1123 году, он является самой старой из сохранившихся Горгулий (Чондис, созданный первым, исчез в 1127 году и, предположительно, уничтожен). Помимо помощи в экспериментах, Саксум возглавляет прочих Горгулий, передавая указания Вирстании остальным. Он прекращает драки, распределяет еду и передаёт их жалобы Великой Матери. Он верен лишь ей, но не тремерам.

Саксум – образец Горгульи основного типа. У него рельефные, почти героические черты лица, гладкая, словно мрамор, каменная кожа гладкая и внушительные мускулы. Размах его крыльев шире, чем у большинства представителей его вида, и равен десяти футам (3 метра) от одного конца до другого. Он с гордостью носит отороченную золотом мантию, подаренную ему Вирстанией.

 

Пленники

Следующие несчастные души томятся в тюрьмах Цеориса в 1197.

Итера, Злосчастный Узурпатор

Тремер 7 поколения, потомок Малгожаты

Натура: Архитектор

Маска: Судья

Становление: 1197

Видимый возраст: поздние 30

Итера – приезжий маг, недавно получившая Становление от Малгожаты. Отправив письмо, предупреждающее о вампирском заговоре Пробитасу, главе Часовни Дома Тремер в Перудже, она не подозревала о том, что заговор уже распространился далеко за пределы Цеориса и о том, что Пробитас уже вовлечён в него. Теперь Этриус хочет оставить Итеру в живых, как напоминание о глупости Малгожаты. Сама Малгожата мечтает видеть её мёртвой. Недавно Кураферрум удалил гулей-охранников Малгожаты из подземелья, чтобы предотвратить возможное покушение. Это приводит Малгожату в бешенство и может повлечь в ответ новые козни.

 

Марта, Шпионка Шарлатанов

Равнос 9 поколения, потомок Василия Талтоса

Натура: Стоик

Маска: Плут

Становление: 1175

Видимый возраст: чуть старше двадцати

Девушка-равнос, зовущая себя Мартой, была поймана после того, как пробралась в Цеорис под видом служанки. Кураферрум обнаружил её перед своей дверью, раненную его собственной защитной печатью. Марту ослепило взрывом. Теперь Пол Кордвуд кормит её достаточным количеством крови для того, чтобы она могла восстановить глаза – и, как только к ней возвращаются смутные проблески зрения, хладнокровно вновь ослепляет её раскалённой кочергой. Он проделал это уже трижды, и Марта почти готова говорить. До сих пор она заявляла, что хотела проникнуть в Цеорис лишь ради пустого бахвальства, поскольку слышала, что тот неприступен. Но на деле Марта сделала это по приказу воеводы-цимисха Владимира Рустовича (см. «Трансильвания в Ночи», с. 117) – в обмен на свободу её смертного брата, которого тот держит в плену. Она уже почти решилась признаться, что работает на Рустовича, не упоминая о брате. Она надеется обмануть Кордвуда, предложив шпионить за Рустовичем для него.

 

Пульсато, Потерянный Ученик

Смертный ученик Дома Тремер

Натура: Защитник

Маска: Защитник

Настоящий возраст: 35

Видимый возраст: середина 30-и

Силач Пульсато прежде служил телохранителем и учеником Тосии, возглавляющей непокорённых магов Цеориса. Он оказался в плену совсем недавно, после того, как задал слишком много вопросов на собрании Совета. Прежде он не подозревал о происходящем, но в заключении собрал недостающие сведения. Пульсато считает, что сможет сбежать, одолев охрану по пути в пыточную. Таким образом, ему надо лишь дать Кордвуду повод для подозрений. Пульсато придумал историю, что его послал соперничающий Дом, желающий вызнать секреты тремеров. Он намерен рассказывать об этом понемногу, выдерживая пытки до тех пор, пока не представится шанс освободиться. Затем он планирует найти Тосию и сплотить смертных магов против каинитов Цеориса. Великая уверенность в собственных сила не позволяет Пульсато увидеть явную глупость этого плана.

 

Вилич, Прокажённый Мученик

Носферату 12 поколения, потомок Тибальда

Натура: Одиночка

Маска: Кающийся

Становление: 1193

Видимый возраст: неизвестен

Вилич – неонат Носферату, случайно захваченный Горгульями во время налёта на скот. Его сир вёл отшельническую жизнь, изредка давая Становление деревенским изгоям, чтобы ему было с кем поговорить и поиграть в шахматы. Сир Вилича предостерегал его от участия в войнах каинитов, особенно против чуждого нового клана колдунов. Вилич горько сожалеет о своём пленении, считая это ужасной несправедливостью. Он умоляет о спасении всех, кто готов слушать. Хотя он не лжёт, говоря о том, что не знает ничего насчёт действий других Носферату, Пол Кордвуд не верит ему. Кордвуд регулярно подвергает его пыткам, изумляясь способности молодого каинита хранить тайну несмотря на невообразимые страдания. Если бы Вилич мог освободиться, он желал бы только одного – благополучно покинуть Цеорис как можно скорее.

– Бытие, 3:5

Тауматургические изыскания

В течение двух столетий с тех пор, как Тремер и его соратники стали вампирами, большая часть их усилий была направлена на поиск путей сохранения и восстановления своих способностей к магическим искусствам. Новая форма магии крови, названная ими Тауматургией, является результатом этих изысканий, которые всё ещё продолжаются. В общем и целом, Тремер и другие тауматурги ещё находятся на раннем этапе своей работы. Они установили основополагающие принципы Тауматургии и сейчас заняты адаптацией герметических искусств и ритуалов к этим требованиям (используя Путь Управления Магией, описанный ниже). Не так много открытий было сделано, за исключением Пути Крови, сконцентрированного на силах вампирского витэ. Через несколько десятилетий Дом Тремер окончательно порвёт связи со смертными магами Дома Гермеса. Это ознаменует собой окончание первого этапа разработок, поскольку Тремер и Этриус исчерпают все доступные искусства и ритуалы, обратившись к знаниям, запретным для магов Ордена. С середины 13 века Тауматургия развивается отдельно от остальных герметических познаний.

Читатели, интересующиеся развитием Тауматургии и иных форм магии крови, могут обратиться к книге «Кровавая Магия: Секреты Тауматургии». Тем, кто желает увидеть пропасть, разделяющую тремеров и магов-герметистов в следующие столетия, стоит заглянуть в «Коварство Крови», дополнению для линейки «Маг: Восхождение». Но их отсутствие не помешает наслаждаться «Домом Тремер» или использовать описанную ниже систему.

Следующие тауматургические Пути могут быть доступны только по решению Рассказчика. Путь Управления Магией встречается особенно редко и описан здесь для того, чтобы дать Рассказчику представление о ходе процесса преобразования магии. Контрмагия известна несколько больше.

Управление Магией (новый Путь)

Тремер, Горатрикс и Этриус разработали этот Путь для того, чтобы иметь возможность преобразовывать герметические техники в магию крови. Тремер распорядился строго контролировать эти сведения, не желая, чтобы младшие маги создавали Пути, которых не знает он сам - ведь в случае восстания это обернётся катастрофой. Этот Путь также открывает внушительное разнообразие техник, которые можно применять в битве с противником-магом. Кураферрум и Теримна владеют им: первый - чтобы лучше управлять, вторая - чтобы лучше убивать с его помощью. Внутреннему Кругу известно о существовании этого Пути, хотя пользуются им немногие. В настоящее время он вышел из употребления.

Создание новых Путей

После надлежащего периода исследований аналогичной герметической магии, тауматург может создать новый Путь, который он (и не только) будет использовать в дальнейшем. Путь должен базироваться на создании, управлении, восприятии, преобразовании или разрушении одной из категорий сил или объектов. Общепринятые категории включают в себя животных, любой из четырёх классических элементов, разум или растения.

Процесс исследований включает в себя годы углублённого изучения пыльных фолиантов, сложные вычисления и проведение алхимических опытов в попытках отыскать способы воспроизвести эффект герметической магии посредством крови Каина. Тауматург начинает с создания первой силы Пути, а затем последовательно создаёт всё более могущественные способности, пока их не будет по меньшей мере пять. Те, чей уровень Пути достигает 6, могут дополнительно разрабатывать особо мощные эффекты. В ходе своих поисков вампир может делать многочисленные заметки, чтобы позволить другим изучить своё творение или же держать всё исключительно в памяти, храня секреты при себе. Однако без письменных источников ему будет очень непросто обучить этому Пути другого тауматурга.

Система: игрок описывает силу, которую хочет создать, в соответствии с представленными здесь правилами, а также указывает конкретную информацию об игровой механике своего Пути. Рассказчик остаётся последней инстанцией в этом вопросе. Путь и его силы должны соответствовать следующим критериям:

• Сила должна соответствовать желаемому уровню. Если персонаж создаёт первую силу своего Пути, это должна быть сила первого уровня. После этого он может создать силу второго уровня и так далее.

• Значение Пути Управления Магией у вампира должно превышать значение уровня желаемой силы по меньшей мере на 2.

• Она должна быть примерно так же эффективна, как и другие силы Путей Тауматургии аналогичного уровня. Силы первого уровня могут позволить сдвинуть объект весом в 1 фунт (0,45 кг.), вызвать туман или создать пламя свечи, увидеть недавние события в отдельном месте или увеличить Атрибуты посредством траты Силы Воли. Силы второго уровня способны заставить другого вампира непроизвольно расходовать запас крови, сдвинуть объект весом в 20 фунтов (9 кг.), вызвать дождь или преобразовать неодушевлённый предмет среднего размера. Силы третьего уровня позволяют вампиру временно понизить своё поколение, создать костёр, сдвинуть объект весом в 200 фунтов (90 кг.), снять 1 уровень здоровья жертвы за каждый успех в противопоставленном броске или заставить стул схватить того, кто на нём сидит. Силы четвёртого уровня дают возможность похитить пункты крови жертвы на расстоянии, создать большой костёр или грозу, сдвинуть объект весом в 500 фунтов (226 кг.) или сотворить стену воды, сквозь которую не сможет пройти ни одно сверхъестественное существо. Силы пятого уровня достаточно могущественны, чтобы снимать уровни здоровья или снижать запас крови жертвы в зависимости от числа успехов заклинателя, вызвать направленную молнию, сдвинуть объект весом в 500 фунтов (453 кг.) или призвать могучую сущность из иных измерений.

Рассказчик может изменить часть, относящуюся к игровой механике, для большего соответствия с аналогичными силами тех же уровней. Он может разрешить жертве делать бросок на сопротивление, вычитая её успехи из успехов тауматурга; рассчитывать масштаб эффекта в зависимости от числа успехов; увеличивать или уменьшать длительность или ставить дополнительные условия, такие как физическая близость к эффекту или трата дополнительных пунктов крови вдобавок к одному за каждую действующую силу.

• Сила должна соответствовать основной тематике Пути. Например, если речь о Пути Сотворения Недугов, его сила должна создавать болезни.

• Она не должна повторять эффекты других Путей или Дисциплин (однако может представлять расширенную версию эффекта уже существующего ритуала). Рассказчику не нужно волноваться насчёт тех сил, о которых он не осведомлён. Наиболее распространённые эффекты, такие как нанесение урона, могут быть одобрены, если они используют необычный подход или просто достаточно интересны.

Как только игрок и Рассказчик приходят к итоговому описанию будущей силы, персонаж углубляется в долгие исследования, пытаясь отыскать способы претворить теорию в практику. Он должен посвятить им один год за каждый уровень желаемой силы Пути при условии, что эти опыты занимают не менее тридцати часов в неделю. После этого игрок делает бросок Интеллект + Оккультизм (сложность 6): необходимое количество успехов должно быть больше или равно уровню создаваемой силы. Неудача означает возвращение в библиотеку и лабораторию. Потратив ещё по меньшей мере шесть месяцев на каждый из уровней желаемой силы, можно повторить попытку.

Если способность оказывается неудовлетворительной в игре, Рассказчик оставляет за собой право исправить системные детали. Он может как ввести дополнительные ограничения силы, слишком мощной для своего уровня, так и сделать более эффективной ту, которая проявляет себя слабо.

Создание новых ритуалов

Путь Управления Магией также позволяет создавать новые ритуалы магии крови. Тауматург, желающий сделать это, должен сперва провести обширное исследование уже существующих герметических ритуалов и найти те из них, что наиболее полно повторяют нужный эффект. Затем он должен выбрать и подготовить предметы, соответствующие силам, которыми он хочет управлять. Ритуальные действия с этими предметами будут служить наглядной метафорой желаемой магии. Например, если тауматург хочет создать ритуал, чтобы подчинить своей воле ничего не подозревающую жертву, он может выбрать в качестве фетишей скипетр (символизирующий приказ) и марионетку (обозначающую его цель). В ходе ритуала он может прикрепить нити марионетки к ваге («крест» из двух планок, посредством которого управляется кукла; прим. переводчика) и взмахнуть над ней скипетром, изображая таким образом желаемое господство над жертвой.

В своей лаборатории тауматург изготавливает соли, жидкости и мази, которые в дальнейшем могут использоваться в ритуале с различными целями: например, поддерживать силы самого заклинателя, производить необходимые преобразования с предметами (включая их уничтожение) или непосредственно воздействовать на цель. Тауматург должен разработать заклятия и воззвания, позволяющие высвободить природную силу ритуальной магии. Для этих целей он может применять руководство по вычислениям, составленное Горатриксом и позволяющее приспособить герметические формулы для магии крови. Но поскольку его труд всё ещё находится в процессе создания, эти эквиваленты могут оказаться весьма приблизительными и тауматургу в ходе своих экспериментов не раз придётся вносить собственные коррективы.

Когда разработка ритуала завершена, тауматург должен тщательно отрепетировать его, повторяя движения и воззвания, и неоднократно проверяя все необходимые алхимические реакции. Он может вносить в ключевые моменты ритуала безобидные насмешливые фразы и действия, чтобы сдерживать магическую мощь, пока не обретёт уверенность в своей способности контролировать её. В течение этого времени он должен остерегаться зловредных духов и других сил, привлечённых выбросами магической (и, вероятно, порченой) энергии. Эти существа могут попытаться смутить разум заклинателя, заставив совершать то, что потом обрушится на него потоком несчастий.

Наконец, тауматург делает попытку провести ритуал так, как задумывалось. В результате он либо получает постоянный, надёжный способ для достижения желаемого эффекта, либо терпит неудачу, позволяющую, однако, вернуться назад и предпринять ещё одну попытку позднее. Или же итог оказывается столь катастрофическим, что несёт не только непосредственные негативные последствия, но и мешает создать что-то подобное в принципе или передать свои наработки кому-то ещё.

Заключительный шаг в процессе успешной разработки нового ритуала - подобрать подходящее звучное название. Нескольких слов, написанных на клочке пергамента и сожжённых, достаточно для того, чтобы все стихии и духи творения знали и боялись его.

Система: игрок создаёт описание ритуала в соответствии с представленными здесь правилами или на основании имеющихся примеров. Первый раздел описывает эффекты ритуалов и краткий перечень средств, необходимых для его выполнения.

Рассказчику рекомендуется проверить возможное сходство нового ритуала с эффектом Дисциплины или другим ритуалом (привлекая только доступную ему литературу). Если такой эффект уже известен, заклинатель обнаруживает это на ранней стадии исследований без возможности продвинуться дальше. Если эффект неизвестен, Рассказчик должен решить, соответствует ли тот духу магии клана Тремер. Его детали должны вызывать в воображении рациональный, бесчувственный и полунаучный образ. Следующие черты лучше всего приходят к ритуалам тремеров:

• Его эффект вмешивается в естественную структуру живых или не-мёртвых, аналогично ритуалам, породивших Горгулий и гибридных созданий, перечисленных далее в этой главе.

• Он обеспечивает защиту от многочисленных врагов клана Тремер.

• Он изменяет принципы вампиризма, чтобы помочь клану выжить.

Однако Тремеры всё ещё находятся в ранней стадии своего развития, изобретая и пробуя новые направления на усмотрение Рассказчика.

Если Рассказчик одобряет эффект, он должен присвоить новому ритуалу уровень в соответствии с его пользой для заклинателя и степенью воздействия на цель. Кроме того, эффекты, оказывающие небольшое влияние на ход истории, будут иметь более низкий уровень, чем те, которые способны резко изменить сюжетную линию. Аналогично эффекты с широким распространением или приводящие к явным переменам предполагают высокий уровень.

Хотя уровень определяет стандартную сложность ритуала, Рассказчик всегда может добавить дополнительные требования, ограничивающие использование особо сильного эффекта. Самый надёжный из них - цена в пунктах крови, начиная с одного пункта за каждый уровень. Рассказчик также может потребовать расходования редких или ценных предметов, наличия помощников или других тауматургов, увеличения времени проведения или уменьшения продолжительности действия. В случае провала не должно быть никаких ограничений, пусть даже его последствия окажутся особенно неприятными. Провалы непредсказуемы, поэтому Рассказчик в этом случае может наслаждаться свободой и адаптировать их к имеющимся обстоятельствам.

(Игроки всегда могут включить ограничения в своё описание ритуала в надежде склонить Рассказчика на свою сторону. Некоторые Рассказчики, возможно, пожелают напомнить им о строгости исследовательского процесса, отказываясь предлагать ограничения самостоятельно. Они просто могут отклонить ритуал в таком виде, отправив игрока на исходную позицию без конкретных указаний по его улучшению.)

После того, как игрок и Рассказчик приходят к согласию, персонаж может попытаться сделать этот ритуал частью тауматургического канона и освоить его самостоятельно. Количество времени, которое он должен потратить на изучение и повторение ритуала, будет следующим:

Уровень	Время исследования	Время до новой попытки
Первый	1 месяц	1 неделя
Второй	3 месяца	1 месяц
Третий	1 год	3 месяца
Четвёртый	3 года	1 год
Пятый	10 лет	5 лет

Указанные периоды предполагают, что тауматург тратит большую часть своего времени на исследования, касающиеся этого единственного ритуала, и что иные обязанности не мешают ему уделять своим трудам не менее 30 часов в неделю. В конце указанного времени игрок делает два броска. Как правило, для этого значение Пути Управления Магией у персонажа должно превышать уровень ритуала как минимум на 2. Первый бросок - Интеллект + Оккультизм (сложность 5), определяет успешность исследовательского процесса. После этого тауматург должен успешно провести сам ритуал; таким образом, второй бросок определяет его эффективность. Результаты будут варьироваться в зависимости от числа набранных успехов, как отмечено в таблице ниже.

Успешно создав ритуал, тауматург остаётся единственным, кто знает его. Если он захочет поделиться своими трудами с другими, он может обучить их напрямую или описать подробные инструкции в книге либо свитке. Перенесение на бумагу или пергамент существенно упрощает изучение ритуала далёкими коллегами, но также создаёт угрозу - ведь соперники могут выкрасть копию и использовать его в своих целях. Тауматурги Цеориса крайне ревниво относятся к плодам своих исследований и никогда не делятся ими без причины. Это случается лишь тогда, когда они хотят скрепить союзы, уладить претензии или вознаградить за оказанные услуги.

Объединение усилий

Тауматурги могут преодолевать ограничения при создании Путей и ритуалов, работая совместно. Чтобы узнать единый эффективный рейтинг Пути Сотворения Магии группы, отнимите 1 от значения Пути Сотворения Магии каждого из участников и затем сложите получившиеся числа. Только один из тауматургов может выполнять необходимые броски.

Способность объединять усилия для исследований оказывает большое влияние на политику Цеориса. Помощь других магов крови - весьма желанный товар, а предложение её - мощный стимул для прекращения ссор или взаимного обмена с обоюдной пользой. Например, Мендакамина однажды предложила Эпистатии доставить одного из магов, на которого та охотилась, обратно в Цеорис, а не убивать на месте. Взамен она предложила Эпистатии свою помощь в дальнейшей разработке ритуала по перемещению душ. (Мендакамина сама хотела убить этого мага - медленно.)

Глава Часовни имеет право приказать одному из владеющих Путём Управления Магией оказать помощь другому. Тауматурги, как правило, резко негодуют, когда их вынуждают оставлять свои исследования ради интересов коллег. По этой причине мудрый лидер пользуется этим правом умеренно.

Контрмагия

Тремеры-каиниты продолжают существовать бок о бок со своими смертными коллегами и мудро опасаются их способностей. Они приспособили один из Путей герметической практики, чтобы защитить себя от чужой магии. Творя контрмагию, тауматург делает пренебрежительный жест, будто отмахиваясь от мошек, и произносит короткое заклинание. Этот Путь выключает в себя несколько десятков различных заклятий, каждое из которых соответствует силе либо элементу, присутствующему в магическом действии. Например, заклятие рассеивания магии огня обращается к магии воды.

Этот путь частично способен противостоять другим видам магии крови, включая Некромантию, Чародейство Сетитов и Ассамитов, а также Колдовство. Контрмагия, однако, не способна противостоять не-магическим Дисциплинам.

Контрмагия докажет свою полезность очень скоро, когда Дом Тремер окончательно отделится от Ордена Гермеса, начав восьмидесятилетнюю войну против своих бывших союзников. Когда эта война подойдёт к концу, лидеры Внутреннего Круга ограничат его использование, ведь против Тауматургии он не менее эффективен. Самые могущественные тауматурги клана не желают, чтобы другие могли противодействовать их смертоносным умениям. К современным ночам Орден Гермеса в достаточной мере изменит свои практики, чтобы сделать этот Путь неэффективным, а клан Тремер сосредоточится на нейтрализации внутренних врагов, разработав Тауматургическую Контрмагию (см. «Руководство по Камарилье», стр. 108).

Система: вампир может отменить эффект любого тауматургического или герметического Пути или ритуала при условии, что его уровень Контрмагии равен или превосходит уровень данной силы/ритуала. Персонаж тратит один пункт крови, а игрок делает бросок числа кубов, равного удвоенному значению Пути Контрмагии персонажа (сложность броска равна сложности отменяемого эффекта). Каждый успех на этом броске отменяет успех противника. При противодействии Путям и ритуалам, не относящимся ни к Тауматургии, ни к герметической магии, число кубов для броска контрмагии делится пополам.

Исследования	Успехи	Успешность выполнения / Итоги
0	0	Ритуал не был создан. Любые дальнейшие попытки тауматурга сделать что-то подобное обречены на провал.
1+	0	Ритуал не был создан. Тауматург может попытаться ещё раз, по прошествии времени, указанного выше в разделе «Время до новой попытки».
2+	0	Тауматург успешно создаёт ритуал, действие которого он сам до конца не понимает. Посвятив некоторое время дополнительным исследованиям, он может изучить ритуал без последующих бросков.
0	1+	Ритуал не был создан. Тауматург может попытаться ещё раз, по прошествии времени, указанного выше в разделе «Время до новой попытки».
0	2+	Эффекты ритуала заметны, но тауматург не может повторить его или научить ему других. Он может попытаться ещё раз по прошествии времени, указанного выше в разделе «Время до новой попытки».
1+	1+	Ритуал был создан; его эффекты заметны.

