Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Расширенный поиск  

Новости:

Автор Тема: На берегу бесконечности...  (Прочитано 5152 раз)

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 291
  • Сообщений: 21353
    • Просмотр профиля
На берегу бесконечности...
« : 01 Февраля 2019, 12:20:50 »

Данный цикл является продолжением тетралогии «И меркнет свет…» (состоящей из романов «Дочь», «Сестра», «Мать», «Тьма»). http://wod.su/forum/index.php?topic=6040.msg221637#msg221637
Он сохраняет ту же космологию, хронологию событий, некоторые темы, и затрагивает судьбы отдельных персонажей предыдущей тетралогии. Его можно читать отдельно, но лучше все же воспринимать, как одну общую историю.
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 291
  • Сообщений: 21353
    • Просмотр профиля
Re: На берегу бесконечности...
« Ответ #1 : 01 Февраля 2019, 12:21:40 »

Видишь мох на камне, и дерево под ногой, смотришь сквозь людей и мимо летящей пули.
Это кто-то мудрый сделал тебя другой, чтоб тебя не узнали, не выпили, не вернули.
Походи с мечом и с колоколом в груди, научись бесшумной быть и не ждать удачи.
Выбирай из тех, кто долго идет один, потому что они не смогут уже иначе.
Не даруй напрасно пламени и воды – кто достоин, сам найдет для себя спасенье.
Обрети себя, учись заметать следы, будь всегда ни с кем, когда говоришь со всеми.
Овен сменит Рыб, проснется в земле трава, что искала во тьме, весной, наконец, обрящешь.
И пойдешь на север.
И разделится мир на два.
Ты не будешь знать, какой из них настоящий. (с)

Том первый
Люди
Человек подобен дереву: чем выше устремлены его ветви к свету, тем глубже погружаются во тьму корни. (с)


Пролог
Он не нашел следов своего старого дома, хоть и быстро отыскал нужное место. Двадцать два года - слишком долгий срок для руин, они не любят стоять напоминанием былых трагедий. Там, где когда-то отец поставил ему качели, сейчас неподвижно застыла вывеска закусочной. Траву, по которой он бегал босиком, давно скрыли бетонные тротуары и заборы парковки. Вместо дома, на крышу которого склонялись ветки каштанов, он видел широкие окна, полупустые столики и объявление крупным шрифтом, обещающие скидки на семейный обед. Каштаны тоже выкорчевали, предпочтя им фонарные столбы, гудящие на ветру проводами. Узкая улочка, смутно оживающая в воспоминаниях, превратилась и широкий отросток центральной трассы, обросла рядами магазинов и казалась чужой.
Дома по соседству остались, но Жак Фарже не помнил их жильцов, так что это ничего не меняло. Сен-Лумар сильно изменился, превратившись из небольшого прибрежного городка в очередную туристическую жемчужину Франции, и детская память не могла ничем помочь. Серыми венами спускались к берегу десятки новых улиц, застроенные домами, в которых не осталось никого, связывающего его с родителями или семью годами детства. Если где-то здесь жили люди, с которыми он ходил в подготовительные классы, они бы не узнали его, как не знавал сам Жак закусочную, построенную поверх давно снесенного дома. На миг он подумал, что может зайти, заказать обед, но что ощутит на зубах? Вкус воспоминаний горчил, хотя все раны отболели давным-давно.
- Знаешь, Багира, я старею, - обратился он к единственному спутнику. Черный, словно смоль, пес вскинул морду, будто ожидая продолжения. – Начинаю думать, что раньше и впрямь все было лучше. Только что делать, если действительно было?
Выражение глаз четвероногого питомца говорило, что он не прочь обсудить это утверждение – например, если Жак почешет его за ухом. Журналисты вечно спрашивали, почему он дал овчарке имя пантеры, и приходилось отшучиваться любовью к Киплингу, но мужчина знал, что ответ в ином. Когда он выбирал имя купленному щенку, то думал о ночи, в которой беспомощен, и о том, кто будет его хранить, когда окружающий мир превращается в серую мглу. Багира – подходящее имя тому, кому ночь не страшна, и пока что пес оправдывал его. Когда его хозяин старался ложиться с закатом, овчарка, словно часовой, обходила квартиру – не успокаиваясь, пока не убеждалась, что Жак спит. Он ни разу не задремал прежде пса, и думал, что тот понимает о его болезни. Багира не будил его в потемках, не взрывал тишину внезапным лаем, словно знал, что Жак ничем не сможет ему помочь до самой зари.
- Пойдем, друг, - отвернувшись от закусочной и глядя на застывшее над океаном солнце, со вздохом сказал Фарже. – Не хочется пробираться на ощупь, если запоздаем…
…Они вышли к пирсу через час, когда вода еще не окрасила в кровавый цвет залив. Если что не могло измениться, так это каким багрянцем разгорается побережье, едва дело идет к закату. Шагая по заставленной машинами дороге к поднимающемуся трапу, Жак оказался в густой тени от гостиницы. Мир мгновенно выгорел до пепельных тонов, подернулся маревом, так что пришлось сбросить шаг. Обычно простых теней не хватало, чтобы обострить болезнь, но сегодня зрение решило сдаться задолго до наступления сумерек.
- Однажды тебе придется стать моими глазами, - невесело пошутил он, услышав в ответ тихое поскуливание. Зрение слабело к закату, яркие краски возвращались лишь с восходом солнца, и Жак все чаще задумывался, что однажды не увидит дневной свет. Еще ребенком эта мысль заставляла глотать в постели слезы, но кто скажет, оплакивал ли он болезнь или все, что потерял в Сен-Лумаре? Врачи ничего не смогли сделать с этими приступами «куриной слепоты», начавшейся в то день, когда родители погибли, и за столько лет Фарже решил, что сделает, если все станет хуже. Пес скулил, потому что понимал – хозяин не захочет стать никому обузой, едва ослепнет.
Вблизи то, что казалось трапом, превратилось в умело подражающую ей лестницу. Они поднимались на корабль, который никогда не снимался с якорей, поставленный поперек причала, и Жак предпочел смотреть по сторонам. Чем больше вокруг был света, тем яснее он видел, как в носу и корме над самой водой проделаны широкие выходы, а прямо на берег спускаются причалы-мостики на подвижных сваях. Они упирались в огражденный пляж и корты, и объяснить, кто придумал делать гостиницу в неподвижном лайнере, мог разве что создатель этого авангардного заведения. Впрочем, Жак знал, что он ничего не ответит – первый владелец покончил с собой пять лет назад, сразу после постройки. Забавно, но именно с этого момента в Сен-Лумар повалили туристы: сначала оценить необычное плавучее здание, а затем признав, что город сам по себе хорош для летних отпусков. Сейчас только начался июнь, но пляжи пестрели полуобнаженными телами, а из лайнера звучала приятная музыка. «Берег бесконечности» начинал очередной туристический сезон.
- Вот мы… - он хотел сказать «и дома», но понял, что это прозвучит фальшиво. Ничего, связанного с домом, здесь не осталось, даже останки родителей были погребены с их предками по линии деда, -…на месте, Багира. Постарайся прикинуться воспитанным, а то за поводыря не сойдешь. Для меня и так исключение сделали, сюда с собаками нельзя.
Фырканье пса при желании можно было счесть возмущенным. Жак улыбнулся, преодолевая последние ступеньки, и снова наслаждаясь тем, как в глазах вернулась четкость.  Разумеется, здесь нет стюардов на входе, это все же гостиница, пусть и прикидывающаяся лайнером. Вещи уже прибыли, он отправил багаж заранее, и оставалось лишь найти…
- Не смотри, малыш. Слушай.
Мурашки пронзили спину с игольной остротой. Жак замер, дыхание сменилось каким-то сиплым вздохом. Он не слышал этот голос двадцать лет, но все же узнал сразу. Голос, которым она читала ему сказки, завершающиеся поцелуем в лоб. Голос, который он любил слышать после пробуждения, нежный, словно пение птиц. Голос его матери, которая погибла в ту же ночь, когда глаза начали его подводить – вместе с отцом в разрушенном взрывом газа доме.
- Океан устал молчать. Скоро он закричит во весь голос.
Мужчина обернулся так резко, что заскуливший Багира отскочил в сторону. Шерсть у пса встала дыбом, хвост поджался, но рычания овчарки не последовало. Рядом с Жаком съежился испуганный щенок, глядящий умоляющими глазами на растерянного мужчину.
Вокруг не было никого, и все же голос ему не показался. Он прозвучал дважды, и мог сойти разве что за безумие – но до этого Фарже сумасшедшим себя не считал. Воздух, прежде свежий, вдруг показался сладко-кислым.
Её руки были в крови в тот вечер, вдруг пришло воспоминание. Из тех, что он заставил себя забыть за столько лет, убедив, что выдумал от шока. Они были в крови, и когда она зажала мне рот, на губах остался этот вкус…
Багира завыл – тоскливо и протяжно, как оплакивают покойника. Жак его не останавливал, продолжая смотреть на город, на который с верхушки трапа-лестницы открывался отличный обзор. Смотрел, пока кто-то из персонала, привлеченный воем пса, не вышел узнать, в чем дело.
До вечера оставалось еще несколько часов, но ему стало холодно. Очень холодно.
« Последнее редактирование: 09 Февраля 2019, 13:03:27 от Руслан »
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 291
  • Сообщений: 21353
    • Просмотр профиля
Re: На берегу бесконечности...
« Ответ #2 : 02 Февраля 2019, 11:56:18 »

