Пролог
Пролог GreenRusBear ср, 10/20/2021 - 20:54Куча денег на столе, и ни одной серебряной монеты
Четверо мужчин и одна женщина — вернее, трое мужчин, одна женщина и парень — сидели за столом зелёного сукна и не отрывали глаз от карт. В нескольких футах от них бармен полировал и без того сверкающую стойку, старательно игнорируя разговор игроков. Сталагмиты бутылок и стаканов выстроились перед барным зеркалом, в котором, к слову, отражалась как дверь салуна, так и ряд широких окон по обеим сторонам. В зале стояли и другие карточные столы, пустующие в жаркий полдень. Снаружи в тщетной попытке завладеть корытом с водой толкались лошади присутствующих игроков; сверху храпел измученный похмельем завсегдатай.
Линялые красные подушки и царапины на деревянных спинках наводили на мысль, что большинство разнокалиберных стульев появились здесь в качестве трофея из какого-то вагона-ресторана. Свисающая с потолка люстра терпеливо ждала темноты, чтобы осветить помещение.
Игроки в покер ничего этого не замечали. Первый, мускулистый мужчина в выцветшей кавалерийской форме, угрюмо уставился на потрёпанные карты. Бронзовый от солнца, он щеголял рыжими свисающими усами и щербатым, словно рельефная карта диких земель, лицом. Мужчина пришёл последним, и остальные заметили, что он прихрамывал. Одного этого было достаточно для возникновения домыслов и спекуляций: искалечить одного из них — непростая задача. Однако собравшиеся оказались достаточно деликатными, чтобы не спросить напрямик: все были уверены, что Джонас Мун из 15-го кавалерийского полка штата Нью-Йорк (в отставке), как он представился, расскажет всё сам, когда сочтёт нужным.
По правую руку от Муна сидела, отгоняя картами полуденный зной, единственная женщина в этой компании. Сама она была изящна и грациозна как танцовщица, но руки её огрубели от тяжёлого труда. Когда появились остальные, черноглазая и черноволосая девушка уже сидела за столиком и потягивала из кружки пиво. Учащая Пути Древних (она упомянула, что друзья среди людей звали её Дженис) носила мужскую одежду — кожаные штаны и краги, похоже, не раз переходившие из рук в руки. На шее девушки висел какой-то индейский оберег, никем не опознанный.
В последнем раунде раздавал парень — и делал он это настолько сноровисто, будто работал в салуне с рождения. Впрочем, на этом его таланты оканчивались. Он сидел — глаза закрыты шляпой на пару размеров больше — и чересчур пристально изучал расклад. Вся его одежда буквально кричала: уроженец Северо-Востока. Слишком новая, слишком чистая, слишком свежая, чтобы долго пробыть на фронтире[1], и попросту несуразная. Время от времени парень крутил пуговицу или промахивался мимо кармана, будто ещё не привык к костюму.
У парня — так он представился (хотя остальные были уверены, что он имел в виду «парень» с заглавной буквы[2]) — конечно же, были револьверы. Сверкающие новёхонькие револьверы в кожаной кобуре, ещё поскрипывающей при движении как старая мебель. Когда юноша вошёл, Учащая Пути Древних вполголоса побилась об заклад соседу слева, что из них ни разу не стреляли.
Игроки успели заклеймить парня ничтожным обманщиком и равнодушно взирали на его потуги. Мун уже сбросил карты. То же сделал и мужчина, с которым поспорила Учащая Пути Древних — франтоватый малый, на жилете, брюках, ботинках, шляпе и перчатках которого подозрительно отсутствовала дорожная пыль. Недобрый человек мог бы назвать его денди. Наблюдательный человек мог бы заметить зазубрины на стволе револьверов и воздержаться от оскорблений. Длинные русые усы игрока свисали до подбородка, а небесно-голубые глаза смотрели пронзительно.
В ходе карточных увеселений он обмолвился (растягивая слова на манер жителей Джорджии), что известен под именем Аарона Ходящего со Сталью. Позднее Мун проворчал, что ему плевать с чем там ходит этот приятель, но на всей цветущей земле Матери-Геи не сыщешь ни человека, ни волка, который бы так хорошо играл в карты. Аарон лишь усмехнулся по-волчьи и опять сгрёб ставки. Он великодушно оставил в банке пять долларов в счёт обязательной ставки следующего раунда. Так он поступал довольно часто и, раз уж выигрывал почти при любом раскладе, мог себе это позволить.
Основная часть убытков в этот полдень легла на последнего игрока за столом, небольшого человека с бегающими глазами и проворными пальцами умелого картёжника. Коричневая одежда несочетающихся оттенков, явно доставшаяся по дешёвке, выделялась нехарактерной деталью: с левой стороны жилета, выцветшего до состояния грязного песка, осталось пятно в форме шестиконечной звезды.
Последний игрок не потрудился представиться. Под нажимом он пробормотал что-то о работёнке для Агентства Пинкертона и замолк. Бармен, похоже, знал его и поэтому никто больше к этой теме не возвращался. В конце концов, кто же прогонит из-за стола невезучего игрока.
Лишь с тенью любопытства бармен наблюдал, как они пришли и расселись. Для определённого сорта людей вполне привычно использовать свой салун для проведения встреч — днём и ночью. По правде говоря, он даже гордился репутацией салуна среди родни: от Техаса до 54-й параллели силомский «Старина Стоун» славился как место, в котором можно уладить «семейные» дела.
Ну а если семейные дела примут скверный оборот, что ж, у него в погребе припасена одна штучка, способная остудить даже самые горячие головы. Есть вещи и поважнее драки, знаете ли.
С самого начала он знал, что это будет одна из «особых» встреч, и по множеству причин ему придётся быть начеку. Хотя бармен не прошёл через первое превращение сам (и никогда не хотел), он повидал на своём веку других, и этот парень выглядел так, будто только что перенёс его в одиночку. Хуже того, по всему было видно, что парень перечитал низкопробных романов о фронтире и поверил каждому слову.
У женщины-люпуса было индейское ожерелье: и хотя у бармена не было проблем с индейцами (если они платили по счетам), иногда в городе объявлялась целая стая, недопонявшая деликатности соглашений с местными Уктена, которая с шумом и криками пыталась перевернуть всё вверх дном ради содержимого погреба. Большинство были родственниками команчей, но были и другие — и они носили обереги, похожие на тот, который хранила женщина-люпус. Может, она разведчик ещё одной стаи, вновь собирающейся попытать счастья в охраняемом им каэрне. Может быть. Всё может быть.
Плюс ко всему модник с поникшими усами очевидным образом мухлевал, до чего Стоуну особого дела не было. Раз уж никто не распознал шулера, то кто он такой, чтобы портить человеку бизнес?
