Введение: Поражения и победы



Каспер Джонсон уже четвертый раз за последние девять секунд нажимал на кнопку вызова лифта. Разумом он понимал, что толку от этого не будет, но он спешил. Лифты «Хайатт Плаза1» знали, что нужны ему, и должны были вовремя послать к нему своего представителя. Как и политики, лифты работали по своему собственному расписанию и заставляли вас ждать. В отличие от политиков, лифты не кричали на вас, когда вы заставляли их ждать. Не то чтобы господин Ван Дорн кричал на него. Он просто смотрел, и это было во сто крат хуже крика. По крайней мере, в исполнении Ван Дорна.

Каспер был не единственным, кто с нетерпением ждал лифт. «Хайатт» этим вечером напоминал сумасшедший дом, что было неудивительно, так как в нем проходила самая крупная за год правительственная благотворительная акция. С минуты на минуту ожидали прибытия мэра, а три члена сената штата, шесть представителей штатов и будущий сенатор уже расхаживали по нижнему этажу, выпивая с членами лобби из числа крупных банкиров, промышленников и влиятельных людей штата. Он знал об этом просто потому, что сам принадлежал к тому же лобби и еще несколько минут назад находился в зале. Но затем он бросил взгляд на часы и вынужденно прервал конгрессмена Фридмена как раз посередине веселой истории. 9.02. Он опоздал на две минуты. У него оставалось всего 13 минут на то, чтобы отыскать члена Совета Маки и доставить его в номер 1225.

В 9.16 (на минуту позже!) он стоял у лифта, в пятый раз нажимая на кнопку вызова, и Маки стоял рядом с ним.

- Черт, он убьет меня, - едва слышно пробормотал Каспер.

- Что? – спросил Маки, который тоже слегка нервничал.

- Ругаюсь из-за этих лифтов, советник, - ответил Каспер. – Они всю неделю ездили медленно, а я знаю, что вы человек занятой. Прошу прощения за задержку.

- Ничего страшного не произойдет, если мистер Ван Дорн подождет несколько минут, э? – хихикнул молодой советник. Бывший учитель средней школы, пошедший в политику, Маки занял должность советника в возрасте 36 лет и с тех пор занимался вопросами образования, ведя честную игру. Но через полтора года он столкнулся с необходимостью перевыборов и понял, что ему не хватает денег. Мелкая благотворительность уже не покрывала его потребностей. Поэтому, как и почти все советники до него, Маки согласился лично встретиться с Матиасом Ван Дорном, инвестором, промышленным магнатом и крупнейшим частным спонсором города, готовым вкладываться в политиков. Разумеется, последний факт был мало кому известен за пределами лоббистской фирмы Каспера. Маки только предстояло об этом узнать.

Наконец перед ними раскрылись двери лифта, явив кабину, заполненную мужчинами и женщинами в костюмах и со значками, на которых было написано «Привет, меня зовут __________». Похоже, Маки хотел подождать, пока подойдет следующая кабина, но Каспер нырнул вперед, прижимая людей к противоположной стенке и освобождая место для советника. Он уже открыл было рот, чтобы приказать Маки зайти в лифт, но тот сам вошел вслед за Каспером. Через две с половиной минуты (9.22!) они стояли перед номером 1225. Прежде чем он успел постучать, дверь распахнулась, и они увидели помощника Ван Дорна, остролицего малого по имени Спенсер.

Спенсер кивнул и отступил в сторону, приглашая мужчин войти. Маки и Каспер кивнули ему в ответ. Еще пять шагов, и они оказались в гостиной, перед мистером Ван Дорном, который стоял у окна, рассматривая раскинувшийся внизу город. Он повернулся к вошедшим, окинув каждого из них внимательным взглядом. По спине Каспера пробежала привычная дрожь. Так было всегда, когда он приходит к своему богатому клиенту. Бросив быстрый взгляд влево, он понял, что Маки тоже почувствовал холодок, но для него эти ощущения были непривычными. Советник едва сдержался, чтобы не шагнуть назад.