Обход ограничений уровня ритуала Тауматург может создавать ритуалы, уровень которых будет превышать его собственное значение Пути Управления Магией. Это возможно при изучении заранее сходных, но менее эффективных ритуалов. Таким образом, постепенные исследования подготавливают почву для большого открытия. В этом случае значение Пути Управления Магией будет считаться на 1 выше за каждый ритуал меньшего уровня, созданный им в прошлом и связанный с нынешней разработкой (вплоть до максимального значения дополнительных точек, равного его обычному уровню Пути Управления Магией). Подобные меньшие ритуалы часто выходят из употребления после того, как их создатель достигает желаемого прорыва. Например, ритуал «Засеять Сады Ночи» был создан Горатриксом, Малгожатой и Вирстанией в качестве предваряющего шага к ритуалу «По Нашей Воле Оно Дышит». В настоящее время только Вирстания по-прежнему сохраняет интерес к проведению первого. Другим таким примером является «Перемещение Пневмы». Долгие годы Эпистатия трудилась над ритуалом, позволяющим переносить душу из тела, однако до сих пор не достигла своей конечной цели. Теперь она изучает эффекты «Перемещения Пневмы» с тем, чтобы создать более действенный ритуал четвёртого уровня.

Тауматургические ритуалы

В настоящее время Цеорис является центром для клана (и Дома) Тремер, первым университетом, в котором зарождается и развивается искусство тауматургической магии крови. Именно здесь были созданы многие новые уникальные ритуалы, о существовании которых не известно ничего за его стенами. Если не указано иное, для всех ритуалов требуется стандартный бросок Интеллект + Оккультизм (сложность 4 + уровень ритуала). По умолчанию время проведения ритуала составляет 5 минут за каждый уровень.

Ритуалы первого уровня

Задержание Трупных Мух

Этот ритуал позволяет сохранить части тела живых (или не-живых) существ так, чтобы их можно было использовать в ритуалах, требующих свежих компонентов, намного позднее, чем те были отделены от своих изначальных владельцев. Тауматург должен произнести серию заклинаний, прежде чем начать вивисекцию ещё живой жертвы. По завершении процедуры он окуривает нужные части тела испарениями алхимических солей.

Изобретательные вампиры могут найти другие способы применения этого ритуала. Например, родича врага куда сильнее обескуражит упавшая ему на колени свежеотрубленная голова, нежели голый череп. Также полезно это для создания алиби: к тому времени, как обработанное подобным образом тело отыщется, заклинатель может отдалиться на много лиг, оставив позади труп, выглядящий совсем недавним. Этот ритуал позволяет сохранять кровь для последующего употребления.

Система: один успех позволяет сохранять 5 пунктов крови или 100 фунтов плоти от одной жертвы сроком до недели. Игроки могут тратить дополнительные успехи, чтобы увеличить срок хранения (по неделе на каждый успех) или объем сохраняемого (пять пунктов крови/100 фунтов плоти на успех).

Историческое примечание: Изобретение холодильника делает этот ритуал пережитком прошлого.

 

Отныне Его Взор – Наш

Этот ритуал создает приспособление, которое можно использовать для наблюдения за врагами и событиями с безопасного расстояния. Пол Кордвуд изобрел его для собственных нужд и для своих шпионов. Для ритуала требуется трехдюймовая золотая булавка, отрезок проволоки, маленький золотой зажим в форме петушиной лапы, некоторое количество витэ заклинателя и человеческая жертва хотя бы с одним здоровым глазом. Когда ритуал начинается, жертва стоит на коленях, связанная, с кляпом во рту и завязанными глазами. Тауматург (или его помощник; обычно требуются двое помощников, чтобы удерживать жертву во время следующей фазы) снимает с жертвы повязку и направляет ей в лицо яркий свет. Используя клещи, вампир вырывает нужный глаз, стараясь не повредить его сверх меры. Пока помощники уносят жертву, он читает заклинания и протыкает глаз булавкой. Затем прикрепляет булавку к проволоке, а проволоку - к зажиму, проносит глаз через дым курений, обеспечивающих его сохранность, и опускает в золотую чашу с собственным витэ, на которой изображён лик Тота, египетского бога знаний. После витэ переливают, добавляют консервирующие соли и эссенции и сохраняют.

Теперь глаз можно поместить в любое место, которое вампир пожелает осмотреть. Зажим необходим, чтобы прикрепить его к поверхности. Излишне говорить, что приспособление стоит хорошо спрятать от предполагаемых целей.

Чтобы смотреть сквозь такое «всевидящее око», использующий его (который должен быть вампиром, но не обязательно проводившим ритуал) выпивает порцию витэ. После этого его зрение «перемещается»: вместо находящегося перед собой он видит то же, что и приспособление.

Система: тауматург должен потратить на создание зелья по меньшей мере три пункта крови, но это количество не ограничено. Каждый пункт обеспечивает четыре дозы зелья.

Для использования глаза не требуется бросок, если только снадобье не вливают против воли. В таком случае можно сделать бросок Силы Воли со сложностью 9, чтобы сопротивляться видению. Изображение, получаемое с помощью приспособления, плоское; один глаз не позволяет воспринимать глубину. Это сугубо визуальный, не передающий ни звуков, ни запахов, ни другой информации образ. Использующий может варьировать длительность видения, меняя количество выпитого зелья. Действие каждой порции длится 10 минут. Зелье не насыщает пьющего, его нельзя использовать, чтобы пополнить запас крови.

Способности глаза сохраняются, пока его не уничтожат, но он бесполезен без соответствующего зелья. Тауматург, проводивший ритуал - и только он! - может провести новый ритуал, используя имеющийся глаз (и без новых жертв), чтобы получить дополнительные порции крови. Всякий раз, когда это делается, сложность ритуала увеличивается на 2.

Ритуалы второго уровня

Пыль Напоминания

Кураферрум разработал этот ритуал для предупреждения о признаках беспорядка в часовне. В ходе его тауматург отрезает один из своих пальцев и дает ему рассыпаться в прах по мере того, как отрастает новый. Он смешивает прах с миррой, винным осадком, порошком серебра и солью, извлеченной из слез ребенка, даёт смеси высохнуть и читает ряд заклинаний. В результате получается несколько драхм беловатого порошка. Тауматург посыпает порошком интересующий его предмет. Если тот будет двигаться в отсутствие тауматурга, он почувствует резкую боль в отросшем пальце.

Кастелян использует его стратегически, размещая на определенных дверях, чтобы знать, когда происходят нежелательные вторжения. Он может прибегать к ритуалу и для более мелочных целей: например, наносить порошок на гардеробные, чтобы подловить слуг, или на гобелен, изображающий Этриуса, чтобы узнать, кто испачкал его краской.

Система: в ходе ритуала тауматург может посыпать порошком до двадцати объектов. Он может определить, какой из них был потревожен, сделав бросок Интеллект + Оккультизм. Связь с обработанными предметами сохраняется один лунный месяц на каждый успех в броске ритуала.

 

Мембранное Соответствие

Сырьём для этого ритуала служит восстановленная кожа, появляющаяся в алхимическом аппарате заклинателя после того, как каинит подвергся нападению пожирателей кожи. В отличие от других ритуалов, использующих тот же материал, тауматург должен позаботиться, чтобы кожа была взята лишь от одного индивидуума. Заклинатель месит кожу, как хлебное тесто, затем выпекает её в печи, нагретой не пламенем, а перегонкой виса. Затем извлекает наполовину пропечённую заготовку, вылепляя из нее правую руку или лицо, похожее на маску, а после возвращает всё в печь, периодически сдабривая её квасцами, сосновой смолой и толчёной змеиной чешуёй.

Система: когда ритуал завершен, тауматург получает предмет, связанный с индивидуумом, чья кожа была использована. Обычно это либо рука, либо маска. Если цель находится в сознании, любой из предметов начинает пульсировать и подергиваться, и через несколько мгновений начинает воспроизводить её движения. Расстояние между целью и предметом не является препятствием.

Предмет необходимо расположить так, чтобы можно было отчётливо видеть движения руки или лица. Рука обычно закрепляется на концах нескольких медных рычагов, сконструированных таким образом, чтобы обеспечивать весь набор возможных действий. Маску помещают в круглую металлическую раму. Наблюдатель может сделать вывод о текущей деятельности цели по движениям руки или выражению лица. Если цель что-то пишет, в руку можно вложить перо, чтобы получить точную копию документа. Маска обладает хорошо сформированным ртом, губами и языком, и воспроизводит все звуки, издаваемые целью. (Прикосновение палочки с агатовым наконечником заставляет её замолчать, если заклинатель хочет; два быстрых прикосновения заставляют заговорить вновь.) Однажды созданный, предмет может быть использован и кем-то другим при условии должного ухода.

Заклинатель может в любой момент разорвать связь между целью и предметом. В случае с маской это иногда бывает полезно. Маска сохраняет своё выражение и может быть надета на лицо, чтобы выдать себя за жертву. При этом она повторяет все выражения лица того, кто носит её. Хотя такая личина кажется настоящей и её сложно отличить от лица цели, она не даёт использующему никаких дополнительных способностей вроде имитации выражений или голоса. Заклинатель не может восстановить однажды разорванную связь.

Кожа, из которой изготовлен предмет, в некотором смысле живая и должна сохраняться в таком состоянии. Владелец питает руку, купая ее в смеси крови и воды раз в неделю. Для создания смеси требуется 3 пункта крови.

 

Оно Крадет Ваши Шёпоты

Заклинатель создает устройство, при помощи которого может слышать звуки на большом расстоянии. Также разработанный Полом Кордвудом, этот ритуал похож на «Отныне Его Взор - Наш» (стр. 110), за исключением следующего: вместо глаза у жертвы берётся ухо, тауматург должен отпилить его с помощью маленькой серебряной пилы, на ручке которой изображён образ Аида, греческого бога подземного мира.Ухо погружают в вампирское витэ, из которого затем изготавливается эликсир. Затем заклинатель покрывает его испарениями поверхность медного рога.

Система: при успешном проведении ритуала вампир создает приспособление, которое можно тайно разместить в интересующем его месте. Оно улавливает любой звук в пределах человеческого слуха, посылая его в медный рог. Любой, кто выпил порцию эликсира, способен услышать перехваченные звуки. Проводящий ритуал должен потратить не менее трех пунктов крови, но возможно и больше. За каждый потраченный пункт заклинатель создает одну дозу эликсира.

Продолжительность ритуала зависит от количества выпитого эликсира: действие каждой порции длится 10 минут. В течение этого времени слушающий не может слышать окружающие его звуки. Эликсир не насыщает пьющего, его нельзя использовать, чтобы пополнить запас крови. Магия игнорирует расстояние и препятствия между ухом и рогом. Приспособление не делает невнятные звуки отчётливыми и не переводит языки, неизвестные слушающему.

Как и глаз из другого ритуала Корвуда, ухо сохраняет свои способности, пока не будет уничтожено, но бесполезно без соответствующего зелья. Тауматург, проводивший ритуал - и только он! - может провести новый ритуал, используя имеющееся ухо (и без новых жертв), чтобы получить дополнительные порции крови. Всякий раз, когда это делается, сложность ритуала увеличивается на 2.

 

Твоя Судьба Известна

Тауматург обменивается кровью с добровольным участником ритуала, который может быть как каинитом, так и гулем. Затем маленькой золотой иглой он прокалывает один глаз субъекта и извлекает немного стекловидной жидкости, желеобразной субстанции, заполняющей глазное яблоко. Он берет агат или иной полудрагоценный камень и натирает его полученной жидкостью. В течение недели камень пропускается через ряд алхимических паров. В ходе этого процесса вокруг камня образуется кожа, похожая на человеческую. Когда ритуал завершается, кожа лопается надвое, демонстрируя, что камень превратился в глаз.

Пол Кордвуд изобрел этот ритуал, чтобы следить за своей шпионской сетью. Он хранит глаза на цепочке, которую носит под туникой. Вирстания тоже пользуется этим ритуалом, чтобы узнать о судьбе своих любимых горгулий. Она прикрепляет глаза к серебряному венцу, который иногда носит в своей лаборатории.

Система: проводящий ритуал (неважно, успешно или нет) наносит один уровень летальных повреждений участвующему в нем вампиру или гулю. Провал может означать дополнительные уровни повреждений или слепоту, на усмотрение Рассказчика, хотя способности вампира к исцелению означают, что это лишь временное несчастье.

Если ритуал успешен, глаз остается открытым до тех пор, пока субъект не встретит Последнюю Смерть. Если тот впадает в оцепенение, веко глаза закрывается - и открывается вновь, стоит ему проснуться. Если же он встречает Последнюю Смерть, глаз рассыпается в прах. Таким образом, глаз служит показателем примерной судьбы индивидуума.

Ритуалы третьего уровня

Испытание Симпатической Агонии

Мендакамина, хозяйка подземелий и главный дознаватель Цеориса, выполняет большую часть своих обязанностей, используя совершенно обыденные и действенные способы. Однако она применяет свои тауматургические таланты для того, чтобы существенно расширить границы боли и удовольствия. Данный ритуал отделяет тело жертвы пыток от её боли, обходя, таким образом, многие ментальные барьеры. Он идеально подходит для внушения покорности, но может применяться и с иными целями.

Две жертвы помещаются рядом на длинном окованном железом ложе так, чтобы их ноги соприкасались. Заклинатель сшивает их ступни вместе. Если жертвы способны испытывать оргазм, его помощники стимулируют каждую из них, чтобы довести до экстаза одновременно. Если у заклинателя есть ассистент-каинит, то оба одновременно питаются жертвами в момент наивысшего удовольствия, чтобы усилить эффект. Затем тауматург начинает пытать одну из жертв инструментами, погружёнными ранее в алхимические пары и соли.

Второй субъект чувствует все мучения, что и первый, но остаётся физически невредимым. Страдания одного подавляют любое сопротивление, которое другой в ином случае мог бы оказать, чтобы не сломаться под пыткой. Если первую жертву убивают, вторая чувствует, что значит умереть.

Система: если тауматург использует этот ритуал в качестве подспорья в пытке, успехи в броске добавляются к его запасу кубиков для последующего броска пытки или допроса. Однако если ритуал используется напрямую для создания подчинения, то бросок ритуала противопоставляется броску Силы Воли жертвы. Если заклинатель набирает больше успехов, жертва соглашается выполнить любые указания, отданные тауматургом, за исключением прямого самоубийства. Если количество успехов тауматурга превосходят количество успехов жертвы на два или больше, он может по желанию вновь пробудить боль, пережитую жертвой, посмотрев её в глаза.

Если приказы тауматурга подвергают жертву смертельной опасности напрямую, Рассказчик может позволить второй бросок Силы Воли (сложность 8), чтобы сопротивляться им, пока опасность не минует. Жертва обладает сломленной волей и, хотя и не находится в трансе, кажется апатичной и изнуренной.

 

Перемещение Пневмы

Пленника подвешивают внутри каркаса из медных трубок при помощи сложной системы кожаных ремней и железных цепей. На веки жертвы накладываются клеммы, удерживающие глаза открытыми. Медные зажимы крепятся к разрезам на шее жертвы, над сердцем, почками и желудком, на её гениталиях и внутри прямой кишки. При помощи мехов её окуривают алхимическими испарениями. Если жертва теряет сознание от боли или ужаса, ритуал необходимо приостановить, пока та не очнётся.

В комнату вводят животное, например, овцу или козу. Его помещают в клетку, делают надрезы в нескольких анатомически значимых местах и прикрепляют зажимы, которые затем привязывают к шнурам из кошачьих кишок, подведённым к кипящему чану. Тауматург произносит заклинания, чтобы направить в чан энергию потусторонних сущностей. Затем он ритуально «убивает» пленника, проводя тупым лезвием поперёк его горла. Лезвие полое и содержит некоторое количество собственной крови вампира; рычажок высвобождает кровь и та льётся вниз на грудь жертвы. Ритуал работает лучше, если жертва не догадывается об обмане и на мгновение верит, что наблюдает за тем, как ей перерезают горло.

В этот момент тауматург выкрикивает слово силы в ухо жертве так громко, как только может. В случае успеха потрясение выталкивает душу жертвы из тела. Душа проходит по зажимам и по кошачьим кишкам в чан, а оттуда – в тело животного.

Система: один успех означает, что душа жертвы отделилась от её тела, но не переместилась в тело животного: жертва с таким же успехом могла быть убита обычными средствами. Нет никакого известного способа вернуть душу в тело, но она может остаться в виде призрака по усмотрению Рассказчика.

Два успеха указывают, что душа переселилась в животное, но её невозможно вернуть обратно. Жертва проживет остаток жизни в виде животного, заключенная в его тело. У неё не будет инстинктов животного и она не будет приспособлена к выживанию. Подобие интеллекта жертвы, лишённое памяти, желаний и силы воли, остается в человеческом теле. Лишенное души тело легко внушаемо и следует указаниям, отданным тауматургом, но только если они не требуют толкования. Оно продолжает следовать указаниям и вне присутствия заклинателя, но лишь несколько минут. Осознав, что тауматурга больше нет рядом, оно просто останавливается. Оно или остаётся стоять, или сворачивается на земле в позе зародыша. Лишенное силы воли, оно не стремится даже к собственному выживанию и умрёт от жажды, если ему не прикажут пить.

Три успеха позволяют тауматургу вернуть душу жертвы в тело после завершения ритуала. Жертва не помнит о том времени, которое её душа провела вне тела. Четыре успеха позволяют не только вернуть душу в тело, но и позволяют жертве рассказать об ощущениях, пережитых в теле животного и в ходе перемещения. В каждом из двух последних случаев душа остается перемещённой примерно два часа минус десять минут за каждый пункт Силы Воли жертвы. Игрок жертвы может свести на нет эффект ритуала, потратив пунктов Силы Воли больше, чем у заклинателя точек в Тауматургии.

Примечание: Этот ритуал – незавершённая работа, наиболее внятное на данный момент проявление исследований Эпистатии в области переселения душ. Она полагает, что успешное извлечение памяти и переживаний жертвы является ключом к успеху, и тщательно записывает всё, в надежде однажды создать более совершенный ритуал. Её конечная цель — способность захватывать тело жертвы по желанию, без вреда для каждой из участвующих в ритуале душ. Она продолжает свои изыскания из любопытства, несмотря на то, что Дом уже нашёл другую замену герметическому бессмертию. Она не знает, к чему придёт в итоге, но уверена, что в этом есть большой потенциал.

 

Ихор Шестинога

Шестиног – необычный подвид горгулий, который выслеживает свои жертвы и, столкнувшись с ними, покрывает их веществом, устанавливающим телепатическую связь между жертвой и шестиногом. Чтобы использовать данную связь, вампир в ходе ритуала извлекает из тела шестинога его эссенцию. Шестиног, который должен оставаться в сознании в процессе, помещается под огромный пресс размером с человека. Пусть и менее разумный, чем другие горгульи, он обычно осознает, что должно случиться, и борется, чтобы освободиться. Если ему удается выбраться, он непременно нападает на своих мучителей. Если же нет, то его кладут под пресс, придавливая сверху тяжёлыми плитами, не позволяющими шестиногу выпрыгнуть. Затем вампир зачитывает заклинания и рисует в воздухе мистические символы, а его помощники начинают вращать большое колесо, управляющее похожим на тиски прессом. Шестиног извивается на проволочном дне пресса. Две половинки тисков выжимают из него жизнь, его кровь и другие соки стекают вниз сквозь сетку и собираются в медном желобе внизу, а оттуда стекают в серебряное ведро. Когда ихор больше нельзя извлечь, вампир относит ведро в лабораторию, где смешивает его содержимое с миррой, медным порошком, винным осадком и небольшим количеством собственного витэ и выливает получившуюся смесь в неглубокую серебряную чашу около трех футов в диаметре. После ещё нескольких заклинаний, сопровождаемых возжиганием шести видов благовоний, в красно-зелёной жидкости появляются образы. Глядя в чашу, тауматург может видеть размытое изображение того, что видит жертва шестинога. Если он наклонится и немного сконцентрируется, то сможет услышать поверхностные мысли жертвы, как тихий голос в собственном разуме.

За создание шестиногов ответственна Эпистатия. Она сделала их для того, чтобы показать Полу Кордвуду неэффективность его собственных мелких ритуалов. Хотя поначалу его раздражал и возмущал этот жест, с того времени ему представился случай найти им полезное применение. Подобно симулякрам (см.стр. 126), Кордвуд считает их полезными как из-за устрашающего воздействия на тех, кому не повезло их увидеть, так и по причине информации, которую им удаётся собрать.

Система: один успех позволяет смотрящему видеть то, что видит жертва; два– слышать её мысли. Если вампир не набрал трех или более успехов, жертву преследует тревожное ощущение, что за ней наблюдают всякий раз, когда тауматург заглядывает в чашу. Жидкость необходимо обновлять одним пунктом крови тауматурга каждую неделю. В ином случае она сворачивается в густую массу и больше не показывает образов.

Историческое примечание: использование Тремер шестиногов по большей части прекратилось, когда они присоединились к Камарилье и приняли условия Маскарада.

 

Засеять Сады Ночи

С помощью этого ритуала вампир может создать гибридное существо из частей двух или более различных животных. Вирстания, Малгожата и Горатрикс (с некоторой помощью Эпистатии) разработали его в качестве предваряющего этапа перед началом работы над созданием горгулий. Только Вирстания продолжает увлечённо пользоваться им, по-видимому, наслаждаясь результатами, независимо от всего остального. Прочие находят её одержимость гибридами нездоровой и с радостью забыли бы об этих созданиях.

Система: ритуал проходит в несколько этапов. Время между этими этапами не ограничено, но перед тем как перейти к следующему, вампир должен успешно завершить предыдущий. Неудача, однако, не отменяет успехов на более ранних этапах.

• Шаг первый: Вивисекция. Вампир препарирует по меньшей мере три живые особи каждого вида из тех, что выбраны для создания гибрида. Он вычерчивает точные схемы анатомии своего будущего творения, обозначая все его части. Процесс занимает две полных ночи; затем выполняется бросок Ловкость + Медицина (сложность 5).

• Шаг второй: Поиск Совпадений. Вампир определяет качества, которые он хочет вложить в новое существо. Он штудирует научные тексты относительно мира природы. Подготовив части тел, изъятые на предыдущем этапе, тауматург вымачивает их в алхимических субстанциях. Таким образом он определяет, какая из частей вмещает нужное ему качество. Например, если он желает создать сороконожку, умеющую идти по следу, как ищейка, то может предположить, что охотничий инстинкт содержится в носу ищейки, но должен подтвердить это, подвергнув нос алхимическому анализу. Найдя нужную часть, тауматург может приступать к следующей. Весь процесс занимает примерно две ночи; затем выполняется бросок Интеллект + Оккультизм (сложность 6).