Нападение команчей отбито!В редакцию поступила информация о том, что на прошлой неделе, в ночь с четверга на пятницу, отважные жители крошечного городка Силом отразили нападение краснокожих из племени команчей. Коварно подкравшись под покровом тьмы, дикари вырезали бы весь город, если не вмешательство матери-природы. По сообщениям свидетелей, прямо перед началом атаки завывшие посреди прерии волки разбудили мирных горожан; как раз вовремя, чтобы заметить приближение команчей. Сыны Силома не дали предупреждению пропасть даром и энергично отбросили нападающих. |
Таверна задала жаруОсобенный интерес вызывают сообщения, что самые горячие бои развернулись вокруг таверны «Старина Стоун» в центре города. По счастью, в вечер нападения заведение было битком набито уставшими путешественниками, которые охотно помогли храбрым горожанам в обороне. Полковник от кавалерии Джонас Мун, чьи героические усилия не сходят с уст силомских дам, пояснил, что индейцы осадили салун из-за недобросовестных торговцев, продающих местным племенам некачественный виски. Полковник также развенчал утверждение, что волки помогли обороне города. «Я знаю волков, — заявил герой, — они не помогают горожанам. По крайней мере, не те, что попадались мне». |
Владелец поклялся восстановить заведениеНесмотря на то, что это уже четвёртое нападение индейцев за год, владелец салуна Эзикиел Стоун поклялся, что восстановит пострадавшее от пожара заведение. Как сказал Стоун: «Когда ты пустил корни, ты уже не хочешь никуда уезжать. Этим команчам лучше запомнить раз и навсегда, что это теперь наша земля, и мы не отступим». |
Бахвал
— Три карты, — скомандовала Учащая Пути Древних, — и на этот раз не подглядывай. — Парень выложил карты на сукно и зарделся, когда девушка наградила его хищной улыбкой. Мозолистыми пальцами она сунула карты в руку и тут же насупилась. — Дрянь!
— Опять пасуете, моя дорогая? — поинтересовался Аарон из Джорджии.
— Не твоё собачье дело.
— Ох, я совсем позабыл о манерах. Прошу извинить меня.
— Заткнись и не мешай ей играть, — вклинился парень. Все повернулись к привставшему со стула юноше. Одна рука на столе, вторая на полпути к кобуре. Повсюду разбросаны карты. Аарон медленно поднял глаза и поймал взгляд раздающего.
— Парень, ты правда думаешь, что достаточно быстр? Чёрт, неужели ты думаешь, что твои пушки меня остановят? — Глаза Аарона впились в глаза парня, в то время как пальцы медленно поползли к кобуре.
— Может и нет, но грубить ты ей больше не будешь. И я готов попытать удачу. — Несмотря на дерзкий тон, руки парня тряслись. Улыбка Аарона становилась всё шире.
— Не похоже на дешёвые романы, а, парень? — мягко произнёс Мун. — Всё хорошо. Ты можешь сесть обратно, и мы продолжим игру.
— Не раньше, чем он попросит у Дженис прощения, — потребовал парень.
Мун дёрнул головой вбок, взгляд скользнул мимо очевидно раздражённой Учащей Пути Древних в сторону денди. — Аарон, ты не против извиниться, чтобы мы могли продолжить?
Ходящий со Сталью медленно покачал головой: — Я бы с радостью, мой любезный полковник, но, боюсь, что не могу. Если пойдёт молва, что я уступил этому молокососу, мне будут бросать вызов за каждым столом отсюда и до Сакраменто. Но заметьте, я позволю ему извиниться передо мной. В любой форме, и тогда продолжим игру. На самом деле, я предпочёл бы именно такой исход.
— Чёрта с два я извинюсь! Держи руки, чтобы я… а-ай!
В один миг парень оказался сидящим за столом и с руками на столешнице. Позднее Учащая Пути Древних утверждала, что видела, как незнакомец сделал парню подсечку и впечатал его в стул, хотя остальные увидели только размазанное пятно.
— Парень, — протянул с интонацией бесконечной усталости пинкертон, — сядь и заткнись.
— Но он…
— Заткнись, я сказал! — Парень замолчал и насупился, зато Аарон даже не старался скрыть самодовольную улыбку. — А теперь дай-ка мне вкратце прояснить, что ты натворил. Перво-наперво, видишь того приятного джентльмена за барной стойкой, который держит руки так, чтобы ты их не видел? Это бармен, и руки ты не видишь потому, что он держит их там, где лежит его любимый дробовик. Если не прекратишь баламутить, он познакомит твой затылок с кучкой дроби. Зик, я прав? — Мужчина за стойкой молчаливо кивнул и продолжил протирать стаканы.
— Во-вторых, никогда, слышишь, никогда не бросай карты посреди игры, особенно если ты раздаёшь. На столе лежат большие деньги; хочешь узнать, кому они принадлежат? Я видел, как в менее благожелательной компании человека за такое пристрелили.
— Да к чёрту, у меня было три короля: всё равно деньги были бы моими, — обижено всхлипнул парень. Теперь он выглядел много моложе своих восемнадцати.
— Не важно, и это будет чертовски сложно доказать, раз карты разбросаны по полу. Здесь карты священны. Понял? И ещё…
— Сколько прошло с твоего первого превращения, парень? — вклинилась Учащая Пути древних, пристально глядя через стол. — Месяц? Два?
— О-о-о чём вы говорите?
Учащая Пути Древних пропустила это мимо ушей и повернулась к Муну. — Ткачий птах, Мун, да у парня первое превращение случилось всего пару недель назад. И некому было помочь… Не хочу думать об этом.
— Потерянный щенок… — пробормотал незнакомец. — Теперь-то ясно, отчего меня тянуло сюда.
— Готов поспорить, что приятного было мало. Так что, Аарон Заткни Хлебало или как там тебя, уймись, — оскалился Мун и обернулся к парню. — Сынок, у тебя два варианта. Либо ты принимаешь нашу помощь, либо остаёшься бахвалистой занозой в заду, копишь гнев и взрываешься. В последнем случае готов поспорить, что ты не проживёшь и недели. Местные индейцы нас не любят, а их приятели любят наше истинное обличье ещё меньше.
Лицо парня искривилось в гримасе недоумения. — Полковник, я не имею ни малейшего представления, о чём вы говорите. Если не возражаете, то я откланяюсь. — Он начал вставать, но слова Аарона задержали его.
— Позволь мне угадать. Несколько месяцев назад ты начал видеть сны. Необычные сны. Сны о беге, преследовании и крови, а затем, как-то ночью, пару недель назад, ты понял, что это были вовсе не сны. С перемазанным кровью лицом ты стоял над чьим-то трупом. Ты мог бы прибежать к мамочке и папочке — они же богатенькие, а? Это сразу видно — но ты испугался. Ты не хотел, чтобы драгоценные мама с папой увидели чьи-то кишки (человеческие?) на твоём лице. И ты убежал, прихватил немного папашиных деньжат и рванул сюда. Ведь ты прочёл парочку грошовых романчиков и решил, что способен управиться с большим и злым фронтиром, так? Кстати, как много ты украл у отца, парень? Как много осталось, м?
