Глава IV. Заговоры и замыслы

^{Молодежь чистит перышки, старики плетут интриги
Мейсон Кули [1]}

История первая, повествующая о вернувшемся князе и будущем Лондона,

в которой сама суть сообщества Сородичей подвергается значительным изменениям

Как бы вампиры ни любили убеждать сами себя в том, что они способны спланировать ход вещей на века вперед, эти самые вещи меняются чересчур быстро для них. Возьмем, к примеру, Валериуса. Каких-нибудь тридцать лет назад он не имел себе равных, считаясь без пяти минут князем Лондона. Пусть теоретически этот титул оставался за Митрой, но его никто не видел вот уже шестьдесят лет. За это время Шабаш устроил организованное нападение на город, в ходе которого погибли многие его бессмертные обитатели, в том числе некоторые старейшины. Валериус посчитал это событие отличной возможностью переобустроить город по своему разумению и к тому же выслужиться перед Камарильей.

Лондон нуждался в защите. Он являлся одним из важнейших принадлежащих Камарилье городов, быстро рос, и снизившееся число Сородичей в нем оставляло его уязвимым. Валериус раздал верным ему вампирам права на Обращение и пригласил в Лондон других вампиров, ранее обитавших за его пределами. А еще он сделал вещь, о которой даже не посмел бы заикнуться, пребывай Митра на своем месте. Он позволил клану Тремер, да еще в значительном количестве, обосноваться в Лондоне. Валериус сносился с капеллой в Дареме и до вторжения Шабаша, и воспользовался ослабленным положением, чтобы формально пригласить клан колдунов в столицу, в качестве одной из мер по усилению обороны. Подвластное Колдунам искусство Тауматургии, говорил он, было бы бесценно в случае нового нападения.

Но внезапно возвратился Митра, и то, что он увидел, ему не понравилось. Может быть, Валериус и сохранил бы свой пост, не пусти он Тремеров в город. Теперь же, когда предположительно верные наместнику Первородные увидали Старца в гневе, все их желание поддержать Валериуса испарилось, как дым. Митра лишил сенешаля должности, а на его место назначил его же дитя, Леди Анну Боуэсли. Приказ, отданный ей, был недвусмысленным: выстроить в городе новый порядок, нужный Митре, а не Валериусу. Анна, сир которой никогда не баловал ее добрым отношением, увидела свое будущее в том, чтобы принять сторону Митры, и приступила к работе с такой безжалостностью, какой мало кто в городе мог от нее ожидать.

Владения в городе, разданные Валериусом, стали объектами нового распределения. Первосортные охотничьи угодья, в особенности расположенные в растущих предместьях и внутренних трущобах, были отданы тем, кого Анна сочла верными, или тем, кто пожелал задолжать ей услугу-другую. Расстановка сил вампиров в городе поменялась кардинально.

Увы, уверенность Анны в правильности ее действий - не более чем бравада. Она понимает, что Митра большую часть времени блуждает мыслями где-то далеко, а ей приходится опираться лишь на выданные им права. Она понимает, что, вероятно, располагает весьма ограниченным временем, чтобы утвердиться в качестве правой руки князя, прежде чем он окончательно потеряет интерес к ночной жизни Лондона.

Действующие лица

В этом сюжете практически любой вампир Лондона окажется в той или иной мере участником развернувшейся драмы. Наиболее влиятельными фигурами в насаждении воли князя окажутся Леди Анна и генерал сэр Артур Хэйлсуорт. Видным игроком на сцене остается и Валериус, который все еще надеется вернуть себе благоволение Митры, выкинув Анну со своего места; в городе еще осталось довольно тех, кто чем-либо ему обязан, и он еще окажет влияние на политическую ситуацию Лондона.

Другими главными действующими станут, разумеется, персонажи игроков. Замысел игры будет прост и понятен: дать героям шанс превратиться в значимые фигуры на сцене самого важного города в мире в описываемые времена. Лондон стремительно меняется, и у персонажей имеется некоторый шанс заполучить власть над новыми железнодорожными компаниями, строительными подрядчиками, операторами грузоперевозок или любой другой отраслью экономики, развившейся, чтобы поддержать сердце империи.

Исход событий

Сородичи обожают политические игры; этот сюжет - шанс для персонажей окунуться в них с головой. Однако в отличие от многих других городов в этом пост князя не будет доступен никому из героев. Одной из отличительных черт Лондона является как раз неоспоримый авторитет Митры, древнего и все более оторванного от реальности титана, который периодически насаждает среди Сородичей удобный ему порядок чудовищными методами, а после на долгое время забывает о еженощной политике вампиров.

В сущности, этот сюжет не имеет четкого финала. Лондон придет к новой точке равновесия через несколько лет, но новые события и периодическое вмешательство в них Митры будут раз за разом перетряхивать городских Сородичей.

В долгосрочной же перспективе (по крайней мере, согласно уже опубликованным материалам по Миру Тьмы), случится следующее. В 1940-х годах Митра впадет в оцепенение. В 1990-х годах он на краткое время проснется - чтобы стать жертвой диаблери под клыками молодого отступника-Ассамита. Леди Анна, как только поймет, что предположительно случилось, сообразит, что ей следует действовать быстро, если она хочет сохранить свою не-жизнь после падения покровителя. Она сразу же соберет своих сторонников в Лондоне и будет объявлена княгиней, или, как она сама предпочитает себя называть сама, королевой. Если в своей игре вы захотите придерживаться канона Мира Тьмы, то персонаж игроков обретут в лице Анны либо могущественного союзника, либо почти неуязвимого и притом отлично устроившегося врага. Конечно, вы можете отбросить все изложенное и повести игру своим путем. Это ваша история и ваше дело, как ее рассказывать.

История вторая, знакомящая нас с незваными гостями,

в которой на сцене появляются посланцы Камарильи

Для Камарильи Митра, натурально, представляет собой не-живую ходячую проблему. Да, он является князем самого важного города на планете, но в то же время утверждает, что был Обращен одним из существ, существование которых секта отрицает - Патриархов. Разумеется, не так уж часто он об этом заявляет, однако его возраст и поколение ясно дают понять, что Митра на голову опережает прочих вампиров уже в одной лишь сверхъестественной силе. Когда он исчез, основатели секты выдохнули с облегчением (в переносном смысле) и понадеялись на то, что князь где-нибудь впадет в оцепенение, да так и останется навсегда. Его возвращение наделало столько шуму, что “поприветствовать” Митру в Лондон прибыл юстициар.

Конечно же, и сам Митра, и юстициар, Тореадор по имени Виолетта, понимают, что ее визит по сути - предупреждение, адресованное князю. Сам он, правда, относится к этому с полным безразличием. Камарилья существует в ночном мире столь малую часть его не-жизни, что он считает всю организацию недостойной своего внимания. Отдельные члены секты, однако, беспокоят Митру, а уж выбор члена клана Тореадор в качестве официального посла ко двору вернувшегося князя можно расценить либо как гениальное политическое решение, либо как ужаснейшую ошибку.

Все дело в том, что Митра очень долгое время боролся с эдинбургскими Тореадор за главенство над Сородичами Британских островов. Их многочисленные стычки привели к заключению в 1692 году Даремского договора, согласно которому обе стороны обязались владения друг друга в покое. Одним из множества приказов, которые князь отдал по возвращении, было подтверждение действие договора путем нового обмена заложниками. В результате еще один потомок Валериуса отправился в Эдинбург, а в Лондон прибыла Лорна Дингуолл из клана Тореадор. В подобной остановке визит юстициара Тореадор выглядит деликатным напоминанием о том, что два клана формально вообще-то союзники и состоят в одной секте. Но можно расценить это и как прямое оскорбление, нанесенное князю.

Масла в огонь забот Камарильи, связанных с князем Лондона, подливает его ненависть к Тремерам, которая за столетие его отсутствия не ослабла ни на йоту. Первое, что сделал Митра после возвращения, - лишил членов клана всяческих привилегий в городе и наказал Валериуса, позволившего Колдунам набрать такую силу. Тот факт, что один из самых видных Тремеров в городе, некий Энтони Беллами, исчез примерно в это же время, мало помогает делу. Правда, именно он побудил Виолетту отдать своему архонту Рори Мак-Эндрю приказ остаться в городе.