• Шаг третий: Конструирование Сущности Зародыша. Вампир препарирует по одной живой особи каждого вида из тех, что будут использоваться, отделяя необходимые ему части, выявленные на прошлом этапе, а также любые другие для придания существу желаемой анатомии. (Так, если он хочет создать сороконожку с головой совы, ему нужна голова совы и тело сороконожки.) Он помещает их в мешок, сшитый из матки коровы, овцы или другого крупного животного, а затем относит в камеру для вынашивания. Это может быть как бочка, наполненная алхимическим аналогом околоплодной жидкости, так и её более мощный вариант - утроба существа, созданного с помощью данного ритуала, и предназначенного для порождения новых чудовищ (существо, указанное в разделе Комната Вынашивания, представляет собой подобный образец). Это занимает несколько часов работы; затем выполняется бросок Ловкость + Медицина (сложность 6).

• Шаг четвёртый: Облачение в Мантию Творца. Используя астрологические эфемериды (таблицы небесных координат Солнца, Луны, планет и других астрономических объектов, вычисленных через равные промежутки времени; прим. переводчика), вампир высчитывает время, необходимое для вынашивания. Когда существо готово к появлению на свет, он откупоривает бочку или делает разрез на животе «родительницы», извлекает новорожденного и окуривает его дымом сожженных солей крови. Тауматург должен проявить большую осторожность в этот момент, поскольку существо может немедля наброситься на него, особенно если было выведено агрессивным. Минимальная продолжительность вынашивания остаётся на усмотрение Рассказчика; выполняется бросок Интеллект + Оккультизм (сложность 7). Использование живой утробы на предыдущем этапе снижает сложность броска до 5.

Параметры существа зависят от количества крови, использованной на заключительном этапе. Игрок может потратить 3 пункта крови за каждую точку Силы, Ловкости, Выносливости и Восприятия и 9 пунктов крови за каждую точку Обаяния, Манипулирования, Интеллекта и Смекалки, которыми животные, как правило, не обладают. Бдительность, Драка, Уклонение, Запугивание, Скрытность и Выживание также стоят по 3 пункта за точку. Животные, наделённые Интеллектом, по усмотрению Рассказчика могут использовать и другие Способности по цене 5 пунктов за точку. Каждое очко повреждений, которое наносит существо в ходе атаки, стоит 1 пункт крови. Редко использующиеся атаки могут стоить половину пункта крови за уровень повреждений. Рассказчик вправе назначить дополнительную стоимость в пунктах крови для особых атак или способностей, таких, как ядовитый укус, парализующий взгляд, острое чутьё или необычные способы передвижения.

Заключительный этап ритуала может занять длительное время, необходимое заклинателю, чтобы собрать нужную кровь. Допустимо использовать и чуждую кровь, будь то коллеги, помощники или ученики. Горгульи Вирстании с благоговением готовы помочь ей в этом, когда бы она ни попросила.

Созданные ритуалом существа недолговечны и погибают спустя количество дней, равное числу пунктов крови, потраченных на последнем этапе. Также ритуал не даёт тауматургу никакого контроля над своим творением. Обе проблемы, однако, могут быть решены, если вампир делает существо своим гулем, что обеспечивает и долголетие, и послушание.

Существа бесплодны, но заклинатель может сделать дополнительный бросок Интеллект + Оккультизм (сложность 8) на завершение четвёртого этапа. В случае успеха получившееся существо может давать потомство, будучи скрещено с другой особью того же вида. (Существа-гули теряют свою плодовитость, если имели её прежде.) Разведение существ требует броска Интеллект + Знание Животных (сложность 7). Оно занимает пять дней, прежде чем будет определена успешность попытки. Каждый успех означает появление одной новой особи. Выведенные экземпляры имеют случайный пол, обычно плодовиты и живут примерно в тридцать раз дольше, чем их созданные родители. Последующие поколения сохраняют плодовитость и продолжительность жизни своих родителей.

Историческое примечание: когда Вирстания покинула клан, ритуал оказался забыт. Хотя его копии ещё хранятся в Венской Часовне и ещё нескольких других, современные каиниты не рискуют нарушать Маскарад, ставя на поток создание жутких гибридных зверей.

 

Ртутный Угорь

Смешивая различные алхимические вещества в своей лаборатории, тауматург создает приспособление, способное проникнуть в плоть мага и украсть его волю. В ходе ритуала получается извивающийся шар ртути размером с мужской кулак. Его следует поместить в лишённую отверстий ёмкость для переноски. Стеклянный флакон с пробкой подойдет лучше всего.

Когда использующий (не обязательно создатель) оказывается в присутствии смертного мага, он выпускает приспособление из ёмкости. (В боевой ситуации он может бросить стеклянный флакон под ноги врага.) Оказавшись на свободе, приспособление обретает подобие жизни, принимая образ жидкого серебристого головастика с пастью, полной бритвенно-острых зубов. Оно бросается на ближайшего мага, проникая в его плоть сквозь одежду или обувь. Затем, прокладывая путь вдоль костей скелета, поднимается по позвоночному столбу в мозг. Оказавшись там, оно начинает пожирать волю жертвы, а вместе с ней и способность владеть магией.

Этот ритуал был разработан Эпистатией, использующей его для ослабления или даже уничтожения смертных магов, которых ей иногда приходилось выслеживать. Она считает подобное проявление своей изобретательности бесконечно увлекательным. Подчас она находится рядом с жертвой, наблюдая, как угорь истощает её и насмехается, пока воля той тает, словно фитиль угасающей свечи.

Система: если в пределах ста футов от освобожденного ртутного угря нет магов (персонажей, имеющих точки в любом Пути магии или других сверхъестественных способностях), он будет двигаться в случайном направлении, пока не найдет жертву или пока не утратит силу. Приспособление действенно в течение количества дней, равного удвоенному количеству успехов, полученных при проведении ритуала. Угорь нападает на жертву, пожирая её волю, которую маги-герметисты считают основой любой магической силы. Жертва не получает ранений, когда угорь проникает в неё, хотя и чувствует его продвижение сквозь плоть и сухожилия. За каждый день, пока он остается в мозгу жертвы, угорь понижает постоянное значение Силы Воли мага на один. Любой Путь, Нумина или иная сверхъестественная черта смертного, значение которой равно или выше Силы Воли персонажа, также одновременно понижается на один.

Если Сила Воли жертвы падает до 0, пока ртутный угорь всё ещё активен, она делает бросок Выносливости. Неудача означает немедленную смерть, поскольку ткани её мозга высыхают и рассыпаются в пыль. Один или несколько успехов позволяют существовать в виде безмозглой, истекающей слюной оболочки, оставшейся от прежней личности.

Если угорь переживает свою жертву, его можно извлечь из тела. После перегонки из него можно извлечь по 2 пункта виса на каждый пункт поглощенной Силы Воли. Тип виса соответствует наиболее часто использовавшемуся жертвой.

 

Ритуалы четвёртого уровня

Голос Бронзовой Головы

Мендакамина разработала этот ритуал, чтобы бороться с досадными ограничениями дисциплины Прорицание. Хотя способность «Похищение Секретов» и позволяет воспринять поверхностные мысли жертвы, результатом часто становится ряд досадных визуальных образов. В поисках планов и секретов врага клану Тремер нужна точность. Когда у пленника спрашивают, где находится ближайшее убежище Цимисхов, требуется точное описание, а не туманное видение журчащего ручья и залитого лунным светом моста. Этот ритуал позволяет добиться желаемой точности, по крайней мере, когда субъект является связанным и беспомощным пленником, направленным на вивисекцию на лабораторных столах Вирстании.

Помощник зачитывает воззвание к потерянным душам, сообщая, что ещё один обреченный вскоре присоединится к ним, а заклинатель натирает голову жертвы алхимической мазью, ослабляющей волю, растворяющей ненужные волосы и размягчающей череп. Затем он берет гибкую бронзовую трубку (каннулу) с заостренным концом (трокаром) и вонзает её в правый висок пленника и далее в мозг. Трубка соединяется с ручным насосом. Затем помощники поворачивают ручку колеса, перекачивая размягченное мозговое вещество жертвы через трубку в большую бронзовую голову. Голова весьма дорога в изготовлении и должна быть выполнена мастером-ремесленником. Она примерно два фута высотой и имеет движущуюся челюсть, чтобы говорить. Её глаза - шары из слоновой кости, подвешенные в маленьких, заполненных жидкостью кристаллах, которые бурлят всякий раз, когда жертва страдает от боли или сожаления из-за тайн, которые звучат вслух.

Когда голова с шипением обретает подобие жизни, заклинатель может задавать вопросы. Знания головы ограничены памятью жертвы, но нежелание или забывчивость пленника не являются препятствием для неё. Голова также может погрузиться вглубь разума, чтобы высвободить давно похороненные воспоминания о жизни жертвы до Становления или даже те, что подавлены магическим способом. Чем воспоминание дальше от сознательного понимания жертвы, тем больше времени нужно голове, чтобы извлечь его.

Голова не говорит голосом жертвы; вместо этого она обладает зачатками собственной личности. Голова в Цеорисе, прозванная Парацельсом, ведет себя подобострастно, интересуясь здоровьем Мендакамины и используя любую возможность, чтобы восславить её проницательность, которая привела к его изготовлению. Парацельс также может отпускать злые шутки насчет жертвы или добровольно выдавать унизительные сведения о той. («С грустью должен сообщить, что этот очень неплохо грешил со своей сестрой, когда был обычной плотью».) Когда ему трудно найти ответ на нужный вопрос, он может призывать помощников работать усерднее или предупредить Мендакамину, что жертва не продержится достаточно долго. Её не всегда веселят эти шутки и она может приказать ему умолкнуть, что тот и делает.

Нет двух голов, личности которых были бы одинаковыми, хотя все они в некотором роде безразличны к страданиям жертвы.

Система: игрок тауматурга делает бросок Интеллекта + Оккультизма (стандартная сложность), которому противопоставляется Выносливость + Стойкость жертвы (сложность 9). Каждый итоговый успех сразу даёт тауматургу один фрагмент полезной информации, точное содержание которой остается на усмотрение Рассказчика.

Смертный или гуль без Стойкости не способен пережить этот процесс. Вампиры, особенно обладающие Стойкостью (и гули с этой Дисциплиной) имеют шанс выжить благодаря своей нечеловеческой способности к исцелению. Игрок делает бросок Выносливость + Стойкость (Сложность 9): необходимо три Успеха, чтобы персонаж выжил и к концу пытки оказался в торпоре. Пять успехов позволяют персонажу остаться в состоянии «Обездвижен». Гули не способны впадать в торпор, поэтому им требуется пять успехов, чтобы просто выжить.

Вампира, убитого этим ритуалом, можно подвергнуть вивисекции с целью получения сырья для горгульи, но при условии, что части его тела используются немедленно или сохраняются с помощью магии.

Историческое примечание: хотя Парацельс был уничтожен вместе с Цеорисом в 1476 году, ритуал сохранился, и некоторые крупные Часовни Тремеров создали подобные бронзовые головы, когда столкнулись с собственными врагами. Ритуал используется и по сию ночь, а его возможности получения нужных сведений едва ли уступают детекторам лжи и сывороткам правды.

 

Тайный Покров

Тауматург создаёт один экземпляр квази-горгульи под названием веллума. Сам ритуал проходит в два этапа. Сперва заклинатель освящает ряд стеклянных флаконов и колб, ища благословения у элементаля плоти. Затем он выпускает рой крошечных искусственных насекомых, зовущихся пожирателями кожи. Когда те находят жертву и нападают на неё, большая часть съеденной ими кожи появляется внутри стеклянного аппарата. Именно она и становится сырьём для создания веллумы. Тауматург осторожно разглаживает кожу горячим железом, стараясь не обжечь, после чего натягивает на проволочную раму, форма которой имитирует очертания человеческого тела. Затем он взывает к духам иллюзий, называемыми фантазмами, заставляя одного из них вселиться в своё творение и оживить его.

Этот ритуал был разработан Вирстанией, как замысловатая попытка найти применение своему предыдущему творению, пожирателям кожи. Она преподнесла первую веллуму в дар Полу Кордвуду в качестве примирительного жеста после того, как одна из её любимых горгулий сломала шею одному из его учеников. Несмотря на скептичное поначалу отношение, теперь Кордвуд поощряет Вирстанию создавать веллум для него. Она щедро раздаёт их, надеясь заручиться его поддержкой, когда она решит обратиться к Этриусу и Тремеру с просьбой дать больше прав её горгульям.

Система: выполняется бросок Ловкость + Оккультизм (сложность 6), когда заклинатель изготавливает форму для оживления, затем Харизма + Окультизм (сложность 6), чтобы приманить фантазм. Веллума живёт по шесть месяцев за каждый успех в последнем броске. Заклинателю не нужно питать веллуму своей кровью, поскольку жертва пожирателей кожи и без того проливает её в избытке.

Историческое примечание: Вирстания забирает с собой все записи о создании веллум, когда покидает Цеорис. Современным тремерам этот ритуал неизвестен.

 

Ритуалы пятого уровня

По Нашей Воле Оно Дышит

Данный ритуал позволяет создать горгулью из частей тел убитых каинитов, и именно благодаря ему появился на свет первый представитель этой родословной. Вампир (с помощниками, если пожелает) берет свежие части тел различных жертв и сшивает их вместе в единую человекоподобную фигуру. Затем зашивает своё творение в мешок, изготовленный из матки животного (обычно из коровьей, но иногда из овечьей или оленьей). После мешок помещается в бочку, заполненную алхимическим эквивалентом околоплодных вод, или внутрь огромной, специально подготовленной для вынашивания горгульи женского пола. В течение периода от одного до трёх месяцев тауматург должен навещать вынашиваемую горгулью, зачитывая над ней заклинания и благословения. Если он не посещает её более недели, зародыш умирает и не может быть воскрешен. В итоге горгулья или прокладывает себе путь по родовому каналу матери, или вырывается из бочки. Заклинатель должен присутствовать при этом, дабы окурить новорожденную горгулью очищающим дымом. Любые другие горгульи в полумиле инстинктивно чувствуют грядущее рождение нового собрата. Они испытывают сильное инстинктивное желание собраться вокруг него и слизать телесные жидкости с его кожи. Хотя этот обычай и помогает привязать горгулью к новому обществу, он не является обязательным для ритуала. Горгулья может быть рождена и в изоляции.

Система: тауматург сшивает вместе части тел каинитов, чтобы создать человекоподобную фигуру и наделить новую горгулью различными способностями. Соответствие частей тел требуемым качествам изложено в различных древних мистических и медицинских текстах (например, сердце дарует смелость и решительность, глаза - внимательность и мудрость), а также зависит от конкретной алхимической подготовки. Физической красотой, однако, при помощи этого ритуала наделить нельзя. Все горгульи выглядят каменными и скрюченными.

Тауматург делает бросок ритуала, кладя мешок с зародышем на вынашивание. Бросок - Интеллект + Оккультизм (сложность 9 + один за каждого «донора» после первого). Не-живая утроба (такая, как Альвузия) снижает Сложность на 4. Одного успеха достаточно, чтобы создать персонажа-горгулью по стандартным правилам (см. «Книгу секретов Рассказчика»). Базовая цена ритуала – 5 пунктов крови за каждого каинита, используемого в изготовлении горгульи. Если заклинатель хочет, чтобы горгулья могла создавать потомков, необходимо потратить 5 дополнительных пунктов крови.

Посвящая годы совершенствованию своего искусства, тауматург может разрабатывать и создавать новые виды горгулий, такие как шестиног, икур или не-живая утроба, подобная Альвузии

Историческое примечание: тремеры прекратили изготавливать горгулий после Восстания Рабов и по договору с Камарильей обещали никогда не возрождать эту технику. Инструкции по проведению ритуала были спрятаны, но не уничтожены. Некоторые подозревают, что горгулья Фидус использует их время от времени.

 

Губительные Жидкости

В течение многих лет Вирстания, Малгожата и Горатрикс разрабатывали ряд ритуалов, позволявших создавать магические жидкости, временно усиливающие возможности горгулий, но впоследствии наносившие им ощутимый урон.

Поскольку эти ритуалы довольно обыденны, почти лишены драматизма и визуального интереса, Рассказчику рекомендуется по возможности приукрасить процесс их изготовления. Каждый из ритуалов требует собственного списка редких ингредиентов, точный характер которых остаётся на усмотрение Рассказчика. Составляющие компоненты отражают сущность готовой жидкости. Например, для Молока Змеиной Злобы, дающего использующему ядовитый укус, может потребоваться живая ядовитая змея и иные отравляющие вещества.

Горгулья не может просто выпить жидкость залпом, как кружку пива. Вместо этого она должна подвергнуться процедуре, в ходе которой значительная часть её витэ выкачивается с помощью большого механического устройства. Это витэ смешивается с жидкостью, затем переливается в пойманную жертву, которая может быть человеком, каинитом или крупным животным (использование люпинов и магов, чья кровь имеет необычные качества, как правило, будет иметь равно неожиданные и неприятные побочные эффекты). Затем горгулья питается из этого временного сосуда, выпивая собственную потерянную кровь, часть крови жертвы и жидкость. Весь процесс занимает не менее шести часов. Сосуды теряют три уровня здоровья и могут страдать от других негативных последствий, зависящих от природы жидкости, особенно если подвергаются этой процедуре неоднократно. (Служившие сосудом три раза становятся связаны Клятвой Крови.) Субстанция остаётся в дремлющем состоянии до тех пор, пока использующий не захочет обратиться к её силе. Он произносит короткое заклятие, активируя эффект.

Если не указано иное, только игрок заклинателя, создающего жидкость, должен выполнить стандартный бросок Интеллект + Оккультизм (сложность равна 4 + уровень жидкости). Одного успеха достаточно, чтобы вампир подготовил жидкость и посредством сосуда влил в горгулью. Игроку горгульи не требуется делать бросок; если не указано иное, активация происходит автоматически, как только горгулья произносит нужное заклятие.

Жидкости представляют собой то, что Малгожата иносказательно называет «стадией, предшествующей совершенству». Иными словами, их впечатляющие эффекты сопряжены с риском серьёзного вреда для тех, кто их использует. Эти изъяны были заложены в ритуал в соответствии с Законом Равновесия, герметическим принципом, гласящим, что любое магическое действие порождает аналогичное по силе противодействие. Приняв пагубные последствия в качестве поддержания баланса, можно творить более сильную магию. Однако, поскольку жидкости обычно используются на горгульях, Вирстания старается сделать их более безопасными и защитить своих подопечных. Других тауматургов, безразличных к страданиям горгулий, это беспокоит мало.

Хотя создатели горгулий не прилагают особых усилий, чтобы скрыть существование этих жидкостей, далеко не все обитатели Цеориса догадываются о них. Те, кто осведомлён, уверены, что их эффекты действуют лишь на горгулий. На самом деле, они прекрасно работают и на других каинитов. Однако Горатрикс решил оградить остальных тремеров от соблазна использовать эти опасные субстанции, по крайней мере, пока. Нет сомнений, что в обстоятельствах достаточно тревожных, он, Вирстания или Малгожата легко отбросят прочь любые угрызения совести, особенно если зелье получит неонат, представитель иного клана или кто-то рангом ниже.

 

Жидкости первого уровня

Капля Молчаливого Согласия

Это не жидкость сама по себе, а субстанция, которую добавляют к другим жидкостям для того, чтобы обеспечить повиновение приказам заклинателя. Заклинатель даёт указания горгулье, пока та питается из сосуда. Если в какой-то момент действия смеси горгулья захочет прямо нарушить приказы, игрок должен сделать бросок Самоконтроля или Инстинктов по сложности, равной Силе Воли заклинателя. В случае неудачи горгулья теряет по одному пункту крови за каждый ход, пока она действует вопреки указаниям. Ничто не мешает действовать вопреки духу приказа. Пока горгулья может соотносить свои цели с буквальной трактовкой, она не подвергается наказанию.

Продолжительность: одна ночь за каждый пункт Силы Воли заклинателя.

Тяжёлые последствия: в некоторых случаях необходимость следовать букве приказов может помешать горгулье предпринять действия, необходимые для собственного спасения или успешного выполнения возложенной миссии. Создатели этой смеси устранили для себя все риски, сопряжённые с Законом Равновесия.

Примечание: Капля Молчаливого Согласия была создана Горатриксом и периодически применяется Малгожатой. Вирстания считает себя в достаточной мере любимой своим выводком, чтобы прибегать к столь грубому принуждению.

Жидкости второго уровня

Эль Истинных Воспоминаний

Активация этой жидкости позволяет горгулье получить воспоминания каинита, мозг которого она пожирает. По окончании процесса игрок делает бросок Силы Воли (сложность 6). Каждый успех даёт возможность заглянуть в память жертвы на одно десятилетие, начиная с текущего, и двигаться вспять. Горгулья не способна получить те воспоминания, которые были утрачены самой жертвой, но ей доступно всё, что жертва видела, слышала, чувствовала и думала в определённый момент. Наиболее доступными являются драматические события, вызывавшие эмоциональный отклик у жертвы. Моменты спокойного созерцания вроде заучивания книги, напротив, воспринимаются сложнее. Для того чтобы вызвать конкретное воспоминание, игроку необходимо сделать бросок Интеллекта по сложности, назначенной Рассказчиком. Драматические события имеют сложность 4 или ниже, в то время как точные сухие детали - 8 или выше.

Продолжительность: доступ к памяти продолжается по одному часу за каждый пункт Силы Воли заклинателя.

Тяжёлые последствия: чужие воспоминания - это не та вещь, с которой можно легко совладать. Они могут прочно укорениться в сознании, начав жить своей жизнью. Когда действие жидкости истекает, Рассказчик делает тайный бросок значения Дороги персонажа (сложность 8). В случае неудачи воспоминания жертвы заполоняют разум горгульи. Эти чрезвычайно тревожные переживания случаются именно тогда, когда она меньше всего может позволить себе отвлекаться и могут повышать сложность большинства различных бросков. Они также могут спровоцировать безумие или ротшрек. Число отдельных эпизодов равно Силе Воли жертвы.

 

Глоток Расплавленной Ярости

Горгулья не только игнорирует последствия ранений, полученных в пылу боя, но и может использовать свою боль, чтобы подпитывать силу собственных атак. После активации эффекта игрок делает бросок Силы Воли (сложность 7) всякий раз, когда персонаж теряет уровень здоровья. В случае успеха он может игнорировать любые новые штрафы, вместо этого получая такое же число кубов к своему броску урона. Например, горгулья переходит из состояния Ранен в состояние Искалечен, получая в обычном случае штраф в три куба. Но в случае успешного применения Глотка Расплавленной Ярости, она игнорирует этот штраф, вместо этого добавляя три куба к броску урона, который наносит врагам. Это работает, даже если персонаж получил успех в прошлом броске Силы Воли и не имеет текущих штрафов. Он может применять эти дополнительные кубы независимо от любых других ограничений на число кубов для броска. Если горгулья достигает состояния Недееспособен или ниже, она теряет сознание, впадает в торпор или погибает, в зависимости от обстоятельств.