Глава 1 Новый сезон
Его называли незаслуженно занимающим должность управляющего – разумеется, за глаза. Рауль Ортаж это знал, как знал и то, что спустя три года работы недоброжелатели продолжали гадать, когда же он вылетит. Руководить «Берегом бесконечности» нашлось бы немало желающих, но Рауль постарался, чтобы дальше бесплодной зависти дело не продвинулось. Разумеется, пожелай он по-настоящему, этих людей не осталось бы в живых, однако повода не нашлось. Желание видеть молодого управляющего в очереди за пособием или на том свете Ортаж причиной убивать не считал – пока этому желанию не сопутствовали покушения.
Алжирское происхождение по линии деда наделило его смуглой кожей, хотя при желании она бы сошла за густой загар. Высокий и плечистый, он не любил рубашки, поэтому носил жилет поверх футболки и брюк. Золотая цепочка на шее, браслет и часы гармонировали с серебристого цвета футболкой. Выстригаемые у висков проборы и аккуратная прическа создавали впечатление человека, следящего за новостями моды. Крупные черты гладковыбритого лица смягчило расслабленное выражение, однако достаточно было взглянуть на крепкие пальцы и бицепсы, чтобы понять – редкими походами в тренажерный зал дело не ограничивается.
В свои тридцать Рауль шагал так, словно движение в любой миг может завершиться прыжком. Это оставалось почти незаметно, однако люди на его пути машинально отступали, когда он направлялся куда-либо. В карих глазах, наливающихся серебряным отливом с наступлением ночи, скрывалось нечто неуловимое, что отбивало желание играть с Ортажем в гляделки.   
Он шел по своим владениям, сдержанно отвечая на приветствия персонала и минуя гостей. Больше всего их было на верхней палубе, целиком отданной под ресторан на открытом воздухе, концертный зал и усаженный газоном мини-парк. На остальных этажах тоже кипела жизнь, и солнце играло в панорамных окнах, оживляя залы на любой вкус: от небольших помещений под частную вечеринку и партию в покер до бассейнов с подогревом. Номера выходили на балкончики вдоль бортов, и ветер качал пышно распустившуюся в горшках зелень. Гостиница казалась наполовину пустой, но большинство постояльцев сейчас нежились на берегу.
Три тысячи номеров в лайнере были лишь поплавком удочки: многие приезжие снимали коттеджи в городе. Казалось, что «Берег бесконечности» не выдержит с ними конкуренции, и так и было – если бы все, кормящиеся с туристов в Сен-Лумаре, не платили с подоходного налога в карман хозяев гостинцы. Многих поражало, что номера не дороже остальных курортов Франции, но Рауль понимал, что при тех сумах, которые приносит им город, можно пускать людей бесплатно.
Журналисты в своем время намекали на безумие создателя «Берега бесконечности». К чему делать гостиницу-корабль, если она стоит у берега? Анри Дюран при своем немалом состоянии брал кредиты под строящееся судно, и лишь пред самым завершением раскрыл, что не собирается пускать его в рейс. Пока близкие и инвесторы в шоке подсчитали грядущие убытки, пятилетнее строительство завершилось. Анри открыл первый сезон, на который хлынули любители диковинки – и в последний день лета застрелился в собственном доме.
Пресса утверждала, что Дюран понял, в какие долги вгоняет семью. Кто-то утверждал, что его просто допекла всеобщая травля, однако Рауль знал, что причина в ином. Первый сезон оказался не просто удачный: люди побросали лазурные берега Франции, только чтобы посмотреть новинку. На следующий сезон отчаявшиеся инвесторы ждали падения интереса, однако приехало втрое больше, заполонив город и сняв все свободные дома. В Сен-Лумар хлынули толпы бизнесменов, приведя к масштабной реконструкции. По договору с властями денежный поток полился в фонды гостиницы. «Берег бесконечности» не просто окупился: за пять лет со смерти Анри он еще больше обогатил его родных.
Знали бы они, чем владеют, подумал Рауль, сворачивая в очередной коридор и без стука открывая двери. Ортаж мог построить отношения на субординации, и владелец кабинета бы это принял, но иногда даже королям давит виски корона. Для тех, кто видит мир без навязанной человечеству лжи, Рауль носит титул Владыки, но власть никогда не была его стихией.
- Привет, - обратился он к лежащему в кабинете психолога на кушетке парню лет двадцати пяти. – Проверяешь, удобно ли клиентам?
- Фрейду нравилось всех женщин в койку тянуть, а мы за ним повторяем, - Гюнтер перевернулся на бок, вяло махнув рукой начальству. - Вообще-то собирался спать, раз опять никого нет.
-  И дай Мать Всей Тьмы, чтобы не было, - развернув кресло и усевшись, посмотрел на психолога Рауль. Кабинет казался уютным: мягкие тона, мебель, ноутбук, ковер под ногами. Если здесь и казалось что-то неуместным, так это сам целитель людских заскоков в мятой рубашке, который больше походил на отчисленного за прогулы студента. – Если люди побегут к тебе, мы в чем-то ошиблись.
- У тебя там псина завывала, - прикрыв глаза, пробормотал Гюнтер, потирая лоб. Всклокоченные волосы никогда не лежали ровно, а короткая борода и усы, вместо того, чтобы придать взрослой убедительности, молодили психолога. Довершали картину голубые глаза, такие наивные, что Гюнтер Милн мог бы убивать с выражением новорожденного младенца. –  Зоозащитники уломали правила нарушить?
- Скорее океан обмелеет, - он не спрашивал, откуда Милн знает, хотя музыка и голоса на корабле могли скрыть артиллерийскую канонаду. То, что их род называл даром Глаз, было единственным, чем психолог мог похвастаться, и этого с головой хватало, чтобы обеспечивать Гюнтера работой. – Сюда заселился Жак Фарже.
- Кто?
- Художник, - всех своих постояльцев Рауль проверял лично, хотя за это ему не платили. – Местный уроженец, в детстве уехал после смерти родителей. По мне, рисует мазню, но ты же знаешь, как сейчас модно раскручивать всяких калек. У него забавная болезнь: к ночи почти ничего не видит, хотя глаза здоровые. Так что пес вроде поводыря.
- Психосоматический невроз, - вяло пробормотал психолог. – Побольше бы таких, нам только на руку. Но зверюга тебя почует.
- Это её собачьи проблемы, - животные, исключая крыс и пауков, на них не реагировали, однако псы лично к Раулю имели свои счеты. – Присмотрись, что-то в нем есть.
- Кузен? – слово прозвучало со смыслом, понятным лишь им. - Или просто чутье хорошее?
- Не знаю, - ответил Рауль. – Вроде человек, только кем-то помечен. Сегодня приезжают еще трое наших, и я должен знать, с кем рядом их поселю.
- Про Диану ты говорил, а еще кто будет? – Гюнтер сел, оставив попытки задремать.
- Мари и Айша, едут из Меца, - Ортаж вздохнул. – Их Мать-Владыка попросила помочь Мари развеяться в честь окончания школы. Айша постарше, за ней будет присматривать. Но, как понимаешь, присматривать придется нам.
- Опять матриархат выкрутят на максимум, как тот Улей, что зимой гостил, - печально заметил психолог. – У меня там отпуска не накопилось, свалить на месяц в Германию?
- Ты на меня вообще за еду работать должен, лентяй, - Рауль усмехнулся, вставая. – Кстати, раз уж вспомнил. Ангел, если ты голоден…
- Я сегодня схожу в город, - глаза Гюнтера на миг вспыхнули белым, когда управляющий назвал его истинное имя. Они оба считали вторые имена, принадлежащие своим душам, настоящими – в отличие от тех, под которыми родились их тела. – Заманчиво постоянно есть с твоих рук, Волк, но меня однажды в дорогу потянет. Там объедками кормить некому.
- Не наследи только, - Рауль открыл дверь и уже за порогом добавил там, где слышать могли лишь они одни – в пространстве, где торжество тьмы никто не ставил под сомнение. «И не забудь про Фарже. Нам сюрпризы не нужны…»
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 291
  • Сообщений: 21353
    • Просмотр профиля
Re: На берегу бесконечности...
« Ответ #3 : 03 Февраля 2019, 11:55:20 »

***
Количество мусульман во Франции росло с каждым годом, и если бы Айша одела хиджаб, на неё никто бы не посмотрел косо. У неё даже был один, приобретенный ради интереса на совершеннолетие, но после пары попыток пришлось похоронить покупку в шкафу. Традиционный наряд показался Айше жарким: голова чесалась, ткань норовила размотаться в самый неудобный момент. Она пользовалась косметикой, но не подводила тушью глаза, стриглась коротко, в одежде предпочитала джинсы, и эксперимент сочла неудачным. Не потому, что забыла, откуда родом - напротив, помнила до последней секунды все, пятнадцать лет назад лишившее её семьи в Палестине. Просто джинсы, футболка и шорты удобнее платья, длинные волосы требовали бы укладки и литров шампуня, а черным глазам и без туши хватало выразительности. Хранить прошлое она умела и без этой формальности…
Двадцатидвухлетняя девушка знала, что она ни красавица и ни уродка. Невысокая толстушка, Айша не могла похвастаться модельными пропорциями, но лишний вес был частой бедой их поколения. На круглом лице обычно гостила задумчивость, скрывая внутреннее напряжение, отчего казалось, что девушка витает в облаках. При ходьбе было видно, как Айша сильно припадает на правую ногу, так что она больше сидела, чем гуляла. Щиколотку раздробило при ракетном ударе, когда погибли родители, и Айша знала, что если бы не Одри, ей бы отрезали ногу по самое колено. Она провела в тисках рухнувшего дома рядом с трупами близких полтора дня, прежде чем спасатели нашли выжившую семилетнюю девочку. Они опоздали - та, кого они извлекли из-под завалов, уже не была прежней Айшей Хабидже…
- Эй, членистоногое, хорош в мобилу втыкать, – требовательно скомандовала Мари, пнув сидящего напротив парня лет шестнадцати. Женщина рядом лишь закатила глаза, однако не стала читать нотации незнакомому подростку. Возможно, почувствовала то, что ощущали люди, оказавшись рядом с их родом – холодок тревоги, советующий не вникать в дела, их не касающиеся. – Подъезжаем уже, хватит на порнуху пялиться.
- Ты вообще, блин, чокнутая?! – Луи, потирая ногу, оторвался от смартфона. Ему только исполнилось шестнадцать, Мари была всего на год старше, но выше брата на полголовы. Вот уж где было в достатке и макияжа, и заплетенных в дреды мелированых волос, и гонора. При круглом симпатичном личике, больших очках и стройной фигуре она несколько раз получала приглашение на свидания, но отшибала всех своими выпадами. На месте Мари сидеть не любила, рот надолго не закрывала и то и дело показывала зашкаливающий уровень наглости. До четырнадцати, если верить Луи, Мари не отрывалась от компьютера и переписки в чатах, но потом сильно изменилась. Разумеется, ему было проще считать, что у сестры затянулись заскоки подросткового возраста: правду людям не полагалось знать. – Совсем офигела так лягаться?! Я тебя что, трогал?
Как всегда жалобно, подумала про себя Айша. Она знала их уже три года, но по сутулым плечам Луи, постоянно косящему, нет ли кого-то сбоку, взгляду, любой с первой минуты видел признаки забитого мальчишки. В школе он учился плохо, хотя когда-то блистал – думал, что одноклассники считают зубрилой, вот и достают. Но его вещи выбрасывали в унитаз, а самого избивали на заднем дворе и после того, как оценки скатились: шпане все равно, за что унижать слабых. Мари могла бы все решить, после того, как переродилась во тьме, но не пошевелила и пальцем. Пусть за себя учится постоять, говорила девчонка, хотя Айша понимала, что ей просто нравится видеть брата слабым.
- Тебе положено отгребать, не забыл? - не смущаясь, что сидящая рядом с Луи женщина неодобрительно смотрит на неё, ухмыльнулась Мари. - Ты ведь белый…
- Как и ты, дура!
-… я женщина, мне можно, - заткнуть девочку было непросто. – Так вот, ты белый парень, и не гей. Короче, сексист-угнетатель, потому обязан страдать. И вообще мне скучно. Бросай мобилу, и развлекай меня, раб!
-  Да отвали ты…
Женщина закашлялась, глядя на Айшу с упреком. Та лишь пожала плечами: затихала Мари лишь рядом с Одри, которую обожала, но Мать-Владыка на каникулы не поехала. Конечно, все равно находилась с ними душой, но Айша не собиралась вмешиваться, пока в тишине Улья не прозвучит, что младшая воспитанница увлеклась.
Вся эта поездка, сказала Одри, подарок за окончание школы Мари, которая при всем своем характере умудрялась честно учиться на отлично по большинству предметов. Айша восприняла это как совет поменьше занудстовать, так что тормозить подругу не собиралась, разве что та влипнет во что-то опасное. На обиды Луи ей было плевать – не со зла, а из присущего их роду равнодушия к чувствам всех, кроме подобных себе.
Айша закончила четвертый курс дизайнерского факультета, вечерами подрабатывала репетитором у Мари, а три билета в гостиницу якобы получила через знакомых.  На самом деле их достала Одри, и Айша думала, что Мать-Владыка отправится на месяц со своими воспитанницами, однако та решила дать младшей ученице развеяться. Разумеется, родители Мари и Луи были в восторге от предложения, экзамены им разрешили сдать досрочно: Одри могла бы даже продать арабам песок при своем умении внушать нужные мысли.
Если бы Мать-Владыка пожелала, она бы вошла в жизнь Мари в роли «дальней родственницы» или вообще забрала её у родителей, но решила оставить все, как есть. Одри любила, когда Айша и Мари звали её тетушкой, но каждый раз подчеркивала, что им нельзя забывать свои человеческие корни. Айша их и так не забывала: ни о многочисленной родне из Палестины, которой повезло пережить обстрел, ни о здешних приемных родителях, от которых съехала в общежитие четыре года назад. Не любила их, потому что по-настоящему любить обычных людей потомство Тиамат не умело, но считала той частью своей жизни, которую стоит защищать: как от других, так и от себя самой. Мари по-прежнему жила с родителями и братом, не подозревающими о сути девочки. Поскольку расстояние не имело для подобных их существ значения, Мать-Владыка Одри всегда была рядом – души их пребывали вместе в Улье, плывя по океану бесконечной тьмы.
Автобус въехал на городскую окраину, и Айша увидела вдалеке искрящийся песком и волнами берег. А еще ощутила голодные, нетерпеливые взгляды, не принадлежащие людям. В тот самый миг, когда двигатель внезапно заглох.
« Последнее редактирование: 03 Февраля 2019, 14:14:05 от Руслан »
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 291
  • Сообщений: 21353
    • Просмотр профиля
Re: На берегу бесконечности...
« Ответ #4 : 04 Февраля 2019, 12:37:55 »