Архонт оказался втянутым в опасную игру. Он не новичок в городе, но в прежний его визит ставки не были столь высоки. Камарилья желает владеть ситуацией, но вовсе не стремится вступать в прямое противостояние с древним вампиром. Это грозит ему риском сесть в лужу с громким плюхом и у всех на виду, за чем последует потеря сектой Лондона в качестве принадлежащего ей города, не говоря уже о нарушениях Маскарада, которые могут произойти в ходе конфликта. Таким образом, Рори Мак-Эндрю буквально идет по лезвию: с одной стороны он должен напоминать князю о его союзнических обязательствах, а с другой - не может открыто его провоцировать, поскольку последствия, вероятно, окажутся фатальными.

На свое счастье, Мак-Эндрю - опытный политик. Мало кто из его клана способен возвыситься до поста архонта, не обладая этим умением, отточенным до остроты, подобной бритве. Еще одна часть его работы заключается в том, чтобы определить, кто из Сородичей в городе, вероятнее всего, обретет реальную власть в новом раскладе сил, формирующемся в Лондоне, и напомнить всем этим вампирам, откуда на самом деле будет происходить их могущество - от секты. В конце концов, Митра стар и большую часть своего времени проводит вне города. А без протекции князя или секты кто поручится за сохранение владений в руках их нынешних хозяев?

В сущности, присутствие представителей Камарильи в Лондоне позволяет укрепить хрупкую сущность любой силы, какую могут получить персонажи в ходе хроники. История, сюжет которой крутится вокруг этих моментов, должна поднимать вопрос: а стоит ли погоня за властью в сложившихся обстоятельствах потраченных усилий? Валериус служит великолепным примером того, какую цену приходится платить в случае провала. Отброшенный Митрой на задворки лондонского общества и по большей части игнорируемый членами Камарильи, бывший наместник князя способен вызвать разве что жалость.

Действующие лица

Архонт Мак-Эндрю, очевидно, станет центральной фигурой этого сюжета. он ищет в городе союзников, которым сможет доверять и которые могли бы информировать его о событиях, обычно скрытых от вампиров его уровня. И небольшой группе новообращенных Каинитов как раз и могут быть известны какие-либо секреты просто потому, что сами эти вампиры мало что значат в сложившемся порядке вещей. Многие старейшины считают молодых Сородичей всего лишь расходным материалом, готовым выполнить любой приказ по первому слову. Мало кто, отдавая юнцам приказ, обрисовывает для них картину, позволяющую оценить, как та или иная просьба или поручение укладывается в более масштабную интригу. В этом есть рациональное зерно. Сородич, обращенный пару десятков лет назад, не способен понять замыслы, бродящие в голове столетнего вампира. Мак-Эндрю, однако, обладает опытом и умением складывать воедино разрозненные кусочки информации, и сумеет сделать кое-какие мудрые выводы относительно мотивов и конфликтов, лежащих в основе событий.

Дон Черро и его юный протеже Тео Белл находятся в Лондоне не просто ради еще одной остановки в большом путешествии. Внутренний Круг отправил Черро в город в качестве потенциального юстициара клана Бруха, для проверки его способностей. Он и его помощник погружаются в водоворот удовольствий самого шикарного города мира и участвуют в ожесточенных политических спорах не просто так - оба тайно ищут для Мак-Эндрю контакты среди местных Сородичей.

Стефану Ленуару присутствие в городе и Мак-Эндрю, и дона Черро доставляет беспокойство. Он, по крови Ласомбра, хоть и отступник, вечно находится под подозрением, хоть и проявил доблесть в сражениях против нападающих Шабаша во время вторжения. Ленуар использует свои обширные связи среди вновь прибывших, чтобы донести до посланников Камарильи информацию, которая, вероятно, успокоит и удовлетворит их; он надеется, что таким образом ускорит отъезд гостей. Леди Анна отлично осведомлена о действиях Стефана и негласно их одобряет.

К персонажам [игроков], в зависимости от их политической принадлежности, может обратиться любой из перечисленных персонажей и втянуть героев в осторожный танец над пропастью, который есть суть лондонской политики Камарильи.

Исход событий

Архонт и дон Черро покинут Лондон лишь тогда, когда убедятся, что князь не представляет серьезной угрозы для Камарильи и город, таким образом, в безопасности. Ленуар и Леди Анна вместе работают на то, чтобы приблизить этот момент, но нет никакой гарантии, что он наступит скоро.

Только две группировки вампиров в городе считают затянувшийся визит Мак-Эндрю и Черро плюсом. Первая - это Тремеры, которые справедливо полагают что только присутствие этих Сородичей в городе удерживает Митру от того, чтобы напасть на них напрямую. Вторые - сторонники Валериуса, которые мыслят в точности так же, разве что безо всяких оснований. Князь считает своего бывшего сенешаля ненужным инструментом, отложенным в сторону до лучших времен. Тем не менее обе группировки станут прилагать все усилия, чтобы создать достаточно “случайных происшествий”, которые бы задерживали гостей из Камарильи в Лондоне, но не настолько много, чтобы привлечь внимание власть имущих.

Однако любое крупное происшествие - например, открытый конфликт между Тремерами и верными Митре вампирами или явное нарушение Маскарада - сразу же сотрут налет цивилизованности с действий архонта. В этом случае любой Сородич положением в сообществе от самой леди Анны и ниже, может стать законной добычей и козлом отпущения. Мак-Эндрю все же не станет выступать против самого Митре, а древний вампир не настолько глуп, чтобы давать ему повод.

Так или иначе, Мак-Эндрю и дон Черро покинут Лондон в самом начале 1890-х годов, и город останется без непосредственного надзора Камарильи вплоть до 1897 года - когда в свет выйдет один ныне широко известный готический роман ужасов.

История третья, рассказывающая о любопытной природе некоторых необычных культистов,

в которой князь города берется за старое, но встречает на пути новых противников

Многие Сородичи Лондона удивляются тому, насколько незаметно проявляются трения между вернувшимся Митрой и кланом Тремер. Ведь князь никогда не скрывал свою ненависть к клану, членов которого он все еще считает убийцами и узурпаторами. Кое-кто из вампиров, правда, предполагает, что настоящее сражение ведется за кулисами - и они правы.

Тремеры Лондона ожидали возвращения Митры и готовились к нему. Они отлично понимали, что рост их могущества при Валериусе - явление временное, однако это позволило им создать в городе несколько капелл, уничтожить которые князю, когда он вернется, будет трудно. Их следующей целью (если бы удалось закрепиться в Лондоне) стало бы подсиживание самого правителя. А лучший способ достичь этого - подорвать его влияние на группу смертных культистов.

Одной из неприглядных сторон не-жизни является то, что чем дольше вампир существует, тем меньше его удовлетворяет кровь смертных. Митра давно уже перешагнул тот порог, до которого он мог бы довольствоваться исключительно кровью людей. Теперь ему нужно поглощать витэ вампиров, причем все чаще. Почти сразу после возвращения в Лондон он спустил своего Зверя с цепи, да так, что нашел и выпил досуха видного Тремера по имени Энтони Беллами. Князь, конечно, понимает, что некоторые столичные Сородичи (не говоря уже о Первородном клана Тремер Эдуарде Бэйнбридже) подозревает, что случилось [с Беллами], но ни у кого из них нет ни доказательств, ни смелости поднять этот вопрос перед архонтом.

Культы Митры

Митра понимает, что лучший для него способ получать пищу - это воскресить культы своего имени. Он всегда считал поклонение божеству, которое носит его имя (и с которым он себя отождествляет), отличным источником смертных прислужников и крови. Жертвоприношениями и ритуальными кровопусканиями, входящими в обряды культа, легко манипулировать и таким образом утолять жажду крови. Ритуалы почитания Митры традиционно включали заклание быка: животному перерезали горло, выпуская всю кровь. А на культовых изображениях традиционно присутствует собака, лакающая кровь.