Продолжительность: количество ходов, равное Силе Воли заклинателя.

Тяжёлые последствия: жидкость лишь откладывает последствия ранений, которые усугубляются действиями использующего. По истечении эффекта все накопленные штрафы применяются вновь. Игрок также должен сделать бросок поглощения того количества урона, который мог наносить дополнительно в период действия жидкости.

 

Зелье Мученичества

Горгулья может заставить собственное тело взорваться смертоносным фонтаном пылающей плоти. Персонаж погибает немедленно и все, кто находится в радиусе трёх футов (чуть менее 1 метра) оказываются в центре огненной бури. Свидетели, находящиеся дальше, могут пострадать от горящих фрагментов, разлетающихся на расстояние до тридцати футов (чуть менее 10 метров). (Игроки очевидцев должны сделать бросок Смекалка + Уклонение со сложность 6, чтобы избежать ранений). Зелье Мученичества является идеальным орудием для самоубийственных атак. Хотя возможно заставить жертву выпить его силой или обманом, именно она должна активировать его эффект, желая смерти. Зелье остаётся в теле неограниченное время. Таким образом можно выпить его по неведению и спустя десятилетия взорваться, ощутив мимолётное побуждение к самоубийству.

Продолжительность: мгновенная.

Тяжёлые последствия: отмечены выше.

Примечание: Зелье Мученичества было создано Малгожатой. Вирстания борется против этой практики всякий раз, когда кто-либо предлагает использовать её, но редко одерживает верх.

 

Молоко Змеиной Злобы

По мере того, как горгулья питается, она заменяет свою кровь губительным ядом, наносящим летальный урон своим жертвам. Жертва делает бросок Выносливости (или Выносливости + Стойкости, если она есть) по сложности, равной значению Силы Воли тауматурга. В случае неудачи жертва получает одно не-аггравированное ранение за ночь, до тех пор, пока не умрёт или не впадёт в торпор, или пока яд не утратит свою эффективность. Смертную жертву, приведённую таким образом в состояние недееспособности, можно удерживать от смерти ежедневным броском Медицины (сложность 8, требуется два успеха). Персонаж может потратить пункт Силы Воли для того, чтобы предотвратить возникновение еженощной раны, если находится в присутствии жертвы. (Что делает этот эффект идеальным средством для того, чтобы запугать жертву, заставив её подчиняться.) Одна жертва может быть отравлена несколько раз и получать несколько ран за ночь.

Продолжительность: укус остаётся ядовитым в течение одного хода за каждый пункт Силе Воли заклинателя. После того как жертву отравили, яд сохраняется в её теле на количество ночей, в три раза превышающих это значение.

Тяжёлые последствия: одним из компонентов данной жидкости является энергия, украденная у беса или подобной ему малой зловредной сущности. Временами эта энергия сохраняет характер своего прежнего хозяина и тогда полезный эффект приводит к нежелательным результатам. Рассказчик делает тайный бросок Выносливости (со сложностью, равной Силе Воли тауматурга). В случае неудачи горгулья отравляет жертву своего следующего кормления вне зависимости от собственного желания. Рассказчик сам определяет, когда наступает этот момент. Но в этом случае яд действует всего треть от обычного количества ночей.

 

Жидкости третьего уровня

Едкая Желчь

Горгулья может заставить кожу на своих руках (или других частях тела, если пожелает) источать токсичное вещество, которое при соприкосновении с жертвой вызывает медленное ослабляющее действие. Не считая способа применения, эффект схож с Молоком Змеиной Злобы. Игрок должен получить хотя бы один успех на броске Драки, чтобы применить яд.

Продолжительность: горгулья выделяет токсичное вещество в течение одного хода за каждый пункт Силе Воли заклинателя. После того как жертву отравили, яд действует количество ночей, в три раза превышающих это значение.

Тяжёлые последствия: в данном случае Закон Равновесия действует напрямую. Когда действие эффекта заканчивается, игрок должен сделать бросок Выносливости (сложность 6). Неудача означает, что персонаж также страдает от отравляющих свойств желчи.

 

Лекарство от Меняющейся Плоти

К этому средству прибегают для того, чтобы сопротивляться ужасающей способности Цимисхов лепить плоть жертв, как глину. Запас кубов Изверга, использующего свою силу на горгулье, уменьшается на половину значения Силы Воли заклинателя. Если горгулья была создана с использованием хотя бы одной части тела цимисха, запас кубов Изверга уменьшается на значение полной Силы Воли заклинателя.

Продолжительность: по одному часу за каждый пункт Силе Воли заклинателя.

Тяжёлые последствия: создавая этот ритуал, Вирстания в соответствии с Законом Равновесия сделала использующего более уязвимым для Тауматургии. Если горгулья подвергается действию нежелательного тауматургического эффекта в течение месяца после употребления, этот тауматург добавляет половину значения Силы Воли заклинателя, изготовившего жидкость, к своему запасу кубов для данного эффекта.

 

Слёзы Феба

Горгулья может сопротивляться разрушительному действию солнечного света. За каждые четыре полных пункта Силы Воли заклинателя сложность поглощения урона от солнечного света уменьшается на 1, до минимума в 2 (см. таблицу в «Вампир:Тёмные Века»).

Продолжительность: по два хода за каждый пункт Силе Воли заклинателя.

Тяжёлые последствия: Слёзы Феба увеличивают устойчивость к солнечному свету в счёт будущей способности противостоять ему. Когда действие эффекта заканчивается, игрок должен сделать бросок Дороги (сложность 7). В случае неудачи сложность следующего броска на сопротивление солнечному свету возрастает настолько же, насколько она была снижена до этого.

Жидкости пятого уровня

Сыворотка Воспроизводства Витэ

Всякий раз, когда персонаж должен потратить пункт крови, игрок делает бросок Силы Воли (сложность 8). В случае успеха сыворотка заставляет кости горгульи производить такое же её количество, сохраняя, таким образом, запас крови нетронутым.

Продолжительность: одна ночь за каждый пункт Силы Воли заклинателя.

Тяжёлые последствия: Закон Равновесия взимает ту же цену, когда действие эффекта заканчивается. После этого горгулья получает всего один пункт крови за каждые два, выпитые ею. Эти последствия длятся столько же, сколько продолжалось действие сыворотки, хотя этот голод можно унять, приняв ещё одну дозу. В любом случае, когда действие эффекта заканчивается, горгулью терзает неистовый голод, пробуждающий Зверя. Игрок должен сделать бросок сопротивления безумию (сложность 10) в следующий раз, когда персонаж находит источник смертной крови. Владельцы горгулий в этом случае обычно стараются убедиться, что рядом есть подходящая жертва.

 

Сыворотка Хвалебного Призыва

Эффект: горгулья способна легче сопротивляться ротшреку. Сложность всех бросков Смелости понижается на 1 за каждый успех, полученный заклинателем при изготовлении сыворотки.

Продолжительность: по два хода за каждый пункт Силе Воли заклинателя.

Тяжёлые последствия: в соответствии с Законом Равновесия сыворотка порождает магический дефицит, который использующий должен в конечном счёте возместить. Она обеспечивает храбрость в настоящий момент, заимствуя её из будущего. Персонаж теряет 1 кубик на всех следующих бросках Смелости после окончания действия сыворотки. Штраф сохраняется до тех пор, пока персонаж не потерпит неудачу в броске Смелости.

 

Жидкости переменного уровня

Ихор Оккультной Передачи

Эффект: горгулья может один раз использовать отдельную силу тауматургического Пути, известную заклинателю. Заклинатель также должен сам владеть ею. Когда тауматург создаёт жидкость, выполняется бросок, как при обычном использовании данной силы. (Рассказчик по своему усмотрению может сделать тайный бросок вместо игрока.) Этот бросок с соответствующей сложностью применяется при активации эффекта.

Чтобы вычислить уровень этого ритуала, добавьте 2 к уровню силы Пути, которую он дублирует.

Продолжительность: в зависимости от силы, о которой идёт речь.

Тяжёлые последствия: использование магических сил вслепую часто ведёт к накоплению мистических энергий вокруг того, кто плохо обучен магии. Порой эти энергии рассеиваются сами по себе, но могут и внезапно выплеснуться, обращая вспять недавние успехи. Рассказчик делает тайный бросок Смекалки + Оккультизма (сложность 6), и в случае неудачи горгулью ожидает крайне неприятный сюрприз. До конца текущей истории персонаж столкнётся с последствиями, которые вызовут провал на броске силы Пути - Рассказчику рекомендуется сделать это в максимально драматичной ситуации и с максимально печальными последствиями.

 

Порождение мастерских

Родословная Горгулий - одно из величайших свидетельств власти клана Тремер, равно как и их глупости. Эта раса рабов была выведена с помощью Тауматургии посредством смешения нескольких кланов каинитов (Цимисхов, Гангрелов и Носферату). Они обратили вспять ход войны против Извергов, но также подпитывают ненависть в отношении Узурпаторов.

Природа Горгулий, как и сам Дом (и клан) Тремер, всё ещё беспрестанно меняется. Они каиниты, но несовершенные, не наделённые самосознанием в полной мере. Ими движут сильные животные инстинкты: чувство стаи, потребность защищать друг друга, преклонение перед Тремерами (которых они считают своими владыками) и даже участие в сексуальных спариваниях. Последнее, впрочем, никак не влияет на появление потомства и более связано с доминированием внутри стаи, нежели с каким-то удовольствием.

Человекообразные горгульи с каменной кожей и крыльями летучей мыши являются итоговым результатом большого количества изысканий и экспериментов. Эти особи составляют примерно треть от общей численности всех Горгулий. Прочие разновидности являются искажёнными или неполноценными в том или ином смысле. Большая часть «полноценных» Горгулий может давать Становление, тогда как прочие - нет. Тремеры до сих пор не уверены в целесообразности даже самого лучшего приплода Горгулий, и Вирстания заметила, что потомки не столь охотно принимаются стаей, как их собратья, выращенные в лабораториях. По этой причине она использует их в качестве ударных войск, продолжая создавать горгулий искусственным путём и упрочивая таким образом свою роль творца и матери.

Дорога Служения

По мнению большинства Тремеров, Горгульи лишены свободы воли. Следовательно, как они полагают, Горгульи подчиняются, поскольку такова их природа (и природа магии, их сотворившей) и у них нет иного выбора. На самом деле Горгульи следуют собственной Дорогой – Дорогой Служения –которая по случайности совпадает с интересами их создателей. Позднее они оставят её и будут искать независимости от Тремеров - или же от своей Великой Матери, Вирстании.

Дорога Служения провозглашает, что лишь действия, радующие и прославляющие создателей рода Горгулий, достойны восхищения. Великая Мать, Вирстания - самая добрая и любящая из них, и её должно почитать превыше всех. Но далёкий Горатрикс и устрашающая Малгожата тоже заслуживают почестей. И Великая Мать, и прочие создатели заповедовали Горгульям следовать указаниям клана Тремер. Их слово – закон. Если создатели когда-нибудь изменят свои намерения и прикажут Горгульям служить иному клану, они сделают это. Но до тех пор славу и честь обретут те, кто выполняет приказы Тремеров с величайшей отвагой и точностью. Тремеры - их хозяева. Сомневаться в этом - значит плевать в лицо Великой Матери и Создателям.

Горгульями правят сильные страсти. В отличие от остальных вампиров, они всё ещё испытывают сексуальное влечение и желание совокупляться друг с другом. Они восстают против своего бесплодия и молят Вирстанию дать им возможность размножаться. С теми, кому они дали Становление, Горгульи обращаются как волки с их молодняком, ощущая могучий инстинкт защитить птенцов от жестокостей мира. Они ищут компании своих сородичей и чувствуют комфорт и даже восторг в присутствии большого числа других горгулий. Сильные особи испытывают непреодолимое желание доминировать над слабыми, а слабые – подчиняться сильным. Когда молодая честолюбивая горгулья видит, что лидер слабеет, её первый порыв - набросится на него и, разорвав крылья и расцарапав лицо, вырвать мантию главенства. Впрочем, особенно сильно и яростно Горгульи ненавидят вампиров из тех кланов, тела которых использовались для их создания.

Хотя приказы их хозяев в большинстве случаев позволяют Горгульям давать волю этим страстям, временами они должны ставить служение превыше инстинктов. Именно тогда Дорога становится трудной для следования. Хозяин может приказать пощадить цимисха, даже если ненависть к нему терзает горгулью, как лихорадка. Хозяева могут приказать их любимым птенцам подвергнуть себя страшной опасности, запретив «родителям» защищать их. Хозяева могут назначить лидером горгулью, которую прочие обитатели гнезда считают слабой. Всем этим приказам нужно подчиняться. Поддаться своим инстинктам - значит стать зверем, вещью.

Однажды Горгульи окончательно смогут доказать своим хозяевам, что обуздали свои низменные страсти и достойны статуса равных. Тогда они смогут создать свою собственную, новую Дорогу или выбрать одну из тех, которыми следуют настоящие каиниты. Так говорит Великая Мать. Но это случится, лишь если Горгульи осилят Дорогу Служения. Тот, кто отбрасывает её тяготы, предаёт не только себя, но и товарищей по гнезду - и не заслуживает ничего, кроме позора и смерти.

Дорога Служения придерживается добродетелей Убежденности и Инстинктов.

Иерархия грехов
Значение	Минимальное прегрешение	Обоснование
10	Не подчиниться прямому приказу Великой Матери	Вирстания - наше божество, пренебрегать ею - величайшее святотатство.
9	Не подчиниться прямому приказу любого Создателя	Вы должны воздать честь тем, кто помогал Великой Матери в нашем сотворении.
8	Не подчиниться прямому приказу хозяина-тремера	Хозяева знают лучше нас, и тот, кто наделён правом властвовать над нами, отдаёт нам приказы.
7	Мешать исполнению приказа	Разочаровывать Великую Мать - малодушно, но искажать её слова в поисках оправдания для своей неудачи - малодушно вдвойне.
6	Не подчиниться любому из хозяев	Без хозяев и их власти нас бы не существовало.
5	Не суметь наказать за оскорбление хозяев	Допускать неуважение к хозяевам - значит соглашаться с ним.
4	Не суметь отомстить за преступление против хозяев	Если враги не боятся нас, мы не стоим ничего.
3	Высказать замечание об ошибке хозяев	Мы не должны подвергать сомнению тех, кто выше нас.
2	Уклониться от возможности получить ранение	Пролить кровь на поле боя – значит показать всю глубину своей верности в битве с врагами хозяев.
1	Уклониться от возможности славно погибнуть	Наши хозяева дали нам жизни: соответственно, выполняя их приказы, однажды мы должны вернуть этот дар.

Жуткие гибриды

Вирстания также время от времени выпускает созданных ею гибридных животных в предгорья, окружающие Цеорис. Она заявляет, что делает это для защиты Часовни - ведь эти существа могут нападать на непрошеных гостей. Ей яростно возражает Эзра, утверждая, что эти причудливые твари скорее нападут на его патрули, чем на случайных захватчиков. Всякий раз, когда Эзра настаивает на своих претензиях, Кураферрум передаёт их Этриусу, который может (а может и нет) расшевелиться и, спустившись в логово Вирстании, мягко попросить её прекратить. Этих упрёков обычно достаточно, чтобы она на время перестала выпускать свои творения.

Со своей стороны Эзра рассматривает возможность выпустить этих существ на вражескую территорию, чтобы уничтожать солдат противника. Однако осуществлению плана пока препятствует отсутствие достаточно надёжных помощников: ведь чем полезнее и опаснее для врагов будет зверь, тем сильнее рискует отряд, перевозящий его. Солдаты, назначенные на это задание, могут столкнуться с нешуточным испытанием своих умений и своей верности.

Хотя ритуал, приведший к их созданию, и был предшественником ритуала По Нашей Воле Оно Дышит, гибриды не являются горгульями или любой другой разновидностью вампиров. Это диковинные животные, порождённые магией, поэтому они не могут давать (или получать) Становление и не страдают от проклятия Каина.

Знание Горгулий (новый Навык) Горгульи отчасти похожи на своевольных разумных созданий, а отчасти – на вьючных животных. Они инстинктивно ненавидят каинитов тех кланов, из чьих тел были собраны и почитают своих творцов почти божественными сущностями. Чтобы случайно не спровоцировать их безумие, тот, кто имеет с ними дело, должен понимать их первобытные обычаи. Горгульи подчиняются другим тремерам (помимо Вирстании) лишь в той мере, в какой они верят, что эти приказы совпадают с волей Великой Матери. Пускай и менее мятежные, чем в будущем, горгульи могут уклоняться от указаний, данных командиром, не знающего их животной иерархии или стремления к великим целям. Те, кто лучше всего умеет обращаться с горгульями, подкрепляют свои команды бессловесными сигналами, от рыка до оскала, которые эти существа используют между собой, чтобы решить вопросы первенства. • Новичок: Вы можете общаться с горгульей, не вызывая у неё желания убить вас. •• Опытный: Если уполномоченный Вирстанией прикажет, другие горгульи будут следовать разумным указаниям. ••• Специалист: Если вы были назначены Вирстанией, горгульи последуют даже необычному приказу. •••• Эксперт: По одному вашему поведению горгульи предполагают, что вы получили благословение Вирстании командовать ими. ••••• Мастер: Горгульи будут рисковать своими жизнями за вас. ••••• • Легенда: Горгульи признают вас своим создателем и божеством. Владеют: лидеры среди каинитов, капитаны и сержанты Цеориса. Специализации: караульная служба, помощь в лаборатории, патрули, набеги.

 

Трещотка

Трещотка состоит из задних частей двух волков, обращённых лицом друг к другу и сходящихся посередине. Её поверхность безволосого, розоватого тела покрыта десятками чирикающих птичьих клювов. Существо питается семенами и зёрнами, которые может достать наиболее удобно расположенными из этих беспорядочно расположенных ртов. Звуки, издаваемые одним из них, умеренно резкие, хотя и заставляют шевелиться волосы на голове. Но в общей какофонии есть нечто, терзающее разум. Слушатели не могут не слышать закономерности в этом пронзительном крике. В течение нескольких секунд они начинают разбирать странные, случайные слова на родном языке. Вскоре они уже слышат целые предложения, издевательски перечисляющие их прегрешения и преступления. Эти знания, похоже, черпаются не только из разума жертвы. Неким образом голосам известны убедительные факты, прежде как будто неизвестные слушателю. Подвергшийся этому воздействию вампир должен сделать бросок сопротивления безумию (сложность 7).

Трещотки могут использовать свои клювы для того, чтобы кормиться, склёвывая семена, коренья и съедобные побеги. Однако они не способны делать это достаточно быстро для того, чтобы насыщаться в полной мере, и поддерживают себя, поглощая магическую энергию, пропитывающую земли вокруг Цеориса.

Меднакамина, хозяйка подземелий, иногда использует трещоток для того, чтобы сделать пленников более податливыми перед допросом, запуская одно из существ в камеру. Разумеется, предварительно удостоверившись, что жертва скована и не в состоянии убить его. Пол Кордвуд взял пару трещоток на задание во владениях Цимисхов, но те сбежали на обратном пути и до сих пор скрываются в предгорьях Цеориса. Существа размножаются, откладывая яйца; каждая половина может оплодотворить яйца, отложенные другой.

Малгожата однажды провела эксперимент, в ходе которого пленного вампира заставили выпить кровь трещотки. Жертва - гангрел - превратилась в подобие малкавианина.

Атрибуты: Сила 1, Ловкость 1, Выносливость 1, Восприятие 1, Смекалка 1

Уровни Здоровья: 0, -1, -3, -5, недееспособен

Атака: нет, но цель, подвергшаяся воздействию, делает проверку на безумие каждые два хода

Способности: Уклонение 5, Скрытность 2

Запас крови: 5, Сила Воли: 2

Историческое примечание: трещотки вымерли через несколько сотен лет после разрушения Цеориса. К тому времени необычная магическая аура этого места рассеялась, а без неё они погибли от голода.

 

Жнец

Жнец, названный так из-за двух внушительных, косообразных передних конечностей, идеально подходящих для обезглавливания - существо размером со взрослого мужчину. Чёрный, как сажа, панцирь жука с иссохшими, непригодными для полёта крыльями венчает букет злобно шипящих крысиных голов. Жнец охотится по ночам, выслеживая как малую, так и большую дичь - от лисиц до медведей. Живут эти существа в узких норах, которые прорывают в рыхлой почве. Будучи серьёзно ранеными, они способны сжиматься и исчезать под землёй, а также могут быстро сворачиваться - так, что их тело становится не толще двух футов в самом широком месте. Жнецы боятся огня, стрел и лязга железных мечей.

Жнецы – ярчайший пример ошибки Вирстании, пытавшейся ради защиты Часовни выпустить неконтролируемых и опасных созданий в дикие дебри. Хотя их непросто истребить, жнецы, по-видимому, мало интересуются расширением своей территории. Вероятно, их существование поддерживают потоки магических энергий, окружающие Цеорис. Время от времени Эзра находит гнездовье жнецов и отправляет отряд солдат и горгулий, чтобы уничтожить его. Однажды он обнаружил нору, в которой обитало больше дюжины этих существ. Если бы ему случилось лично возглавлять группу молодых каинитов, отправленных на службу в Цеорис, он вполне мог бы отправить её на подобное испытание. Если они докажут свою храбрость против жнецов, то, возможно, они готовы и к ужасам войны Тремеров и Цимисхов.

Атрибуты: Сила 3, Ловкость 5, Выносливость 5, Восприятие 5, Смекалка 2

Уровни Здоровья: 0, 0, -1, -3, -5, недееспособен

Атака: косообразные передние конечности, 8 кубов на урон

Способности: Бдительность 3, Атлетика 3, Драка 5, Уклонение 2, Скрытность 3

Запас крови: 10, Сила Воли: 5

Историческое примечание: бывшие смертные вассалы тремеров из деревень неподалёку, выждав некоторое время после уничтожения Цеориса, начинают систематически истреблять этих опасных созданий. Ни одно из них не дожило до нынешних ночей.

 

Пожиратели кожи

Вирстания использовала ритуал Засеять Сады Ночи, чтобы создать пожирателей кожи – крошечных, похожих на блох насекомых с ненасытным аппетитом. Она поместила их в бочки, наполненные кровью её помощников-горгулий - что сделало их гулями тех, в чьей крови они выросли. Под бдительным оком Вирстании, горгульи приучили этих созданий (чья жажда крови была заменена жаждой кожи) подчиняться простым командам.