Рука Муна ударила по столу как гром. — Хватит! Ходящий со Сталью, хватит. Или ты не видишь, что мальчишка перепуган до смерти?
Это действительно было так. Парень вжался в стул, его била дрожь. — Всё было не так, — повторял он снова и снова, — клянусь, всё было не так.
Учащая Пути Древних взглянула на Аарона с неприкрытым презрением. — Блестяще. Ты что, хочешь сделать из него слабоумного? У нас тут потерянный щенок, а тебя заботит лишь как бы припугнуть его. Какого почёта ты хочешь сподобиться от нас за такое представление? О, будь уверен, я буду петь об этом на каждом сходе следующие десять лет. Легенда об Аароне и его славной победе над перепуганным мальчишкой — как думаешь, народу это понравится?
Шулер зевнул с показным безразличием, — Парнишка нуждался в уроке. Я дал ему один. Проблемы?
— Думаю, — танцовщица взглянула на парня, — у нас выйдет лучше. Мун, ты согласен?
Солдат кивнул. — Несомненно. Я начну?
— Начинай, пожалуйста.
— Хорошо, — коренастый мужчина хрустнул костяшками пальцев так, что все вздрогнули. — Сынок, позволь мне рассказать о том, кто мы есть.
Пропал наследник Сперлинга!
|
Рассказ солдата
— Итак, сынок, сперва я должен сказать, что мы собой представляем. Мы — те, кого ты зовёшь оборотнями, а на нашем наречии это будет «гару». Ну как, стало понятнее, что произошло той ночью? Думаю, что чуточку стало.
Можешь сразу забыть все эти дешёвые романы ужасов про оборотней, их способности и их слабости. Они не правдивее твоих журнальчиков про фронтир. Мы не чудовища и не ищем, как бы раскурочить дом и растерзать фермеров. Напротив, у нас есть цель — приказы, если хочешь — и их можно выполнить только нашими способами.
В данный момент тебя может захватить волна жалости к самому себе. Ты можешь считать, что жизнь кончена, что ты никогда больше не увидишь родных, что остаток жизни ты проведёшь в бегах. Считать, что ты проклят.
Чепуха.
Ты получил один из величайших даров, которые Гея — или Бог, если хочешь звать Её так — может предложить смертному. Ты получил силу Самсона, способность ко всем видам колдовских трюков и умение общаться с духами, окружающими всех нас. И что взамен? Не так много, сынок, не так много. Во всяком случае, не так много для солдата.
Вот что я тебе скажу. Если война между штатами кажется тебе настоящим событием, то тебе и это придётся по вкусу. Мы ведём войну за мир — и можешь поверить, сынок, это перевешивает разборки янки и дикси, Старого Света и Нового, а может, и индейцев с белыми. Мы обязаны спасти мир от того, что желает его разорить, как Шерман разорил Джорджию. — Тут Аарон закашлялся.
— Весь мир? Это же невозможно! То есть, как может кто-то один повлиять на целый мир? — Парень, хоть и смотрел с недоверием, но часть краски уже вернулась на его обескровленные щёки.
— Я сказал «кто-то»? Нет. Я сказал «что-то». Хм-м… Кажется, мне надо вернуться на пару шагов назад.
На свете есть три силы, сынок, и Гея…
— Считай Её Природой-матерью, так будет проще, — прозвенел колокольчиком голос Учащей Пути Древних.
— …находится над ними, — продолжил Мун. — Но прямо под ней — три силы, которые мы зовём Триадой. Это Вивер[3], стоящая за порядок. Она вплетает в мир узоры. Ещё есть Вильд[4], дух хаоса, но в хорошем смысле. Это творческая сила, сила стихий — такую искру или огонь можно заметить во взгляде доброго солдата. И наконец, это Вирм[5], разрушение.
Так вот, по идее Вильд должен был выдумывать что-то новое, Вивер обращать это на пользу, а Вирм — избавляться от него, когда выйдет срок. Ну, я хочу сказать, так должно было быть. Сейчас-то всё по-другому.
Никто не знает, что произошло на самом деле, но я слышал, что Вивер чутка взбесилась и обвила Вирма своей паутиной. Тот и в лучшие времена не отличался хорошими манерами, а тогда и вовсе рассвирепел, решил вырваться и разрушить всё сущее. А что до Вильда, так он не обратил на это особого внимания. Если подумать, да когда он вообще обращал на что-либо внимание?
Вот с этим мы и имеем дело прямо сейчас. Вивер пытается опутать весь фронтир, Вирм пытается разрушить его целиком, а Вильд мог ничего и не заметить.
— Может я туповат, сэр, но до сих пор не понимаю вас. Вы говорите, что огромный червь пожирает мир? Правду сказать, я не так много повидал, но гигантских червяков мне видеть не доводилось и, уж простите, вряд ли доведётся.
Мун тяжко вздохнул:
— Думается мне, сынок, что тут ты меня не так понял, быть может, даже нарочно. Так вот, Вирм — через «и» — это дух[6]. Как идея, но только ходит, думает и жрёт сама по себе. И хотя ты не увидишь, как этот дух сшибает дома одним ударом, тех, кто получает от него приказы, ты встретишь. Люди, которые отдались жадности и злобе, младшие, но злые духи — мы зовём их губителями. Народ, одержимый этими губителями и ставший чудовищами — в Старом Свете их звали фоморами, как и чудовищ из легенд, но тут они зовутся пугалами. И все эти люди, и звери, и нечисть, так вот, они могут считать, что сами захотели этого, но всякий раз, убивая доброго малого, или поджигая ферму, или отравляя колодец, или без причины вырезая пару тысяч бизонов и оставляя тела гнить, они выполняют за Вирма его работу. Теперь понятно?
Парень молчаливо кивнул. Незнакомец тихонько прочистил горло. — Мун, кажется, ты несколько ушёл от темы. Не возражаешь, если я вмешаюсь?
Солдат поднял руки в знак капитуляции. — Да, да, конечно. Я плохой рассказчик и репортёр никудышный. К слову, я присутствовал в тот день, когда генерал Мид вышвырнул из лагеря того приятеля из ричмондской газеты, но это уже совсем другая история.
— Вы видели Мида? И Гранта? — выкрикнул парень. — Ах, я с удовольствием бы послушал об этом!
— Так вот, я не был с Мидом всё это время…
— Мун, — голос незнакомца стегнул солдата словно хлыст, — теперь моя очередь. Замолчи.
Застигнутый на середине фразы Мун выглядел точь-в-точь как рыба, вытащенная на берег. — Конечно, ты прав, ужасно извиняюсь, — вот всё, что он смог промямлить, прежде чем погрузиться в глухое молчание.