- Приехали, - сказала она. Голос у Айши был тихим от природы в отличие от пронзительных гитарных переборов, которые умели извлекать пальцы девушки. – На торжественную встречу не похоже.
- Мари, сходи, подтолкни, раз уж сильная и независимая, - фыркнул Луи. В другой момент Мари наградила бы его еще одним пинком, но сейчас быстро посмотрела в окно, а затем на подругу.
«Кто это? Духи?» прозвучало неслышно для людей.
«Не знаю» отозвалась Айша, чувствуя, как нечто перемещается совсем рядом, словно обходящий пойманного в капкан зверя охотник. Инстинкты просыпались, сдерживаемая в поездке внутренняя суть требовала отвечать на вызов, но Айша не видела врага. Ни человеческим взором, ни собственной аурой, которой прощупывала окружающих, словно кончиками пальцев. Она даже не могла понять, сколько тех, кто умертвил двигатель в одно мгновение. Одри поручила приглядывать за Мари, но Айша давно привыкла, что Мать-Владыка всегда выручит – и привычка эта не давала сообразить, что предпринять.
В салоне раздались возмущенные возгласы, несколько человек привстало со своего места. Мужчина через ряд одобряюще тронул за руку супругу с округлым животиком: на лице беременной на миг промелькнула тревога. Грядущее материнство, видимо, обострило её чутье, позволив на миг ощутить, что в простой поломке скрывается нечто зловещее.
«Давай подождем» предложила девушка. «Они поймут, кто мы такие, и сами уйдут…»
«Вот еще, они только с ноги в зубы понимают» ответила Мари, и перегнулась через подругу, прижимая ладонь к стеклу. Прищуренные за очками глаза наполнило предвкушение.
Мир будто обернулся вокруг своей оси – хотя заметить это могла одна Айша. Она ощутила, как меняется незримое пространство, растягивается в разные стороны, будто разрываемый лошадьми человек. Мари приказывала всему движущемуся сбиться с пути, заплутать, не дойдя до автобуса.
Поздно, они уже добрались, подумала Айша, и в подтверждение этой мысли воздух в салоне стал душным. Уши заложило, Мари отдернула от стекла руку. Чувство, будто к нему с той стороны что-то прильнуло, заставило и Айшу вздрогнуть. Взгляды стали тяжелее, на неё уставились в ожидании, однако чего хотят невидимки, девушка понять не могла. Напасть в присутствии стольких людей духам просто не хватит сил – если их кто-то не подпитывает.
- Вы чего? – удивился Луи, однако девушкам было не до него. В глубине Улья отозвалась душа Одри, ощутившая их тревогу. Течение времени в сознании замедлилось, пока Айша послала наставнице образ происходящего – и сила хлынула в ответ.
«Чешуя» посоветовала Мать-Владыка. Айша исполнила без раздумий. Дар Чешуи обычно защищал лишь свою обладательницу, однако переданная Одри сила обратила его в серую полусферу, закрывшую весь автобус. Давление тут же исчезло, заслон отшвырнул незримых врагов.
Они в салон лезут, а не к нам, подумала Айша, чувствуя, что удерживаемые существа стали ей понятны. Это действительно были духи, и их силуэты она увидела, словно иней на зимнем окне. Шестирукие, горбатые, с мордами, похожими на крокодильи, движущиеся на задних лапах – разумеется, лишь форма, навязанная её разумом.
А то, что имеет форму, можно и убить.
В этот раз она уже не просила у Одри сил. Солнечный свет и лето поддержали жар того огня, что пылал в сердцевине её души, и Айша сплела из него петлю Саморазрушения. Призрачное пламя охватило ближайшего духа, остальные отшатнулись. Наконец-то поняв, что добыча не по зубам, они попытались отступить, однако не сумели. Сдержать наступление у Мари не вышло, но бежать она никому не позволила: духи бессильно кружились вокруг сферы, то и дело натыкаясь на барьер.
В мире людей прошло меньше двух секунд, для них – вдесятеро больше. Айша сосредоточилась, собираясь испепелить всех прочих тварей, когда её окатило приятной прохладой.
Присутствие знакомой тьмы заставило подруг забыть про духов и посмотреть в голову салона. Там, сразу за водительским местом, вполоборота сидела девушка лет двадцати. Заплетенные в хвост волосы желтого, черного и белого цветов, светлое лицо, мягкие черты, вздернутый нос и расслабленный вид совсем не вязались с ощущением древней мощи, что рвалась наружу. Айша увидела, как нити цвета перламутра пронзили пространство, впиваясь в каждого из врагов – центром их была незнакомка. Внутренний слух сотрясли крики страха, охватившего духов. Двигатель вновь заурчал, автобус тронулся с места, и в дело вступили новые участники схватки.
…Что все это значит для людей, подумала она в замедленном времени Улья. Краткие перепады настроения, чувство тяжести на сердце, перехватившее дыхание… Так быстро, что разве что беременная, чуткая к таким вещам, встревожилась – тот же Луи вообще не понял, чего они вертят головами. Люди давно разучились читать знаки, посылаемые подсознанием…
Сфера все еще защищала автобус, хотя в этом не было нужды. Айша видела, как огромная стая сотканных их теней волков набросилась на шестируких. Даже не продолжай Мари и незнакомка держать их, от скорости, с которыми набросились призрачные волки, было не укрыться. Впрочем, волками существ можно было назвать лишь условно – у каждого имелся длинный скорпионий хвост, разящий без промедления. Тоже образ, но рожденный не её сознанием, а кем-то другим, пославшим подмогу.
Позади взметнулись истошные вопли агонии, сменившиеся тишиной. Стая деловито прикончила напавших на автобус и тут же принялась поглощать их суть, разрывая тающие оболочки на части. В мире людей лишь ветви ближайших кустов качнулись против ветра, отмечая очередное неведомое человечеству сражение.
- Зачем мне что-то толкать? – запоздало ответила брату Мари, откидываясь обратно на сиденье и пытаясь скрыть жадное любопытство, с которым смотрела на девушку. – Я так крута, что когда смотрю на гвоздь, он сам забивается от страха.
«Что за страсти-мордасти?!» заполнил Улей её нетерпеливый тон. «И это кто такая?! Тетушка Одри, ты видела?»
Девушка повернулась к ним с улыбкой, хотя внутренние переговоры слышать не должна была. Айша никак не могла понять, почему не заметила её прежде. Темный род ощущал приближение друг друга и большинство сверхъестественных кузенов, а обладательница разноцветных волос до этого казалась стопроцентным человеком.
«Привет, сестренки» прозвучал в их с Мари сознание незнакомый, веселый и очень сильный голос. Защита Улья для девушки словно не имела значения. «Знаю, справились бы сами, но меня уже укачало от скуки. Одри, это и есть твои симпатяжки?»
«Привет, Диана» отозвалась Одри настолько добродушно, чтобы напрягшаяся Айша облегченно выдохнула. «Полагаю, рядом с тобой каникулы у девочек будут незабываемыми…»
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 291
  • Сообщений: 21353
    • Просмотр профиля
Re: На берегу бесконечности...
« Ответ #5 : 05 Февраля 2019, 10:25:24 »