Матиас Ван Дорн был одет в темно-серый костюм, дополненный неярким фиолетовым галстуком и туфлями с кожаными носами, начищенными до невероятного блеска. Бледное угловатое лицо и коротко подстриженные светлые волосы наводили на мысль о благородной крови выходцев с Севера, хотя говорил он без сколько-нибудь заметного акцента. На мгновение он встретился взглядом с Каспером, и тот почувствовал, как его сердце наполняет ужас. Ему захотелось убежать и забиться в какой-нибудь темный угол, может быть, заползти под крыльцо родительского дома в Луизиане. Он опоздал. Не стоило этого делать. Но ощущение прошло так же быстро, как и наступило. Ван Дорн улыбнулся Маки и протянул ему руку в приветственном жесте.

- Добрый вечер, советник Маки. Я рад нашей встрече.

- Так же, как и я, мистер Ван Дорн, - ответил Маки, который внезапно почувствовал себя неловким и нелепым рядом с этим вежливым утонченным промышленником. – Мистер Джонсон рассказывал мне о Вас и вашем интересе к городским делам. Я рад, что мне удалось выкроить несколько минут на встречу с Вами.

«Ха! – подумал Каспер. – Если бы ты только знал, кому тут пришлось выкраивать время, и ради кого». Он сомневался, что ответ Маки понравился Ван Дорну, но пока что суровый хозяин апартаментов не проявлял признаков неудовольствия.

- Я благодарен Вам за внимание, - произнес Ван Дорн как можно более любезно, - И надеюсь, что не доставил Вам ни малейшего неудобства.

-Нет, нет, конечно же, нет.

- Замечательно. Прошу Вас, присаживайтесь. Желаете что-нибудь выпить?

- Нет, благодарю Вас, я не пью, - поспешно ответил Маки, усаживаясь в кресло напротив Ван Дорна. Каспер и Спенсер остались стоять, изо всех сил стараясь казаться незаметными. Ван Дорн не терпел, когда его прерывали во время разговора. Каспер на всякий случай нащупал в кармане телефон, чтобы лишний раз убедиться, что отключил его.

- Советник, что Вы думаете по поводу проекта 215? О перераспределении земельных участков? – спросил Ван Дорн, уже зная ответ.

- Знаете, мистер Ван Дорн, мне этот проект не нравится. Район Лаврового Парка – это один из символов процветания нашего города. В нем нужно строить школы, приличные дома и рестораны, а не фабрики, - стоило Маки заговорить о политике, и напряжение, вызванное присутствием Ван Дорна, спало.

- Понятно, - весело откликнулся Ван Дорн, - С тех пор, как я переехал в наш славный город, этот район и в самом деле изменился к лучшему. Но скажите, понимаете ли Вы, что последние три квартала уровень безработицы там постоянно растет?

Маки нахмурился:

- Я не согласен с этим утверждением, сэр. Уровень безработицы сейчас самый низкий за всю историю города.

- Для города в целом это верно, но в районе Лаврового Парка безработица растет. И довольно быстро, насколько я могу судить. На мой взгляд, там нужны рабочие места, а не школы.

- Да, но,.. – Маки явно был сбит с толку. – В этом что-то есть…

Ван Дорн перехватил его взгляд:

- Вы согласны с тем, что району нужен предлагаемый промышленный парк?

- Да. Промышленный парк принесет району пользу.

Ван Дорн все так же неотрывно смотрел в глаза советника:

- Как Вы будете голосовать во вторник?

- Я…

Ван Дорн продолжал говорить:

- Мне кажется, что если уж Вы считаете, что избиратели Лаврового Парка нуждаются в рабочих местах, вы должны их этими местами обеспечить. – Он сделал паузу, чтобы подчеркнуть сказанное. – Во вторник Вы будете голосовать за перераспределение земельных участков. В конце концов, Вы поняли, что так будет лучше для всех. Всем, кто станет задавать вопросы, Вы будете говорить, что этот проект подстегнет экономику района.