Губы незнакомца растянулись в тонкой улыбке. — Огромное спасибо, полковник. А теперь, если никто больше не возражает… — он оглядел стол. Учащая Пути Древних дерзнула встретить его взор, но больше никто не поднял взгляд. — Хорошо. С этим всё. Пора рассказать кое-что более полезное.
Кошмар на территориях!
|
История законника
— Теперь, парень, тебе известны почти все азы. А я должен рассказать остальное, так как Мун не может не отвлекаться, — начал незнакомец. С другой стороны стола только кашлянули. — У нашего рода есть порядки и установления. И тебе следует выучить их, прежде чем мы сможем оставить тебя без присмотра. Иначе мы пошлём тебя навстречу смерти, а я совсем не хочу, чтобы твой призрак преследовал меня.
Картёжник из Джорджии изогнул бровь:
— Странник? Следовало бы догадаться. Вы так и норовите корчить из себя загадку.
— Угу, Безмолвный странник. Проблемы с этим? Навряд ли. А теперь, если позволишь, надо растолковать парню всю эту чертовщину, — законник вновь перевёл взгляд на парня. — Для начала ты должен узнать, что не все гару одинаковы. Мы разделены на племена — как индейцы. Давным-давно мы разошлись по интересам и предпочтениям, разделившись примерно на тринадцать племён.
— Шестнадцать, — вступила Учащая Пути Древних, — расскажи ему всё.
Незнакомец приподнял шляпу:
— Да, шестнадцать. Простите, мэм. Так или иначе, мы разошлись на шестнадцать племён, но два или три сгинули. И вот, каждое племя урвало себе кусочек пирога по вкусам. Моя родня, Безмолвные странники… Что ж, мы бродяги. Ходим туда-сюда и нигде не можем осесть. Обычно мы разносим сообщения и вести или вроде того. Разумеется, быть Странником значит не только это. Например, призраки будут сидеть на тебе, как на собаке блохи — впрочем, это часть нашей работы. — На миг он перевёл взор на пятно от значка. — Кое-чем приходится жертвовать. Но как есть, так есть.
— В любом случае, есть и другие племена. Ещё есть Фианна, ирландцы и всё такое, которые обычно, — он одарил Муна многозначительным взглядом, — обычно лучшие рассказчики; Костегрызы, они находятся на дне общества — но хотя бы не ноют по этому поводу; Железные всадники, слишком тесно спутавшиеся с Вивер, если хотите знать моё мнение; и так далее.
— Чёрные фурии, Костегрызы, Красные когти, Железные всадники, Фианна, Теневые владыки, Безмолвные странники, Звездочёты, Серебряные клыки, Потомки Фенриса и Дети Геи, — отрывисто и сжато перечислила танцовщица. — И у каждого свои маленькие… причуды, слабости, скверные повадки.
— Это всего лишь одиннадцать, — запротестовал парень. — Вы говорили шестнадцать или тринадцать, а не одиннадцать.
Голова Аарона дёрнулась, и он с изумлением произнёс:
— Вот так скорость в подсчётах. Ладишь с числами, парень, не так ли?
Парень пожал плечами:
— Что тут особенного? Просто счёт и всё.
Картёжник поджал губы:
— Знаешь что, парень, если ты в ладах с числами, после игры я мог бы предложить тебе работёнку.
— Правда? Ну, я проработал в конторе отца всего два года, но он говорил, что… — испепеляющего взгляда Дженис и недвусмысленного «Кхэм» Муна хватило, чтобы весь энтузиазм парня испарился.
Бывший законник вздохнул и поднял бровь, как бы спрашивая: «Всё?» Пристыженный парень кивнул, но Странник на долгую минуту задержал свой взор, прежде чем продолжить:
— Ещё два племени нас не жалуют. Зовут себя «чистокровными», уж не знаю почему, и рождаются среди индейцев и местных волков. Не любят они европейцев, и я не могу их в этом винить, но никому не под силу остановить прогресс. Они называют себя Вендиго и Уктена и имеют своё мнение на этот счёт. Вот твои тринадцать племён.
— А остальные? Что с ними?
Аарон испустил горький смешок:
— Или в могиле, или что похуже, мальчик мой. Или в могиле, или что похуже. Всех историй я не знаю, но я знаю достаточно. Насколько мне известно, Кроатоан — чистокровные, как и Вендиго — пожертвовали собой пару столетий назад: от них остались лишь плач и воспоминания. Как я понимаю, они пошли на это, чтобы преградить дорогу некоей твари Вирма; знай они, во что превратится их земля сегодня, хех, не отрицаю, что они бы переменили решение. — Учащая Пути Древних метнула в картёжника исполненный ужаса взгляд, но он продолжил как ни в чём не бывало. — О, уверяю тебя, если что и заботит наш род в этом деле, так это исчезновение вместе с ними Вирджинии Дэйр, но помни, что историю пишут победители. Дальше следуют Белые плакальщики. Они перешли на другую сторону, скажем, девять или десять веков тому назад, кто знает? Теперь их зовут Танцорами Чёрной Спирали, и лучше молись, чтобы не повстречаться с ними. И если мы кажемся тебе пугающими, хех, дождись встречи с ними.
— Не совсем то, что я хотел сказать, но довольно правдиво, — тяжко вздохнул Безмолвный странник. — Нам далеко до совершенства. Видит Гея, не проходит и ночи, чтобы я не вспомнил об этом. Каждое племя состоит из особых людей… или волков. Да, парень, у нас родня с обеих сторон. Нужно мешать людскую кровь с волчьей, чтобы не выдыхалась.
— Имей в виду, что не все получают благословение. Позади тебя Стоун, например, и у него подходящая родословная, просто луна не склонилась над ним и не коснулась губами. Поэтому он тот, кого мы зовём кинфолками, роднёй. Мы защищаем их, трудимся с ними, создаём семьи, и даже если Стоун не станет гару, его дети могут стать.
— Мы обязаны составлять семьи с кинфолками из людей или волков; не вороти нос от волков, пацан. Часть года ты проводишь, бегая на четырёх лапах. Такие отношения покажутся тебе чертовски привлекательными. Не веришь? Сам увидишь. Так, о чём я?
— Кинфолки, — со смешком подсказала танцовщица, — и тот щекотливый разговор, который отец должен был провести с мальчиком давным-давно.
— Ну что бы я без тебя делал? — Дженис зарделась, а законник заулыбался. — Мы должны выбирать супруга вне стаи, нам просто не позволено выбирать внутри. Если гару хочет прожить жизнь с другим гару — это уже проблема, худшее, что может случиться. Дети рождаются бесплодными уродами: мы зовём их метисами. Мало что может быть хуже жестокого обращения со щенком, поэтому жизнь родителей совсем не сахар. Так что если ты намеревался спасти Учащую Пути Древних из лап гадкого картёжника и умчать её в закат, забудь об этом, — румянец на щеках парня подсказал Страннику, что он попал прямо в цель.