С течением времени Митра осторожно изменил ритуалы так, чтобы обмен кровью и принесение в жертву людей стали восприниматься адептами как высшая форма кровавых обрядов. Членам культа бывает даровано единение с их божеством путем превращения в подобное ему создание на некоторый срок. По его истечении высшее существо забирает себе кровь облагодетельствованного культиста, и они сливаются воедино.

Особая форма культа, угодная князю Лондона, процветала в городе со времен римского владычества и почти всегда была в состоянии поддерживать сама себя в долгие периоды отсутствия “божества”. В конце XIX столетия культ все еще существует, однако Митре приходится прикладывать немалые усилия, чтобы поддержать его. Конечно, возвращение божества воодушевило его почитателей. Но в отсутствие князя в действие вступили несколько важных факторов. Во-первых, клан Тремер отлично осведомлен о действиях Митры, и его члены сделали все возможное, чтобы оказать свое влияние на культистов, пока их лидера нет рядом. Толку из этого, правда, вышло немного. Митра долго и тщательно взращивал в своих последователях подозрения к любым другим подобным ему существам, и попытки Тремеров просочиться в ряды культа оказались практически безуспешными.

Не добившись результата с этой стороны, Колдуны взамен стали поощрять и зарождение и развитие в Лондоне герметических орденов - группировок, следующих каббалистическим традициям западного мистицизма. Подобные организации строятся обычно вокруг нескольких человек, якобы нашедших таинственные древние документы, содержимое которых способно вывести нескольких избранных особ на новый уровень просветления и мистического могущества. Во многих отношениях они просто пытаются применить принципы рационального мышления ко всему сверхъестественному и оккультному. По сути, это объединения склонных к наукам людей, посвящающих свое время изучению мистики. Большая их часть использует в церемониях инициации и продвижения во внутренней иерархии кое-какие элементы ритуалов, и в общем больше напоминают клубы для джентльменов, нежели культы в традиционном понимании этого слова. Мало кто из членов клана Тремер располагает достаточным временем или желанием напрямую управлять таким вот орденом, но те являются отличными источниками влияния, агентов, упырей и - временами - потомков.

Возрождение оккультизма

Лондон оказался крайне плодородной почвой для множества оккультных организаций. Традиции масонства уже давно укоренились в местном обществе, и многие образованные люди пробуют подвергнуть оккультные идеи рациональному анализу. Это рождает превосходную для герметических исследований атмосферу. Идея о сокровенных тайнах, доступных лишь нескольким избранным, проводящим некие непонятные ритуалы в обстановке относительной секретности, предельно точно соответствует существующим в то время формам масонства. В начале 1880-х годов число мелких орденов и оккультных объединений растет как на дрожжах. Наконец, в 1884 году преподобный А. Вудфорд [2], масон и участник одной из таких группок под названием “Герметическое общество”, обнаружил в книжной лавке нечто вроде древнего документа. Своей находкой он поделился с кое-кем из своих друзей, и к 1888 году эта компания создала Герметический орден Золотой Зари. Обряды и ритуалы новой организации строились на сведениях почерпнутых из найденного манускрипта.

Открытый характер этой оккультной группы привлек к ней потенциальных неофитов как из рядов культа Митры, так и из герметических орденов, опекаемых Тремерами, несмотря на то, что “Золотая Заря” была и оставалась исключительно объединением смертных. Это, однако, не означало, что вампиры оставили орден в покое. Те же Тремеры, к примеру, пристально наблюдают за его деятельностью, стараясь вычислить в его рядах людей, могущих стать ценным пополнением клана. Однако им приходится действовать весьма осторожно, поскольку архонт Мак-Эндрю уже высказывал свою озабоченность тем, что группа смертных, нацеленная на изучение всего сверхъестественного, находится под столь пристальным вниманием [вампиров]. Он считает это вероятной угрозой целостности Маскарада. Мнение архонта уже подняло ставки в игре как для Митры, так и для клана Тремер. Обе стороны знают, что должны действовать осторожно, поскольку Мак-Эндрю следит за всеми, но ни князь, ни его противники не готовы отказаться от выгод, которые сулит использование групп [смертных оккультистов].

Еще больше запутывает ситуацию тот факт, что одним из культов-предшественников “Золотой Зари” был Герметический орден Занимающегося Дня, от которого позже произошла организация, ныне известная как Арканум. Чтобы больше узнать о ней, обратитесь к описанию персонажа по имени Питер Харкер в Главе III.

Третий культ

Есть в этом противостоянии и третья сторона, неизвестная Тремерам. Глубоко под землей в Ист-Энде дремлет нечто, чей возраст древнее, чем срок пребывания Митры на британской земле. Небольшая, но сплоченная группка почитателей, состоящая из потомков нескольких семейств, оберегает это создание, посвящая свои жизни служению ему.

Князь с полным основанием считает, что, какова бы ни была истинная природа этой спящей твари, она - точно не вампир. Митра склонен оставить все как есть до тех пор, пока культисты не трогают его собственных почитателей. Как и все прочие заинтересованные лица, почитатели таинственного существа с любопытством наблюдают за орденом Золотой Зари и другими подобными группами, стараясь привлечь в свои ряды побольше неофитов в надежде пробудить своего хозяина более масштабными ритуалами. В конце концов их ждет неизбежное столкновение - либо с Митрой, либо с кланом Тремер.

Действующие лица

Очевидно, что первую скрипку в этом сюжете играет сам Митра. Культы необходимы ему просто для поддержания не-жизни, поэтому он пристально за ними следит и, если требуется, вмешивается в происходящее лично. Среди Тремеров его главным оппонентом является Эдуард Бэйнбридж. Он же непосредственно участвует в деятельности нескольких герметических орденов, а за остальными приглядывает с помощью молодых членов своего клана. Например, Шри Санса собрал вокруг себя нескольких исследователей, желающих прозреть новые истины в мистических обычаях Востока и удаленных частей империи. Митра знает об этом нарушении равновесия и нехотя приходит к мысли, что ему, по-видимому, придется включить в свои интриги других вампиров, чтобы удержать Тремеров припертыми к стенке.

Архонта Мак-Эндрю настораживает растущий в обществе интерес к оккультизму, и он активно исследует сложившееся положение дел. Тем же самым занят и отец Маршалл из Ордена Святого Георгия.

Исход событий

Учитывая столь плотный интерес вампиров к деятельности оккультных сообществ, рано или поздно - но неизбежно - кто-нибудь из них допустит ошибку, выявив свое вмешательство, чем и обрушит на свою голову гнев либо Камарильи, либо Инквизиции. И тогда виновной стороне быстро потребуются союзники, чтобы уцелеть. Исключением из этого правила станет, как всегда, князь Митра. Если ошибется именно он (что, правда, весьма маловероятно - при его-то многовековом опыте игр в кошки-мышки), клан Тремер, скорее всего, пострадает гораздо сильнее, когда Камарилья примется затыкать вероятную утечку Маскарада.

История четвертая, приоткрывающая тайну скрытого врага,

в которой князь Манчестера ищет наиболее выгодный выход из сложившейся ситуации

Британия сильно изменилась за те годы, что Митра отсутствовал в своих владениях. По стране вихрем пронеслась Промышленная революция, а города сильно разрослись. До первой четверти XIX столетия самые видные Сородичи в окружавших столицу городах звались баронами и подчинялись Митре, князю Лондона и де-факто - повелителю всей Англии. Однако около семидесяти лет назад барон Чарльз Шоулэндс, правящий городами Манчестером и Ливерпулем, заметив стремительный рост числа смертных [в своих владениях], осторожно стал сам раздавать права на Обращение некоторым местным Первородным.

Население городов продолжало расти, да еще доки Ливерпуля превратились во все более популярный среди Сородичей пункт прибытия в страну. Шоулэндс, по примеру Митры, щедро раздавал новоприбывшим права оседать в его владениях. Прошло тридцать лет, повелитель Лондона все так и не объявлялся, а влияние самого Шоулэндса выросло, и многие Сородичи задолжали ему услуги. И тогда хозяин Манчестера стал обращаться [к Камарилье] за правом называться князем и был вознагражден визитом юстициара - иными словами, секта признала его притязания. В Лондоне Леди Анна пока что не нашла подходящего момента, чтобы сообщить об этом Митре, а никто из прочих столичных Сородичей не осмеливается сделать это. Анна рассуждает так: раз уж Митра всецело сосредоточен на том, чтобы вернуть в город порядок в своем понимании этого слова, то политика Манчестера для него важна не более, чем интриги в Париже или в Вене. У князя просто не возникает и мысли о том, что бароны могут стать проблемой. Главной угрозой своей власти он все еще полагает Сородичей Эдинбурга.