Ван Дорн перевел взгляд на нетронутый стакан разбавленного водой бурбона и жестом подозвал Спенсера:

- По крайней мере, так эту ситуацию вижу я. Вы со мной согласны?

- Да… в этом что-то есть. Мне надо подумать, - отстраненно отозвался Маки.

Спенсер выступил вперед, извлекая из кармана пиджака чековую книжку. Он протянул ее и ручку Ван Дорну, когда тот вновь заговорил:

- Что ж, мистер Маки, на мой взгляд, вы отлично выполняете свои обязанности городского советника, поэтому я хочу профинансировать Вашу избирательную кампанию. Я уверен, что мои партнеры тоже не откажутся поддержать Вас. Я, а также Спенсер и мистер Джонсон готовы сделать максимально допустимый взнос. Он по-прежнему равен 1025 долларам?

- Да, сэр… Благодарю Вас, сэр. Я искренне благодарен Вам за вклад в мою кампанию, - у Маки включилась программа, отвечающая за произнесение подходящих к случаю фраз. – Мы все вместе должны работать над процветанием нашего города.

Ван Дорн, улыбаясь, встал и пожал Маки руку:

- Я уверен, что сделал правильный выбор. Но, насколько я понимаю, у Вас есть и другие дела. Не смею Вас больше задерживать.

Маки взял чеки, пожал руку Ван Дорну и исчез за дверью, испытывая неясное удовлетворение.

Каспера по-прежнему удивляло присущее Ван Дорну умение убеждать. Он-то был уверен, что Маки, если уж и решится оказаться от своих принципов, потребует намного больше денег. Но его удивление угасло, когда он вновь ощутил знакомый холодок и понял, что Ван Дорн смотрит на него. Неприятное ощущение.

- У меня было мало времени, мистер Джонсон.

Каспер почувствовал, как по лицу потек пот. Он сглотнул, чтобы сдержать дрожь:

- Прошу прощения, сэр. Конгрессмен…

- Вскоре мне придется еще раз встретиться с мистером Маки, чтобы закрепить его уверенность. Организуйте нам встречу на следующей неделе, после голосования, - Ван Дорн посмотрел на часы. – А теперь Вам пора заняться своими обязанностями.

Каспер бросил взгляд на часы. Черт! Сейчас он должен был искать сенатора Гаскинса.

- Да, сэр. Я уже иду.

Он с трудом удержался, чтобы не выбежать из номера. Если бы не чеки с шестизначными суммами, он бы ни за что не работал на этого… человека.

***

Каспер шел по главному залу, высматривая сенатора Гаскинса, когда у него завибрировал пейджер. 000-911. Проклятье! Номер срочной связи. Что там стряслось у его помощника? Он вытащил телефон и принялся искать тихое местечко, откуда можно было бы позвонить в офис. Наконец он нырнул в мужской туалет и нажал на кнопку вызова.

Секунду спустя телефон вылетел у него из рук и ударился о дальнюю стенку. Запястье охватила резкая боль.

Он обернулся, и в то же мгновение ничем не примечательный мужчина с бледной кожей, прилизанными волосами и значком «Привет, меня зовут _________» схватил его за лацканы пиджака и швырнул в стену. Сила удара была такова, что треснула плитка и как минимум три ребра.

- Что за,.. – только и успел сказать он, прежде чем незнакомец прервал его.

Нападающий перехватил его взгляд и прошипел:

- Тихо.

Хотя Касперу хотелось закричать как можно громче, он послушно закрыл рот.

- Отлично, красавчик. Где он? Где Ван Дорн?

Как бы ни был напуган Каспер, лежа на полу в мужском туалете и понимая, какая над ним нависла опасность, Ван Дорна он боялся больше. Он ничего не мог с собой поделать: его клиент вызывал в нем ужас. Он хотел все рассказать нападающему до того, как тот начнет сам вытаскивать из него ответы, но не мог произнести не слова. Он попытался еще раз, но выдавил из себя только приглушенное бульканье.