— Но почему? — парень ещё мог поспорить с Муном яркостью лица, но краска уже начала сходить. — Я хотел сказать, чтобы получить превосходного коня, вы скрещиваете лучшего с лучшим. Чтобы получить превосходного бойца, почему бы не… э-эм… — юноша замолчал и вновь покраснел.
— Потому что так нельзя и баста. По-другому не объяснишь. Ещё один урок о том, что значит быть гару: ты соблюдаешь законы, какими бы странными они ни казались. Но это законы и это часть цены, которую приходится заплатить. Так вот, все законы содержатся в Литании, которую ты сейчас должен выучить. Вообще-то это песнь, но в наше время приспособились записывать её, чтобы молодым щенкам типа тебя было понятней.
Так или иначе, основные законы таковы: «Да не возляжет гару с гару», о чём я только что говорил; «Сражайся с Вирмом повсюду и везде», что кажется мне довольно очевидным…
Громкий нарочитый храп Аарона разрезал лекцию Странника, как ржавая пила режет металл. Пинкертон прервался на полуслове и сверкнул глазами, но картёжнику всё было нипочём.
— Если ты не возражаешь, Аарон?
— Врата адовы! Конечно, не возражаю. Я просто боюсь, что ты уморишь этого вашего потерянного щенка бесконечными нотациями. Ты всерьёз ожидаешь, что он запомнит всю Литанию целиком, или просто жить не можешь без звука собственного голоса, а? Безмолвный странник?
На несколько мгновений, показавшихся вечностью, их глаза сошлись в беззвучном поединке, затем пинкертон резко отвёл взгляд.
— Ты прав, Аарон. Кажется, мы перегрузили парнишку. И всё-таки, не возражаешь, если я закончу, как полагается?
— Отнюдь нет, — расщедрился Ходящий со Сталью после одержанной победы.
— Премного благодарен. Итак, вот весь список законов Литании. Последний, и, наверное, самый важный, гласит: «Не наводи беды на каэрн». Быть может, его объяснить сложнее всего. Каэрн — это священное место, в котором мы можем теснее прильнуть к Гее. Кстати говоря, Стоун построил своё заведение именно на таком месте. Раньше каэрн берегли чистокровные, но Стоун отобрал его, когда мы пришли сюда. — Вздох удивления раздался из-за другой стороны стола. — Вот отчего на этот заштатный городишко так часто нападают индейцы. Это не команчи, а Вендиго, и они хотят вернуть свою собственность.
Учащая Пути Древних выплюнула ругательство:
— Отобрали каэрн? Да как вы посмели!
Безмолвный странник пожал плечами:
— Или мы, или железнодорожники, и нам показалось, что местные совсем не хотят, чтобы поверху прошли рельсы. Вот это бы точно угробило каэрн. Поэтому мы со Стоуни и парой приятелей прокрались как-то ночью в лагерь железнодорожников и немного повеселились с их картами. Когда они поняли, что прошли двадцать миль не в том направлении, мы уже начали возводить город, чтобы они не смогли вернуться. Кстати, раз уж Вендиго не удержали каэрн, значит не очень-то и держались за него.
— Как твоё имя, Странник? — от голоса танцовщицы повеяло холодом.
— О, их очень много. Какое именно ты хочешь услышать?
— То, что будет выбито на твоей могиле, ублюдок.
— Хех, при рождении меня назвали Лукасом, но приобрёл я имя Опережающего Свои Ошибки.
— Эту тебе не опередить.
— Может и так, — согласился гару, — но погоди убивать нас со Стоуни, пока мы не закончим с мальчишкой. Можешь считать нас кем угодно, но пока он важнее. И насколько я знаю, Стоуни нужно время, чтобы распорядиться своей собственностью согласно закону.
Прежде чем Учащая Пути Древних смогла ответить, по улицам пронёсся, крича и причитая, пронзительный ветер. В одно мгновение все гару вскочили на ноги и уставились на дверь. Снаружи бешено ржали перепуганные лошади.
— В ветре слышится смех, — пробормотал Аарон, и никто не возразил ему.
— Его оседлали губители, скорее всего, — произнёс Мун. Мужчины согласно кивнули, но Учащая Пути Древних помотала головой:
— Я совсем не чую скверны, — сказала она, несмотря на то, что вой ветра превратился в рёв. Но никто её не услышал, пока пыльные вихри кружились по улице. Внезапно всё затихло. Пыль осела, и убывающий смех оборвался вдалеке.
— Ого. Что бы это могло быть, — едва ли не комично удивился Мун. Потихоньку все вернулись по местам.
— Позже, — пообещала Дженис законнику, и тот просто кивнул.
— Итак, где мы остановились? — спросил Опережающий Свои Ошибки. — Племена, Литания…
— Думаю, ты подбирался к породам, — подсказал картёжник. — Тычинки, пестики и откуда берутся метисы. — Парень вновь залился пунцовым, и Лукас состроил рожу.
Взрыв на ж.-д. пути «Атчисон—Топека»!
|
— Так и есть, на этом мы и остановились. О, породы — это просто. Порода — это та шкура, в которой ты родился. Родился человеком — ты хомид. Родился волком (готов побиться об заклад, Учащая Пути Древних из таких) — ты люпус. Оба родителя были оборотнями — ты метис. Вот и всё. Порода не мешает менять шкуру и брататься с другими. Это просто стартовая позиция. Мне, конечно, говорили, что порода определяет взгляд на некоторые вещи, но у меня не было другого взгляда на вещи, кроме своего, так что не знаю, насколько это справедливо.
— Справедливо, — бросила женщина-люпус. Лукас приподнял край шляпы в её честь.
— Признаю свою ошибку. В любом случае, кажется, я сказал довольно и успел утомить своих слушателей. Аарон, не хочешь ли взять слово? Поделиться с мальчиком своими знаниями?
— Не имею ни малейшего желания, — начал набирать обороты Аарон, — ибо у меня нет особого пристрастия к звуку собственного голоса. Однако не могу смотреть, как вы всё портите, и поэтому готов научить его кое-чему. В конце концов, вы двое, — назидательным жестом он обвёл Муна и Лукаса длинным тонким перстом, — пропустили всё самое важное.
Речь картёжника
— Главное, о чём позабыли упомянуть предыдущие (и, боюсь, тебе придётся всё это наверстать), это знак. И хотя легенды ошибаются, и мы не обязаны менять форму в полнолуние — что, могу тебя заверить, было бы чудовищно неудобно, — у нас всё же есть тесная связь с луной. Видишь ли, фаза луны, при которой ты появился на свет, определяет твой знак — в некотором роде комбинацию личностных и профессиональных качеств в обществе гару. Можешь считать это аналогом гороскопа с одним немаловажным отличием: он действует.