Пожиратели кожи слишком малы, чтобы разглядеть их невооружённым глазом: они похожи на крупицы красного перца. Под увеличительным стеклом можно увидеть, что они выглядят как красные клещи со странно раздутыми челюстями. В отличие от остальных своих творений, Вирстания держит их под достаточным контролем. Запечатанный сосуд, полный пожирателей кожи - страшное оружие. Теримна и Пол Кордвуд используют их против врагов, когда хотят избавить своих подручных от угрозы прямого нападения. Пожиратели кожи также являются отличным способом выкурить противника из его подземного убежища. Нужно всего лишь подобраться к зданию, пещере или рву, где укрылась цель, и швырнуть туда сосуд – и затем поспешно ретироваться в надежде, что ни одно из этих созданий не полетит в другую сторону.

Пожиратели кожи ориентируются почти исключительно по запаху - они могут почуять млекопитающих, смертных или каинитов на расстоянии до пятидесяти ярдов (~50 м.). Рой устремляется к ближайшему источнику плоти и, в случае успешного соприкосновения с жертвой, в считанные мгновения сдирает с неё верхние слои кожи.

Ни Драка, ни Холодное оружие не помогут при нападении пожирателей кожи. От роя можно разве что убежать. Скорость его передвижения составляет примерно 26 ярдов (~24 м.) в минуту. Пожиратели кожи не взлетают, когда атакуют жертву или питаются, но способны быстро скользить вверх-вниз по любой поверхности. Чем больше препятствий, тем медленнее они движутся. Например, перевёрнутый стол, преграждающий путь рою, может дать потенциальной жертве фору в несколько ходов. Разумеется, если та останавливается сама, пожиратели кожи могут нагнать её.

Вода и другие жидкости способны замедлить движение роя. Прямой контакт с кислотой, пламенем, кипящим маслом или экстремальным холодом убивает их немедленно. Трудно, но всё же возможно раздавить целый рой за раз, сбросив на них крупный тяжёлый предмет, например, мраморную плиту. Несомненно, есть и другие необычные способы убийства пожирателей кожи.

Контакт с роем приводит к потере 1 уровня здоровья за ход, пока здоровье жертвы не опускается до уровня Тяжело Ранен. В этот момент пожиратели кожи прекращают своё пиршество, поскольку жертва уже ободрана до мяса. Однако без кожи жертва продолжает истекать кровью, теряя по 1 уровню здоровья в ход до тех пор, пока не умрёт или не впадёт в торпор. Вампиры, способные восстановить утраченную кожу, уже никогда не будут выглядеть как раньше. Новая кожа, выросшая сразу, кажется слишком гладкой и бесформенной, придавая своему владельцу восковой, неопределённый облик. Выжившие таким образом после нападения теряют 1 пункт Внешности.

Каждое существо способно съесть в сотни раз больше плоти, чем весит само. Насытившись, рой разворачивается и под звон крошечных крыльев летит обратно в Цеорис, в специальные керамические ульи, установленные на дне окружающего крепость разлома. Достигнув места назначения, пожиратели кожи падают от усталости, раздувшиеся от обильной еды, а после взрываются один за другим. Звук их лопающихся тел напоминает тот, который издаёт брошенная на мрамор горсть песка. Смерть роя выглядит как вспышка меловой пыли. В улье остаётся бесформенный сгусток кожи, который затем горгульи передают Вирстании. Она использует этот материал в ритуалах Мембранное Соответствие и Тайный Покров.

Необычные горгульи

Следующие существа являются редкими видами горгулий. Как таковые они могут считаться вампирами и страдают от проклятья Каина. Однако ритуалы, посредством которых они были созданы, делают их гибридами, неспособными давать Становление.

 

Шестиног

Редкие, поскольку для их изготовления требуется шесть хорошо сохранившихся вампирских рук, шестиноги обеспечивают тремеров долговременными сведениями о мыслях и чувствах их врагов.

Шестиног передвигается горизонтально, как насекомое, причём задняя часть его туловища направлена вверх. Его голова выпирает между плечами, а к нижней части тела прикреплены три пары рук. Локти касаются земли, выполняя роль ступней, а предплечья и кисти тянутся за спину. Его пальцы покрыты вязким клейким веществом, позволяющим ему карабкаться по стенам и потомку, словно муха. Шестиног передвигается намного быстрее с их помощью, нежели используя локти. Вопреки названию, он не имеет настоящих ног, поскольку туловище оканчивается ягодицами. У шестинога нет лица; его голова покрыта рубцовой тканью. От макушки до подбородка тянется перпендикулярный, багровый шрам, крест-накрест сшитый кожаными шнурами, которые быстро пропитываются кровью, грязью и гноем.

Обладая интеллектом уровня собаки, шестиног, однако, имеет мощные инстинкты и способен неумолимо выслеживать жертву благодаря своему экстраординарному чутью. Его создателю нужно лишь взмахнуть перед грудью шестинога предметом, который жертва недавно использовала или носила. После этого морщинистое отверстие в груди распахивается, выбрасывая червеобразный отросток, покрытый острыми хитиновыми пластинами. Помимо этого, отросток снабжён органами, напоминающими ноздри, но в действительности улавливающими ауру жертвы, оставшуюся на вещи. Впитав её, шестиног направляется к своей цели. Инстинктивно способный открывать двери, отпирать запоры и обходить стражников, он преодолевает любые преграды, лежащие между ним и намеченной жертвой. Его способности к выслеживанию, пусть и не безошибочны, намного превосходят таковые у обычных существ. Принюхиваясь в поисках нужной ауры, он способен отыскать свою цель на расстоянии в сотни миль. Внутри зданий шестиног предпочитает передвигаться по потолку, а снаружи - по верхушкам деревьев, высоким скалам и горным склонам.

Если ему угрожают, шестиног, как правило, убегает. Избавившись от погони, он прячется на время, а затем возобновляет охоту. Если у него не остаётся выбора, кроме как вступить в бой, он бросается на врага животом вперёд. Его единственное оружие - это грудной отросток, достаточно прочный, чтобы пробить средний доспех. Шестиног пытается вонзить отросток в тело жертвы, из которой затем высасывает кровь.

Столкнувшись, наконец, со своей целью, существо срывает кожаные обмотки, удерживающие вместе две половины его черепа и извергает на неё пенистую массу из тканей своего открытого мозга. Установив мощную психическую связь с жертвой, шестиног отступает. Ведомый упорным инстинктом, он возвращается туда, где впервые почувствовал ауру жертвы. Обратный путь лишь слегка затрудняет периодическое хлопанье друг о друга двух половинок черепа. На обнажённом мозге образуется слой из листвы, почвы, сосновых игр и другого сора, но это также не представляет особых помех.

Как радостная собака, возвращающая хозяину брошенную палку, шестиног разыскивает своего создателя. Но вместо награды его ждёт ужасное предательство. Тауматург приказывает свои помощникам схватить и обездвижить существо, а затем отнести в специально оборудованную комнату для проведения ритуала Ихор Шестинога ( см. стр. 113).

Атрибуты: Сила 3, Ловкость 5, Выносливость 5, Восприятие 5, Смекалка 2

Уровни Здоровья: 0, 0, 0, -1, -1, -1, -1, -3, -3, -5, недееспособен

Атака: рукопашные атаки наносят обычный урон. Головная конечность имеет 8 кубов на урон, но перестаёт атаковать после успешного попадания, вместо этого вытягивая по 3 пункта крови в ход.

Способности: Бдительность 3, Атлетика 3, Драка 5, Уклонение 5, Скрытность 7

Дисциплины: Прорицание 2, Могущество 2, Стойкость 3

Запас крови: 10

Сила Воли: 5

Историческое примечание: тремеры создали всего нескольких шестиногов после присоединения к Камарилье, но хранят записи этих ритуалов в нескольких старейших Часовнях, включая Венскую.

 

Икур

Хорошая новость насчёт икуров заключается в том, что они могут быть сделаны из отходов, оставшихся после создания обычных горгулий. Плохая - результат настолько отвратителен, что невозможно смотреть на него без тошноты. Икур – это шестифутовая (~1,8 метра), неуклюжая груда внутренностей, органов и потрохов, отчасти напоминающая конус, стоящий на своём основании. Поверхность икура увешана десятками влажных, покачивающихся печёнок и пузырей. Часть из них создание отращивает в процессе своего созревания: в зародышевый мешок помещается всего шесть или чуть больше, а остальные появляются к моменту окончательного формирования. Икур не может говорить, но проявляет зачатки интеллекта, например, способность реагировать на сложные приказы и даже переосмысливать их при изменившихся обстоятельствах. Однако в основном ими управляет непреодолимый инстинкт пожирать плоть вампиров, в соответствии с которым они и действуют, если только не получают твёрдые указания об обратном. Икуры предпочитают в качестве жертв вампиров из тех кланов, составные части которых были использованы при их изготовлении. Они могут питаться гулями, смертными или другими горгульями, но нападают на этих менее аппетитных существ, лишь если им угрожают, по приказу или сильно проголодавшись.

Икур питается, прижимаясь к жертве и обволакивая её собой. Если возможно, он старается поймать ту возле стены или другой твёрдой поверхности. Если подходящей поверхности нет, икур старается зацепить одну из конечностей жертвы вязкой петлей собственных кишок и подтащить её к себе. Затем он втягивает жертву внутрь себя. Сотни желчных протоков выбрасывают большое количество едкого пищеварительного сока, немедленно растворяющего тело жертвы в кашицу, которую затем поглощает извилистый кишечник. Пищеварительная жидкость может ослепить, попав в глаза. Её сильный запах пробуждает первобытный ужас, вызывая у жертв инстинктивное понимание того, что они будут переварены. У каинитов это провоцирует ротшрек.

К счастью для врагов тремеров, двигаются икуры медленно, особенно на неровных поверхностях. Упавшие ветки, камни, подъёмы (и спуски) и другие особенности открытого пространства почти обездвиживают их. Вирстания держит икуров в стенах Цеориса: они не несут дозор снаружи и не участвуют в набегах. В редких случаях их отправляют в другие Часовни Дома для охраны запретных помещений. Перевозка икуров осуществляется в выложенных свинцом ящиках: свинец не даёт пищеварительным сокам существа просочиться наружу и разрушить своё вместилище (и всё остальное). Икур погибает, если не съедает 10 фунтов (4,5 кг.) свежего мяса ежедневно. Если хотя бы четверть этого мяса не принадлежит каинитам, он становится вялым и нестабильным. Впрочем, икуры способны накапливать магические субстанции переваренных ими вампиров. Каждый пункт крови каинита позволяет икуру обойтись без его плоти в течение одного дня.

Вирстания периодически даёт Становление смертным лишь для того, чтобы кормить своих икуров. Ей известно, что Этриус не одобряет подобного и потому она держит это в секрете от остальных. Время от времени она проводит эксперименты, в надежде уменьшить их обременительную потребность в пище, но до сих пор не добилась успеха.

Несмотря на свою причудливость, икуры, подобно обычным горгульям, представляют собой разновидность каинитов. Они так же уязвимы для огня и солнечного света, как и любой другой вампир.

Атрибуты: Сила 5, Ловкость 1, Выносливость 10, Восприятие 1, Смекалка 1

Уровни Здоровья: 0, 0, 0, 0, -1, -1, -3, -3, -5, недееспособен

Атака: необходим успешный манёвр Удар Телом или Захват прежде чем начать переваривать жертву. Его проведение лишает жертву одного уровня здоровья и одного пункта крови за каждый следующий ход без дальнейших бросков. Для того чтобы освободиться из хватки икура, игроку жертвы нужно сделать бросок Силы + Драки. Оказавшись в ловушке возле стены, жертва не имеет пути отступления, и должна надеяться, что она (или её союзники) успеют убить икура прежде, чем тот переварит её окончательно.

Способности: Бдительность 3, Драка 8

Запас крови: 10,Сила Воли: 5

Историческое примечание: икуры остаются в Цеорисе и после того, как другие горгульи сбегают, продолжая служить стражами самых тёмных его уголков. Все они были уничтожены вместе с Часовней в 1476 году.

 

Симулякры

Вирстания периодически создаёт горгулий по образу одного из тех вампиров, из которых состоят их тела. Получившиеся существа выглядят как грубые, незаконченные версии прежнего каинита, но мыслят и действуют как горгульи. Симулякры не способны обмануть близких знакомых жертвы, но вполне успешно могут проделать это с теми, кто знал её мимоходом или по слухам. Пол Кордвуд иногда использует симулякр в своих планах, снабжая их фальшивыми личностями. Например, он может отправить симулякра-носферату, чтобы проникнуть на переговоры с другими представителями этого клана. В таких случаях самозванец представляется пришедшим издалека потомком давно погибшего сира. Симулякры не отличаются быстротой мыслей, и потому плохо подходят для долгих, сложных махинаций. Планы Кордвуда учитывают, что те будут неизбежно раскрыты, и потому, чаще всего рассчитаны на проникновение в убежище врага, краткое действие и поспешное отступление. Это могут быть установка следящих устройств, кража документов или попытка необдуманного покушения. Кордвуд также использует их для устрашения, заставляя Вирстанию превратить в симулякра специально захваченного протеже своего врага, а после отправляя того обратно к прежнему покровителю. Он делает это, чтобы глубоко уязвить противника, вынужденного того убить прежнего союзника – что, учитывая прочность симулякр, может оказаться нелёгким делом.

Симулякры – самые печальные и одинокие из горгулий. Им повезло, если обычные горгульи просто избегают их - ведь для тех они выглядят и пахнут, как гангрелы, носферату или цимисхи. Симулякры, желающие лишь быть с остальной стаей, чувствуют себя наказанными таким отвращением. В ожидании указаний они сидят в своей тёмной комнате, тоскливо прислушиваясь к долетающим из соседних загонов возбуждённым воплям и рычанию. Порой едкие слёзы капают из их глаз на грубые простыни, покрывающие их ложа.

Кордвуд и Вирстания стараются скрывать от симулякр, что те считаются лишь расходным материалом. Этим несчастным существами внушают, что они были созданы совершить великую и славную жертву для своих творцов. Симулякры ожидают этого со страхом и предвкушением, надеясь, что будут уничтожены и освободятся от своего жалкого существования. Но все они обладают остро выраженным инстинктом выживания, мешающим их суицидальным намерениям. После первого ранения они, к своему огорчению, обнаруживают, что их слишком трудно убить.

Кордвуд не знает наверняка, что все симулякры, посланные им на верную смерть, действительно погибли. Вполне возможно, что некоторые из них могли решить не возвращаться в Цеорис после успешного выполнения своих заданий. Если они действительно есть, то наверняка ищут какое-то утешение или смысл существования.

Симулякры выглядят как гротескные преувеличенные копии прежних себя. Черты их лиц грубые и опухшие, волосы выцветшие или грубо окрашенные для придания сходства с былым обликом. Многочисленные шрамы подобно нимбам тянутся вдоль голов, указывая, где был вынут и изменён их мозг. Шрамами также покрыты их торсы. Кожа симулякр известково-белая вне зависимости от того, какой она была изначально. Их плоть либо раздувается, либо иссыхает, оставляя лишь кожу, безвольно свисающую с костей. Суставы отекают, дёсны обнажают зубы, а веки усыхают, оставляя симулякр с вытаращенными глазами.

Атрибуты: Сила 2, Ловкость 2, Выносливость 2, Обаяние 1, Манипулирование 1, Внешность 1, Восприятие 2, Интеллект 1, Смекалка 2

Уровни Здоровья: 0, -1, -1, -2, -2, -2, -2, -2, -5, недееспособен

Способности: Выступление 1, Бдительность 1, Атлетика 2, Драка 3, Уклонение 1, Хитрость 1, Фехтование 3, Скрытность 2, Выживание 2

Запас крови: 10, Сила Воли: 3

Если у вас уже есть характеристики первоначального каинита, уменьшите все Социальные Атрибуты до 1. Отнимите 3 пункта от Интеллекта и всех Познаний. Отнимите 2 от остальных Способностей и Дисциплин (до минимума в 1). Разделите надвое значение Силы Воли, уменьшите запас крови до 10.

 

Веллума

Вирстания и Фидус ведут долгие споры насчёт того, считать веллум горгульями или же обычными гибридами. Веллумы делаются из похищенных живых тканей, причём не обязательно каинита, но появляются не в ходе обычного ритуала. С другой стороны, они страдают от солнечного света и бегут от огня, подобно горгульям или вампирам.

Веллумы создаются из материала, возникающего в аппарате в лаборатории Вирстании всякий раз, когда какая-то жертва подвергается нападению пожирателей кожи. Они имеет человеческую форму, но при этом совершенно плоские и состоят из кожаного полотна толщиной не более чем лист пергамента. Сильный свет может пробиваться сквозь них. Веллумы могут растягиваться и сжиматься; расширяя свои руки на манер крыльев, они способны парить подобно воздушным змеям. Большая их часть лишена даже признаков лиц, немногие демонстрируют ухмыляющиеся, сплющенные черты, застывшие в вечной гримасе.

Тремеры ценят их за способность проникать в места, недоступные для прочих. Так, веллума может сложиться в квадрат шириной в пару дюймов и толщиной в четверть. Они способны просочиться под дверным проёмом или между досками, слагающими пол. Едва ли не каждая комната изобилует тайниками для веллумы: она способна притвориться занавеской, залезть в ящик и даже спрятаться среди чьих-то личных вещей. Идеально подходящих для разведки, их часто снабжают следящими приспособлениями и отправляют наблюдать за врагами Тремеров.

Пусть они и неспособны к речи, веллумы разумны. Будучи сделанными из кожи грамотного каинита (или человека), они способны писать и, таким образом, могут отправиться на задание без следящих приспособлений. Чаще всего они отчитываются о собранных сведениях, вернувшись обратно в Цеорис. В некоторых случаях Пол Кордвуд принимает меры к тому, чтобы веллума оставалась на вражеской территории, периодически оставляя донесения в заранее установленном месте, где затем другие члены его шпионской сети находят их и передают в Цеорис.

Веллум легко ранить и они обычно не имеют возможности причинить вред нападающим. Это недостаток может быть устранён с помощью жидкостей, особенно Едкой Желчи. Молоко Змеиной Злобы используется реже, поскольку в разгар битвы веллуме достаточно трудно укусить противника прежде, чем её разорвут на части. Если их обнаруживают, они, как правило, убегают с удивительной скоростью, передвигаясь высокими длинными прыжками.

Веллума питается, прижимаясь к обнажённой коже своих жертв. Она втягивает кровь из пор жертвы в свои собственные. Сразу после кормления веллума краснеет и слегка набухает. Она вмещает в себя совсем немного крови и должна питаться регулярно, чтобы не умереть.

Из-за присущей веллумам необщительности трудно с точностью определить, о чём они думают или какие чувства испытывают. Их отчёты почти не касаются этой темы, хотя между строк и можно разглядеть явное злорадство, порождённое способностью незаметно перемещаться по миру каинитов. Веллумы в некотором роде могут ощущать презрение к тем, за кем шпионят, особенно к тем, из чьей кожи они сделаны. Так, веллума созданная из кожи цимисха, будет с большей охотой шпионить за Цимисхами. Несколько веллум сбежали от тремеров, но всё ещё продолжают преследовать назначенные им цели. Они могут осознавать, насколько тревожно их присутствие, и получают удовольствие, обнаруживая себя в самый неожиданный момент.

Атрибуты: Сила 1, Ловкость 5, Выносливость 2, Восприятие 3, Интеллект 1, Смекалка 1

Уровни Здоровья: 0, -2, -5, недееспособен

Способности: Академические 1 (изредка), Бдительность 4, Уклонение 4, Фехтование 1, Скрытность 4, Выживание 2

Запас крови: 3, Сила Воли: 3

Магия смертных

Смертные маги до сих пор ходят по залам Цеориса. Хотя пора их расцвета уже миновала, а в своих делах они всё чаще терпят неудачу, эти чародеи по-прежнему не лишены возможностей. В следующем разделе представлены некоторые способы изобразить смертных магов Дома Тремер в хрониках по Тёмным Векам.

Магия тремеров

Магия Дома Тремер – только одна из разновидностей, практикуемых многогранным и разобщённым Орденом Гермеса. Эта группа магов существует для того, чтобы (с известными сложностями) делиться знаниями и учиться друг у друга. И Орден в целом, и Дом Тремер в своём искусстве полагаются на выверенные формулы и многоступенчатые заклинания. Все они сверяются с инструкциями в книгах, готовят алхимические смеси, чертят древние символы в кругах призыва. Дом Тремер славится своими прагматичными взглядами, а их магия отличается методичными, почти научными принципами. Всё ещё призывая духов и читая заклятия, они делают это с позиции инженера, управляющего сложным механизмом.

Тремеры и многие другие маги-герметисты практикуют огромное множество Путей, имеющих латинские наименования. Как правило, в этих названиях соединяют то, что делается (техники) и то, с чем это делается (формы). Наиболее распространёнными техниками являются управление (Rego), создание (Creo), разрушение (Perdo), восприятие (Intellego) и преобразование (Muto). Формы куда более разнообразны и обычно меняются в зависимости от магов. Часто встречаются такие из них, как тело (Corporem), земля (Terram) или чувства (Imagonem). Именно от этих искусств происходят и берут своё название Пути Тауматургии.

Смертные маги Дома Тремер также используют впечатляющий набор ритуалов, работающих обычно так же, как и тауматургические, хотя не настолько зависящих от крови.

Система

В сеттинге «Вампир: Тёмные Века» игроки берут на себя роли вампиров, а не магов, поэтому Рассказчики могут использовать любые варианты для отражения принципов работы магии смертных. Однако те, кто хочет показать жизнь персонажа до Становления или действовать заодно со смертными персонажами Рассказчика, могут использовать следующие варианты для изображения арканной магии Дома Тремер. Желающие применять для персонажей игроков более сложные магические системы могут обратиться к книгам «Маг: Восхождение», «Чародей» (исправленное издание) или «Маг: Крестовый поход чародея».

Обратите внимание, что во всех случаях способность использовать эти магические силы исчезает после Становления, хотя основные знания и остаются неизменными.

Использование ограничений магии

Книга «Ленник, Лорд и Лакей» содержит подробные правила так называемой народной магии (ведовства), практикующейся смертными. Но несмотря на указание, что её Пути каким-то образом уступают искусствам «истинной магии», эти различия в большинстве своём не имеют смысла. Магам-тремерам просто доступно намного больше Путей и более высокие их уровни. Хотя провести прямое соотношение между ведовством и герметическими техниками непросто, это не является неразрешимым препятствием. Рассказчик может использовать Пути ведовства, при необходимости делая их более подходящими духу Дома Тремер и не забывая давать звучные латинские названия.

Использование Тауматургии

Почти всё разнообразие Путей Тауматургии происходит из древних герметических искусств и Путей, преобразованных в магию крови каинитами Дома Тремер. Таким образом, с некоторыми оговорками эти Пути вполне могут использоваться и смертными магами Дома.