Тем временем Шоулэндс с интересом внимает рассказам о растущей переменчивости в обществе каинитов Лондона. У него нет желания провоцировать Митру, однако он считает, что у него достанет времени укрепить собственное положение, если проблемы в столице сохранятся на как можно больший срок. А для этого он отправил ко двору Митры собственное дитя в качестве официальной посланницы и помощницы Леди Анне в это время испытаний, и еще одного относительно опытного новообращенного, Пола Бедуэлла, цель которого - постараться тайно усугубить ситуацию в Лондоне.

Действующие лица

Пол Бедуэлл был радушно принят в Лондоне Леди Анной, которой он наплел историю о том, как трагически погиб его сир в странствиях вскоре после его Обращения.

Джанет Латимер познакомилась с Лорной Дингуолл, заложницей из Эдинбурга, и пытается использовать ее в качестве посредника в общении с Бедуэллом. Латимер понимает, что Митра - единственный в Лондоне вампир, кто всерьез считает Эдинбург угрозой, и поэтому никто из местных Сородичей не уделяет юной девушке-Тореадор никакого внимания. Для мисс Дингуолл же Джанет представляется шансом обрести покровительство одной из лидеров бессмертных Манчестера, да еще той, которая имеет некоторое уважение в столице.

Стефан Ленуар взял Бедуэлла под свое крыло, однако в нем понемногу зреют подозрения относительно своего молодого подопечного, и вскоре он может попытаться отыскать кого-нибудь, кто поможет ему подтвердить или опровергнуть их.

Исход событий

Существует немалая вероятность, что агенты из Манчестера в скором времени преуспеют в своем деле. Пока большинство Сородичей Лондона изо всех сил стараются отыскать собственные источники могущества, взаимное недоверие становится настолько всепроникающим, что группке вампиров, не питающих собственных амбиций, легче легкого накормить разные лагеря сплетнями, недоговорками и откровенной ложью, раскачав лодку тонких политических игр куда сильнее обычного. Если персонажи игроков сообразят, к чему идет дело, они смогут использовать эти сведения к своей пользе: либо шантажировать агентов князя Манчестера, либо выторговать за них услуги у Леди Анны или любого другого крупного игрока в городе.

Котерия, которая сумеет установить хорошие отношения с посланцами из Манчестера, может внезапно получить тайный путь отступления, если дела в Лондоне пойдут для них неудачно. Чарльз Шоулэндс с распростертыми объятиями встретит в своем домене любого столичного Сородича, обладающего знаниями и готовыми к использованию связями. Обратная сторона медали заключается в том, что агентов Манчестера могут раскрыть, что грозит печальными последствиями отношениям города с Лондоном. Реакция Митры будет не настолько ужасной, как того опасаются его подданные. для него повелитель Манчестера - всего лишь еще один зарвавшийся спесивый барон, а таких за прошедшие столетия объявлялось немало. А вот Камарилья в лице архонта Мак-Эндрю придерживается более пессимистичного взгляда на происходящее. Задача архонта в Лондоне - убедиться в том, что никто не провоцирует гнев Митры без повода, а сам он поддерживает статус-кво. Если другой князь Камарильи будет угрожать выполнению этой миссии, его собственное положение окажется весьма и весьма шатким.

История пятая, окрашенная в тона справедливости,

в которой силы веры и науки противостоят созданиям ночи

Над Лондоном сгущаются тучи. В 1897 году некто Брэм Стокер успешно публикует свой роман о вампирах под названием “Дракула”. Эта, несомненно выдуманная, история о существовании настоящего вампира всколыхнула Камарилью подобно удару электрического тока. Книга нарушила Маскарад под самым носом лондонских Сородичей.

Что еще хуже, к этому времени Лондон уже стал домом для охотников, которые не преминули бы воспользоваться кризисом. Однако же, в момент, когда начинается повествование книги “Ночи Лондона”, они только еще начинают обустраиваться в городе. Внезапная вспышка оккультной деятельности в столице во второй половине XIX столетия не прошла незамеченной. В 1859 году Лондон переживал небывалую активность последователей христианства, наполнившую радостью сердца одних служителей церкви и расстроившую других, поскольку она была вызвана в основном усилиями проповедников и прочих деятелей, напрямую не связанных с иерархией Англиканства. Фанатичные верующие были искренне убеждены, что выход на поверхность интереса к оккультным темам - это попытка сил ада отвоевать назад позиции, утерянные с духовным подъемом горожан.

К этому противостоянию стоит добавить и тот факт, что Церковь и так уже отбивает атаку недоброжелателей, вызванную публикацией книги Чарльза Дарвина “Происхождение видов”. Его теория эволюции бросает прямой вызов церковному учению и ведет к тому, что множество людей покидают сень веры, чтобы обратиться к философии рационализма. К концу викторианской эпохи христианство превращается в религию зажиточного среднего класса. Поэтому роста в обществе интереса ко всему сверхъестественному оказывается достаточно, чтобы архиепископ Кентерберийский обратился к ордену Святого Георгия - английскому эквиваленту Инквизиции - с просьбой расследовать это явление и разобраться с любой его нечестивой причиной, какая отыщется.

В то же самое время одно из оккультных сообществ получает доказательства существования промеж людей сверхъестественных существ. Несколько высокопоставленных членов этой организации покидают ее ряды, чтобы посвятить остаток жизни поиску новых знаний об этих созданиях, и начинают они с Лондона. Так зарождается Арканум, который очень быстро обращает свое внимание Сородичам британской столицы.

Как уже отмечалось ранее, присутствие архонта Камарильи в городе означает, что за соблюдением Маскарада секта присматривает строже, чем обычно. Любое явное проявление сверхъестественных способностей приведет к тому, что на голову виновного обрушится гнев архонта и Первородного его клана, а по его следу отправятся охотники.

Действующие лица

В 1880 году в Лондоне пребывает относительно малое число охотников на нежить. Отец Маршалл уже живет в Ламбетском дворце, однако увлечение оккультизмом еще только набирает силу, привлекая все новых сторонников, и священник не получит мандата на расследование вплоть до второй половины [следующего] десятилетия. Арканум будет сформирован не ранее 1885 года.

Инквизиторы

Ключевой фигурой данного сюжета является священник отец Маршалл, возглавляющий то, что осталось от ордена Святого Георгия. Англиканская Инквизиция пребывала в упадке большую часть двух последних столетий, и сейчас орден - всего лишь маленькая группа священнослужителей, занятых ведением своих записей и расследованием любых слухов о деятельности сверхъестественных созданий. Причем последнее дело вот уже несколько лет не приносило сколь-нибудь существенных плодов.

Отец Маршалл, тем не менее, воспринимает свое призвание весьма серьезно, не считая его всего лишь очередным шагом вверх по лестнице церковной иерархии. Проведя недели и даже месяцы за чтением записей, к которым он получил доступ в Ламбетском дворце, и всех прочих архивов ордена, он пришел к довольно-таки ясному выводу: отродья дьявола никуда не делись, они просто научились искуснее прятаться от Инквизиции.

Отец Маршалл пробовал осторожно разговорить членов организаций вроде ордена Золотой Зари, и стал понемногу выстраивать в уме схему воздействия извне на такие сообщества. Однако его просьбы о дополнительном материальном обеспечении пока что не были услышаны. Но это изменится в ближайшие годы, когда он соберет достаточно доказательств. Тем временем он встречается со своими коллегами из католической Инквизиции, и эти встречи увенчались созданием на юго-востоке Лондона скромной общины, члены которой заняты расследованием находок Маршалла.