***
«В начале была Тиамат, и была она тьмой, и тьма эта не знала света».
Перед закатом с океана потянуло жаром согретых вод и движущимися над Атлантикой муссонами. Словно разбуженный приближением ночи, в душе Гюнтера звучал катехизис их рода, возвещающий древнее учение. Милн запомнил его давным-давно, но шепчущая тьма слишком верила в поговорку “повторение – мать учения”.
«И стало Тиамат одиноко в пустоте, и захотелось изведать радость материнства. Она разорвала свое тело на части, и части эти заполнили пустоту, став вселенной. Душа её обернулась чистейшим мраком, лоном и колыбелью грядущему потомству. И стала Тиамат вне жизни и смерти, чувств и разума, формы и хаоса. Голос её звучит всюду, где меркнет свет, а глаза следят из каждой тени.  Ибо всякая мать живет в своих детях, а она – Мать Всей Тьмы».
Он шел по улицам Сен-Лумара, обдумывая выбор жертвы. Легко найти жителей, которые верят в Бога, но их голоса не нравились Гюнтеру. Многочисленные аниматоры, певицы в клубе, менеджеры по продажам и агенты турфирм разливались соловьями, однако служили только собственной банковской карточке. Девчонки из церковного хора отлично тянули молитвы, но за пределами воскресной школы превращались в обычных подростков. Местный священник действительно верил и умел говорить проникновенно, но Гюнтер не хотел лишать паству своего настоятеля. Красивые голоса верующих были не самым странным из сокровищ, за которыми охотились его сородичи, однако в современном мире встречались не так часто, как хотелось психологу.
«И породила Тиамат старших детей. Вышли они из мрака и облеклись в ветра и волны, в песок и звездный свет, в камни и громовой раскат и во все формы мира. Пожирали они вселенную, потому что не могли отыскать иной пищи, и стали зваться Ненасытными, желая поглотить её целиком. Тогда Тиамат спела им колыбельную, дабы спали они до конца времен. Помни об этом и не тревожь Древнейших в глубинах тьмы, ибо сон их – жизнь мира, и вздохи слышны в беззвучии ночи».
В это время в городе гуляло много людей, а его силы не включали в себя умение ходить невидимкой. Но не только в гостиницу заселялись приезжие, Сен-Лумар тоже переживал начало ежегодного наплыва туристов, и большинству не было никакого дела до куда-то идущего парня. По центральным улицам и у некоторых магазинов имелись камеры, однако их расположение Гюнтер выучил заранее и в поле зрения не попадался.
«Долго ждала Тиамат, пока иные боги в промежутках между ночами не сотворят род людской. Тогда породила она младших детей, темных духов без форм и имен, что парили на краю царства снов. Облеклись они в обличья людских страхов и легенд, и осознали себя, и поняли, что голод может утолить лишь имеющий живое тело. Стали эти хищные духи входить в младенцев с первым вздохом, и спали в их душе, пока не пробуждались – и, пробудившись, пожирали половину души. И замещали они пожранное собой, и менялся человек, обретая голод и хищную суть. И назвала их Тиамат темным родом, и назвали их люди чудовищами, ибо властвовали они, и отнимали, и карали, и разрушали. Был их истинной пищей страх людской, но каждый вкушал его иначе, и потому нет в роду двух подобных во всем».
Он подошел к дому за автомастерской, обойдя его так, чтобы не попасться на глаза соседям. Люди, живущие здесь, прибыли целой семьей с Ближнего Востока, но Гюнтера интересовал лишь глава семейства. В Европу бежала в основном молодежь, однако этот старик отправился с детьми из-за страха за их судьбу. Всю жизнь старающийся поступать согласно Корану, он испытывал печаль, и Гюнтер чувствовал эти сожаления, когда прежде следил за мужчиной. Устроившиеся автомеханиками сыновья презирают местных, стремясь жить без его наставлений. Вкусившая воздух свободы дочь пытается порвать с прошлым, обвиняя родителей в замшелости. Старик все это видел и пытался  переубедить детей, потому что действительно верил, что они обрекают свою душу на гибель. Там, где многие, выращенных в законах шариата, слепо следовали им, этот человек много думал и осознанно выбрал веру.
У него был приятный спокойный голос, в котором даже упреки звучали ласково, а возраст совсем не ощущается. Слова, сказанные им, никогда не бывали грубы или грязны, в чем Гюнтер убедился, изучая сны и воспоминания своей будущей добычи. Старику стоило бы стать проповедником, но он оставался столяром, работающим на дому.
Такой человек заслуживает лучшей охоты, чем эта, подумал психолог. Скрытые бородой губы скривила горькая улыбка. Да, заслуживает, ведь как иначе показать уважение добыче, чем заманив её в свои сети мастерством, а не силой? К таким стыдно врываться, словно грабитель, просто отнимая желаемое. Надо спорить о постулатах веры, вести долгие диспуты, распаляя собеседника увлеченным спором. Завязать знакомство под видом покупателя, плавно переведя беседу на его тревогу о близких. Хвалить стряпню жены, подружиться с сыновьями и заронить в сердце дочери влечение. Это заняло бы месяцы, но вознаградило таким насыщением, которое можно вспоминать годами, если не десятилетиями.
Вот только что делать, если считаешь, что не заслуживаешь лучшего? Он отпустил нелепые бороду и усы, спал в рабочей рубашке, и кормился подачками Рауля. Изображал лень там, где осталась депрессия, пытался шутить, зная, что смотрится жалко. Милн и хотел быть жалким, и там, где другой родич обставил бы  все с завидным великолепием, желал сделать все грубо. Потому что ошибся, и ошибка эта стоила жизни наставнице семь лет назад.
Род переживает утраты иначе, чем люди. Боль потерь очень быстро теряет остроту, однако тоска поселятся в какой-то частице души навсегда – и с ней предстоит научиться жить. Иногда Гюнтер задумывался, почему просто не уйдет из этой жизни, но каждый раз понимал, что не заслуживает такого легкого конца. Его епитимией было уничижение, на которое психолог-неудачник себя обрекал. Бездарная предстоящая охота – часть этого покаяния. Зная, что может намного лучше, но не делая, он лишал себя сытости, сил и практически всего потенциала темного рода. Можно было согласиться с сегодняшним предложением Рауля, вкусить от его силы, однако не большее ли наказание – получить изумительное блюдо и съесть лишь его крохи?
«И сотворила Тиамат логова, плывущие во тьме, ибо хищной душе было тесно в людском теле. Принесла она им дары и научила из чужих страхов свивать нити ночного волшебства. Вручила Мать Всей Тьмы инстинкты и советовала шепотом во тьме, дабы мужчины и женщины рода ведали свое предназначение. Научила она их создавать Пути, что ведут сквозь пространства и миры, и принимать на время облик своей души, сокрушающий ужасом. И расселились чудовища, и склонился пред ними человек, ибо в ночи не было им равных».
В семье старика имелось еще шесть домочадцев, и время перед закатом лучше всего подходило для нападения. Одни сыновья только ушли в вечернюю смену, другие пошли на пляж после работы, дочь убежала к подругам. Оставалась жена, и если бы он хотел сделать охоту совершенно бездарной, то просто приложил бы её головой о стену – однако Рауль просил не свинячить.
«И породил род иных существ, своих двоюродных братьев и сестер. Учил род людей темной мудрости уроками кошмаров и боли, утраты и смирения, ибо не умел учить иначе. И была им дана жизнь долгая, что могла стать вечной – но полная гибели, чтобы отсеять многих и принести бессмертие достойным. Но, даже погибшие, не умирают родичи до конца, ибо со смертью тела хищная душа уходит во тьму и однажды возвратится вновь. Отыщет она иного младенца и возродится в нем, и потому вечны чудовища, покуда вечен страх».
Только это уже будет кто-то другой, подумал Гюнтер. Ангел останется, но личность Милна растворится в нем, уснет, уступая преемнику – чтобы изредка навеять похожие на грезы воспоминания прошлых жизней. Чудовища вечны, но каждому из нас дается один шанс завоевать бессмертие тела. И пусть это будет кто-то другой, кого не сочтут предателем те, с кем он вместе учился. Тот, чья Мать-Владыка останется жива…
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 291
  • Сообщений: 21353
    • Просмотр профиля
Re: На берегу бесконечности...
« Ответ #6 : 06 Февраля 2019, 15:43:02 »

С этой мыслью он скользнул сознанием в логово. Тело продолжало движение, однако улица стала казаться ему сном. Глазами своей души Гюнтер смотрел на пейзаж, возведенный его истинной сутью.
Протянувшаяся по все стороны пустыня, над которой вечно царит полная луна, не знала перемен. Костер, пылающий в окружении песчаных барханов, и крошечный цветущий оазис составляли все её скудное убранство. Наверное, в прошлых жизнях у Ангела было иное логово: соборы и храмы, или затвердевшие облака, или царство небесного света. Ему же выпало жить в отголоске легенд, когда ангелы считались лишь вестниками для кочующего по пескам народа. И что тогда было желаннее, чем родник, тень пальм, приятная ночная прохлада и яркая луна? Мир его личных грез никогда не видел солнца, но не знал холодов.
В оазисе располагалась сердце логова. Там нежно журчал родник, и вода его была вместилищем всех добытых голосов. Выпей её и услышишь слова утешения и молитвы, песенный напев и обнадеживающий призыв, проповедь и поддержку простыми словами. Кому-то это показалось бы безделицей: купи диск любого телеевангелиста и получишь то же самое. Но для Ангела, когда он касался воды, звуки проходили через душу, окуная сознание в истинный покой.
Не имело значения, что они говорили. Важен лишь голос людей, веривших в высшую силу и имеющую смысл вселенную. Искренняя вера и надежда, в нынешний век редкие и потому ценные…
Любому ангелу нужен Бог, но настоящие боги мало отличались от чудовищ, и Милн не мог их чтить. Иногда он с завистью думал о людях, которые умудрялись выстроить из химер такие красивые религии. Иногда задавал себе вопрос, почему собирает именно голоса верующих. Воспринимает их частицами божественного, в которых нуждается образ Ангела? Или психолог – тот же проповедник, и он должен извлекать из них нужные людям утешения? Если так, то его сокровище пылилось под спудом, но и драконы не расплачиваются хранимыми монетами. Оно просто было, как и смутное ощущение, что когда-то имелся смысл в том, что он собирал – в иной жизни, которую уже не вспомнить.
А вот людей Гюнтер помнил, даже не прикасаясь к звучащему роднику. Женщина, которая была его клиентом после смерти супруга – её голос вечно читал любимые мужем стихи. Священник из Кельна, его первая охоты под руководством Матери-Владыки. Вот смеется маленький мальчик, чьи детские молитвы перед сном привлекли когда-то внимание Ангела.
Он забирал в год два-три голоса, и когда-то делал это элегантно, так что человек даже не понимал, почему онемел. Ходил на исповеди и слушал речи падре, пока незримая удавка сплеталась на горле жертвы. Врачи позже скажут, что причина в нервах, и никто не заметил, как сыто щурился Гюнтер, когда среди проповеди у священника вдруг пропал голос. К ребенку он приходил только во сне, играл с ним, взамен песен превращая сновидения в волшебную сказку. Одним утром тот проснулся немой, и, наверное, уже забыл и сны, и своего вымышленного друга. Вдова зачастила на приемы, хотя Гюнтер к тому времени погрузился в депрессию и лишь с помощью даров Тиамат находил для неё нужные слова поддержки. Он утешал её и после охоты, беззвучно плачущую в кабинете и так и не понявшую, что сидит с похитителем своего голоса.
Чем сложнее охота, тем сильнее насыщение и тем больше времени пройдет до новой. Но пост входил в его личное покаяние, так что сейчас он кормился грубо. А когда голод брал свое, перекусывал то едкой силой, извлеченной из пожирающих друг друга духов, то подачками Рауля. Можно было вообще перейти на эту пищу, но в собирании голосов заключался смысл существования Ангела, и порвать с ним не давали инстинкты.
Для собратьев по Улью Милн был предателем, хотя видел их последний раз семь лет назад. Знал, что все трое живы и наверняка до сих пор ненавидят его. Он сразу же покинул Германию, доучился во Франции, несколько лет практиковал то там, то тут, пока год назад не добрался до Сен-Лумара. Во всех посещенных Ульях ему предлагали помочь отпустить стыд и вину, примириться с прошлым, но Милн считал, что должен обрести прощение сам. Тоска и надежда жили в его душе, но для искупления надо было сделать что-то важное. Чутье подсказывало – он узнает, что, когда время придет. До той поры можно пожить и у Рауля, пока инстинкты вновь не погонят его в странствия. Ортаж кормил психолога своей силой, относился дружелюбно, но в душу не лез, и Гюнтер был ему за это благодарен. 
Из пламени костра, которому не нужно дров, воспарила его истинная душа. Гюнтер сейчас смотрел её глазами, ощущал себя в её теле. Он и Ангел – одно и то же, и тьма по-прежнему шептала за границами логова, где лунный свет и пустыня тонули в сплошной черноте.
«И размножилось человечество, и стал темный род многочисленным. И обратились люди в героев, и была им дана власть убивать душу родичей, дабы не могла она возродится. Но на смену убитым пришли иные, и человек жил меж днями защиты и ночами охоты. Настало темное время, когда род победил и правил в ужасе и крови, и после настала эра человека, когда люди свергли древний ужас. Иные боги связали пелену лжи, опутав умы, и стали чудовища лишь легендой».
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 291
  • Сообщений: 21353
    • Просмотр профиля
Re: На берегу бесконечности...
« Ответ #7 : 07 Февраля 2019, 17:09:44 »