Базовая система использования Путей аналогична таковой для вампиров, за исключением того, что смертные маги должны тратить пункты Силы Воли вместо пунктов крови. По-прежнему выполняется бросок Силы Воли со сложностью, равной значению силы Пути/ритуала +3. Некоторые Пути, непосредственно касающиеся состояния вампиризма, такие как Путь Крови или Путь Управления Магией, недоступны для смертных. Большинство тауматургических ритуалов тоже могут использоваться, но в чуть менее ужасных формах (и только с одобрения Рассказчика).

 

Вис

Одной из причин, по которой маги Дома Тремер (и других герметических Домов) достигли большего, чем те, кого они презрительно клеймят «деревенскими колдунами», является их постоянный доступ к редкому веществу (или веществам), называемым висом. Истинная природа виса служит предметом множества споров, но судя по всему, он представляет собой силу, обретшую материальную форму. Так же, как простые дрова и уголь способны стать топливом для большого пламени, вис может казаться чем-то обыденным, но именно он питает великие магические свершения. Он умножает и концентрирует волю мага так же, как рычаг концентрирует силу рабочего.

Вис имеет множество форм, чаще всего связанных с одним из классических элементов. Драгоценные камни могут быть висом земли, облака туманов – висом воздуха и так далее. Органы необычных существ и плоды редких деревьев тоже могут оказаться его разновидностями. В прошлом изобильный, ныне вис встречается всё реже и реже, и смертные маги сражаются за его убывающие запасы. Что ещё важнее, вис является основным компонентом различных герметических зелий и ритуалов для поддержания молодости. Именно связанные с этим неудачи и подтолкнули Дом Тремер к вампиризму.

В игровых терминах вис служит смертному магу аналогом запаса Силы Воли, которую тот использует для магических эффектов. Он может тратить этот запас как на усиление эффекта при необходимости, так и на получение автоматических успехов. Он не влияет на обычный запас Силы Воли мага и не применяется для не-магических действий.

Маги просто и быстро

Если вы хотите использовать смертных магов, помимо описанных в Главе Пятой, в качестве персонажей Рассказчика, вы можете использовать следующие рекомендации по их игровым характеристикам в зависимости от их статуса и возраста. Познания почти всегда являются первичными Способностями. Старшие маги редко будут иметь высокие Физические Атрибуты, особенно учитывая всё учащающиеся случаи сбоев в работе омолаживающих эликсиров. Первые два шаблона также подходят для персонажей игроков перед их Становления.

Ученик (20 лет): Атрибуты (6/4/3 точек); Способности (11/7/4 точек); Дополнения (5 точек); Пути (1 точка); Добродетели (7 точек); Свободные Очки (21); Вис 0

Молодой Маг (35 лет): Атрибуты (7/5/3 точек); Способности (13/9/5 точек); Дополнения (5 точек); Пути (5 точек); Добродетели (7 точек); Свободные Очки (15); Вис 10

Опытный Маг (60 лет): Атрибуты (8/5/3 точек); Способности (21/12/7 точек); Дополнения (10 точек); Пути (10 точек); Добродетели (7 точек); Свободные Очки (15); Вис 20

Зрелый Маг (100 лет): Атрибуты (8/5/3 точек); Способности (25/15/10 точек); Дополнения (10 точек); Пути (20 точек); Добродетели (7 точек); Свободные Очки (15); Вис 30

Смерь магии и прочие заблуждения Тремеры начали свои поиски другого пути к силе и бессмертию тогда, когда обнаружили, что магия умирает. Добывать вис стало всё труднее, магия всё чаще начала давать осечки и, конечно, всё больше магов вновь начинало стареть. Доказательством величайшей гордыни Дома Тремер служит тот факт, что они решили, будто магия умирает. Магия - это не количественная характеристика, способная исчезнуть или вырасти, это понимание некоторых крупных и меняющихся сил творения. Ничто не умирало (и не умирает) - мир всего лишь в очередной раз изменился. Но Тремеры не могли увидеть это тогда, как не могут увидеть и сейчас. Тот же планомерный, догматичный подход к магии, что прежде позволил им возвыситься и процветать как великому Дому, мешает теперь понять, что грядут перемены. Немыслимо, чтобы пути магии вдруг изменились. Или всё, или ничего - и лишь крайние меры годятся, чтобы найти замену «умирающей магии». Такие меры, как вампиризм. Каиниты-тремеры смотрят на смертных магов, как на обречённых глупцов. Достойным стоит дать Становление, а прочие пусть зачахнут и вымрут. Но, несмотря на то, что многие маги-герметисты действительно исчезнут в скорых вселенских сдвигах, прочие выживут. Они смогут отбросить часть своей косности и догматизма, научившись сотрудничать с другими Традициями и вместе с ними разработав систему девяти Сфер магии. Они смогут расти. В современные ночи Орден Гермеса и клан Тремер всё ещё существуют, но любая почва для их сотрудничества уже давно выжжена дотла.

Под другим именем Истинные маги, волшебники, ведуны, чародеи, ведьмы. Бесконечные имена - и почти бессмысленные различия. Несмотря на заявления о целой иерархии среди тех, чьи возможности лежат за границами человеческих, с точки зрения вампира (и с точки зрения линейки «Вампир:Тёмные Века») все они – волшебники. Одни сильнее, другие слабее, но никакой фундаментальной разницы между ними нет. Конечно, маги Дома Тремер не ровня деревенской знахарке. Но то, что делает их особенными - это организация и планомерное обучение, а не какой-то врождённый статус «истинных магов». Дом Тремер является частью более крупного Ордена Гермеса; ему принадлежат Часовни и библиотеки; его представители учат других и записывают свои находки. Они пополняют свои ряды, отбирая лишь самых одарённых. Вот что даёт им «особенный» статус. Для тех, кого интересует вся метаигровая картина Мира Тьмы - в 12 веке система магических Сфер, служащая основой «истинной магии», ещё не была сформирована. Эти отличия появляются позднее и даже тогда остаются размытыми и совершенно несущественными в игре о вампирах.

– Джон Мильтон, Потерянный Рай

Хотя южная Трансильвания несколько столетий служила центром деятельности Дома (и клана) Тремер, его влияние простирается по всей Европе. Сильнее, чем большинство прочих фракций Ордена Гермеса, Тремеры были вовлечены в дела остального мира. Презирая лесные поляны и тайные долины, любимые их соперниками, они часто основывают свои Часовни в городах или рядом с ними. Две важнейших Часовни Западной Европы находятся в Париже и Вене. Первая служит главным прибежищем партии заговорщиков, вторая - форпостом консерваторов. Часовня в Дареме достойна упоминания благодаря проявившемуся недавно влиянию таинственной сущности, неким образом связанной с трансильванским архидемоном Купалой. Итальянская Часовня в Перудже - пример маленького, тихого места, где младшие маги (и каиниты) могут прощупать почву прежде, чем полностью окунуться в интриги Дома (и клана).

Париж: Логово Гадюк

В 1133 году Тремер изгнал Горатрикса из его детища – Цеориса - и отправил его возглавить Часовню в Париже. В то время Горатрикс счёл это ужасным поражением, не говоря об унизительном предательстве со стороны учителя, которому он так горячо служил. Он поклялся отомстить и Тремеру, и его ручному щенку Этриусу. Но после нескольких лет, проведённых в Париже, он увидел замысел в том, что сперва казалось ему безумием. Франция предстала перед ним завораживающей панорамой, полной интриг и политики смертных. Короли боролись со знатью за территории и полученный с них доход. Духовенство манипулировало и теми, и другими ради богатств и привилегий. Горатрикс не мог удержаться от участия в этом процессе: он мог играть с другими так же, как Тремер играл с ним. Открытие того, что прочие кланы Каина уже давно вовлечены в происходящее, лишь разожгло его азарт. Хотя Горатрикс возглавлял по меньшей мере один крупный тайный магический эксперимент с тех пор, как прибыл в Париж, в последние годы его внимание сосредоточилось на погоне за мирской властью. В итоге он переступит границы, навлекая гнев Инквизиции на всех каинитов и окончательно разрывая связи с Тремером. Но сейчас его влияние и самоуверенность всё ещё растут.

Цветущий город, могучий король

Париж в 1197 году – полный жизни, растущий город. Хотя каиниты не могут слышать звуки строительства, постоянно раздающиеся днём, они видят, как в итоге улучшаются и расширяются городские здания, портовые сооружения и дороги. В пышности одежд и блеске драгоценностей они могут разглядеть растущее богатство Парижа, ставшее итогом процветания купечества. Привлечённые золотом, люди со всей Европы стягиваются сюда, наполняя улицы добычей. Подданные Гортрикса дали Становление двум значимым представителям торговой гильдии, владеющей главным парижским портом. Получив значительную независимость от королевской власти, её участники с гордостью приписывают себе все успехи города.

Горатрикс лично сделал своими гулями нескольких влиятельных придворных короля Филиппа II (известного также как Филипп Август), одного из самых грозных правителей, носивших французскую корону. Присоединившись к союзу каинитов, поддерживавших короля, он помог Филиппу подчинить соперничающую знать, что позволило тому вступить в войну с английским королём Генрихом II, а после - с Ричардом Львиное Сердце за власть над Нормандией. Используя свои связи в церковной среде, Горатрикс недавно побудил Филиппа присоединиться к Третьему крестовому походу. Он отправил на войну своих подчинённых в надежде отыскать тайные знания, касающиеся Саулота и Салюбри. Хотя Филипп вернулся во Францию спустя год после трудного союза со своим политическим соперником, английским королём Ричардом, Горатрикс узнал имена многих выживших Салюбри и местонахождение их убежищ по всему средиземноморскому региону. Теперь он намерен выследить их, чтобы раздобыть информацию, полезную для Тремера. В зависимости от содержания этих предполагаемых секретов, он намерен использовать их либо для возвращения благосклонности Тремера, либо для шантажа, чтобы предать Этриуса в руки окончательного возмездия.

Приспешники Горатрикса

Единственными смертными магами в парижской Часовне остаются те, кто посещает её с краткими визитами. И даже они должны оберегать по ночам свои шеи, ведь Горатрикс и его сподвижники продолжают давать Становление со скоростью, способной шокировать большинство других каинитов. Её кастелян, Лукубрацио, вдохновенно способствует политическим интригам Горатрикса и сам дал Становление полудюжине выдающихся парижан. Гурман в смертной жизни, теперь он потакает своей тяге к человеческой крови, которую анализирует столь же тщательно, как прежде изысканные вина. Он пренебрегает еженощными заботами Часовни, поручая их своему гулю, Изабелле, которая, по его уверениям, обладает самой вкусной кровью во всей Франции. Успехи Изабеллы уже должны были вознаградиться Становлением, но Лукубрацио противится этому и до сих пор убеждает Горатрикса прислушаться к его словам. В шутку он заявляет, что не хочет терять её чудесную кровь (которую, будучи каинитом, она не сможет производить). Истинная причина этих тревог – страх, что Клятва Крови Пирамиде пересилит ту, что наложена им самим. Случись это, быстрое возвышение Изабеллы затмит его собственные достижения. Лукубрацио проявляет особый интерес к церковным делам и является главным советником по их части.

Горатрикс отдаёт приказы об убийстве многих магов, плохо воспринимающих Становление. Его помощницей в этом вопросе выступает Фрондата - тонкокостная, высокая и жестокая женщина с ледяным голосом. Становление оставило её совершенно безволосой, и теперь она постоянно прибегает к помощи париков, чтобы менять свою внешность. Хотя это и помогает при охоте на беглых неонатов, Фрондата обычно использует парики из соображений моды.

Алхимические изыскания Горатрикс оставляет начитанной, нелюдимой Лекторе, чьё постоянное отсутствие тактичности давно свело бы её в могилу, если бы не защита сира и не её собственное равнодушие к интригам. Лектора беспристрастно распределяет запасы и время в лабораториях между теми из обитателей Часовни, кто ещё не утратил интерес к исследованиям.

Орландо Ориндус - круглолицый, пожилой мужчина, в бытность магом известный своими скандальными заявлениями. Например, он утверждал, что однажды разработал ритуал путешествия во времени и прежде служил поверенным Александра Великого. Горатрикс дал ему Становление вопреки его тяге к столь бессовестному обману. Став каинитом, Орландо проявил невиданную при жизни прозорливость. Он стал ближайшим советником Горатрикса по вопросам политики смертных. Он говорит, что будучи законченным лжецом, может сам безошибочно чувствовать чужой обман. Помимо прочего, Орландо известен под личиной бургундского монаха по имени брат Освальдий. В этой роли он сопровождает богатых паломников, собирая полезные для Горатрикса сплетни. С королем Филиппом он посетил Святую землю, где обнаружил список с именами Салюбри. Горатрикс высоко ценит советы Орландо, но хочет также, чтобы тот часто навещал Цеорис. Если что-то случится с Малгожатой, Горатрикс без сомнения попытается заменить своего представителя в стане Этриуса.

Марсель из Дре, жадный до сражений рыцарь, сопровождал Орландо в Третьем крестовом походе. В дороге он защитил короля от нападения бандитов, за что был награждён земельным наделом, переданным впоследствии Часовне. Получивший Становление как простой слуга, Марсель долго питался алхимическим витэ, о чём теперь Горатрикс сожалеет. Зелье разъедает рассудок молодого каинита, без конца подталкивая его к бесконтрольной ярости. Но даже с этим изъяном Марселя высоко ценят за его таланты в обращении с оружием и неусыпную бдительность. Недавно он спас Горатрикса от стаи боевых гулей-псов, в одиночку убив целую дюжину. Горатрикс поручил Лекторе найти способ устранить сводящее с ума действие искусственного витэ. Тем временем Марсель становится всё более беспокойным, ночами выбираясь из Часовни в поисках обычных стычек, чтобы отвлечься от нарастающего сумасшествия.

Мавританский чародей Ремуджо присоединился к Дому Тремер десять лет назад после своего изгнания из родных мест. (Он взял латинское имя, хотя его учителями были арабские маги.) Он говорит глубоким, рычащим голосом, в полную силу способным испугать даже Горатрикса. Хотя Ремуджо воспринял Становление с горьким негодованием, но благоразумно удержался от немедленного гнева. Он продолжает свои исследования и внимательно выжидает. Хоть он и не входит в число ближайших сподвижников Горатрикса, угрозы в нём никто не видит. Ремуджо приезжает в Вену раз в пару лет и незаметно поддерживает контакты с представителями тамошней консервативной фракции. Из Парижа он тайно шлёт письма, сообщая о действиях Горатрикса, которые после отправляют Этриусу в Цеорис. Хотя подобный союз позволяют ему чувствовать себя в большей безопасности, Ремуджо всё сильнее разочаровывается в клане Тремер и подумывает о том, чтобы переметнуться к другому клану. Он осторожно сближается с придворными Вентру, которые поддерживают соперников нынешнего короля. Однако он не хочет покидать Часовню до тех пор, пока не нанесёт решающий удар по планам Горатрикса. Месть интересует его больше собственной не-жизни, хотя Ремуджо не особенно желает встретить Последнюю Смерть. Он поддерживает неонатов, направленных в Париж теми, кто не связан с Горатриксом, и может пытаться стать наставником для особо одарённых из их числа.

Заботливая, но вспыльчивая Линупеда недавно прибыла из даремской Часовни, уверенная, что поступила мудро, спасаясь от царящего там гнетущего уныния. Двумя ночами позже на неё набросился один из местных каинитов по имени Калмен. Потрясённая и обозлённая внезапным Становлением, она использовала заклятие, превратившее Калмана в груду сырых опилок. Проведя несколько ночей закованной в цепи в подземельях, Линупеда позволила Горатриксу считать, что он уговорил её принять своё новое состояние. Теперь, после освобождения, она гадает, что делать дальше. Ремуджо рассматривает возможность сблизиться с ней, но хочет удостовериться, что сможет ей доверять, прежде чем раскроет свои намерения. Она, в свою очередь, рассчитывает обратиться за помощью и советом к другим неонатам, не зная, какую из сторон выберет в будущем.

Безумный, навязчиво болтливый Маник прячется в Часовне после того, как убил одного из писцов короля Филиппа на глазах дюжины свидетелей. Маг, достигший весьма скромных успехов до своего Становления, после он был направлен шпионом ко двору. Успешно выдав себя за одного из королевских писцов, он копировал и пересылал Горатриксу важнейшие сообщения. К несчастью, ему тоже давали алхимическое витэ, чтобы исключить связанные с охотой риски, что и привело к убийству. Фрондата хочет уничтожить его немедленно и даже не трудится скрывать это от перепуганного Маника. Горатрикс, в свою очередь, думает отправить его в Цеорис, чтобы убить Этриуса.

Горатрикс ещё не в полной мере осознал, до какой степени его стремительно разрастающийся выводок приводит в ярость каинитов, давно обосновавшихся в городе. Тайные правители Парижа, особенно вентру Александр, обдумывают изощрённые наказания для наглеца, но пока не выступают против него.

На левом берегу (и под ним)

Парижская Часовня расположена в университетском квартале. Парижский университет на тот момент представлял собой гильдию схоларов (студентов) и магистров (преподавателей), официально ещё не признанную королём. Через пять лет, когда это произойдёт, местность получит название Левого берега. Десятки преподавателей, читающих лекции в самых разных зданиях - от обширных до ветхих - соперничают за покровительство обеспеченных студентов. Студенты, обычно знатного происхождения, вспыльчивые и злоупотребляющие выпивкой, часто ожесточённо конфликтуют с другими горожанами.

Часовня выдаёт себя за ещё одно частное учебное заведение, избегая лишнего внимания со стороны духовенства. Учеников не набирают специально: лишь те, кому уже известно об истинной природе этого места, приходят сюда. Желая ещё сильнее ввести в заблуждение остальных, Горатрикс распорядился, чтобы некогда роскошный внешний вид здания красноречиво отражал следы упадка. Осыпающиеся скульптуры украшают его изъеденный временем фасад. Руки, ноги и лица каменных фигур выщерблены или отсутствуют, но, приглядевшись, можно различить в них аллегорические образы ученичества и просвещения.

Прячась под открытым небом, Часовня не нуждается в неприступных укреплениях, подобно Цеорису. Привратники-гули тщательно изучают всех посетителей через смотровое окно, запирая дверь для тех, кто не прошёл проверку. Защитные печати от непрошеных вторжений начертаны на парадных дверях и в нескольких уязвимых местах внутри самой Часовни. Стражей беспокоят нечасто: Цимисхи не присутствуют во Франции, а Гангрелы никогда не появляются в городе, кроме самых крайних случаев. Парижским Носферату наверняка известно о борьбе их собратьев с Тремерами в Трансильвании, но без союзников они, похоже, не спешат начинать войну здесь. Никто из них не стремится стать сырьём для Горгулий. (Горатрикс порой забавлялся идеей отправить Фрондату охотится на Носферату для этих целей, но всякий раз приходил к выводу, что риск не стоит того.Когда кого-либо из немногочисленных Горгулий необходимо заменить, их доставляют из Цеориса.)

Лаборатории, жилые покои и общие комнаты в большинстве своём находятся над землёй, на одном из пяти этажей. Подземелья, загоны Горгулий и тайная лаборатория (см. ниже) расположены ниже древних катакомб, проложенных под зданием. Несмотря на скромный облик, Часовня хорошо обставлена и весьма просторна.

Алхимическое витэ

В 1135 году, вскоре после того, как Горатрикс принял бразды правления Парижской Часовней, несколько его птенцов были выслежены и заколоты после неосторожного кормления. От совместной делегации от Ласомбра и Вентру, встретившей его во время карнавала, Горатрикс получил предупреждение внимательнее следить за соотношением хищников и жертв. Опасаясь нарушать установившиеся среди местных каинитов границы, он, однако, не желал мешкать со Становлением магов Дома. Это подтолкнуло его заняться новым проектом, используя знания о вампирской анатомии, полученные в прошлом столетии в ходе создания Горгулий. Всё глубже погружаясь в политические игры, он передал практическую работу Лекторе, и в 1141 году она изобрела алхимический способ создания достаточно питательной крови. Катализатором процесса всё ещё служил живой человек (или каинит), чья кровь извлекается посредством системы трубок в ряд чаш и чанов, наполненных различными минеральными смесями, органами редких существ и небольшим количеством виса. Полученное вещество превращает одну пинту крови жертвы в десять. Такое витэ может храниться месяц и устойчиво к разрушительному воздействию тепла и холода. В своём естественном виде оно отвратительно на вкус и на вид, но Лектора при необходимости может замаскировать оба этих свойства. Искусственное витэ нельзя использовать для усиления магии крови.

Подобной субстанцией Гортрикс кормит неонатов, но никогда не потребляет её сам и не предлагает доверенным союзникам. Хотя искусственное витэ способно поддерживать не-жизнь и может использоваться так же, как обычные пункты крови (за исключением Тауматургии), продолжительная зависимость от него оказывает губительное воздействие на душу. После принятия 50 пунктов алхимического витэ персонаж игрока должен выполнить бросок на Самоконтроль/Инстинкт (сложность 4) или же он теряет 1 точку рейтинга Самоконтроля/Инстинкта. Каждые последующие 10 пунктов увеличивают сложность этого броска на 1. (Рассказчику стоит творчески подойти к этому, чтобы игроки не могли точно подсчитать конкретные опасные значения.)

Алхимическое витэ решает проблему Горатрикса лишь частично. Пьющие его неонаты становятся со временем всё более неуравновешенными и порой могут привлечь немалое внимание, будучи доведёнными до безумия. После особенно опасной выходки, включавшей разорванного на части аббата, Горатрикс научился распознавать признаки близящейся катастрофы и стал действовать упреждающе. Он поручил Фрондате организовывать незаметное устранение тех, кто проявляет характерные симптомы передозировки (такие, как выкаченные глаза, сухие губы, вздувшиеся вены).

Горатрикс надеялся, что с помощью одного лишь искусственного витэ сможет уменьшить страх и неприязнь прочих каинитов к его Часовне. Этого не произошло. Теперь он предупреждает неонатов скрывать свою истинную природу от других вампиров.

 

Вена: Дом, Что Построил Этриус

Мало кто из обитателей знает, что Венская Часовня лишь недавно вышла из изоляции, продолжавшейся более века. После своего Становления Этриус выразил серьёзное беспокойство касаемо распространения вампиризма внутри Дома. Тремер в итоге поддержал его осторожный подход и приказал действовать постепенно. Воспользовавшись этим, Этриус запретил Становление в Вене, заявив, что будет нести ответственность за небольшое количество оставшихся там магов. С 1030 по 1185 годы он и Тремер были единственными вампирами, посещавшими австрийскую Часовню. Когда Горатрикс давал Становление так спешно, как только позволяли приказы, Этриус выжидал, медленно подтачивая убеждения своих потенциальных потомков. В 1185 году он пригласил кабал венских магов в Цеорис, где сделал последний шаг. Все они вернулись его убеждёнными и верными приверженцами. Этриус с гордостью объявил Вену открытой для остального клана.