Арканум

Арканум был основан в октябре 1885 года таинственной личностью по имени Бенджамин Холмскрофт, каковой и пригласил в свой особняк Ванневер-холл нескольких членов Герметического ордена Занимающегося дня, которые разочаровались в сообществе, в котором состояли. Это были ученые, оккультисты и просто религиозные люди объединились в Арканум - группу, поставившую своей целью изучение всего неестественного, магического и необъяснимого. 

Основная база организации, как уже было сказано, расположена в поместье Ванневер-холл в Хартфордшире. В Лондоне ее члены собираются в огромном доме с террасой неподалеку от Беркли-сквер, которым они пользуются с 1886 года. Главой столичного отделения общества является Питер Харкер, руководящий отсюда работой прочих ученых.

Ученые мужи Арканума не ставят своей целью уничтожение вампиров как таковое; они только хотят изучить их. Но увы, это их намерение напрямую нарушает Маскарад, и потому сообщество все же представляет угрозу для Сородичей. Как правило, членов Арканума можно обнаружить на предполагаемом месте проявления сверхъестественных сил, где они с научной дотошностью, достойной самого Шерлока Холмса, станут изучать его последствия. Пройдет несколько месяцев, и неряшливая манера питания Реджинальда Мура обратит внимание сообщества на схожие обстоятельства в нескольких нападениях и убийствах, которые прошли мимо внимания полиции. Арканисты пробуют использовать те же стандартные способы сбора доказательств и построения логических выводов, что и стражи порядка, но разум этих ученых не зашорен, он открыт сверхъестественному и потому позволяет увидеть ниточки, которые упускают из виду коронеры. Арканум, к примеру, знает о человеке в плохо сидящем костюме, который является связующим звеном во всех нападениях на студентов, преподавателей и издателей политических памфлетов (то есть смертных, которые и составляют круг излюбленных жертв Мура), и которого полиция не смогла вычислить из-за отсутствия у преступлений явного единого мотива. Кое-кто из арканистов даже выдвинул мысль о том, что таинственный нападающий забирает у жертв нечто крайне ему необходимое - правда, ученые мужи теряются в догадках, что бы это могло быть. Пока что они предполагают, что тварь интересуется выдающимся интеллектом своих жертв.

Исход событий

Инквизиция обосновалась в Лондоне надолго и не собирается его покидать. Смерть любого инквизитора сосредоточит внимание ордена Святого Георгия на городе. Две ветви Инквизиции - католическая и англиканская - продолжат сотрудничать и к концу XX столетия наконец объединятся.

Никуда не исчезнет и Арканум. Мистер Харкер, правда, погибнет при невыясненных обстоятельствах на рубеже столетий. Есть вероятность, что свою смерть он найдет в клыках одного из лондонских вампиров - может даже, одного из персонажей игроков. Несмотря на эту потерю, Арканум за XX век углубит свои познания и увеличит эффективность действий, а Лондон станет центром ученых собраний и работы сообщества.

Растущая мощь обеих организаций представляет собой весьма интересную тему для игры. Герои не могут просто взять и избавиться от досаждающих им охотников, так как это просто привлечет внимание соратников жертвы - что грозит как прорывом Маскарада, так и потерей Человечности. Но и просто игнорировать охотников нельзя: они нарушают Маскарад самим фактом своего существования. Если персонажи сумеют найти способ разделаться с охотниками, накормив их фальшивыми подсказками и пустив по ложному следу, они, наоборот, укрепят свой статус среди лондонских Сородичей.

Мелкие интриги

Многие опаснейшие замыслы продвигались в жизнь всего лишь горсткой единомышленников. Ведь чем больше народу знает о готовящейся интриге, тем проще им быть обнаруженными. Иногда в отчаянной ситуации враги на время могут объединить усилия, и такой союз будет более эффективен именно потому, что в иные времена казался бы немыслимым. Даже в такой короткий срок, какой охватывает книга “Викторианская эпоха: Вампир”, - всего-то два десятилетия - Сородичи Лондона строят козни друг против друга, сражаясь за влияние, могущество и любые другие награды, которых можно добиться в Камарилье и вне ее.

Махинации против сенешаля

Вампирам-Старцам нет нужды лично выступать на собраниях Сородичей, управляя своими делами. Расставляя по местам прислужников и воспитывая более молодых каинитов, они дают ход куда более масштабным событиям. Князь Лондона Митра не делает исключения из этого правила. Он может исчезнуть на несколько месяцев, однако его влияние ощущается и без его присутствия в городе. Сенешаль Леди Анна Боуэсли успешно справляется в такие времена с текущими делами. Фактически она сама действует как князь даже и тогда, когда Митра пребывает в Лондоне.

Заговорщики понимают, что для освобождения города от навязчивых идей и страхов князя-Старца требуется куда больше, чем просто уничтожить его сенешаля, и все же многие кампании, нацеленные против Митры, начинаются с атак на Леди Анну. Смещенный сенешаль Валериус наблюдает и ждет удачного момента, чтобы вернуть себе должность, но, конечно же, он не единственный Вентру в городе, терзаемый завистью. В Лондоне объявлялись и другие Патриции, прибывшие в домен Митры с расчетом получить заслуженное признание за сотни лет служения Камарилье. В большинстве случаев их амбиции не включают мечты занять княжеский трон. Некоторые надеялись стать Первородными клана Вентру, но кое-кто даже мечтал о смещении сенешаля.

Одним из самых видных предполагаемых преемников был Джозеф Гейман, получивший пост Первородного в 1843 году - после выдвинутых им обвинений против Леди Анны в вероятном нарушении Первой Традиции. Вскоре после этого Митра - по слухам - впал в оцепенение в результате интриги, устроенной местными агентами шабаша (а по другим сведениям - несколькими могущественными Джованни). Затем Гейман настоял на том, что городу необходим князь, и даже по-глупому ввязался в спор с Валериусом за место на троне. Как только истинные намерения Геймана стали понятны всем, Митра лично появился на церемонии вступления наглого Вентру в должность и уничтожил его на глазах у целой толпы лондонских Сородичей. Теперь, всякий раз как кто-то из Патрициев заикается о том, чтобы стать Первородным своего клана в Лондоне, вампиры пересказывают друг другу историю падения Геймана. Появлялось также несколько желающих занять место леди Анны, однако она, как множество князей викторианской эпохи, пока что сумела отбить все атаки.

Натаниэль и другие Гангрелы

В обществе Сородичей викторианской эпохи у членов клана Гангрел мало шансов занять высокое положение. Если не считать кратковременного возвышения одного из них до князя Глазго в 1850-х годах, большинство их ищет политического признания в роли шерифов, чистильщиков и гончих. Натаниэль [Симмонс] своими глазами видел, что случается с теми Животными, кто не справляется с подобными обязанностями. Многие возвращаются в необжитые места, однако предполагается, что они и там продолжат, рискуя шкурой, выискивать признаки проникновения [вампиров] Шабаша или иных сверхъестественных сил. Стереотипы - прискорбные, анахроничный недостаток викторианского общества. Выходцы из клана Гангрел могут заслужить уважение своими личными достижениями, но добиться статуса в Камарилье кому-либо из них крайне сложно.

Несмотря на существующие предубеждения, слава Натаниэля как эффективного, но жестокого участника Кровавой Охоты открыла ему двери во множество собраний Сородичей, где Гангрел обычно не жалуют. Время, проведенное на таких званых вечерах, Натаниэль не терял даром: он смотрел и слушал, узнавая, как различные Сородичи оценивают идеалы его клана. Он с большим интересом наблюдал за махинациями Леди Анны, надеясь, что именно они сумеет занять место Валериуса, и не ошибся. Натаниэль узнал бы гончую, взявшую след, из целой стаи по одному только виду, и уверен, что в конце концов Анна захочет сама занять и княжеский трон. Он даже подозревает (хоть и не может этого доказать), что именно Анна приложила руку к падению потомков Митры. Пока что Натаниэль полагает ее слишком слабой, чтобы хотя бы попытаться взять власть. Впрочем, у Валериуса сил еще меньше; он сохранил могущество лишь потому, что в его жилах течет кровь древнего вампира.