Нападающий, который по-прежнему прижимал Каспера к стенке, повторил вопрос, на этот раз глядя прямо в глаза своей жертве. Он тщательно выговаривал каждое слово:

- Скажи мне, где сейчас Ван Дорн.

Голова у Каспера раскалывалась от боли. Он попытался заговорить, но внезапно осознал, что ничего не помнит. Где сейчас Ван Дорн? Он видел его недавно… В горле у него снова забулькало.

- Слушай, ты, придурок, - сказал нападающий. – Скажи. Мне. Где. Сейчас. Ван. Дорн.

Его руки с силой сжимали запястья Каспера, покрывая их синяками. Но эта боль не шла ни в какое сравнение с болью, терзавшей голову.

- Что-то случилось, господа? – спросил кто-то третий. Касперу показалось, что он узнал голос. Кто бы это мог быть?

Незнакомец повернулся к спрашивающему:

- Проваливай отсюда. Тут личный разговор.

Каспер, ослепленный болью, ничего не видел. Но голос… он был уверен, что знает этот голос. Тот снова заговорил:

- Да, конечно. Я понимаю. Прошу простить меня.

Минутку! Это же Спенсер. Человек Ван Дорна. Поняв это, Каспер попытался позвать на помощь, но серия щелчков, а затем влажные звуки, с которыми пули входят в тело, прервали его. Бледного незнакомца отбросило в сторону.

Каспер открыл глаза и увидел, как Спенсер отшвырнул пистолет, а затем, пригнувшись, подался вперед. Нападающий уже шел на него. Спенсер сбил его с ног, вогнав ему в грудь что-то длинное и острое. Мужчина содрогнулся и замер. Спенсер оттолкнул его, встал и повернулся к Касперу:

- Убирайся отсюда, - велел он. – Никому ничего не говори. Я скоро подойду.

Каспер постарался исполнить приказание как можно быстрее.

***

Холодно. Жестко. Касперу на мгновение показалось, что он по-прежнему лежит на полу в туалете. Но нет, здесь было темнее, это он мог определить даже с закрытыми глазами. И акустика здесь была не такой, как в туалете. Приглушенное эхо голосов доносилось откуда-то издалека, как это бывает в пещере. Или в могиле.

Ему не хотелось открывать глаза, хотя холод, который он чувствовал щекой, приглушил пульсирующую боль в основании черепа. Несколько глубоких вдохов, и голоса перестали быть фоновым шумом и внезапно обрели огромное значение. Он слышал голос Матиаса Ван Дорна.

- Что ж, возможно, эта ночь и не будет потрачена впустую. Пришло время поднимать мистера Альмодавара, - говорил Ван Дорн.

Рядом с собой Каспер услышал звон цепей, затем – влажный сосущий звук и отвратительное причмокивание. Цепи загремели громче, и Каспер расслышал приглушенное ворчание. Что происходит, черт побери? Где он? Как он сюда попал?

- Спокойно, мистер Альмодавар, спокойно, - в голосе Ван Дорна не было ни капли иронии, и спустя некоторое время звуки возни стихли. Но удивительней всего было то, что Каспер тоже успокоился. Сердце его перестало бешено колотиться, пульсация в голове угасла. Он даже смог открыть глаза.

Он лежал в углу на бетонном полу какой-то темной комнаты. С потолка свешивалась одна-единственная галогенная лампочка. На ближайшей стенке, в нескольких дюймах от пола, висел обнаженный мужчина с красной зияющей раной в груди. Если бы он вытянул вниз ступни, ему, возможно, удалось бы достать до пола кончиками пальцем. Каспер безо всякого удивления узнал в нем того незнакомца, который напал на него в туалете. Он даже почувствовал некоторое удовлетворение. Ван Дорн стоял перед пленником, глаза его были на одном уровне с глазами закованного в цепи мужчины. Пленник отвернул голову в сторону и держал глаза закрытыми.

- Посмотрите на меня, мистер Альмодавар, - сказал Ван Дорн. – Вы должны посмотреть на меня.