Ангел взмыл над костром в тот самый миг, когда земное тело Гюнтера коснулось дверной ручки. Он не был подобен ангелам людских фантазий, этим нелепым людям с голубиными крыльями. Над костром реяла сфера пламени, разбросавшая щупальца-протуберанцы. Внутри огненного шара, как рыбки в аквариуме, носились разноцветные огни. Таким представляли небесных вестников во времена пророка Илии, вознесенного на небо – и, скорее всего, там и сожранного.
Он потянулся обратно к телу, словно вытягивая огненное создание в свою плоть, и дар Глаз озарил зрачки Гюнтера светом. В доме работал токарный станок, заглушая звуки, дверь не заперта, его сейчас никто не видит. Легким шагом, ускоряясь в охотничьем порыве, Гюнтер вошел в дом. Куда смотрит женщина на кухне, он тоже чувствовал, поэтому и прошел за её спиной незамеченным, как персонаж мультика, что вечно прячется за плечом преследователя. Не нужно быть невидимкой, люди затылком смотреть не умеют – если, разумеется, не шумишь. Но звуки утихали, аура чудовища выжигала их дотла, и половицы не скрипнули под его кроссовками.
Углубившись в дом, Гюнтер на ходу вынул зажигалку и смятую бумагу. Это были страницы Библии, хотя ему подошел бы любой религиозный труд. Пламя распустилось цветком на белой бумаге. Открывая дверь в мастерскую, Милн с силой дунул за горящий сверток. Вера и огонь – ключи, которыми он отпирал Путь.
Старик обернулся, краем глаза заметив движение, но комната уже исчезла. Потолок заменило ночное небо, вместо лампы на нем сияла далекая луна. Стружки под ногами столяра рассыпался песком. Стол замер в окружении не стен, а пальм, отбрасывающих в лунном свете густые тени. Вместо вошедшего мужчины перед стариком висело в воздухе пламенное создание.
Гюнтер ударил мгновенно, на секунду опережая крик ужаса. Один из огненных отростков обвил горло старика и сильно сдавил. Ангел лишил огонь жара, хотя мог прожечь человека насквозь или оторвать ему голову – но он пришел не убивать. Прочие щупальца вцепились в руки и туловище захрипевшего старика. Он видел выпученные глаза, тут же закатившиеся, едва во вращении пламени появилось огромное лицо. Можно верить в Бога под любым именем, но приготовиться к тому, что к тебе в дом вдруг влетает огненная голова, религия никак не поможет.
Пленник дернулся несколько раз, но размокнуть щупальца Ангела было невозможно. Из открытого рта вырвался стон, и Путь закрылся. Осталась лишь мастерская, да повисший на его руках старик, которому Гюнтер быстро положил на пол. От шока и нехватки воздуха тот потерял сознание, но щупальца не оставили синяков и ожогов. Спишут на инсульт, и даже собственные дети не поверят, что у отца забрал голос какой-то огненный ифрит. Пепел от зажженных страниц исчез вместе с видением логова, улик нет…
Назад он выбрался тем же способом. Женщина уже вышла с кухни, но Гюнтер вновь ощутил её приближение и скользнув в какую-то каморку. Прижался к стене, пропустил, выскользнул и вышел во двор, когда из дома донесся испуганный вскрик. Присел за кустами, пропустив мимо машину, обошел дом, потом кинулся в переулок и спокойным шагом вышел на соседнюю улицу. Никто не видел его, шагающего к океану, так что можно было вновь окунуться мыслями в логово.
Ангел, зависший возле родника, погрузил в него дрожащее щупальце. Не повалило пара, пламя просто стало лиловым, и сила скользнула через него грозовым разрядом. Как хорошо, как мало – но надо терпеть, в этом смысл поста.
Среди хора зазвучали слова старика. В беседах этих не было какой-то осмысленности, они могли касаться обыденных вещей – вера тем и отличается от фанатизма, что не подменяет всю жизнь. Вот и сейчас голос просто напевал песню, что когда-то пел над кроватками детей, и Гюнтер любовался нежностью его слов.
«Слово праведника - словно родник в пустыне, и утолит он страждущего» прошептал голосом огня Ангел. Радуясь ощущению прохладной сытости, новому голосу в своей коллекции. Жалея, что она не видит своего ученика… и вообще больше ничего не увидит. Убитая героем без шанса на возрождение – героем, которого он невольно создал… «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и я его украл».
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 291
  • Сообщений: 21353
    • Просмотр профиля
Re: На берегу бесконечности...
« Ответ #8 : 08 Февраля 2019, 15:33:23 »

***
При Луи пришлось изобразить старых знакомых, случайно встретившихся в поездке. Едва автобус остановился, Айша представила Диану, как свою бывшую однокурсницу. Насколько это в действительности совпадение, что знакомая Одри ехала с ними, спросила она себя. Если Мать-Владыка попросила Диану за ними незаметно присмотреть, то почему не сказала прямо?
«Кто она, тетушка?» задала гложущий их обоих вопрос Мари в Улье. «Как пряталась от нас? Человеком же казалась, точь-в-точь».
«Она многое умеет, но не будет делать за вас то, что бы вы ни смогли сделать сами» голос Матери-Владыки напоминал шепоты и скрипы, походя больше на образ, чем на речь. «И ей не двадцать, не обманывайтесь. Это старейшина».
«Ого!»
Да уж, иначе не скажешь, подумала Айша, с новым интересом рассматривая девушку. Старейшинами звались те из рода, кто вышел на покой, наставляя прочих советами.
Кроме трехцветных волос Диана не сильно бросалась в глаза. Она носила футболку без рукавов, потертые джинсы, по росту чуть уступала Мари, однако красавицей не была. Худая, с тонкими руками, Диана обладала мальчишеской фигурой. Лицо смотрелось по-своему мило благодаря ямочкам на щеках и курносости, но его портили блеклые и очень старые глаза.
Айша подумала, что на контрасте со стервозной сестрой-красавицей Диана вызовет у Луи интерес, но тот лишь поздоровался и уткнулся в телефон прямо на ходу. В поездку парень поехал лишь по настоянию родителей, обществом сестры тяготился. Айше, выбравшей нейтралитет в их вечных ссорах, Луи платил равнодушием.
«Ты же знала, что она тут будет?» спросила она Одри. «Ни за что не поверю, что это совпадение».
«Придется поверить, я не причем» пришел ответ. «Но у Дианы есть привычка появляться в чужой жизни тогда, когда её не ждешь. Не наседайте на неё с вопросами. И не удивляйтесь, если она будет с вами весь месяц сюсюкать, как с маленькими. Ей одиноко…»
- Весь город словно одна большая гостиница, – голос Дианы выбивался из внешней нескладности. Он был глубоким и обволакивающим, снисходительным в ощущении скрытой силы. – Я читала отзывы, здесь полно магазинов, клубов и кафе со скидкой для постояльцев. Так что, если хотите набрать сувениров, можем уже завтра прошвырнуться.
Черты лица словно растворились перед истинным взором Айши, показывая заполненное тьмой логово Дианы. В нем она увидела постоянно перетекающее с места на место облако, которое прямо в движении становилось черноволосой женщиной с широкими вороньими крыльями, сложенными на её голом теле, словно платье. Душу отличала обворожительная красота, зловещая улыбка и горящие огнем зрачки. Истинной сутью Дианы была Эрида, когда-то почитаемая богиней хаоса и раздора.
- Сначала джакузи, - Мари мечтательно закатила глаза. – И пара симпатичных мальчиков, чтобы потерли мне спинку. Нечего фыркать, Луи! Тебе я разрешу приносить по утрам шампанское.
Только присутствие Дианы не позволило парню ответить что-то едкое, просящееся на язык. Впрочем, Мари тоже не ушла в привычные подколы, потому что со ступенек было на что посмотреть,
Айша еще никогда не бывала на кораблях, но «Берег бесконечности» от них ничем не отличался. Если не смотреть вниз, можно поверить, будто лайнер лишь причалил к берегу и вот-вот сорвется в новое плаванье. Штат гостиницы носил морскую униформу, над головами трепетали флаги, а  несколько труб казались готовыми выпустить клубы дыма. Стоящий на берегу, лайнер словно принадлежал двум мирам, и был полон какой-то внутренней силы.
В заходящем солнце рубиновой крошкой горел пляж, забитый народом. Со всех сторон лица расцветали весельем и улыбками, и Айша не сдержала бы своей – если бы пережитое в автобусе все еще не занимало её мысли. Кого искали духи, почему рискнули напасть?
У стойки регистрации их ждал еще один родич.
В этот раз Айша сразу узнала своего. Загорелый крепкий мужчина в жилетке поверх стильной серебристой рубашки совпадал с описанием Одри. Когда время в сознании остановилось, а зал с людьми будто скрылся во тьме, она увидела его иную личину. Огромного Волка с горящими серебром глазами, созданного из темного пламени.
Тело его пылало без дыма, то превращаясь в неподвижные шерстинки, то вновь сливаясь в языки черного огня. Клыки казались лунным светом, вырванным у ночи и заточенным до кинжальной остроты. Несмотря на присутствие стольких людей и расстояние до Рауля, она ощутила дыхание чудовища – дикое, пробирающее приятными мурашками. И подумала, что не только её душа, - похожая на покрытую шипами женщину-черепаху Тарраска, - видна в глазах мужчины, но и тело словно лишилась одежды под этим взглядом. Это не смущало, скорее интриговало.
«Добро пожаловать» прозвучало достигшее Улья рычание Волка. «Номера уже готовы, вас проведут. Потом встретится там, где ваш спутник не помешает»…
« Последнее редактирование: 08 Февраля 2019, 18:01:20 от Руслан »
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 291
  • Сообщений: 21353
    • Просмотр профиля
Re: На берегу бесконечности...
« Ответ #9 : 09 Февраля 2019, 16:10:18 »