Терпеливо снося все козни Вентру, Натаниэль тем временем не забывает следить за событиями, происходящими в его собственном клане. Каждый вечер он просыпается в мансарде, выходящей окнами на лондонский зоологический сад. Двоих его смотрителей он сделал своими упырями, и они заботятся о том, чтобы встречам Симмонса с другими Гангрел в зоопарке никто не мешал. Обсуждая на этих сборищах политику, Натаниэль вышагивает туда-сюда, как тигр в клетке. Некоторые аспекты стратегии клана очевидны. Со времен Обращения самого Натаниэля споры за владение территориями вне крупных городов обострились, и без строгих методов насаждения Шести Традиций отстоять притязания на домен все труднее. Кроме того, нарастают разногласия в рядах самого клана Гангрел. Некоторые его члены подумывают даже перейти на сторону Анархов ради того, чтобы уцелела вся линия крови. Изредка Симмонс получает весточки от Гангрел, кто в своей глуши присоединился-таки к Анархам.

Не так давно Натаниэль узнал, что свидетелем многих организованных им встреч в зоологическом саду была Лиловая Мэри. Но, рассудил он, раз ни шериф города, ни Леди Анна ни во что не вмешались, значит, гарпия не сообщила им о конфликтах внутри клана Гангрел. В этом-то Симмонс прав, только ему невдомек, что Мэри рассказала обо всем Валериусу. Она сочла, что Натаниэль мог бы оказаться бывшему сенешалю полезным в деле возвращения на должность. Если гарпии удастся подтвердить слух, что Митра действительно исчез навсегда, она постарается составить заговор и вовлечь в него Валериуса и Натаниэля. Есть вероятность, что кто-нибудь из новообращенных Гангрел, имевших беседу с Симмонсом, поможет им.

Капелла Малкавиан

Доктор Тимоти заронил в голову Эйбрахама Меллона опасную идею. Когда старик был впервые представлен Первородному Малкавиан, тот обратил внимание на его впечатляющие познания в оккультизме. Тимоти предположил, что Эйбрахам мог бы отыскать множество новообращенных членов клана, желающих принять участие в его замыслах. То есть, по сути, создать капеллу Малкавиан - целую команду проницательных, способных пророчествовать оккультистов-практиков - и это стало бы значительным новшеством.

Идея Тимоти имеет в своей основе конкретный план. Эдуард Бэйнбридж, Первородный клана Тремер, полагает, что в Лондоне изучать Тауматургию должны лишь его собратья по крови, и Леди Анна с ним согласна. Эта максима помогает поддерживать влияние клана и его домен в столице. Сама идея о том, чтобы обучать этой Дисциплине кого бы то ни было вне Камарильи, в некоторых городах считается нарушающей Маскарад; что касается Леди Анны, она даже объявила нарушителем Первой Традиции любого, кто, не являясь Тремером, изучает Тауматургию в пределах Лондона.

Эйбрахам Меллон посчитал идею обучения юных вампиров достаточно интересной, чтобы заняться ею всерьез. Странствуя по астральному плану, он научился проникать в стены нескольких лондонских капелл и даже в святая святых личной капеллы самого Бэйнбриджа. Мания величия, которой страдает Меллон, привела его к мысли о возможном захвате одной из столичных капелл - он планирует уничтожить всех Колдунов в ней и поместить вместо них группу ученых-Малкавиан с самим собой во главе. Правда, пока что он не определился с тем, чью личину следует использовать, наставляя учеников: Джона Ди, образ Алистера Кроули-Малкавиана, или же свою собственную. Попутно Меллон узнал об одной из соблазненных Бэйнбриджем женщин: эта смертная по имени Маргарет О’Мири, заподозрила, что Эдуард - вампир.

Пока Эйбрахам продолжает свои исследования, доктор Тимоти все глубже увязает в собственной паранойе. Несколько Малкавиан, владеющих Тауматургией, стали бы мощным оружием в его руках в крестовом походе против Шабаша. Проявляя бдительность, он время от времени опрашивает (или допрашивает) членов клана, обитающих в Лондоне, приглашая их в Дальние Палаты своей лечебницы. В ходе этих бесед он, в числе прочего, решает, кого из них лучше всего обучать Тауматургии. Даже если его усилия подорвут власть князя, Тимоти продолжит свои попытки усилить родной клан и расстроить козни Шабаша. Эйбрахам же не связан по рукам и ногам излишним альтруизмом. Он действует исключительно из собственной жажды власти; он - воплощение сил зла, которое Тимоти вызвал в мир своими интригами, но не способен полностью контролировать.

Правосудие и порча

Доктор Тимоти знает о существовании Сирила Мастерса и уважает его за проявляемую им бдительность. Оба твердо верят в необходимость поддержания порядка в городе и в логичным образом из нее вытекающее право князя на возмездие. И, конечно, дела Камарильи временам требуют скорейшей расправы над теми, кто мог бы разрушить существующий порядок. Держа это в уме, Леди Анна поручила Мастерсу выслеживать в городе Анархов и сочувствующих им субъектов, а заодно всех, кто мог бы оспорить первенство Митры.

Сенешаль проводит такие чистки скрытно. Ведь если среди сообщества достойных Сородичей обнаруживаются враги, будь то каиниты или смертные анархисты, в первую очередь это означает, что князь отпустил поводья своего правления. Когда же независимый вампир - Равнос, Джованни, любой другой - шляется по домену, не представившись [его владыке] должным образом, и остается невредим, значит, князь не в состоянии качественно блюсти Традицию домена, что угрожает уже всем Сородичам в Лондоне. Несколько Вентру (в том числе Валериус) уже ловили подобных нарушителей своими силами, приводили их к Первородным и даже пред очи князя, чтобы дискредитировать в его глазах нового сенешаля.

Когда верные князю Сородичи вычисляют его врагов, Леди Анне требуется, чтобы эти самые враги быстро исчезли. Можно, конечно, действовать открыто - спустить с цепи Натаниэля, объявив Кровавую охоту, но у госпожи сенешаля в запасе есть и более аккуратные методы. Мастерс и Тимоти вместе работают над изучением преступных организаций в Лондоне. Несколько “нарушителей законов Камарильи” уже были препровождены бандитами-упырями Мастерса в Дальние Палаты доктора Тимоти для продолжительных допросов, и кое-кто оттуда не вернулся. Те, кто уцелел, обыкновенно остаются полностью сломленными, ведь Тимоти в совершенстве владеет искусством манипулировать слабовольными личностями.

Мастерс обладает также достаточным влиянием на офицеров британской полиции, чтобы столь же легко обеспечивать исчезновение неугодных смертных. Самые опасные помещаются, опять же, в лечебницу доктора Тимоти, некоторых даже подвергают лоботомии. Тимоти занялся исследованиями в области хирургии, чтобы найти способ так же эффективно разрушать лобные доли мозга вампиров, но почти не преуспел в этом. Лучшее, чего ему удалось достичь - это раз за разом изувечивать определенные участки мозга подопытного каинита и после лишать того подпитки кровью, чтобы не позволять ему восстановиться.

Общество Морлоков

Анархи не восстают против какого-то одного представителя власти; зачастую им не нравятся все они поголовно, как таковые. Многие лондонские Сородичи стали бояться британских Бруха, всерьез опасаясь, что их затянет водоворот недавних бурных выступлений человеческого движения анархистов. В викторианском обществе о многом судят по принятому для тех или иных индивидуумов поведению; так вот всякий раз, как Рыцари-Динамитчики взрывают капсулы с нитроглицерином возле общественных зданий, или борцы за свободу Ирландии стреляют на улицах из пистолетов и ружей, склонные к паранойе Сородичи видят в этом влияние Бруха. Этот стереотип и многие схожие ошибочные ощущения позволяют самым злобным британским Анархам действовать куда более скрытно - и практически безнаказанно. Мало кто подозревает, что одна из величайших угроз лондонской Камарилье исходит от группировки Носферату, известной под именем “Общества Морлоков”.

“Общество” заглядывает далеко вперед, основывая свои действия на пророчествах, которыми прочие вампиры пренебрегают или почитают за чушь. Сказано, что в Последние Ночи потомство Каина будет проклято снова: настанут времена Тонкой Крови, когда последнее поколение окажется неспособным создавать новых потомков. Кое-кто считает это явление предвестником грядущей Геенны. Двое хранителей знаний Общество Морлоков разделяют эту веру. Они полагают, что с большой вероятностью тринадцатое, четырнадцатое или пятнадцатое поколение вампиров окажется последним. Сеть шпионов сообщества всецело занята сбором сведений, которые бы поддержали эту теорию.

