Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Расширенный поиск  

Новости:

Автор Тема: Сырный домик  (Прочитано 9764 раз)

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #180 : 13 Марта 2019, 13:17:00 »

Размещаю ссылки на перевод Veil of Night одним файлом:
https://drive.google.com/open?id=1lHqs4q8G6jYqoJ4kg1YalCtM_U4eQVrv - в формате MS Word
https://drive.google.com/open?id=1ALVP0IqocEu-pBmXBYPafWTfCjJGYbUb - в формате PDF

Также, если кому-то будет интересно, я закинула на диск архив с некоторыми книгами, которые использовали авторы VoN в работе (то, что удалось найти). К сожалению, пока там нет самого интересного, атласа средневекового мира. Возможно, я смогу его достать и добавить позже.
Архив можно скачать отсюда: Книги

UPD "Вот и наступило долгожданное {попозже}" (C) Добавила в архив книг тот самый атлас средневекового мира. Первое впечатление - будет полезен всем, кто водит/играет по Темным векам не только Азии, но и Европы. Карты и схемы составлены в нем исходя из средневековых европейских представлений об обитаемом мире.
« Последнее редактирование: 15 Марта 2019, 08:35:34 от Samouse »
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #181 : 18 Марта 2019, 12:45:41 »

Работа над описанием средневекового Мира Тьмы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье завершена, и я возвращаюсь в Европу тех же времен.

Как и обещала, начинаю размещать перевод книги Liege, Lord, Lackey, посвященную такому аспекту существования вампиров в МТ эпохи Темных веков, как их смертные сторонники, союзники и слуги: что это за люди, как, зачем и почему они становятся приближенными нежити, что с этого имеют, и как создать образ такого прислужника в игре.
Кроме того, в конце книги авторы разместили главу, на мой взгляд, не сильно-то вяжущуюся с основной темой, однако весьма интересную в игровом плане: описание народной магии, или ведовства, ее принципы, пути и механика отыгрыша.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #182 : 18 Марта 2019, 12:59:35 »

Пролог. Величайшая награда

Четверг, девятый час [1]

Силуэт брата Пьетро четко выделялся на фоне окна городского дома. Яркий полуденный свет озарял его лицо и отражался от полированного деревянного пола под его ногами. На улице внизу сталь звенела о сталь, и этот звук смешивался с воплями ярости и стонами умирающих. Бунтовщики добрались и до этого квартала; по всей длине улицы шло сражение, люди падали на залитые нечистотами мостовые и подыхали в подворотнях. Смена власти откладывалась слишком долго. К следующему утру ни единого из нынешних правителей в городском совете не останется.
Но еще большее беспокойство причиняли столбы дыма, поднимавшиеся в полуденное небо. Огни вспыхнули по всему городу – тщательно организованные пожары, не распространявшиеся по кварталам, но и не затухавшие сами по себе. Кто-то специально сжигал дома дотла.
К небу потянулась еще одна струйка дыма. Скоро она превратится в столб. Пьетро на глазок прикинул место нового поджога – Виа Франциоза. Там был дом Хенрика, Тремера.
Внизу, во дворе, на ветру болталась открытая дверь подвала. Ни Ролландо, ни Томмазо не вернулись, отправившись выполнять свои поручения. Вывод был прост: ни двор, ни лабиринт под ним уже не были безопасны.
Пьетро пересек комнату, достигнув каменной арки в ее дальней стене. Он приподнял латунную лампу, которую нашел в комнате, и приоткрыл заслонку, чтобы убедиться, что огонь в ней зажжен, а затем выскользнул во тьму коридора. Через шесть футов коридор резко повернул. Солнечный свет не попадал дальше этого поворота.
Пьетро открыл дверь и вошел в комнату без окон. Он продвигался по крипте осторожно, держа лампу у самого пола. Крохотный огонек окружала тьма. Каменная крышка, как всегда, повернулась медленно и со скрежетом. Внутри, бледный и безжизненный, лежал его хозяин. Пьетро потряс его.
Мертвец открыл глаза.
– Уже рассвет? – спросил он.
Пьетро потряс головой.
– Чернь подняла бунт. Полагаю, городской совет вот-вот падет.
Каинит изогнул бровь.
– Ты разбудил меня ради этого?
– Господин, в городе пожары. Горят дома детей Каина. Подозреваю, это тот Бруха, Стиликко… И еще: Ролландо и Томмазо до сих пор не возвратились из Лабиринта…
Мертвец потянул носом воздух, а в следующее мгновение выскочил из своей крипты быстрее, чем мог уследить человеческий глаз.
– Огонь, огонь, чую огонь! О! Я погиб!
Неясная тень металась из угла в угол, пытаясь отыскать путь к спасению. Ногти каинита ломались о каменные панели стен.
Пьетро поспешил к хозяину. Он удерживал его дергающиеся руки, пока тот не замер. Потом он медленно погладил мертвеца по голове.
– Тише, – приговаривал он, – тише. Мы спасем вас, но вам нужно успокоиться. Вспомните, есть и другой дом.
Крупные капли темно-красной крови пролились из мертвых глаз хозяина, окропив пол.
Как раз в эту минуту в крипту вошли Маттео и Алессандро. Меж собой они несли большой сундук. Пьетро кивнул им.
Они быстро завернули бормочущего что-то мертвеца в мешковину и обложили в сундуке соломой. Затем закрыли крышку, и Пьетро напихал в замочную скважину ткани.
Затем Пьетро быстро запел на латыни.
– Да будет оберег над этим сундуком. Да не сломает его рука недруга. Да не проникнут внутрь лучи света. – С этим он перекрестился.
К тому времени, как они донесли сундук до изогнутого коридора, дом уже подожгли. Ветер заносил в открытое окно отделанной деревом комнаты частички горящего пепла. Раскаленные хлопья падали на плотные драпировки, и огонь начал лизать ткань. Пьетро закашлялся, укрываясь своей рясой, Маттео и Алессандро с натугой потащили сундук дальше вдвоем.
Дым струился по длинной лестнице, внизу слышались звуки сражения, крики и смертные стоны. Трое мужчин поспешили вместе со своей ношей навстречу шуму, задевая сундуком стены. Пьетро молился, чтобы их пассажир не запаниковал вновь.
Достигнув порога, они обнаружили во дворе рыцаря Гвидориччио, стоявшего посреди усеянного трупами пятачка с двуручным мечом в руках. Его волосы были покрыты пеплом, одежды изорваны, кое-где на теле виднелись ожоги.
Молодой человек обернулся к Пьетро.
– Ну как, хорошая работа? Он в сундуке?
Пьетро кивнул. Сегодня Гвидориччио сполна отплатил за все золото, потраченное на его аристократические причуды.
В этот момент потолок дома обрушился. Пьетро дернулся, когда ему на плечо посыпался дождь из горячей штукатурки. Дым и искры застили глаза, и он уже не видел своего господина. Он ползал в обломках до тех пор, пока не нащупал ящик. Сундук упал набок и оказался завален камнями кладки и обломками дерева. Подле него лежали тела Маттео и Алекссандро, вокруг них растекалась лужа темной крови. Пьетро дернул за ручку сундука, надеясь, что тот не треснул, и ни один луч света не проник внутрь.
Дом вновь содрогнулся с грохотом, напоминая чрево огромного, голодного зверя.
– Гвидориччио! – позвал Пьетро.
Молодой дворянин, спотыкаясь, подошел, и они, приложив все силы, вдвоем выволокли сундук из-под обломков. Запах благовонных масел, которыми умастил себя Гвидориччио, и опаленной плоти Пьетро смешивался в воздухе.
Снаружи улица погрузилась в хаос, бунтовщики бегали повсюду. Пьетро, на пару с Гвидориччио сгибаясь под тяжестью своей ноши, обернулся, и в толпе разглядел знакомое лицо: это был Ринальдо, слуга Стиликко.