Я, к примеру, был рождён под новой луной, что делает меня рагабашем.
— Вот уж ни за что бы ни догадались, — пробурчал Мун.
— Мы, рагабаши, шутники и пройдохи. Наша задача — не дать остальным слишком много о себе возомнить. Смею заверить, временами это тяжкий труд.
— А ещё он оправдывает этим свой мухлёж в карты, — протянул Лукас. Пока Аарон с жаром отнекивался, Безмолвный странник обернулся к остальным и подмигнул:
— В правом рукаве пружинный кармашек для карт. Заметил, как он стукнул об стол, когда мы вставали. О, прекрати оправдываться, Аарон. Раз уж ты всё равно собирался всё вернуть, никто не в претензии, так? Возвращайся к рассказу, пока у парня не успела отрасти борода.
С чувством оскорблённого достоинства, что выглядело почти по-кошачьи, шулер сложил руки на столе.
— Хорошо, директор Лукас, могу я продолжить урок? — Когда Странник кивнул, на лице Аарона поселилась безрадостная усмешка.
— Прекрасно. Существуют и другие знаки. Под ущербной луной рождаются теурги. Они — провидцы и безумцы (не говоря уже о безумицах). Именно они говорят с духами и иногда даже внемлют ответам, а судя по цвету Лукасова лица, мы только что выяснили его знак.
Потом идёт полулуние и филодоксы. Это миротворцы гару, откуда следует, что после рагабашей они — вторые по всеобщей нелюбви. Видишь ли, мы создания конфликтные и не любим компромиссов. Уж больно это похоже на поражение.
Также есть гальярды, танцоры округлой луны. Это певцы и затейники, но что более важно — мудрецы. Они хранят Серебряную летопись, в которой записаны все наши свершения и поступки. Гальярды знают и другие истории, поэтому-то Дженис и пригрозила высмеять меня на следующем сходе. Унижение перед лицом всех местных гару — и вправду страшная угроза.
Предупреждая твой вопрос, сходы — это ритуальные встречи гару, которые твои родители назвали бы «дикарскими плясками» или чем-нибудь подобным. Разумеется, это не так, но попытка объяснить что-либо человеку — гиблое дело. И не пытайся защищать их. Если уж на то пошло, молчи совсем. Ты здесь, чтобы слушать.
И последними по порядку, но не по значимости, идут аруны — забияки и воины под знаком полной луны и полного самолюбования. С ними не успеешь произнести собственного имени, как окажешься мёртв. — Аарон повернулся к солдату, слушающему с мрачной весёлостью. — Ты ведь арун, янки? Именно поэтому ты участвовал в Нашествии северян?
— Вообще-то, — буркнул Мун, — вовсе нет. Я филодокс, хоть и очутился в строю. Раз уж на то пошло, именно на войне я охромел: довольно необычно для кавалериста, а?
Картёжник саркастически хмыкнул:
— Благодарю, но это я уже заметил. Ещё бы узнать, как такое могло случиться.
— Ничего особенного, если по правде. Моя бригада собирала фураж, и мы наткнулись на плантацию, обитатели которой не горели желанием делиться. Как бы то ни было, свинца у них не было, но это были обеспеченные люди, и они отлили пули из столового серебра.
— А-ха-ха! Теперь всё ясно. Получил серебряную пулю в бедро, не так ли? — Не успел солдат утвердительно кивнуть, Аарон уже обращался к парню:
— Ещё одна вещь, о которой Лукас решил не упоминать. Мы можем исцелить почти любую рану при наличии времени и сил, но серебро… Нет, серебро для нас — дурная штука. Держись от него подальше, парень — чего, насколько я успел тебя узнать, ты делать и не подумаешь.
— Исцелить любую рану? Невероятно! — парень был сама недоверчивость.
— Нет, не любую. Если я разорву тебе горло, ты не успеешь исцелиться, а задохнёшься в собственной крови. С другой стороны, я имел честь быть подстреленным четырнадцать раз за один день и даже не сохранил шрамов в качестве доказательства.
— Четырнадцать раз? Да никто после такого не выживет. Думаю, вы меня обманываете.
Шутливый тон картёжника исчез как по мановению руки, сменившись резким угрожающим предостережением:
— Следи за тем, кого ты обвиняешь во лжи, не имея доказательств. Это кратчайший путь в могилу. Обстоятельства сложились так: пульмановский вагон был набит людьми, собирающимися пристрелить меня, как только поезд отойдёт от станции подальше. Я пронюхал об этом и попытался убедить парней в нецелесообразности такого плана. Они выхватили оружие, и я убил их.
— Убил?
— Всех до единого, голыми руками. И хотя мне пришлось отцепить вагон от состава, опрокинуть его в кювет и поджечь, чтобы избавиться от улик, я могу назвать железнодорожную линию, компанию, номер состава и имена всех пассажиров… если ты ставишь под сомнение моё слово.
Парень потупил взор:
— Нет, сэр.
Внезапно Ходящий со Сталью выпрямился как стрела:
— Постойте-ка! Рагабаш, филодокс, гальярд, теург… геенна огненная! Парень, под какой луной ты родился? Нет, вряд ли ты заметил, ты был занят появлением на свет. Когда у тебя день рождения? — когда парень пробормотал ответ, Аарон обратился к бармену, — Стоуни, доставай свой альманах. Скажи-ка, под каким знаком родился мальчишка: готов поставить свой счёт за сегодня, что это полная луна.
— Никаких ставок, — бросил бармен, листая потрёпанный альманах, — такие расходы мне не по карману.
Грант и Ли маневрируют для занятия выгодной позицииНа севере Вирджинии выдался спокойный денёк, так как командующие армий провели его, маневрируя для занятия выгодной позиции. Настоящих боёв не велось, известно только об одиночной стычке между кавалерийским отрядом и частным домовладением. По всей видимости, укрывшиеся в особняке конфедераты открыли огонь по федеральному отряду, выполняющему разведывательную миссию. О потерях со стороны конфедератов не сообщается. ПотериУбитыми: Капр. Пол Чейни, ряд. Чедвик Макки, ряд. Майкл О’Коннор. Ранеными: Полк. Джонас Мун, кап. Элмер П. Уили, ряд… |
На минуту установилась тишина, а затем тяжёлая книга бухнулась на стойку.
— Ты прав, Аарон. Полная луна. Да всё ли с тобой в порядке?
Последнее было сказано со смесью беспокойства и раздражения, ибо рагабаш зашёлся в приступе хохота.
— О, это слишком забавно. Отправьте меня на Юг и назовите янки, но как всё совпало!
— Что всё? — нахмурился Мун.
— Да всё: игра, встреча, всё. Этот парнишка — наш арун, неужели вы не видите? Гея в своей бесконечной мудрости снизошла до нас, нашла пять самых несовместимых гару на всём фронтире и решила сделать из них стаю. С самым захудалым аруном на свете! Это бесподобно!