Но в итоге его тщательность и осторожность окупились. Венская Часовня остаётся безопасным пристанищем для всех консерваторов. Её хозяин, Филаэрий, столь же верен Этриусу в посмертии, сколь был и в жизни. Гости, уличённые в связях с Горатриксом, здесь находятся под пристальным наблюдением, заставляющим их чувствовать себя нежеланными. Филаэрий приветствует других речью, клеймящей безрассудство и низость «Парижской фракции», как он презрительно именует заговорщиков. Даже смертных магов предупреждают о коварстве Горатрикса. Разумеется, в Часовне под управлением консерваторов их обитает необычайно много. Становление получили всего четверо из десяти старших магов.

Необычное влияние

Венская Часовня, основанная в 920 году, была построена в соответствии с планами Этриуса, который возглавлял её вплоть до своего Становления в 1022 году. Хотя на рубеже веков он часто отсутствовал здесь, поручая управление Филаэрию, тогдашнему кастеляну. Находясь в Вене, Этриус нарушил запрет Ордена Гермеса о невмешательстве в мирские дела, желая снискать расположение местных правителей. Он установил дружеские связи с лидерами Церкви, и его пылкие изъявления собственной набожности рассеивали все страхи духовенства, что могли возникнуть в отношении магов. Сознательно стараясь преуменьшить размер Дома Тремер и истинные масштабы его силы, Этриус избегал похвалы даже в том случае, когда поддерживал магией своих временных союзников. В 995 году он искусно использовал магию земли, чтобы помочь немецкому королю Оттону Великому отразить наступление мадьярских завоевателей. Его помощь была продиктована языческой верой последних - всех язычников Этриус полагал врагами, достойными уничтожения.

С помощью своих способностей Этриус сделал землю топкой под ногами мадьяр, и ровной для войск Оттона. Царящий на поле битвы хаос помог скрыть роль магии в этой победе. Этриус держал своё вмешательство в тайне от других магов, в том числе от Тремера, полагая, что учитель посмеётся над его альтруизмом. В то время он не имел понятия, что среди мадьяр были вампиры, как не заметил и явных признаков вампирского влияния при дворе Оттона.

По мере того, как Этриус всё реже появлялся в Вене, Филаэрий искал знакомства с друзьями своего наставника при дворе и среди церковной иерархии. В середине 11 века он стал временным советником правителя Австрии, герцога Леопольда III, тогда возглавлявшего местную правящую династию Бабенбергов. Помощь Филаэрия не принимала форму разверзающейся земли или ходячих лесов, штурмующих вражеские крепости. Вместо этого он представился учёным, способным на пару занятных и безобидных фокусов. Большинство данных им советов исходило скорее от врождённой осмотрительности, нежели от магических прозрений. За некоторыми странными решениями, принятыми разными членами династии на протяжении многих лет, он (как и Этриус) не увидел ничьих манипуляций. Ряд покушений на свою жизнь Филаэрий также не связывал с каинитами, в ту пору уже осаждавшими Цеорис. Существа, стоящие в тени Бабенбаргов, в конце концов приспособились к его присутствию, по крайней мере, нападений не случалось уже несколько десятилетий.

1197 год вскоре положит конец четырёхлетней борьбе за власть над Австрией между четырьмя сыновьями Леопольда V. Филаэрий с симпатией относится к Леопольду VI, несомненно самому яркому и обаятельному из всех. Хотя его интерес к светской политике угас, время от времени он навещает Леопольда VI, снабжая того предсказаниями и советами, лишёнными оккультного подтекста.

Смятение, царящее сейчас в Австрии, сдерживает процветание венской Часовни. Став вампиром, Филаэрий понимает, что каиниты манипулируют политикой смертных здесь так же, как и по всей Европе. Разные кланы поддерживают каждого из четырёх претендентов на престол. Ночные исчезновения становятся всё чаще по мере того, как ожесточается скрытая вражда среди каинитов. Несмотря на дурное предчувствие, Филаэрий начал узнавать имена и планы тайных правителей города. Хотя он ратует за успех Леопольда VI, на первом месте для него стоит постоянная безопасность Часовни. С этой целью он наладил союзы с покровительствующими Леопольду VI Вентру и с Ласомбра, которые поддерживают Фридриха Бабенбарга. Последнее мирное соглашение было заключено при посредничестве Джакомо Гвиччардини, посланника клана Ласомбра в Цеорисе. Если победа достанется одному из двух других братьев, Филаэрий опасается нападений других кланов. Хотя он предпочёл бы выйти из этой борьбы, Вентру затягивают его всё глубже, с удовольствием сбивая с толку своих врагов неизвестными силами магов крови. Филаэрий даже стал давать Становление за пределами Часовни, чтобы обеспечить Вентру нужными им агентами.

Хотя Этриус смутно догадывается, что Гвиччардини ведёт какие-то дела с Филаэрием в Вене, он не имеет ни малейшего представления о роли своего ставленника в тамошнем политическом кризисе. Филаэрий скрывает это, как прежде Этриус скрывал от Тремера своё участие в битвах Оттона. Он опасается неодобрения Этриуса, которое, по его мнению, заслужит, идя на поводу у Вентру.

Сплотившиеся против Горатрикса

Филаэрий, мужчина с изборождённым морщинами лицом, забывает свою обычную молчаливость всякий раз, когда вспоминает про Горатрикса. Он уже давно отказался от любых попыток скрыть ненависть к основателю Цеориса. Филаэрий был введён в Дом Тремер Этриусом после вероломного изгнания из другого Дома Ордена Гермеса. Но хотя он относится к Этриусу с благодарностью за данное убежище, его ненависть к Горатриксу не просто отражение чувств его друга. Девяносто лет назад тот унизил Филаэрия в Цеорисе во время демонстрации магии. Филаэрий несколько месяцев трудился над тем, чтобы произвести впечатление на самого Тремера: он собирался материализовать из воздуха алмазы, которые должны были пролиться над комнатой Совета, словно лёгкий дождь. Вместо этого собравшихся великих магов Дома осыпало угольной пылью. Горатрикс не упустил случая блеснуть колким остроумием, и Тремер присоединился к общему осмеянию несчастного Филаэрия. Тот всегда подозревал Горатрикса во вмешательстве в ритуал, хотя и не смог этого доказать. Даже его союзники в Вене знают эту историю, считая её причиной вражды, но они достаточно тактичны, чтобы не упоминать о ней прямо. В самые мрачные минуты Филаэрий готов признать, что его попытки избавиться от пережитого унижения попросту выставляют его ещё более смешным. Но чем больше он размышляет над этим давним происшествием, тем сильнее растёт его ненависть. Он готов обречь себя на Последнюю Смерть, а душу на вечные муки, если ему удастся прихватить с собой Горатрикса.

Белокурая, чувственная Ала любила Филаэрия издали много лет, прежде чем получила от него Становление. Будучи ещё при жизни глубоко и смиренно верующей, она поддерживала крепкую дружбу с Тосией, ныне возглавляющей смертных магов Цеориса. Они познакомились ещё в Умор Монс, в дни, когда Тосия управляла этой Часовней. Однако Ала втайне считала себя недостойной её восхищения, поскольку скрывала в душе неистовые и страстные позывы, которые не могла подавить полностью. Когда ей пришлось бежать в Вену, её фантазии сосредоточились вокруг фигуры Филаэрия, главы Часовни. Хотя выразительные черты и могучая грудь делали его привлекательным мужчиной, вожделение к нему казалось Але совершенно беспричинным. Даже друзья Филаэрия считали его слегка нелепым. То, что он догадывался о её чувствах, лишь усугубляло её страдания. Когда, наконец, Ала уступила и бросилась в его объятия, он подарил ей Становление. Знание о его вампирской сущности принесло ей огромное облегчение: несомненно, виной всему были сверхъестественные силы. Она обрадовалась этому новому пониманию настолько, что едва ли скорбела по своей потерянной смертности. Вскоре она стала самой яростной сторонницей Филаэрия. Хотя многие другие каиниты Венской Часовни посмеиваются над ним за его спиной, они опасаются и уважают Алу. Если она готова поддерживать нынешнего лидера, то и они поступят так же. Однако если с ней что-то случится, Филаэрий может столкнуться с притязаниями тех, чья преданность делу консерваторов произрастает более из здравого смысла, нежели из давней неприязни.

Подобный вызов вполне может исходить от противоестественно юного Аудакса, чья внешность - итог давнего проклятия. В возрасте четырнадцати лет он применил свой магический талант для того, чтобы изгнать принявшего человеческий облик демона из своей родной деревни. Однако демон сумел заколдовать молодого мага, и тот уже не мог измениться. На всём протяжении своего пути, от ученичества до нынешнего положения Аудакс страдал от неизбежной склонности других видеть в нём неопытного юнца. Даже те, кому известно о его значительных достижениях как мага и учёного, могут относиться к нему как к выскочке-молокососу. Воспринимающий происходящее с большой серьёзностью, Аудакс решил справиться с этим недостатком, не упрекая тех, кто обманывается его видом. Он редко покидает Венскую Часовню, где его знают и уважают. Превращение вкаинита оказалось подарком судьбы: теперь он живёт в мире, где внешний возраст не принимается во внимание. Он увлечённо посвящает себя ночной политике и наслаждается общением с другими каинитами. Даже враги, которых должно уничтожить, чаруют его. Однажды Аудакс может задуматься и понять, что, возможно, единственной целью проклятья было подтолкнуть его беспечному отказу от собственной души в обмен на тяготы вампиризма.

В подковёрной борьбе при дворе Леопольда VI с Аудаксом сотрудничает Питер Шлосс, бывший наёмник, не отличавшийся горячей кровью и до Становления. Со своими врагами Шлосс предпочитает разбираться издали: при помощи хитроумных ловушек, алхимических ядов или интриг, сталкивая противников друг с другом. Страх смерти преследовал Шлосса ещё в пору молодости, со дня его первого сражения. Он благодарен клану - и особенно Филаэрию - за предложенную возможность вечной жизни. Впрочем, даже эта признательность никогда не заставит его поставить под угрозу собственную безопасность. Ему приятно общество Аудакса и он поставил себе целью подвигнуть чрезмерно серьёзного товарища наслаждаться сиюминутными радостями.

Среди смертных магов, пожалуй, главная угроза власти Филаэрия исходит от тевтона-ригориста по имени Люцид. Лысый, тщеславный и надменный, большинству коллег он крайне неприятен. Привыкший заучивать наизусть целые оккультные сочинения, он демонстрирует раздражающую способность быстро отвечать почти на любой вопрос касаемо чародейских методик, сколь расплывчат бы тот ни был. Его магические умения вошли в легенду – однажды он даже победил основателя Дома в цертамене, дуэли волшебников, чьи правила разработал сам Тремер. Однако Люцид с неохотой прибегает к своим силам, предпочитая целиком изучить все возможные последствия. Он скорее будет действовать в ответ, нежели предпримет что-то, могущее вызвать насмешку или пристальное внимание со стороны других. Филаэрий слишком хорошо знает Люцида, чтобы счесть его непопулярность следствием глупости, и опасается, что скоро тот обнаружит правду. Люцид относится к нему с нескрываемым презрением и Филаэрий поручил своей возлюбленной Але подготовить его к Становлению. Её тревожит, что упрямство Люцида не позволит ему по своей воле вступить в ряды каинитов, а искусность в магии помешает легко избавиться от него.

Крепкие основы

Расположившись на изрезанном мысе на берегу Дуная в нескольких милях к северу от Вены, эта Часовня напоминает внушительных размеров загородный дом. Её стены сложены из крупных кусков серой породы, высеченных из земли с помощью магии Этриуса. Тяжёлые стропила и поперечные балки держат стены и крышу. Каждая комната велика и богато обставлена.

Раскидистая сеть неиспользуемых покоев пересекает холм, на котором стоит здание. Этриус сделал это, чтобы иметь возможность в будущем расширить площадь Часовни, не привлекая лишнего внимания. Такое количество комнат никогда не требовалось прежде, и они стоят запечатанными на протяжении столетий. Незваные гости могут соблазниться видом свинцовых печатей на дверях, ведущих в подземные помещения, и приложить немалые усилия для проникновения туда, где не хранятся даже вещи.

Венские лаборатории больше и лучше оснащены, нежели лаборатории в Цеорисе. Здесь гораздо проще достать редкие алхимические ингредиенты, нежели в горах Трансильвании. Лаборатории не сообщаются с личными покоями магов. Каждый может выбрать помещение для собственного пользования и обеспечить необходимую уединённость с помощью замков и защитных печатей.

Венская библиотека – лучшая из имеющихся в Доме, за исключением Цеориса. Когда Горатрикс впервые создавал библиотеку Цеориса, он регулярно совершал набеги на коллекции других Часовен. Этриус успешно оберегал свои владения, обращаясь за помощью к Тремеру. Венская библиотека меньше той, что находится в Цеорисе, но содержится в большем порядке. Её смотрительница, смертный маг по имени Фарика, жёстко следит за своими коллегами, требуя от них своевременного возвращения недостающих книг. Хотя обитатели Часовни, особенно каиниты, возмущаются её руганью, они в итоге признают, что категоричность и страсть к порядку приносят пользу. Фарика добивается того, чтобы все материалы в её ведении были доступны и удобно расположены. Возвращаясь из Цеориса с его хаотичной библиотечной коллекцией, местные тремеры находят причину ценить Фарику за её неустанную, хотя и докучливую, решимость. Маги Цеориса порой приезжают в Вену, чтобы найти сочинения, которые были похищены соперниками в их собственной Часовне.

Общие комнаты обставлены одновременно роскошно и зловеще. Тяжёлая деревянная мебель обита бархатом с золотой вышивкой. В многочисленных медных курильницах тлеют источающие опьяняющую сладость благовония, столь любимые Алой. С гобеленов на посетителей неодобрительно взирают лики Тремера, Горатрикса, Этриуса и ещё нескольких давно умерших основателей Ордена Гермеса. Массивные оленьи рога, кабаньи головы и иные охотничьи трофеи встречаются в коридорах по всей Часовне.

Часовня в Вене лишена той искусной защиты, какой располагает часто подвергающийся атакам Цеорис, но Филаэрий добавил некоторые её элементы, поскольку клан Тремер становится всё более известным среди местных каинитов. Аудакс и Питер Шлосс сообща усеяли подступы к Часовне хитроумными ловушками: Шлосс проектирует их, а Аудакс создаёт с помощью Тауматургической Алхимии.

 

Оплот консерваторов

В кругах заговорщиков Вена хорошо известна, как вражеская территория. Закрепившееся в их среде название «Часовня Этриуса» оскорбительно вдвойне: тем, что оспаривает притязания Этриуса на главенство над Цеорисом и тем, что низводит Филаэрия до положения простого лизоблюда. Горатрикс не посещал Вену с самого момента своего Становления. Малгожата тоже не была здесь ни разу, хотя в некоторых случаях посылала Жерве воспользоваться здешней библиотекой. Венская Часовня притязает на высокое положение не только в роли оплота консерваторов, но и как обладающая прекрасно организованной библиотекой. Когда Горатриксу нужно узнать, что делается в её стенах, он отправляет одного из наименее значимых приверженцев порыскать среди библиотечных полок. Филаэрий хотел запретить принимать его сторонников в Вене, но по совету Этриуса поступил иначе. Этриус понимал, что подобный шаг может быть расценен заговорщиками как провокация и они наверняка обратятся к Тремеру с жалобой, чтобы добиться свержения его протеже. Вместо этого Филаэрий следит за такими гостями со всей возможной очевидностью, ставя тех в крайне неловкое положение. Неискушённый в интригах, он никогда не думает переманить их или склонить предать своего хозяина. Аудакс в свою очередь видит, что тяга к издёвкам и гордыня Горатрикса делают его дурным лидером. Он взял за правило прощупывать заговорщиков во время их визитов и выделил нескольких потенциальных перебежчиков. Так, он полагает, что Фрондата, парижская охотница, вполне может пойти против Горатрикса, если ей пообещают собственную небольшую Часовню. Аудакс даже пытался сманить Жерве на узкую тропинку предательства. Хотя тот и не имеет намерений покидать Малгожату, он наслаждается словесными перепалками с Аудаксом и испытывает к нему некоторую привязанность. Каждый из них надеется, что ему не придётся сражаться сдругим, если открытая вражда расколет клан.

 

Дарем: Спящий Лев

Часовня Дарема известна также как Львиные Заросли (в предыдущих главах и ниже фигурирует ещё одно название - «Львиные Ворота», однако здесь указано «Lion’s Green». Передать целиком эту игру слов в переводе затруднительно; данный вариант - близкий, но не исчерпывающий; прим. переводчика). Меерлинда, на первый взгляд, самая благожелательная из Совета Семи, мудро управляет ей. Она употребляет свои значительные дипломатические таланты на примирение заговорщицкой и консервативной фракций. Таинственный заговор, возникший в рядах смертных магов, до сих пор укрывается от её внимания.

За пределами стен

Англия, как и Франция, процветает, закладывая новые порты и наслаждаясь плодами развивающейся торговли. Король Ричард Львиное Сердце направился во Францию, чтобы защитить территорию принадлежащей ему Нормандии от посягательств французского короля Филиппа II, который твёрдо вознамерился изгнать англичан прочь. В его отсутствие страной остался править Хьюберт Уолтер, архиепископ Кентерберийский. В 1197 году он получил должность юстициария, а в 1199 году станет канцлером.

Обитатели Часовни мало озабочены происходящим за пределами родных стен. Их интересы в должной мере удовлетворяются, и без нужды вмешиваться в политику они не желают. Экономическое благоденствие делает простой доставку припасов. Путешествия между городами относительно безопасны, поскольку местные лорды могут позволить себе содержать патрули. Духовенство, разжиревшее от щедрой десятины и озабоченное управлением своими вотчинами, слишком благодушно, чтобы расшибать лоб в поисках чародеев.

Если бы каиниты Дарема проявили внимание к окружающей ситуации, они увидели бы, что окружающий их мнимый покой скрывает тлеющее недовольство, способное разрушить всё в одночасье. Знать и городские старшины ропщут на непосильное налоговое бремя, возложенное на них для выкупа короля Ричарда из плена. Ему унаследует Иоанн, который, взойдя на трон через несколько лет, приобретёт печальную славу и спровоцирует восстание баронов, закончившееся подписанием Великой хартии вольностей. Многие из наиболее искушённых каинтов уже предвидят развитие событий, а некоторые активно потворствуют ему. Тремеры, налаживающие связи с другими кланами, могут оказаться втянутыми в эти волнения. Впрочем, большинство из них заняты собственными делами. Они знают, что князь Лондона носит имя Митра и страшатся его власти. Но находясь вдали от столицы, Часовня избегает его хватки. Магический резонанс этого места - ещё одна причина строительства Часовни в Дареме. По слухам, здесь покоятся мощи святого Кутберта и Линдисфарнское Евангелие (также известное как Кутбертово Евангелие), а исконная магия самой земли, пронизанной лей-линиями, способна соперничать с магией Карпат.

Владения Меерлинды

Меерлинда – привлекательная, спокойная женщина, выглядящая чуть старше тридцати лет. Она управляет Часовней в Дареме со вкрадчивой уверенностью и полагается на свой необычайный талант к убеждению, чтобы добиться поддержки от тех, кто подчиняется ей. Меерлинда ненавидит раздоры, стараясь сгладить их при первом же появлении. Она ищет участников любого спора, беседуя с каждым по отдельности. Заверяя, что с симпатией относится к их позициям, если не к методам, Меерлинда намекает, что их цели в конечном счёте будут достигнуты - если сейчас они прислушаются к её советам. Она добивается обещаний мира и сотрудничества, выступая в роли посредника. Возможно, ей не под силу примирить врагов, ненавидящих друг друга до глубины души, но обычно удаётся заставить их перенести вражду в плоскость, не угрожающую общим интересам Часовни.

Ту же роль Меерлинда играет и среди членов Внутреннего Круга. Она сохраняет уважение и Этриуса, и Горатрикса, и не раз гасила конфликты между ними. Информаторы в Цеорисе и Париже осторожно снабжают её сведениями о действиях лидеров обеих фракций, особенно направленных на изменение существующего равновесия. Хотя в Дареме обитают как консерваторы, так и заговорщики, они знают, что лучше выяснять отношения подальше от бдительного ока Меерлинды. Их противоборство ограничивается перепалками, едкими остротами и мелкими пакостями. Представителям каждой из фракций Меерлинда даёт понять, что готова поддержать их. Желая завоевать её расположение, те самозабвенно дают ей всю информацию, которую она просит.

Кастелян Часовни, вежливый, сдержанный, лысеющий Дульси занимает почти исключительно формальное положение, поскольку Меерлинда не может не вмешиваться даже в мельчайшие детали вроде расчётов количества купленного зерна или найма конюхов. Дульси говорит себе, что наверняка мог бы справляться с подобными задачами куда лучше, чем его госпожа, и иногда отпускает беззлобные шутки на этот счёт. Он знает, что она не была бы той, кто она есть, если бы постоянно не вмешивалась в его обязанности. Ещё до Становления и Клятвы Крови он любил Меерлинду страстно и тайно, и готов умереть с улыбкой на лице, если мог бы пожертвовать собой ради её спасения. Другие обитатели Часовни презирают его за привычку вынюхивать всё до мелочей и докладывать о малейшем нарушении правил. Меерлинда ценит его преданность и знает о его чувствах, но не отвечает на них даже отдалённо. Узнав о безнадёжности своей любви, Дульси мог бы взбунтоваться с самыми разрушительными последствиями.

Требовательный и суетливый Вирфортис получил Становление уже стариком, чему совершенно не обрадовался, сочтя это неприличным. Несмотря на то, что порой он с раздражением настаивал на своих правах старейшины Дома, часть местных каинитов всё ещё видит в нём лидера, помня о его прошлых деяниях. Когда-то Вирфортис был воином-магом немалой отваги и свирепости. Во время события, названного Маршем Волшебников, он сражался против Дома Дейдне. Хотя он и обожает рассказывать о своих давних подвигах, он ненавидит свою прежнюю юношескую беспечность в других. Скорее из-за своего нрава и предубеждений, нежели из осмысленного согласия с позицией Этриуса, Вирфортис стойко придерживается взглядов консерваторов. Его главный соперник олицетворяет всё то, что сам Вирфортис терпеть не может, и это добавляет жара его и без того яростным порицаниям.