…Жаловаться на номер не приходилось: это была настоящая квартира, выходящая окнами на океан. Айша увлеченно осмотрела помещение, любуясь кафелем в ванной, узором простыней на двухместной кровати, витыми ножками стола в гостиной. Ей, увлекающейся дизайном, была видна умелая рука людей, создавших здесь ощущение истинного уюта
Номера оказались семейными, и у их троицы располагались по соседству. Диане выпал другой этаж, так что Айша подумала, что если уж где и стоит ждать Рауля, так это там. Мари считала точно так же, и едва вещи были разложены, обе девушки вышли в коридор. Луи то ли еще не закончил, то ли вообще не собирался осматривать гостиницу, так что заготовленная ложь, что они поищут напитки, не пригодилась.
Она одинока, подумала Айша о сказанном Одри. Старейшины не живут сами, они поселяются с кем-то из рода, связывая свои судьбы – и у одиночества может быть лишь одна причина.
- Не будет её вообще ни о чем спрашивать, ладно? – предложила она, замешкавшись у лестницы, чтобы пропустить женщину. Той оказалась беременная из автобуса, благодарно улыбнувшаяся. – Захочет – сама расскажет.
- Я тупая, по-твоему? – хотя Мари была отличницей, хорошие манеры в комплект не входили. – Будем ей подыгрывать, если с нами захочет тусить. А нет – пусть себе отдыхает.
- Иногда я забываю, что тебе не семь лет, а семнадцать, - призналась Айша. Переходы между детской непосредственностью, хамоватой наглостью, и этой чуткой рассудительностью происходили внезапно. Даже за три года она не могла угадать реакцию подруги: с Мари бы сталось с той же вероятностью канючить, что надо прямо сейчас выспросить у Дианы все.
Пока рядом была Одри, подруга превращалась в сущего ангела, однако наедине выносить её было не всегда просто. Но их души не ссорились в Улье, а наяву обе встречались только во время репетиторских занятий и на выходные, и могли разве что поддеть друг друга в беседе. Там, где члены некоторых Ульев все время проводили вместе, подопечных Одри отличала определенная дистанция – но это не мешало им оставаться семьей.
- А вот у меня уже не получается забыть, - внезапно погрустнела Мари, когда они подошли к искомому номеру. Постучав, Айша ощутила внутри еще чье-то присутствие.
Рауль уже находился здесь, а с ним пришел и незнакомый парень. Жар незримого огня, пронизывающий его насквозь, какое-то песнопение – эти отзвуки были интереснее, чем помятый вид.
- Итак, все в сборе, - наяву у Ортажа оказался приятный голос, весьма мягкий для должности и титула Владыки. – Для начала позвольте представить вам Гюнтера. Он психолог при гостинице.
- Зачем вам психолог? – бесцеремонность Мари полезла наружу, как обнюхивающий новый дом щенок. – За сезон многие успевают свихнуться?
- Пока ни одного, - Рауль улыбнулся. – По штату положено, владельцы любят перестраховываться. Сколько у тебя было клиентов за год, Ангел?
- Один, - признался Гюнтер хрипловатым голосом. Взгляд Мари скептически пробежался по требующей стирки одежде и неровной бородке. – Охранник, который считал, что раз я психолог, у меня есть в шкафчике ЛСД. И очень обиделся, что я отказался поделиться.
- А у тебя есть? – поинтересовалась Мари под смешок рассматривающий океан Дианы. – Не то, что мне надо, но вдруг в последний день решим устроить психо-пати?
- Это Мари, - представила подругу Айша, не пытаясь взывать к её разуму. – Если сильно достанет, выкиньте её за борт. Одри скажем, что сама упала.
- Просто я называю вещи своими именами, - заявила Мари, ничуть не обидевшись. – А еще умница, красавица, стерва и жуткая лентяйка. Эта вот зануда – Айша, моя лучшая подруга, о чем она наверняка часто жалеет. А то существо, что сейчас где-то втыкает в мобильный, мой недоумок-брат.
- Его мы на психо-пати звать не станем, - весело сказала обернувшаяся Диана, и закат опустился ей на плечи красной мантией. – Не стесняйтесь, девочки, я пусть и старейшина, но вам не наставница. Так что если задумаете устроить полный отрыв, зовите.
- Заметано!
- А что это были за духи? - вспомнила про свои вопросы Айша. – Те волки ваши, месье Ортаж?
- Просто Рауль, - кивнул тот. У других Владык, с которыми была знакома Айша, это бы значило «гляди, как я снисхожу до равного с тобой общения», но управляющий не казался высокомерным. – Да, это моя стая, сторожит границы. Три года назад, когда я только занял должность, город пришлось чистить от многих паразитов. Люди начали массово заселяться, а где столько эмоций, и для них пища найдется.
- И чтобы прогнать чужих драконов, надо завести своего, - Мари не удержалась, подмигнув Айше. Впрочем, Тарраска, на которую она намекала, огромным драконом была разве что в фантазии ролевиков.
- Именно, - Рауль по-свойски облокотился на дверь в спальню. - Каждые несколько дней происходят стычки, вроде сегодняшней, когда какая-нибудь бесплотная нечисть хочет войти в Сен-Лумар. Стая их перехватывает на входе, это удобнее, чем потом по всему городу вынюхивать. Польза тоже огромная: жители стали редко болеть, намного меньше несчастных случаев. Здесь, конечно, хватает разного народа, но местные духи свое место знают.
- А зачем те уроды в салон лезли? – Мари плюхнулась на диван рядом с присевшей Дианой. – Мы что, для них недостаточно опасные?
- Наверное, решили, что вы их не тронете и с собой провезете, - пожал плечами управляющий. – Духи думают желудком, мозгов нет. И, раз уж заговорили о еде, этот месяц я буду вашим личным шеф-поваром. В городе проживают почти пятьдесят тысяч, и я не хочу, чтобы вы перебивались первыми попавшимися страхами. Расскажете мне свое меню, и мы выберем угощение гурманов.
- Вы один правите городом, Владыка? – поинтересовалась Айша, зная, что всюду, где есть чудовища, найдется место и их дальней родне. – У нас в Меце каждое семейство кузенов поочередно управляет по тридцать лет.
- Я им вообще не правлю, - признался Рауль. – В одиночку это не сделать, на гостиницу все время уходит. Проездом родни много, но местные или хорошо прячутся, или действуют через людей. Так что просто оставил метки, что буду защищать город от духов и поощрять его процветание. А взамен пусть не мешают мне и гостям кормиться, кем и когда угодно. Пока никто с претензиями не приходил.
- У меня ночной жор, - развела руками Диана с виноватой улыбкой. – Ускоренный обмен веществ с возрастом, уж простите. Впрочем, могу перекусить фаст-фудом из духов, чтобы не создавать проблем.
- Какой фаст-фуд, мы же не закусочная на колесах, - усмехнулся управляющий, и Волк в его душе снова взглянул в душу Айши пронзительным лунным взглядом. – Вы просто обязаны попробовать что-то из многолетней коллекции…
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 291
  • Сообщений: 21353
    • Просмотр профиля
Re: На берегу бесконечности...
« Ответ #10 : 10 Февраля 2019, 15:20:41 »

Глава 2 Шепот океана
Следующую неделю Айша подарила отдыху и манящей атмосфере вечного праздника. Гостиница заполнилась до последнего номера, но в коридорах никогда не возникало толчеи. Пока одни постояльцы кочевали от танцполов до ресторана, другие круглые сутки пропадали на пляже и в городе. Спа-салоны и кафе, клубы, магазины, приветливые местные жители – курорт был единым организмом, превращая деньги туристов в любые удовольствия. Сен-Лумар жил ради приезжих, и тех, кого смущала изысканность «Берега бесконечности» ждали бары и уличные сцены попроще. Здесь наверняка имелись и свои мрачные тайны, но Айша их не искала – в их повседневной жизни и так хватало темноты.
Погода стояла отличная, так что она постоянно плескалась на мелководье. Просиживала часы в сауне и на массаже, откуда выползла размякшим сгустком блаженства. Отдала должное человеческой кухне – повара у Рауля работали отменные. Ортаж обещал на днях предоставить желанные чудовищам блюда, и ожидание радовало приятным покалыванием вдоль позвоночника.
Мари и Диана решили поглазеть за месяц на все магазины, но Айшу не радовала мысль каждый день хромать туда-сюда. Ожидая их возращения, она слушала выступления местных шансоньеров, запоминая аккорды и надеясь повторить их дома. Вокруг было много развлечений, начиная с волейбола и аренды парусных лодок и заканчивая дайвингом, однако Айше казалось интереснее наблюдать за чужим весельем, чем в нем участвовать. Иногда она смотрела на людей с ощущением чуждости и чудовищного желания, иногда почти забывала, как много разделяет её и шумную толпу.
Куда бы Айша не пошла, всюду звучала музыка, и в этих мелодиях она чувствовала, как переполняет гостиницу незримая сила. Здесь пульсировала жизнь, будто питающее город сердце, и ритм этой силы успокаивал. Даже кровавый оттенок заката казался в Сен-Лумаре нежным, не вызывая хищные ассоциации. Каждый вечер она провожала с балкона тонущее светило и любовалась зажигающимися до самого горизонта звездами.
«Берег бесконечности» не пытался превзойти любые ожидания. Гостиница просто согревала её тело и душу, позволяя на время выбросить все заботы из головы. Не вспоминать о том, что если Одри не уследит опасный момент, наружу вновь выберется другая Айша, для которой жить и упиваться чужими страданиями – одно и то же. Что Мари стоит на перепутье, решая, какое питание стает её основным, и не обязательно выберет из двух зол меньшее. Что Диана, такая милая, по ночам уходит, и кто знает, во сколько спящих Эрида заронила свое семя раздоров. И даже Рауль, галантный и рыцарственный с ними, питается тем, что, как женщина, она сочла бы омерзительным.
- А вот мы сегодня ходили… - налетала с очередным рассказом вернувшаяся Мари, и Айша смотрела сделанные подругой фото. Вскоре их навещали Диана, Рауль и Гюнтер, перемещаясь через Путь прямо в номер, чтобы не вызывать вопросы у персонала. Именно там все пятеро устраивали импровизированный мини-ужин с легкими закусками и вином, проводя пару часов в приятной беседе. Психолог мало болтал, хотя одеваться стал лучше – по крайней мере, выбрал не мнущиеся фасоны. Рауль оказался отличным рассказчиком, и Айша старалась думать о его аппетитах, как о естественном голоде, а не личном желании ломать женщинам судьбы. После наступала ночь и, ощущая влетевшую в её логово душу Одри, теплоту её убаюкивающего прикосновения, Айша засыпала. Звуки отдалившейся музыки сопровождали сон: «Берег бесконечности» не знал полной тишины.
Диана вела себя непринужденно, что про разницу в статусе они мгновенно забыли. Луи пропадал в компьютерных клубах, чем заслужил от сестры прозвище “Сферический отстой в вакууме”, но Айша знала, что скоро той будет не до мальчишки. Осенью Мари поступит и переберется в общежитие, её захлестнет иная жизнь, и отношения с семьей окончательно увянут. Своих приемных родителей Айша видела раз в месяц и обходилась еженедельными звонками, хотя и понимала умом, что они её любят. Что ж, она тоже к ним привязалась и желала добра, но привязанность не обещала безопасности ни им, ни ей. Истории жизни людей и чудовищ вместе слишком часто заканчивались трагедиями.
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 291
  • Сообщений: 21353
    • Просмотр профиля
Re: На берегу бесконечности...
« Ответ #11 : 11 Февраля 2019, 13:38:48 »