Страх заставляет Общество Морлоков готовиться к такому будущему, даже если наступит оно через десятки или сотни лет. В шести подземных царствах Носферату, раскиданных по Европе, последователи культа втайне от князей и архиепископов создают потомков. Эти вампиры получают Становление во тьме, тут же связываются Кровавыми Узами и взращиваются для служения шести старейшинам, организовавшим Общество. Совсем недавно они вдохновились новейшим романом Герберта Уэллса, в котором подземная атавистическая раса замышляет недоброе против прекрасных элоев, которые наслаждаются прелестями и преимуществами жизни на поверхности земли. Царство Лондона и убежища в соседних феодах укрывают сообщество из примерно дюжины так называемых морлоков, которые ожидают прихода той ночи, когда они восстанут и захватят мир над ними.

Самый старый из членов общества - Носферату шестого поколения, который нашел себе весьма необычных единомышленников. Двое Равнос ждут от обширной шпионской сети главы Общества вестей о князьях и Первородных тех городов, куда они собираются отправиться. Малкавиан, называющий себя Эрлкёниг, специализируется на похищении детей в германии; их растят в качестве пищи для морлоков в пещерах Шварцвальда. Наконец, в самом Лондоне анархист-Бруха, известный как Четверг, имеет свои резоны сочувствовать целям и замыслам Морлоков.

Дитя Четверга Герберт Уэстин провел долгие годы в Лондоне и Нью-Йорке в поисках вероятных союзников или просто дурней, которых можно было бы направить по кривой дорожке - против владык мира на поверхности. Под руководством Четверга он исследовал бесчисленное множество анархически настроенных группировок, создав связи с каждой из них. Однако подступает время, когда Четвергу придется ускорить свою деятельность. Морлоки плодились так активно, что среди них появился-таки вампир пятнадцатого поколения. Если этот каинит потерпит неудачу в попытке создать собственного потомка, Общество ошибочно посчитает это событие знаком, которого ждет; они решат, что рубеж столетия и будет началом Последних дней.

Согласно культивируемым в Обществе легендам, с приходом времени Тонкой Крови последнее поколение морлоков восстанет из [подземных] глубин, чтобы начать охоту на правителей лондона и уничтожить их одного за другим. А до тех пор они станут манипулировать горсткой своих слуг, оставшихся на поверхности, укрепляя их в стычках, собирая с помощью их интриг информацию и строя козни против ненавистных элоев. Герберт Уэстин - их безликий агент в надземном мире.

Крестовый поход детей

Влияние Рэтта Хэвершема распространилось практически на весь Лондон. Ему активно помогает стайка уличных мальчишек - его прислужников. Они уже не раз доносили хозяину о появившемся на улицах города вампире-Каитиффе, искусном воре, имеющем облик девятилетнего ребенка. Его слава разошлась так далеко, что многие верят: этот пострел действительно получил Обращение. И это на самом деле так.

Кое-кто из юных упырей Хэвершема воспринял факт существования ребенка-вампира как аргумент в пользу того, что и сами они должны получить Становление. Не-живой беспризорник уже как-то прокрадывался во владения “князя Фейгина” ради пищи - то ли в насмешку над Рэттом, то ли в попытках его за что-то наказать. В одно из своих посещений маленькое чудовище убило больше дюжины смертных обитателей ночлежки. А после он кровью накарябал на стенах оскорбительные послания, адресованные Хэвершему. Старик Рэтт многие годы искал мелкого кровососа, но его упыри раз за разом терпели неудачу в попытках обнаружить мерзавца. Как это всегда случается в не-жизни Носферату, его усилиям кто-то успешно противодействует.

Дело в том, что этот ребенок - а зовут его Артур, Арт или “Уорт” [3] - наловчился играть на привязанности к нему еще одной Носферату Лондона - Лиловой Мэри. Гарпия стала ему наставницей, кем-то вроде любящей не-живой тетушки. При жизни она мечтала родить ребенка, но эта мечта извратилась из-за свалившихся на нее страданий. Она видит в Уорте не монстра, а несчастное создание, любовью к которому можно искупить грехи. По этой причине она даже обучила его простейшим ритуалам Затемнения. Мэри очень желала бы усыновить Уорта, но его длительное нахождение в Лондоне уже само по себе является нарушением Традиции Домена. И если Митра не уничтожит мальчишку на месте, на этом настоит Хэвершем - после того, как его обнаружат.

Уорт тем временем переманил к себе нескольких подручных Рэтта, пообещав относиться им лучше, чем прежний хозяин. Большая часть тех, кто поверил его посулам, исчезли бесследно. Хэвершем же так возненавидел ребенка-вампира, что сам пообещал Обратить того из упырей, кому удастся его уничтожить. Лиловая Мэри, в свой черед, терпеть не может старого Рэтта за его скупость и за то, что он почти совсем не заботится о своих “сорванцах”. Если она узнает, что ее юный подопечный уже объявлен “князем Фейгином” добычей в охоте, это заставит ее либо попытаться помешать ему, либо помочь Уорту в борьбе. Любой персонаж (или персонажи), получающий помощь от Хэвершема, Лиловой Мэри или самого Уорта, без сомнения, окажутся сразу между трех огней.

Тщетные труды любви

Эдуард Бэйнбридж стал очень уж беспечен в своих похождениях по смертным женщинам. Отвергнутая жертва одной из затеянных им на свою беду интрижек, явившись на очередное свидание, полоснула его лезвием по горлу. Но вместе того, чтобы сразу же убить женщину и так заставить ее замолчать навеки, Бэйнбридж поручил грязную работу одной из своих гаргулий. Он не подозревал, что эта помешанная, вооруженная опасной бритвой, сумела набрать приличное количество его крови в стальную посудину. Как выясняется, она - брошенный ревенант вампира Шабаша и болтается в Лондоне еще со времен вторжения. Когда впавший в бешенство регент убежал из комнаты, она принялась жадно лакать собранную кровь, а к тому времени, как он возвратился, успела сбежать; выпитое витэ помогло ей продержаться еще целый месяц.

После яростной стычки с гаргульей оскорбленная дама сумела бежать. После пережитого она успела понять достаточно, чтобы искать помощи и возжелать мести. Что же касается гаргульи, то он, в ужасе от того, что его ждет после неудачи, доложил хозяину лишь, что нанес жертве смертельные раны. А может, он и сам не сообразил, что женщина обладает достаточной Стойкостью, чтобы выжить. Обиженной даме-ревенанту по имени Маргарет О’Мири хватило недели, чтобы выяснить, что Шри Санса и Ребекка Грин разделяют с Эдуардом искусство владения магией.

Шри предложил Маргарет присоединиться к его собственному кровавому культу, однако сохранил факт ее выживания в тайне. Он считает женщину упырем Эдуарда. И, конечно, он знает, что стоит открыть публике хоть один из мелких прегрешений Бэйнбриджа, репутация Первородного клана Тремер будет разрушена. Санса ждет удобного случая, чтобы использовать свое открытие против Эдуарда. Он не знает, что Маргарет успела обратиться еще и к Ребекке Грей, представившись ей жестоко брошенным упырем, которого еще и преследует хозяин, чье имя она отказалась назвать. В свое время Эдуарда привлек в Маргарет ее подход к [исследованию] енохианской магии [4]; Ребекка же предложила ей продолжить обучение. Она даже обдумывает возможность Обратить госпожу О’Мири - что имело бы для Эдуарда роковые последствия.

Ситуация запутывается все больше. Отчаяние Маргарет О’Мири обусловлено поистине ужасными обстоятельствами. Она убедила себя в том, что ее первенец должен обладать подлинными сверхъестественными способностями - такими, какие ей самой не удалось заполучить. Саму Маргарет можно с натяжкой назвать ведуньей, но в силу своего самолюбия она видит себя гораздо более умелой. С помощью енохианских ритуалов она взывает к Хозяевам Небес, чтобы те овладели ее ребенком и дали бы ему могущество. Но ее охота вместо обитателей райских кущей привела ее к Сородичам. Бэйнбридж и не подозревает, что женщина-ревенант уже носит в чреве смертное дитя - и его кровь предназначалась для его вскармливания.