— Я бы не была так в этом уверена, — вмешалась Учащая Пути Древних. — Ещё не скоро я войду в одну стаю вместе с Лукасом. Но неважно, нам ещё много осталось рассказать до заката.
Повесть танцовщицы
— Что произойдёт на закате? — спросил парень, — мы все… превратимся… или что?
С некоторым удовлетворением Учащая Пути Древних отметила, что к парню вернулось самообладание. Раз уж на то пошло, он держался вполне пристойно: возможно, из него и выйдет толк.
— Нет, я должна встретиться кое с кем на закате. Что касается остального, мы по большей части сами вольны выбрать, когда превращаться. Мы можем выбирать, когда и в какую из пяти форм обратиться. У каждой есть свои достоинства и недостатки, и лучше бы приспособить к ним одежду.
— А что, если нет?
— Когда соберёшься превращаться, ты разорвёшь всю одежду, а, вернувшись обратно, окажешься голым и отморозишь причиндалы. Да и не так дёшево постоянно покупать новую одежду. Вряд ли ты захочешь менять её часто. — Парень снова покраснел как рак, возможно, от мысли, что Учащая Пути Древних увидит его обнажённым. Она вздохнула. Навряд ли парень надолго сохранит скромность на фронтире.
— Но главное не одежда, — продолжила люпус, — а формы. Ты уже знаешь Хомид и Люпус: человек и волк. Те, что между ними, в основном предназначены для боя, но настоящая боевая форма — это Кринос. Девять футов ростом и незаметная как родео: парень, перекидывайся в Кринос только для убийства. Обычный человек не в состоянии вынести даже мысль, что такие парни существуют. Так что, если человек видит подобное существо, его разум просто передаёт ему другую картинку. Он может запомнить, что видел здорового мексиканца, но не оборотня.
— И что, — спросил парень, — это всё, что нужно? Ловить тварей Вирма, или кого там, и уничтожать их?
Учащая Пути Древних расхохоталась:
— Едва ли. Ты ещё ничего не знаешь о духах, тотемах и Умбре. Прежде всего, ты должен понять, что у всего есть собственный дух. Деревья, камни, животные и эмоции — у всего собственный дух. Если сделать всё правильно, с ними можно разговаривать, учиться у них разным вещам, получать помощь. Если повезёт, можно уговорить духа поселиться на некоторое время в каком-нибудь предмете — мы зовём их фетишами — и это действительно того стоит. Можешь даже не надеяться заполучить фетиш в свои лапы в ближайшем будущем, но ты должен понимать, что происходит, когда шаман племени оглала сводит с небес молнию при помощи палки.
Далее, у некоторых духов сродство с нами сильнее, чем у других, и некоторые могущественнее остальных. Есть духи, особенно близкие к нам. Это наши тотемы: каждая стая находится под покровительством одного из них.
Нельзя сказать, чтобы духи делали всё это по доброте душевной. С ними необходимо торговаться, и никогда не угадаешь, чего они захотят. Цветной камушек, военная песнь — это может быть всё что угодно. Духи могут и не быть особо умными, но когда дело касается сделок, они своего не упустят.
Ещё одна штука — это Дары. Ты получаешь их от знака, от породы, от племени и мне иногда кажется, что даже от цвета волос. Тотемы добавляют ещё, но прежде всего после обряда посвящения ты получаешь Дары исходя из того, кто ты есть.
— Это всё замечательно, — отозвался парень, — но что такое эти Дары?
— Это магия, если по-простому, — ответила Учащая Пути Древних. — Особые приёмы, чтобы очищать воду, или разговаривать с духами, или наводить бурю, или вызывать ветер. В зависимости от того, кто ты, нет, что ты такое, ты получаешь определённые способности. Мне кажется, что тебе будут предлагать Дары, связанные с войной и дракой. Такова жизнь аруна.
— Просто чудесно, — сардонически сказал парень, — можно как-нибудь узнать, что это будут за Дары, или надо ждать до Рождества?
— Сам увидишь. Вот всё, что я могу тебе сказать. Придёт время, и тебе понадобится сделать что-то, что, как тебе кажется, сделать попросту невозможно — и тогда появляется учитель, который даёт именно то, что нужно. Вот как было со мной: я заблудилась и умирала от жажды, когда мне встретился дедуля Джозеф. С полной фляжкой в руке, но он и каплей не поделился, пока я не научилась вызывать воду самостоятельно, — она печально улыбнулась воспоминаниям. — Это заняло почти день, и я почти подохла от жажды, пока не сделала всё правильно. Предложил ли старый ублюдок попить? Ни разу. Но да благословит его Гея за урок.
— Кажется, понял, — пробурчал парень. — Особого удовольствия можно не ждать?
— Вот именно, — уверила его Учащая Пути Древних, — это как с лекарствами. А теперь последняя часть урока: Умбра. Точно так же, как существует реальный мир, существует мир духов. На самом-то деле их несколько, но тот, с которым мы имеем дело, называется Умброй. В ней живут духи, и она выглядит так… как оно должно выглядеть. То есть, если место осквернено ненавистью или страхом, в Умбре оно будет выглядеть противным и жалким. Если же место ухожено и содержится в порядке, в Умбре оно будет кишеть духами Вивер. По большей части они выглядят как пауки, и там всё будет увешено паутиной.
— Опять тебе не договаривают, сынок, — вмешался обеспокоенный Мун. — Умбра такова на Востоке и в Старом Свете. Здесь же… здесь Умбра другая, жёстче. Там будто буря собирается, и сдаётся мне, она готова перекинуться на реальный мир.
Учащая Пути Древних поморщилась:
— Согласна. Что-то готово пробудиться, а раз Умбру затронуло в первую очередь, мы знаем, откуда ждать угрозу. — Аарон скептически поднял бровь, на что она сверкнула глазами. — Так и есть. Скоро пробудится дух, гигантский дух. Больше ничем это не объяснить. Если бы я только знала, какой и где, хоть что-нибудь… — Она хлопнула ладонью по столу, но сукно приглушило звук. На секунду установилась тишина. Вдалеке что-то громыхало, то ли гром, то ли паровоз.
— Ещё что-нибудь? — осведомился Лукас. — День клонится к закату, а у меня забавное чувство, что мы должны убраться до захода солнца. Никому попутчик не нужен?
— Давайте выедем посмотреть, что там случилось. Я твёрдо убеждён, что мы собрались не без причины, а хороший игрок никогда не станет спорить с Судьбой. — Аарон уже был на полпути к выходу, оставив за спиной кучу денег на столе. — В оплату счёта, Стоун. Сдачу попридержи до следующего раза. — Позади него Мун хромал к корыту с водой.
— Учащая Пути Древних? Негоже убивать меня здесь и портить всю обстановку, — щетинистая улыбка Странника была настолько очаровательной, что гальярд не могла не оттаять хоть чуточку.