На седьмой день она решилась попробовать свои силы в конкурсе уличных гитаристов и неплохо взяла первые ноты. Сыграв первый куплет, Айша подняла взгляд на толпу, ощущая в ней больше одобрения, чем насмешки, перешла ко второму и… поняла, что голодна. И не просто голодна: сытость, которой должно было хватить еще на пару недель, таяла, как пролитая на песок вода.
Рука её дрогнула. Звон струны превратился в дребезжание.
…Опьяневшая от вида крови толпа и вязанки хвороста на площади. Ошейник, сдавивший горло иглами-заклепками. Тело, на котором от ран не осталось свободного места. Они пытали, она - никак не умирали, и палачи сменяли друг друга. Была весна, и веселились жители славного города, что назовут Тараскон, пока пламя костра начало пожирать её ноги. Старая легенда – правдива? Или просто память о потере родных превратилась в воспоминания Тарраски? Она не знала, не знала и Одри, но разве это имеет значение? Люди во все времена одинаковы…
«Им нравится ненавидеть», ударила в виски пульсирующая мысль. Начало ломить мышцы, Айша едва не выпустила гитару. Среди ожидающих продолжения лиц она увидела три, словно подсвеченные лучами солнца до искрящейся белизны. Мужчина и женщина за тридцать, простая летняя одежда, с ними девочка лет двенадцати. Многие смотрели на неё с непониманием, но эти три пары глаз озарил какой-то иной интерес. Слабость навалилась с новой силой, пальцы онемели.
- Простите, - пробормотала Айша, встав со стула в центре сцены и впихнув гитару в руки удивленному ведущему. – Мне… я…
Тело начала бить сильная дрожь. Айша бросилась прочь. Лодыжка против такой скорости возразила, вышло нечто вроде ковыляния собаки с перебитой лапой. Кто-то засмеялся, другие крикнули, призывая не стесняться, однако Айша растолкала окружающих.
Ноги подкашивались. Горгулья, - душа Одри, - влетела на зов девушки в Логово, обнимая дрожащую Тарраску. Та жаждала мести, вновь ощущая себя преданной, и старинные видения сменялись иными картинами. Камни, покрытые кровью - руины ёе первого дома. Она видела мать, ноги которой оторвало, видела пробитый череп и неподвижный глаз. Видела какой-то ошметок плоти, который был её отцом, но не могла узнать: он обгорел дочерна. Видела собственную ногу с выпирающей костью. Вспомнила запах гниения и жар, заполнявший тело. Как, семилетняя, умирала среди тьмы и боли, а смерть все не торопилась подарить ей покой…
 «Им нравится жрать друга» сказала Тарраска, удерживаемая в объятиях Матери-Владыки. Сама её успокаивать Айша не умела, лишь посылала просьбы о помощи Одри каждый раз, когда чувствовала, что эхо давней трагедии затмевает здравый смысл. «Словом, мыслью, делом, по малейшему поводу. Нравится гнить от злобы заживо. Сотни лет прошли, но разве стало лучше? В их жизни нет смысла, в их смерти его тоже нет. Это пустота, уверовавшая, что зачем-то нужна вселенной. Уничтожающая все на своем пути во имя этой веры пустота».
Тарраску не имело смысла переубеждать. Одри говорила, что это голос подсознания, или окружающая Улей тьма, или память прошлых жизней, слившаяся воедино. Говорить с ней все равно, что спорить с ветром.
Она не оглянулась, пока не скрылась за углом. Только там остановилась, вытирая выступивший холодный пот. Тарраска умолкла, но голод пронзал тело болезненными спазмами. Неизвестная сила истощила её резервы в единый миг.
«Что это было, Одри?» прошептала она, и Горгулья отпустила душу воспитанницы. Серая кожа подчеркивала обнаженную красоту, облик души Одри был юным в отличие от сорокапятилетнего тела. Когти и крылья казались единственным исключением из человеческой внешности, но в Улье форма и размер были условностью. «Эти люди… меня будто через соковыжималку пропихнули. Тошнит…»
«Быстро к Раулю» судя по нервно дрогнувшим крыльям, Мать-Владыка встревожилась. «Пусть скажет, что за охотники в его владениях».
Пока она добралась до приемной управляющего, голова разболелась, в глазах плясали цветные пятна. Может, это герои, со страхом подумала девушка, вспоминая рассказы Одри. Проклятие рода, наделенные силой фанатики, что могут лишать чудовище всех сил? Если так, то они оказались хуже, чем в любых историях.
- Позовите, пожалуйста, месье Ортажа, - попросила она молодую секретаршу. Золотоволосая девушка в строгой рубашке и брюках удивленно посмотрела на неё. Заметила бледность, хромоту и подрагивающую щеку и поспешила встать. – Скажите, это Айша, очень важно… мне…
- Вам плохо? – девушка успела подойти, подхватить её под руку. Пол закружился каруселью, цветные пятна вспыхнули огнями костров. Она горела, снова горела, как и века назад…
-…Лежи, не двигайся, - услышала Айша, когда вновь открыла глаза. Спустя несколько секунд девушка поняла, что лежит на диване в приемной. В зрачках склонившегося Рауля она видела отблески серебра, словно две искорки в звездной ночи. Мокрый компресс коснулся лба, рядом присела на корточки взволнованная секретарша.
- Дышите глубоко, - посоветовала она, вытирая девушке лоб. – Ну, вы меня и напугали! Бледнее привидения были. Давайте я врача позову…
- Не надо, Синти, - Рауль одобряюще улыбнулся. – Это моя знакомая, у неё такое от жары бывает. Все пройдет после чашечки чая с лимоном и медом.
- Конечно, сейчас принесу! - видимо, секретарша приняла девушка за диабетика, потому что мигом рванулась к чайнику. Айша осторожно попыталась приподняться на локтях. Голова еще кружилась, но отупляющая слабость прошла.
- Она знает? – прошептала девушка, и Ортаж качнул головой.
- Просто человек, но лишних вопросов не задает, - так же тихо ответил он. – Мы с твоей наставницей перелили тебе немного сил, так что сейчас пройдет.
- Спасибо, - Айша постаралась сесть, и Рауль помог ей, поддерживая за плечи. На то, чтобы вести мысленную беседу с ним в таком состоянии и речи быть не могло, так что приходилось перешептываться. – Это от голода меня свалило?
- От голода мы сами всех валим, а не в обмороки падаем,  - Рауль одобряюще сжал её плечо. – Расскажи все, что помнишь.
Вскоре оклемавшаяся Айша пила чай под присмотром Синти: секретарша старалась поддержать её успокаивающей болтовней. Рауль и Гюнтер побывали у сцены, но даже дар Глаз психолога ничего не показал. Таинственная троица не оставила следов.
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 291
  • Сообщений: 21353
    • Просмотр профиля
Re: На берегу бесконечности...
« Ответ #12 : 12 Февраля 2019, 12:25:32 »

***
Когда тебе сто лет, учишься чувствовать приближение важных событий. Так тропические муравьи спешат законопатить всех входы муравейника к сезону дождей, даже если на небе нет ни облачка. Диана, в отличие от насекомых, могла почувствовать не только время, но и место, поэтому приехала в город. На Сен-Лумар надвигалось что-то очень серьезное.
Она была старейшиной и умела выстоять в бою с героем, не получив и царапины, но ничего не могла поделать с инстинктами. Быть листочком, плывущим по течению, щепкой в потоке событий тянуло всей душой. Старейшины утрачивали желание вмешиваться в жизни всех, кроме своего бывшего Улья и спутника, с которым связывали жизнь, но Карл погиб сорок лет назад. С той поры её сердце не то, что окаменело, но жило больше чужими чувствами. С веселыми она веселилась, с печальными – плакала, с Мари была девчонкой, радующейся лету и пляжу. Диане Морель нравилось чужое общество, но даже влюбись она вновь, воспоминания стали бы на пути этих чувств. Спутник – это навсегда, но душу Карла выжгло пламя героев. Шансов дождаться возрождения в новой ипостаси не было.
И все же она жила уже сто лет, такая же молодая, как и в день, когда приняла его, странника, в свой Улей и свое сердце. Кто-то из её учеников ушел во тьму, их души ожидали перерождения. Другие разбрелись по иным мирам и стали их жителями. Двое превратились в старейшин, но Диана не сумела отыскать их. Это было одним из множества вопросов, которые помогали занять голову, когда память кровоточила. Многое из того, чему учил род, не сходилось с фактами.
Эрида в ней жаждала нести ссоры и войны, но Морель предпочитала обнажать назревающий нарыв. Раз гной все равно выйдет наружу, проще самому проколоть чирей, чтобы уменьшить опухоль. Сен-Лумар дышал таким нарывом, в нем переплелось множество странных сил, и за неделю прогулок с Мари женщина незаметно присматривалась к ним. Особенно занимали её частые штурмы духов. За три года даже до самых тупых должно было дойти, что стая Рауля порвет их на эктоплазму.
- Не загорать же вы рветесь? – пробормотала она, гуляя в одиночку по просыпающемуся городу. Мари еще спала – вчера они допоздна обсуждали случившееся с Айшей. – Что-то вкусное унюхали?
Двигаться наугад было лучшей тактикой, которую поддерживало чутье, и Диана выбрала северную, самую старую часть города. Ответы, насколько она знала, чаще кроются в прошлом. Тьма привела её в домик на отшибе, выглядящий так, словно в нем тоже живет кто-то столетний – только не умеющий маскироваться. Слишком много трещин на облупленной краске, окна в грязных разводах и запущенный сад. Она легко могла понять, что люди здесь отчаялись, опустили руки, и аура Эриды словно подцепила их имена вороньим крылом.
Семью зовут Ламбер, в доме сейчас четверо – один чужой. Перед глазами промелькнул чернокожий мужчина под сорок по имени Зак, коренастый, с бородкой и курчавыми волосами. Девочку Диана увидела и наяву – та как раз подошла к окну. В отличие от отца она была достаточно стройной, хоть и такой же невысокой, где-то лет шестнадцати. Правда, по лицу даже через стекло виднелись нездорово очерченные скулы и изможденный и затравленный вид. Запугана, больна? Имя вспыхнуло в сознании Дианы, будто буквы на стекле: девочку звали Марлен. Стоящая у окна повернулась, кого-то позвала, и появился мальчишка года на два младше. Этот тоже не слишком жизнерадостно выглядел, нервно поглядывая на незнакомку. Эрик, подумала Диана, но это было всем, что ей сегодня подсказали силы монстра. Что ж, оставалось помахать им рукой, на что девушка получила два удивленных взгляда. Через пару секунд девочка тоже приподняла руку с тонкими, как спички пальцами, на что Диана приятельски кивнула. Ладить с людьми было частью натуры Морель: как иначе всех стравить между собой, если не вотрешься в доверие? Она могла бы подождать, чтобы выяснить, кто же четвертый, но интуиция уже гнала её дальше – на то самое место, где неделю назад духи напали на автобус.
- В черном-черном городке, в черном-черном домике, - дурачиться было хорошим лекарством от груза лет. – Жили в черном сундуке черненькие гномики. Надо будет Мари сказать, эти по её части.
Океан шумел за её спиной.
« Последнее редактирование: 27 Февраля 2019, 19:11:11 от Руслан »
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 291
  • Сообщений: 21353
    • Просмотр профиля
Re: На берегу бесконечности...
« Ответ #13 : 13 Февраля 2019, 17:30:55 »