Материнский инстинкт Маргарет заставляет ее глубоко заблуждаться насчет изменений, происходящих с ее организмом. Ее плод, питающийся витэ вампиров, не развивается вовсе. Зато ее аппетиты стали проявляться непредсказуемо и захлестывают ее все сильнее. Неудачное свидание с Бэйнбриджем помогло безумной женщине выжить, и теперь ею движут внезапные приступы голода, кипучая ненависть и любовь с нестареющему монстру, недвижно дремлющему под ее сердцем.

Порожденные тьмой

В Лондоне расплодились гадюки, и гнездилище их - это три храма Сетитов, тайно созданных в городе. Все три существуют на деньги Халим Бея, который держит юных Сетитов в узде при помощи своего прислужника - мумии Нефрен-Ка. Верховным жрецом (или жрицей) в каждом и трех храмов поставлен один из потомков самого Халима. Они не всегда находятся в своих святилищах, но проводят там ритуалы как минимум раз в неделю. Ни один из этих лидеров культов не был настолько глуп, чтобы связать себя Кровавыми Узами, а потому каждый доставляет Халиму свою меру головной боли.

Первое дитя Бея, по имени Дэнверс, оказался самым недальновидным. Он проник в ряды Камарильи под личиной Вентру; он даже начал изучать основы Стойкости и совершенствовать владение Присутствием. Его состояние происходит от торговли лекарствами в Лондоне, двух практикующих врачей, которых он сделал своими сторонниками, и нескольких притонов, где наркоманы утоляют свое пристрастие к опиуму. Один из его лучших клиентов - Сирил Мастерс, хотя эти двое никогда не встречались лично. Вне собраний Сородичей они поддерживают свои взаимоотношения в деловой (хоть и гнусной) манере. Сирил полагает, что этот щедрый Вентру содержит опиумокурильни просто ради источника дохода, пусть и сомнительного. Он, конечно, подозревает, что его компаньон имеет дела с Сетитами, но совершенно не в курсе того, что Дэнверс сам Сетит, потомок Халим Бея.

Вторая дочь Халима, Патрисия, прикидывается смертной женщиной, увлекающейся культурой Ближнего Востока. Она изучила всевозможные экзотические искусства региона, включая танцы, и передала эти знания своим воспитанницам (которые порой попадают также и в ее постель). Вслед за Халимом она проштудировала работы сэра Ричарда Фрэнсиса Бёртона [5], и ее любимой книгой стал запрещенный перевод “Камасутры”, вышедший из-под его пера. Патрисия также является гран-мадам борделя в Ист-Энде, хотя дела в нем ведет через посредников. Как и следует ожидать, она никогда не появляется в заведении днем. В ее храме прислуживают исключительно женщины, которые раз в месяц проводят ритуал воззвания к египетским богиням. Ребекка Грей достаточно сообразительна, чтобы вычислить существование храма по слухам и сплетням, но полагает, что это капище организовано смертными. Если она решит копнуть глубже, то может вытащить на свет деятельность Патрисии, чем, несомненно, навлечет на себя гнев Халима.

Третий потомок Бея, Фергюсон, является членом Внутреннего круга сразу в двух братствах вольных каменщиков Лондона, включая группу, отколовшуюся от культа Египетского масонства. В эту, последнюю, организацию Сетиты сумели заманить дитя Сирила Мастерса. Сам Мастерс считал, что эта группировка станет солидной ширмой для его похождений, и все еще думает, что при необходимости сможет проникнуть в ее ряды, как проделывал уже не раз с другими кликами. Сирилу невдомек, что Фергюсон давно уже наблюдает за его тайными встречами с потомком, занимающим высокую должность в британской полиции. Этот Сетит разослал своих подручных к нескольким другим новообращенным вампирам Лондона, и те в беседах намекают юнцам о преимуществах (включая политическое влияние и кровь) сотрудничества с ним. Честолюбие Фергюсона - его ахиллесова пята, и в последнее время он пытается подчинить себе некоторые другие клубы, которые посещает Мастерс.

Потрошитель

Как бы ни были могущественны и влиятельны Сородичи Лондона, вся их бдительность не помогла им найти убийцу, легко превзошедшего их в жестокости: смертного преступника, прозванного Джеком Потрошителем. Все влияние Сирила Мастерса на лондонскую полицию не продвинуло расследование ни на шаг; сам же он начал подозревать, что некие смертные сотрудники службы составили сговор с целью помочь Потрошителю или хотя бы уберечь его личность от раскрытия. В среде Сородичей тоже выдвигаются самые разные теории о том, кто или что может являться Джеком Потрошителем. К примеру, Натаниэль Симмонс полагает, что убийства - дело рук какой-то безумной разновидности оборотней, а доктор Тимоти приписывает их Малкавиану из рядов Шабаша. Оба, конечно, ошибаются, так как не в состоянии принять факт, что смертный человек способен на столь чудовищные поступки.

Ужас, навеянный этими преступлениями, заставляет Сородичей Лондона проводить расследования, изучая людей и места, сомнения насчет которых никто даже не смел высказывать ранее. К концу столетия многие из описанных выше интриг и замыслов выплывут на поверхность. Изучение бесплодных попыток Сирила Мастерса отыскать убийцу вскоре вытащат на свет его тесные связи с Сетитами и то, насколько искусно они им управляют. Леди Анна в компании пяти вампиров клана Тремер предпримет экспедицию в Дальние Палаты [лечебницы] доктора Тимоти; там они найдут не только спрятанных свидетелей преступлений, но и нескольких вампиров, о похищении и пытках которых никто и не подозревал. Завесы с тайн падают одна за другой, и в разразившейся буре общественного негодования попытки отыскать какого-то смертного душегуба оказываются за бортом. Ведь какой бы сверхъестественной мощью ни обладала Камарилья Лондона, личные интересы и интриги составляющих секту Сородичей не позволяют ей остановить безумного человека, убивающего столь же безжалостно, как и сами вампиры.

__________________

[1] Мейсон Кули (1927 - 2002) - американский писатель, публицист, известен множеством остроумных и метких афоризмов, например: “Время, которое я убиваю, убивает меня”.

[2] Вудфорд, Адольф Фредерик Александр (1821 - 1887) - британский офицер, позднее - масон и священник англиканской церкви. Исследовал историю масонства, в различное время был членом и основателем различных масонских лож в Гибралтаре (где его отец был генерал-губернатором), Лондоне, Дареме (куда он отправился служить настоятелем поместной церкви). Незадолго до своей смерти передал своему другу Уильяму Уэсткотту архив зашифрованных документов, на основе которых тот вместе с С.Мэтерсом и У. Вудманом основал “Герметический орден Золотой зари”.

[3] Здесь непереводимая игра слов. Art - сокращенный вариант имени Артур (Arthur), Wart - в дословном переводе “бородавка, нарост (на коже или коре дерева)”, в переносном в отношении человека - “шкет, салага”, или же “надоедливый, раздражающий человек”.

[4] Енохианская (ангельская) магия - система церемониальной магии, созданная в XVI веке Джоном Ди и Эдвардом Келли (по их утверждениям, оставшимся в дневниках Ди, полученная непосредственно от неких ангелов), якобы позволявшая общаться с обитателями духовного плана. В записях Ди остался т.н. “енохианский алфавит”, которым (в числе прочего) пользовался в своей работе Самуэль Мэтерс, один из основателей Герметического ордена Золотой Зари.

[5] Ричард Фрэнсис Бёртон (1821 - 1890) - британский путешественник, литератор, этнограф и дипломат. Прославился своими исследованиями Азии и Африки. Участвовал в экспедициях к истоку Нила и по Центральной Африке (в ходе которой было открыто озеро Танганьика). Переодетым побывал в Мекке и Медине. Перевел на английский язык не только “Камасутру”, но и “Сказки тысячи и одной ночи” (правда, оба перевода были восприняты обществом как непристойность).