Пленник не шевелился. Ван Дорн кивнул кому-то слева от себя, и из теней выступил Спенсер с окровавленным деревянным колом в руке. Он сделал шаг вперед и вцепился в пленника. Ублюдок попытался было высвободиться, но ему некуда было деваться. Спенсер вогнал кол прямо в кровавую рану у него на груди.

Каспера чуть было не стошнило, но он не хотел беспокоить Ван Дорна, показывая, как ему плохо. Когда Спенсер отошел назад, Ван Дорн взялся за кол и мучительно медленно потянул его на себя, на мгновение помедлил, вогнал кол назад в рану и, наконец, полностью извлек его.

- Я могу делать так ночь напролет, мистер Альмодавар. Вообще-то, я могу делать так вечно. Может быть, Вы все же решите избавить себя от лишних неудобств?

Пленник завопил, глаза его яростно сверкали в свете галогенной лампы. Он выл подобно попавшему в капкан животному. Каспер съежился в своем углу, не чувствуя, как цепляются друг за друга куски сломанных ребер, и не замечая глубоких синяков на запястьях. Ван Дорн подождал немного, наблюдая, как бьется в цепях его жертва, а затем утихомирил его одним словом:

- Хватит.

Альмодавар замер.

- Я не знаю, что пришло Вам в голову, Хоакин. Я и так терплю Вас только из любезности. А теперь Вы нападаете на мое имущество? Хотите через него выйти на меня? Такое поведение недопустимо. Вы, конечно же, полагаете, что, поскольку я не являюсь ни князем, ни Вашим сиром, я Вас не уничтожу. Но подумайте еще немного, и Вы поймете, что Традиции распространяются только на тех, кто соблюдает их. Вы грубейшим образом нарушили правила приличия, сэр.

Ван Дорн схватил пленника за волосы и заставил посмотреть себе в глаза. Альмодавар попытался отвести взгляд, но очень быстро оставил все попытки сопротивления. Ван Дорн подчинил его.

- Угомонись, дурачок. Сейчас ты будешь отвечать на мои вопросы. Расскажи, зачем тебе понадобилось так срочно увидеть меня…

Звук вопроса давно рассеялся в воздухе, а Альмодавар торопливо рассказывал свою историю. Каспер тихо сидел, впитывая в себя все услышанное, и пытался понять, что происходит. Как может жить человек, которому воткнули в сердце деревянный кол? Дважды. У куда делись дырки от пуль, буквально изрешетивших его левый бок? Каспер хотел знать. К несчастью, ответов на свои вопросы он не получил.

Когда допрос закончился, Ван Дорн повернулся к Касперу. Тот содрогнулся, заметив на безупречном костюме своего работодателя пятна крови. «Его это не обрадует, - подумал Каспер, – Никто не должен об этом знать ».

- Теперь ты, щенок, - скривив губы, прошипел Ван Дорн. – Я не знаю, стоит ли мне наказать тебя за плохо сделанную работ или наградить за то, что ты выволок эту змею на свет.

- Если Вам все равно, сэр, то мы легко договоримся. Не надо меня ни награждать, ни наказывать, - прохрипел Каспер, съеживаясь под величаво-презрительным взглядом Ван Дорна.

- Вообще-то, я намеревался совместить награду и наказание. Не самый подходящий повод для принятия в клан Вентру, но ты, по крайней мере, знаешь мои правила, и мне не придется нанимать другого помощника.

- Клан Вентру? Боюсь, я не знаю, о чем Вы говорите. – Каспер не делал попыток встать, но, словно защищаясь от подавляющей близости Ван Дорна, скрестил перед собой руки и ноги.

- У тебя будет уйма времени, чтобы узнать. Целая вечность.

А затем Матиас Ван Дорн поднял своего помощника с пола, и очень скоро Каспер Джонсон стал совершенно другим существом.





1 — Сеть отелей высокого класса, принадлежащих одноименной корпорации. [Наверх]