Местных заговорщиков возглавляет молодой и беспечно-красивый Облатам. Белокурый, с массивной челюстью и белоснежными зубами (редкость в эпоху Средневековья), он давно привык думать о себе, как о Божьем даре этому миру. Облатам считает, что по своей природе заслуживает власти, и поддерживает Горатрикса лишь из надежды на его победу. Восторженный религиозный лицемер, он верит в Бога, потому что Бог, несомненно, верит в него. Его не интересуют противоречия между собственной мнимой верой и нынешней деятельностью в качестве каинита. Хотя Облатам хотел бы впечатлить Горатрикса, например, отправив ему отрубленную и покрытую известью голову Вирфортиса, он слишком опасается Меерлинды и не решается действовать в открытую. Вместо этого он регулярно шлёт донесения в Париж и выжидает, предвкушая возможность занять место лидера клана.

Главная соперница Меерлинды разделяет её нейтралитет в бесконечном противостоянии между консерваторами и заговорщиками. Тридцать лет назад получив Становление от Брунавога, Домина была поражена, но не самим превращением, а тем, что её не приняли в число каинитов много лет назад. В этом она обвиняет Меерлинду, которая давно затмевала её в глазах Тремера. Несколько веков назад Домина вступила с ним в романтическую связь, но не добилась взаимности. Теперь она считает, что Меерлинда была любовницей Тремера до своего Становления в 1023 году и лишила её законного места среди Внутреннего круга. Её ненависть переходит все разумные границы. В своём воображении Домина представляет, как пленяет Меерлинду и годами держит в заключении, подвергая изощрённым пыткам. Вампиризм ещё больше пошатнул её рассудок, заставляя витать в фантазиях и подталкивая к опрометчивым поступкам. Она надеется найти союзников из числа новичков, готовых разделить её ненависть к дьявольски обаятельной Меерлинде. Домина с радостью предала бы Львиные Ворота в руки другого клана, если бы те помогли ей уничтожить её врага.

Подобно парижской, Часовня Дарема является домом для внушительного числа каинитов, что заставляет волноваться других давних обитателей региона. Но в отличие от Горатрикса, сладкоголосая Меерлинда решила эту проблему с помощью умелой дипломатии, обещая потенциальным врагам из других кланов придерживаться строгих рамок. Кроме того, она продемонстрировала, сколь полезной может быть магия крови, когда направлена на их цели.

Ветви Купалы

Будучи в состоянии следить за дневной деятельностью лишь с помощью донесений своих прислужников-гулей, Меерлинда до сих пор не замечает разросшийся в её владениях кабал дьяволопоклонников. Это группа из шести магов, возглавляемая упрямой, чопорной и тощей, как щепка Эрро - женщиной, чья аура честности скрывает её истинные поступки. Эрро вернулась в родную Часовню в прошлом году, после долгого визита в Цеорис. Там она изучала магию, касающуюся человеческих душ, и в процессе своих исследований вызвала зависть и недовольство Эпистатии, возмущавшейся вторжением в её сферу деятельности. С течением времени сны Эрро всё чаще стали тревожить видения адского поля битвы, пропитанного кровью. Вскоре видения продолжились и наяву, пока в конечном счёте не довели её до грани безумия. Во время экспериментов перед ней проявила себя некая сущность, которая поначалу называла себя Звёзды-надо-Всем, но впоследствии использовала имя Купала. Он заявил, что причастен к превращению, затронувшему глав Дома Тремер, в надежде развязать некую последнюю битву, что позволила бы ему вновь обрести свободу. Но Тремер подвёл его: разум мага был скован узкими рамками собственного могущества. Купала говорил с ним лишь через посредников, но теперь нашёл того, кто стал бы его достойным спутником и вместе с ним воссел бы на троне из черепов. Тремер и его приспешники стали всего лишь кровососами, но Эрро может стать чем-то большим, нежели они. Однако для этого ей сперва нужно уничтожить тех, кого Купала зря наградил своей силой. Эрро надеялась создать в Цеорисе кабал магов и уничтожить каинитов в их логове. Но привлечь на свою сторону коллег во главе с благочестивой Тосией оказалось непосильной задачей, а вскоре Эпистатия добилась её изгнания из Цеориса.

Прежде не отличавшаяся приятными манерами, Эрро заметила, что в силе убеждения почти сравнялась с Меерлиндой. Осторожно, всегда укрываясь от любопытных глаз, она собрала вместе самых независимых магов Часовни. Каждому из них она посыпала в напитки порошок, вызывающий те же сводящие с ума видения, от которых сама страдала в Цеорисе. Одного из магов пришлось задушить в своей постели, но остальные с готовностью пошли на службу Купале.

Эрро происходит из знатной семьи, владеющей лесистыми землями в нескольких днях пути от Дарема. Там, в одном из дальних уголков, она поддерживает небольшое святилище Купалы. Лес, окружающий это место, становится всё более мрачным, до странности напоминая пейзажи Трансильвании. Четыре раза в год Эрро и её кабал тайно путешествуют туда, чтобы сделать подношение Купале. С недавних пор он требует человеческих жертв, и Эрро нанимает воров, похищающих для неё бездомных детей. Необходимость перевозить их существенно осложняет поездки: любопытные путники не раз обращали своё внимание на процессию, но Эрро всегда удавалось отвлечь ненужное внимание.

В кабал Эрро входят также покрытый боевыми шрамами Фасций, кокетливая Сингула и говорливый Нумен. Всё они оставили свои прошлые личности, подчинившись смутному, но непреодолимому желанию, насланному на них Купалой.

Первая цель Эрро – уничтожить Меерлинду, а следом и остальных членов Внутреннего Круга. Лишь после этого она сможет подобраться к самому Тремеру. Эрро хочет вернуться в Цеорис, но Купала запрещает это. Он, однако, поощряет других магов кабала отправиться вдохнуть пропитанный ужасом воздух Трансильвании.

Дом самой скромности

Здание Часовни представляет собой высокую башню, сложенную из камня. Большинство местных жителей считают его загородным домом, принадлежащим дворянину с привычкой к городской жизни.

Не желая привлекать внимание новым строительством, Меерлинда вынуждает обитателей Часовни жить в тесноте. Покои здесь маленькие и скромные. Те из них, где меньше сквозняков, давным-давно заняты высокопоставленными магами. В комнатах для гостей и учеников холод пробирает до костей. Хотя здесь достаточно зябко, чтобы напомнить каинитам об их уязвимости к морозу, настоящего риска для них нет.

Некогда великолепная библиотека Дарема пришла в упадок с тех пор, как её прошлый управляющий, Селестин, перебрался в Цеорис. Библиотека занимает почти целый этаж; её огромные деревянные стеллажи покоробились от сырости. Тяжело нависая над посетителями, они постоянно угрожают обрушиться прямо на его голову. Тома и свитки находятся в беспорядке, поэтому почти невозможно быстро найти нужную книгу или просто узнать, где стоит искать. Все тексты о демонах исчезли; Эрро и её кабал планомерно похищали их, пряча в сарае рядом со святилищем Купалы.

Практикующие маги вынуждены делить одну из четырёх общих лабораторий. Подобное обстоятельство постоянно является источником потенциальных конфликтов. Исследования часто проводятся под косые взгляды коллег, а самые сложные эксперименты нередко оказываются сведены на нет случайным вмешательством посторонних, или, когда вражда обостряется, намеренным саботажем. Порой два одновременных эксперимента приводят к катастрофическим последствиям. За несколько лет до того, как его душа попала под власть Купалы, Фасций лишился слуха на правое ухо. Облако газа из алхимических чанов коллеги спутало его чувства во время ритуала призыва, и появившиеся бесы украли его барабанную перепонку. Теперь каиниты в значительной мере уступили лаборатории смертным магам, полагаясь на разработанное в Цеорисе искусство Тауматургии.

В Часовне нет ни тюрьмы, ни камеры пыток. Меерлинда редко нуждается в том, чтобы допрашивать или держать взаперти кого бы то ни было. С пойманными врагами беседуют в личных покоях каинитов, и там же быстро убивают. За последние три десятилетия это случилось всего два раза. Тех, кто надеется отыскать здесь потаённые комнаты, ждёт разочарование. Мощные магические печати защищают покои каинитов от вторжения днём. Появившись впервые, это новшество вызвало любопытство со стороны смертных магов, но со временем быстро вошло в обиход, превратившись всвоего рода демонстрацию высокого статуса. Теперь оно стало привычно настолько, что некоторые маги иногда забывают изменить заклинания, чтобы впустить недавно нанятых слуг.

Пожалуй, самой примечательной чертой Львиных Зарослей являются великолепные сады, созданные лично Меерлиндой. Изящные изгибы живой изгороди, слагающиеся в запутанный лабиринт, вызывают неуловимые озарения у того, кто пересекает его в свете луны. Не один ученик узнал, что самый быстрый способ разрушить безмятежный вид Меерлинды - сорвать здесь розу или случайно затоптать клумбу с молодыми побегами.

 

Перуджа: Вдали от Бури

Расположившись среди холмистой местности центральной Италии, к северу от Рима, Часовня в Перудже представляет образец небольшой твердыни Дома Тремер. Её глава, Пробитас, лишь недавно был введён в ряды не-мёртных. Хотя и построенная неподалёку от богатого источника виса, она считается скорее местом отдыха, где маги могут собраться в неформальной обстановке и развеяться.

Суета сменяет покой

Италия свободна от потрясений, вызванных закулисными интригами соперничающих каинитов, не более остальной Европы. На юге Сицилии вспыхивают мятежи, жестоко подавляющиеся силами германского короля (и императора Священной Римской империи) Генриха VI, который оттесняет от власти стареющего Папу Римского Целестина III. Но до сих пор Тремеры не обращали внимания на итальянскую политику, чья сложность затмевает даже их собственные внутренние распри.

В прошлом Перуджа служила убежищем от многосложных интриг Ордена Гермеса. Маги Дома позволяли себе забыть о взаимных разногласиях в атмосфере товарищества и безмятежности. Однако ни винные погреба Перуджи, ни залитые солнцем уютные дворики не приносят никакого удовольствия каинитам. Хотя здешняя Часовня по-прежнему остаётся местом отдыха для смертных магов, которые десятками съезжаются сюда, чтобы пережать суровые зимы северных широт, вампиры обычно избегают её. Когда они посещают Перуджу, это означает, что соперничество между фракциями достигло предела и готово вылиться в столкновение на нейтральной территории.

Под властью птенцов

Пробитас, глава Часовни, получил Становление всего два года назад. Год назад Этриус разрешил ему давать Становление самостоятельно при условии, что птенцы будут в достаточной мере подготовлены. Когда один из неонатов взбунтовался и пригрозил раскрыть заговор каинитов другим магам, Этриус направил более опытного каинита в помощь Пробитасу. Горатрикс, стремясь не допустить превращения Перуджи в подобие Вены, также послал нескольких своих приспешников. Однако агенты каждой из фракций имеют здесь меньше власти. Перуджа - всего лишь пешка на доске клана Тремер.

Перед Становлением Пробитас считал себя праведным христианином с горячностью, доходящей до самодовольства. Кураферрум, кастелян Цеориса, блестяще сыграл на его гордости и неуверенности, в течение нескольких лет подбивая Пробитаса совершать ужасные зверства во имя оккультных изысканий, после чего тот с радостью принял каинов дар. В отличие от Этриуса, Пробитас отверг свою прежнюю веру целиком. В хорошие ночи он говорит себе, что избавился от шор глупости, застивших его взгляд и мешавших ему действовать, как подобает настоящему магу. Когда им овладевает более мрачное настроение, он признаётся себе, что обрёк себя на проклятье без надежды на искупление. Главная его цель как главы Часовни - отсрочить неизбежное раскрытие вампирского заговора смертными магами Дома. Среди каинитов-тремеров Пробитас лучше всех предвидит разрушительные последствия столкновения со своими бывшими коллегами. По его мнению, и Этриус, и Горатрикс слишком озабочены угрозой от других каинитов, чтобы признать, сколь велика опасность внутри их собственного Дома. Получив Становление недавно, он хорошо осознаёт пропасть, отделяющую могучего, снабжённого висом мага от того, чей удел - простая Тауматургия. Слишком скромный, чтобы заслужить внимание Тремера, Пробитас ещё не владеет тайнами противодействия герметической магии, поэтому он не видит причин доверять вышестоящим. В течение года он встречается почти исключительно со смертными магами Дома. (За исключением Тосии и её сторонников.Они остаются в Цеорисе, чтобы лучше следить за происходящими там «дьявольскими» событиями.) Почти каждый день ему приходится оценивать кого-то из приезжающих магов. Он знает, кто из них вызывает подозрения, а кто вероятный претендент на Становление. Конфликт между Горатриксом и Этриусом он не одобряет и опасается, что ошибка любой из сторон приведёт ко всеобщему обнаружению. К сожалению, Пробитасу не хватает достоинств и убедительности, присущих Меерлинде. Ему с трудом удаётся просто удерживать сторонников каждой из фракций на безопасном расстоянии друг от друга.

Его дитя, Содалис, посвятил свою жизнь поиску и соблазнению молодых учениц. Хотя его неопрятно растрёпанный вид и странноватые шутки вряд ли стяжали бы большой романтический успех за пределами Часовни, на протяжении столетий он привлёк удивительное число подающих надежды чародеек. В списке его былых побед - Фарика, ныне библиотекарь в Вене, и Линупеда, сейчас сидящая в подземелье парижской Часовни. Поначалу поражённый Становлением, Содалис быстро привык к своему новому состоянию. Для него недели и месяцы ухаживаний всегда были предпочтительнее простого акта удовлетворения. Не сожалея об уменьшении своих сексуальных качеств, он наслаждается новой восхитительной способностью подчинять разумы, следуя приказам Пробитаса лишь с целью дольше потворствовать своим прихотям. Содалис, никогда не беспокоившийся о завтрашнем дне, не может представить, что плохого выйдет из превращения магов Дома в вампиров. Хотя он не против того, чтобы дать Становление каждому из них немедленно, борьба между заговорщиками и консерваторами видится ему полной бессмыслицей. Несмотря на полное отсутствие симпатий к Пробитасу, нейтралитет и ум делают Содалиса верным союзником главы Часовни.

Содалис в свою очередь дал Становление своей последней ученице, длиннокосой Мерузе, не дожидаясь разрешения из Цеориса. Пробитас добился согласия задним числом, не уведомив Кураферрума, что дело уже сделано. Меруза, дочь богатой куртизанки, выросшая в роскоши, которой позавидовали бы многие местные дворяне, с юности была обучена искусству соблазнять одурманенных похотью мужчин. Всего через пару месяцев после Становления она решила, что уже извлекла все возможные выгоды из своей связи с Содалисом. В вампиризме она видит врата к невообразимой власти, и стремится попасть в Цеорис, где находится подлинное могущество. Проведя в ученичестве всего несколько месяцев перед своим Становлением, Меруза не уважает и не понимает традиции Дома. Смертных магов она презирает и удивляется решению дать Становление всем им. По её мнению, их стоит убить, чтобы молодые, энергичные новички, вроде неё самой, могли дать клану необходимую силу. Меруза плохо переносит пренебрежение. Никто не знает, что она уже убила двух магов, возвращавшихся в свои родные Часовни, выставив всё как нападения разбойников.

Интересы Этриуса в Перудже представляет широкоплечий Жан Энтенд, воин, снискавший славу своим участием в Крестовых походах, а после очутившийся в Цеорисе в роли наёмника. Эзру восхищала его доблесть в битве против превосходящих сил Цимисхов, и он предложил Жана в числе кандидатов на Становление. Позднее Этриус был вынужден отослать его из Цеориса, когда Тосия выяснила, что в прошлом он был священником, отрёкшимся от своих обетов ради войны. Её беспричинная неприязнь к Жану породила предположения о его прямом участии в дьявольском культе, захватившем Цеорис, а также о его связях с рыцарями-храмовниками, которые, по слухам, пользовались чёрной магией. По иронии судьбы, представление о Жане, как о посланнике зла, совершенно не вяжется с его спокойным, терпеливым характером. Его отказ от священства был вызван нехваткой душевных сил. Жан - хороший боец, но ему всегда недоставало способности к интригам, будь то в Перудже или где-то ещё. Он ненавидит Мерузу и опасается сторонников Горатрикса. Полагая, что это сойдёт ему с рук, он хотел бы сделать с ними что-то простое и незамысловатое, например, убить.

Близнецы Мишель и Марциал Кульре были отправлены в Перуджу Горатриксом. Высокие, гибкие, с пухлыми губами, оба они - ухмыляющиеся, хищные головорезы, получившие Становление от Фрондаты за свою изощрённую жестокость. Каждый старается казаться умнее и изящнее другого, но не способен скрыть свою натуру ленивого и недалёкого негодяя. Горатрикс вскоре устал от их присутствия, но сохранил им жизни, рассчитывая использовать позднее. Он приказал Мишелю и Марциалу не допустить захвата Часовни консерваторами. По прибытии они главным образом были заняты тем, что неприкрыто угрожали Жану и без разбора питались от местных жителей. Скучающая Меруза забавляется с ними, настраивая одного против другого и притворяясь, что испытывает к каждому романтический интерес. Пробитас считает обоих самой паскудной мерзостью, которую видел свет, и поручил Солидасу уничтожить их при первой же возможности. Солидас рассчитывает сделать это посредством хитрости, по возможности столкнув их с каинитами из другого клана.

Немногие из смертных магов считают Перуджу своим постоянным домом. Самый заметный среди них - любящий крепко выпить Культор, чьи земные склонности резко контрастируют с присущей Тремерам учёностью. Его мастерство в самых разных видах природной магии не знает себе равных. Пробитас опасается подобной силы: Культор способен заставить целые леса атаковать твердыни каинтов, что делает его угрозой даже для Цеориса. Он часто говорит о своей любви к жизни, что находит отражение в природе, и большую часть времени проводит, ухаживая за обширной оливковой рощей вокруг Часовни. Культор кажется тем, кто отвергает Становление в принципе. Как ни странно, он хорошо ладит с близнецами Кульре, чьё абсолютное отсутствие светской грации вызывает у него утробный смех. Те из магов, кто предпочитает книги деревьям, побаиваются его самоуверенности и жадного жизнелюбия. Если Культор выживет в ближайшие годы, он может стать лидером в неминуемой борьбе с Тремерами-каинитами.

Светловолосый, надменный Акулеус построил башню, способную собирать драгоценный вис из воздуха. Часовня в Перудже расположена таким образом, чтобы улавливать потоки ветра, напоенные магией. Тщательно сплетённые сети вытягивают часть этой силы. Большую часть собранного виса Акулеус использует для своих целей.

Излишки виса он передаёт другим магам, предварительно убедившись, что они понимают, сколь велико это одолжение и сколь много они должны взамен. Высокомерная убеждённость в собственном превосходстве делает Акулеуса крайне неприятным. Пробитас считает его достаточно самовлюблённым, чтобы принять Становление, но обеспокоен нежеланием подчиняться вышестоящим: Акулеус выказывает своё презрение к тому при каждом удобном случае. Содалис, компанию которого он терпит, не разделяет уверенности своего сира, но продолжает осторожно проверять мага.

Мраморные залы

Часовня в Перудже представляет собой множество одноэтажных вилл, широко раскинувшееся вокруг центрального сооружения - высокой конструкции из белёной сосны, называемой башней Акулеуса. Её структура похожа на паутину: сложная система деревянных поперечин поддерживает пятиугольную сетку из тонкой ткани. Ступени вдоль башни позволяют Акулеусу подниматься на её вершину, собирая накопленный вис. За исключением башни, остальные здания невысоки и сложены из мрамора. Большинство из них – чьи-то личные покои со спальней, комнатой прислуги, маленькой и скудно оснащённой лабораторией и местом для приёма нескольких гостей. Внушительное центральное строение является местом общих собраний, а также вмещает большую кухню и кладовые. Большая часть общественной жизни Часовни происходит на террасах и во внутренних двориках, примыкающих к главному залу. Помещения на восточной стороне по утрам залиты солнечным светом; после полудня гости вслед за ним переходят в западную часть. Разумеется, каиниты отказываются подвергать себя солнечным ваннам, но это куда менее очевидно, чем могло быть в ином окружении. Для магов привычно засиживаться допоздна за своей работой, и жизнь здесь часто бурлит до глубокой ночи. С высоких оград свисают яркие фонари, мягко покачиваясь от созданного волшебством ветерка. Хотя обсуждение оккультных тем является главным занятием, собравшиеся всегда пьют вино, зачастую декламируют стихи и порой играют в сложные азартные игры. Одна из таких включает оживление маленьких шариков ртути, которые затем маги пускают по плитам дворика наперегонки. Любое из этих занятий может быстро превратиться в свару, когда шутки становятся всё обиднее, а шутники всё пьянее. Среди исполненных гордыни магов соперничество всегда выплывает на поверхность. Употребление вина для вампиров невозможно: Содалис едва не раскрыл свою новую сущность, когда бывший приятель по кутежу едва ли не силой залил пинту ему в глотку. Содалис оставил своего старого друга, Праэдура из Фладрии, в живых, но теперь жалеет об этом. До него дошли известия, что Праэдур собирается посетить Тосию в Цеорисе.

Часовня приносит удивительно большой доход. От приезжих магов ожидается, что они будут платить щедрые взносы, зависящие от времени своего пребывания. В течение многих лет Пробитас притворно утверждал, что эти сборы едва покрывают простые нужды Часовни, от поддержания зданий до трат на еду. В действительности он бесстыдно завышал цены. До своего Становления он жертвовал деньги беднякам Перуджи в знак покаяния. Теперь же значительные суммы идут на содержание разрастающегося штата охранников, слуг и их семей. Гостям нравится эта экстравагантная пышность, и никто не подозревает, что главное назначение огромного числа обслуги - быть пищей для приезжих и местных каинитов.

Обитающие здесь каиниты других кланов едва осознают присутствие Тремеров, и пока что не пытаются нападать на Часовню. В свою очередь, Пробитас готовится к неизбежному конфликту и позволил братьям Кульре тренировать самых здоровых из числа смертных слуг. Он также начал возводить небольшую мраморную ограду по всему периметру Часовни - недостаточно высокую, чтобы остановить захватчиков, но позволяющую разместить защитные печати. В настоящее время строительство завершено лишь наполовину.

Нейтральная территория

Время от времени Перуджа становится местом напряжённых встреч консерваторов и заговорщиков. До своего Становления Пробитас полагал эти переговоры шабашами дьяволопоклонников. Теперь ему известно, почему группы хмурых магов внезапно возникают, разбредаются по виллам для личных бесед и так же внезапно уходят, часто ещё более мрачные. Пробитас заботится о том, чтобы оградить каинитов от наблюдения смертных магов. Он разъясняет всем опасность неосмотрительного поведения и до сих пор никто не нарушал установленные им правила. Во время одного из ранних собраний в Перудже обе фракции договорились не причинять физического вреда другим каинитам Часовни и не воздействовать на соперников Тауматургией. Гобелены на нескольких виллах заколдованы таким образом, что фигуры на них начинают прыгать и кричать, когда в комнате применяется магия.