***
Скоро придется опять жрать духов, подумал Гюнтер, направляясь к гостинице. Рауль предлагал жить прямо на корабле, однако психолог не хотел вызывать еще больше вопросов у его работодателей. О должности грезили почти все местные жители, а Ортаж нанял какого-то незнакомого парня, не носящего даже общей униформы. Тем не менее, он здоровался c коллегами, которых запомнил только благодаря дарам Тиамат, полчая краткие кивки в ответ.
Ночная смена расходилась, дневная – только заступала, и в иной время Гюнтер проспал бы до обеда. Но Рауль приказал заняться непонятными людьми, с которыми столкнулась Айша, хотя Милн не тянул на ищейку.
Он даже про Жака ничего не выяснил, хотя художник сидел безвылазно на верхней палубе, рисуя то город, то пляж. Гюнтер подошел, поздоровался, посмотрел на наложенные друг на друга слои краски, изображающие пейзаж. И впрямь мазня, как и смазанные детские воспоминания, что психолог незаметно считывал. Смерть родителей Фарже не была легкой: перед глазами вставала то кровь, то ощущение жуткого холода, то какие-то крики и голоса. Но вреда от слепнущего с темнотой мужчины никакого, а вот его овчарка вела себя настороженно. Она то косилась на людей, проходящих мимо, то утыкала намордник в ногу владельца. Может, чувствовала рядом Волка, может – место, природа которого даже год спустя оставалась Милну малопонятной. Он знал, что Рауль в курсе, почему отель кажется пронизанным каким-то неощутимым людям электричеством, но сам не лез в его тайны.
- Привет, Ками, - бросил он девушке, играющей на скрипке недалеко от прохода на пляж, мелкую монету. Камилла Дюпон благодарно кивнула, лицо её озарилось радостью, прибавив обветренным щекам немного розового оттенка. Длинные черные волосы падали на спину двадцатилетней скрипачки, руки бережно сжимали старенькую скрипку, но музыка не приносила много денег. Даже далекий от искусства Милн понимал, что она играет на уровне ученицы музыкальной школы. И все же бросал ей мелочевку, превратив это в личный ритуал – если уж подавать милостыню, то этой симпатичной девушке, которую в будущем ничего хорошего не ждет. – Смотри, не обгори, день обещают жарким.
Ками весело кивнула, не прерывая мелодию. Беременная женщина с мужем, спускавшаяся на пляж, подошла послушать. Когда Гюнтер добрался до середины трапа, те уже были далеко на песке – талантов Дюпон не хватало, чтобы удержать аудиторию. Естественно, девушка нигде не училась, да и жила у дяди с теткой, потому что родители давно сплавили её к родне с Сен-Лумар. Перекати-поле в этой жизни, как и он сам…
- Привет, док, - поздоровался он с доктором Гутьерасом, работающим у них по обмену из Бразилии. Крепкий плечистый мужчина протянул руки и пожал её медвежьей хваткой. Очки с позолоченной оправой подчеркивали ироничный взгляд, плотно облегающая рубашка не скрывала мышцы. Доктор не брезговал спортзалом, по слухам выжимая штангу без малейших проблем, но отличался удивительной незлобивостью. – Беззаботного дня.
- Звони, если на горизонте айсберги, - кабинет Милна располагался в носу корабля, что для Гутьераса было поводом для шутки. Впрочем, он бы нашел любой другой: на улыбчивом лице редко видели хмурую гримасу. – А то до шлюпки не успею добежать, когда тонуть начнем…
Гюнтер уже дошел до кабинета, когда в груди вспыхнула острая боль. Возникло чувство, будто нечто пытается разорвать его изнутри, бьется желающей проклюнуться из яйца птицей. И вся его плоть – лишь скорлупа, что вот-вот пойдет трещинами…
Гюнтер сжал зубы, чтобы не вскрикнуть. Монстры не болеют, даже скудного питания хватает прогнать из тела любую заразу.
«И возлюбили сыны божьи дочерей человеческих» прошептал голос священника, прервав какую-то проповедь. Вода в роднике заклокотала. Пламя Ангела на миг застыло – таким удивленным хищный дух себя никогда не чувствовал. Он метнулся к своему сокровищу, окунаясь в хор голосов. Протянул огненные языки к источнику, коснулся – и от новой боли потемнело в глаза. Вода еще сильнее вскипела, огненное щупальце - почернело.
Гюнтер привалился к двери. Вслепую нашарил ключ в кармане. Едва не выронил, но вставил в замок. В кабинете рухнул на кушетку и несколько минут лежал, медленно переводя дыхание. Кипение родника утихало, щупальце возвращало свой цвет, но теперь Ангел настороженно обходил свои сокровища. Вода, бывшая самым ценным, чем он владел, впервые в жизни вызывала опасение.
Тебе незачем жить, но и умирать тоже не хочется, подумал он, осторожно ощупывая ребра. Сердце колотилось так же сильно, как и его мысли. Что это за напасть такая? Впрочем, ты знал, что эти может кончиться. Чудовища не сидят на бульончике из духов и чужой силы слишком долго. И теперь душе тесно, она рвется вспыхнуть напоследок, разрывая ставшее оковами тело. Ангел желает уйти, слиться с тьмой, уснуть – чтобы однажды озарить иную жизнь.
- Рано, - поднимаясь на локте, прошептал Милн. – Я ничего не искупил. Не понял, что сделать, чтобы себя простить. Нельзя мне уходить, пока не пойму. Потерпи.
В оазисе его души похищенные голоса пели реквием. У них было свое мнение, когда и кому пора уходить.
Придется отвлечь хищника едой, вздохнул севший на кушетке Гюнтер. Сегодня еще один верующий потеряет дар речи навсегда…
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 291
  • Сообщений: 21353
    • Просмотр профиля
Re: На берегу бесконечности...
« Ответ #14 : 14 Февраля 2019, 16:37:14 »

- Месье Милн, вы свободны? – через пять минут позвонила ему Синти. За это время боль исчезла окончательно, но забрала с собой и спокойствие. – Если да, то я к вам Еву Ришар направлю. Месье Ортаж попросил помочь ей с характеристикой.
- Хорошо, - радуясь, что хотя бы голос не выдает пережитый приступ, пообещал Гюнтер. – Рауль у себя?
- Конечно, - тоном, словно он поинтересовался, взошло ли солнце, ответила секретарша. – Передать ему что-то?
- Нет, ничего, - стоит ли сообщать Владыке, что он пошел вразнос? Мало тому людских забот… – Зови её, Синти…
Ева пришла не одна, а с сыном: в свободное время она не отпускала ребенка ни на шаг. И кто сам без греха, пусть первый бросит в неё камень, подумал Гюнтер, глядя на женщину тридцати лет с завивающимися каштановыми волосами. Мадам Ришар была стройна, униформа подчеркивала данную природой красоту, а лукавая улыбка и глубокие, печально-сочувственные глаза создавали немного неземное сочетание. Она носила костюм горничной, но числись ей лишь по документам: Рауль нашел девушке иное применение.
- Добрый день, месье, - семилетний Алан очень старался казаться взрослым. Он проводил все время с матерью, не зная ни отца, ни любви бабушки и деда, считающих нагулянного ребенка чужим. Естественно, мальчик тянулся к мужчинам, но в гостинице мало у кого было свободное время, чтобы с ним играть. – Надеюсь, у вас все хорошо.
- Привет, юнга, - Гюнтер улыбнулся ему, затем поздоровался с женщиной, в поведении которой с интересом покопались бы Фрейд, Юнг или Меган Детфаер, что двадцать лет назад пробудила свою чудовищную душу в Санта-Монике, и за это время подмяла под себя ассоциацию психологов США. – Неужели в отделе кадров догадались, что зря платят мне жалованье и решили нагрузить работой? Никогда не писал характеристик.
- А я бы их век не просила, - виновато улыбнулась женщина и потрепала по волосам мальчика. – Мы вас не хотели отвлекать, но Рауль посоветовал.
- Давай сюда, Алан, - Гюнтер освободил кресло, нашел на компьютере раздел с играми и пододвинул довольному ребенку мышь. После чего рядом с женщиной, достал листы бумаги, и понизил голос. – Инспектор опять вас достает? Я думал, Рауль все решил.
- Вы же видели ей, - в светло-зеленых глазах будто стало меньше красок. – Первое заседание суда в мою пользу, но Франческа не унимается. Мне нужно собрать все справки, что Алан всем обеспечен и не страдает… из-за моего образа жизни.
Нет врагов злее, чем бывшие подруги, вспомнил он чью-то цитату. Особенно если одна заполучила статус и оказалась настолько волевой, что даже Рауль не рискнул лезть ей в голову.
- А что, многие жаловались на ваш образ жизни? – ирония была отчаянной попыткой забыть, как еще полчаса назад он ощутил приближение собственного конца. – Пчелы митингуют против меда?
- Местные болтают, - Ева не стеснялась откровенничать, но не цинично, а с интимной стеснительностью. – Я их не виню, сама никогда не скрывала. Не против, если меня называют ненормальной, но Алан тут причем? Я его люблю и никогда не втяну в то, чем занимаюсь…
- Я знаю, - Милн мог бы коснуться её руки, взглянуть с намеком о награде за помощь. В ту же ночь стать её Адамом без малейшей магии, ведь Ева не отталкивала никого. Но Гюнтер не хотел: неприлично пробовать на вкус чужое блюдо. – Не думайте об этом, мадам. Никто не отберет у вас сына, кого бы Франческа ни притащила в суд.
- Но она не сдается, - горечь, скрываемая из-за присутствия сына, сделала голос Евы чуть глубже. – И не сдастся никогда. Я столько говорила с ней, извинялась, объясняла…
- И зря, - нарушая правило не упрекать, сказал Милн. Впрочем, его клиентом Ева Ришар все равно не была. – Она больше не ваша подруга, так что говорите с Франческой лишь в суде. Отстаивайте свое, а Рауль вам обязательно поможет.
Потому что Волку тоже надо есть, но этого он уже не сказал. Лишь подумал о том, какой станет Ева, когда клыки управляющего вопьются в её душу и выгрызут там солидный кусок. Возможно, было бы лучше, чтобы ребенка у неё действительно забрали – но пусть порадуется напоследок.
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.