— Доедем до места, где надо будет свернуть с пути. А дальше Гея решит, — и она вышла, оставив Стоуна, Странника и парня в одиночестве.
— Ну так что, парень, идёшь с нами? — мягко произнёс Лукас. Парень задумчиво кивнул, будто не веря, что кто-то хочет взять его с собой. — Хорошо. В конце концов ты — центр всей этой истории. Кстати, имя у тебя есть? Прозвание «парень» ты перерастёшь, и скоро.
— Артур, — ответил парень, — Зовите меня Артур.
— Артур?..
— Просто Артур. Я ещё не заслужил другого имени.
Лукас хлопнул его по плечу:
— Справедливо. Пошли, Артур, пока Стоуни окончательно не осточертели наши хари. Стоун, потом договорим.
Когда цокот копыт затих вдали, Стоун отложил тряпку
— Удачи, — негромко пожелал им бармен, когда они ушли. За исключением раскатистого храпа наверху, город окутала тишина, и в багряных отсветах заката поверхность стойки превратилась в кроваво-красный пруд. Стоун неспешно поднялся наверх и постучался в первый номер справа.
— Входи, — глухо раздалось из-за двери.
Стоун со скрипом открыл дверь. Внутри лицом к окну стоял индеец в традиционном наряде черноногих-сиу. Ему было больше шестидесяти: лицо испещрили морщины, а волосы покрыла седина. На индейце были штаны из оленьей кожи. Видавшее виды ружьё стояло подле кровати. На прикроватном столике стояла лампа и лежал кожаный мешочек, семь раз перевязанный шнурком из кожи бизона.
— Здорово ты придумал с ветром, дедуля. Спасибо, что не дал им поубивать друг друга в моём баре. — Мужчина кивнул и продолжил вглядываться в удаляющееся облако пыли. — Что думаешь? — не унимался Стоун. — Они справятся?
Шаман нахмурился:
— Не знаю. Мальчик узнал сегодня много скверного, и я надеюсь, это не повредит ему, когда Учащая Пути Древних отведёт его на встречу с моими братьями и сёстрами. Лучше бы она сказала больше и раньше.
— Меня больше заботит Ходящий со Сталью. Похоже, он действует вперёд головы. А ещё я слышал, что у Муна репутация борца с индейцами, вряд ли это пойдёт на пользу.
— Он воин, а не мясник, а это многого стоит. Но, в конечном счёте, их судьба в их собственных руках и в руках Великого духа.
Стоун недовольно поморщился:
— Позволь поинтересоваться, Джозеф, зачем тебе всё это? Зачем ты проделал столь длинный путь, зачем тебе пять гару-европейцев? Сдаётся мне, твой народ справился бы куда лучше и без лишних разговоров.
Джозеф Перо Ворона нахмурил лоб:
— Если представитель моего народа делает, что дóлжно, чужаки говорят: «Этот индеец спятил», и нападают на меня и моих братьев. Они делают так, не думая. Не понимая. Они говорят: «Раз индеец делает это, это нужно остановить», но, когда окончится битва, будет слишком поздно.
— Но если я научу твой народ сделать так, чужаки, когда увидят их, скажут: «Это наши сородичи ломают рельсы. Это наши сородичи гонят стада прочь от поруганных каэрнов. Значит на то у них есть причина». И они спросят у европейских гару, зачем они это делают, и они объяснят им, и весть об этом разойдётся. И если весть разлетится далеко, и если весть разлетится споро, тогда мы сможем удержать эту тварь, этого пробуждающегося духа.
Необъяснимые случаи конокрадства!Вашему покорному слуге удалось узнать, что уже семнадцать городов (большей частью в Колорадо) пали жертвой эксцентричного конокрада. Примечательно, что преступник, которому по некоторым подсчётам удалось увести не менее ста тридцати лошадей, не использует ни оружия, ни более изощрённых средств. Напротив, если верить свидетелям, а у вашего покорного слуги нет причин им не верить, загадочный похититель просто подзывает коней свистом. Похищаемые животные слушаются негодяя и, если это в их силах, мчатся прямо к нему в руки. Конечно, часть деталей, которые добавляют вполне здравомыслящие свидетели, доходит до абсурда. Например, мистер Ли Джонстон, недавно поселившийся на Северо-Западных территориях, клянётся, что видел, как надёжно привязанные поводья распустились сами по себе, освобождая лошадей. Другие сравнивают загадочные кражи либо с рассказами о святом Франциске Ассизском, либо с дьявольскими кознями и индейским колдовством. Но пока преступник на свободе, все эти домыслы остаются беспочвенными. Что удивительно, вплоть до сегодняшнего дня ни одна из украденных лошадей не всплыла на торгах, однако некоторые племена индейцев могут похвастаться лучшими конями, чем у них были год назад. «Мабуть, ворюга взял и скорешился с ними», — прокомментировал эту ситуацию мистер Джонстон. |
Конокрад повешен
|
— Не знаю, Джозеф. Кажется, слишком большие надежды возлагаются на столь незрелого юнца.
— Койот рассказал мне во сне о его появлении и его предназначении. Койот кто угодно, но не лжец, а Учащая Пути Древних довольно мудра для представителя твоего народа. Она ещё может передать ему свою мудрость. Койот рассказал мне, что потребуется заплатить цену, и кто заплатит её. Но он также сказал, что оно того стоит, — старик медленно опустился на кровать и смежил веки. — В конечном счёте, сделать это необходимо.
Стоун тихонько развернулся, чтобы уйти. В дверях он замер и оглянулся назад:
— Дедуля Джозеф? Извини, что мешаю, но ты ведь собираешься рассказать им, что происходит? Показать, что от них требуется?
Из сумрака комнаты раздался голос старого индейца:
— Не сегодня. Возможно, завтра они будут готовы услышать правду.
— Но ты говорил то же самое вчера!
— И завтра сегодня станет вчера. Подумай об этом, Эзикиел Стоун. Подумай об этом. — Больше он ничего не сказал, и только вдалеке прогремело то, что, как надеялся всем сердцем бармен, было громом.
- Фронти́р (англ. Frontier — «граница, рубеж») в истории США — зона освоения Дикого Запада, расположенная на территории современных штатов Северная Дакота, Южная Дакота, Монтана, Вайоминг, Колорадо, Канзас, Небраска и Техас, которая постепенно расширялась и перемещалась на запад вплоть до Тихоокеанского побережья. [Назад]
- Т. е. Кид (от англ. Kid — парень). [Назад]
- От англ. Weaver — Ткачиха. [Назад]
- От англ. Wyld — Дикий. [Назад]
- От англ. Wyrm. В зависимости от контекста может значить червь, дракон или змей. [Назад]
- Недоумение парня вызвано тем, что в английском языке слова Вирм (Wyrm) и червь (worm) отличаются лишь одной буквой.[Назад]