Пятница, третий час

Солнечный свет струился, заливая базилику. Ее белый мраморный пол был покрыт сажей и соломой. Беженцы лежали вповалку между колонн в боковых нефах, многие были слишком сильно обожжены, чтобы даже ходить. Невнятные молитвы возносились из часовни, смешиваясь с рыданиями женщин и ревом детей. Возле клироса святой отец читал мессу. Тени уже были, слава Богу, длинны, и лица людей практически неразличимы.
Пьетро медленно пробирался сквозь толпу, его рука висела на перевязи. Он старался не смотреть вокруг, не зарыдать, не думать о своем участии во всем этом. Ночь стала кровавым воздаянием, но за пятьдесят лет своей жизни Пьетро уже не раз видывал подобное.
– Брат Пьетро, брат Пьетро, – рука тощего мужчины дотянулась и цапнула духовника за жесткую кайму рясы.
В ту же секунду Гвидориччио выступил вперед, занося руку для удара. Его глаза горели огнем лихорадки, цветастые одежды запачканы сажей и покрыты пятнами. Пьетро остановил его жестом.
– Нет, оставь, – проговорил он. – Я знаю его. – Он по-доброму улыбнулся (надеясь, что гримаса удалась) и опустился на колени.
Лицо Якопо покрывали алые рубцы, правая рука была сломана и безвольно лежала вдоль тела.
– Брат Пьетро, они спалили мою лавку. Расколотили полки, подожгли крышу, убили Марию… – Якопо указал глазами на другой конец нефа, где, прислонившись к колонне с высеченным узором в виде штрихов, стоял человек в коричневом одеянии.
Пьетро кивнул, его рот сжался в бескровную линию.
– Понимаю. Скоро все разрешится. Поправляйся, и мы подумаем, что делать с лавкой, – он потрепал собеседника по плечу и поднялся на ноги.
Он дошел до места, где стоял человек в коричневом. Голубые глаза его следили за передвижением Пьетро. Темный порез шел по лицу, пересекая ухмыляющийся рот. Когда Пьетро и Гвидориччио подошли, он оторвался от колонны и кивнул, приветствуя их.
– Вы заставили меня ждать, – сказал он.
– Ринальдо, – молвил Пьетро, – я принес ответ моего господина. – Он отвязал кошель, висевший на поясе его рясы. Ткань мешочка в его руке была мягкой, приятной на ощупь.
Ринальдо улыбнулся, сверкнули белые зубы.
– Он проявил благоразумие? После этой ночи у него не должно было остаться сомнений, так? Ему, разумеется, придется отказаться от своего стада и прислужников. И ты, друг мой, скоро обратишься в прах. – Он рассмеялся.
Пьетро помолчал, сжимая серый кошель. Ему нужно собраться, стереть все эмоции с лица, и доиграть партию до конца.
– Посмотрим, – проговорил Пьетро. – Ночь была трудной. В совете было не менее трех каинитов. Один из них – дитя князя Люциуса, Гильберт. Хенрик восстал из скалы; кому известно, кто из остальных еще спит?
Глаза Ринальдо блеснули.
– Этот мерзкий колдун!
– В любом случае, ты увидишь, что мы еще имеем вес в городе. Даже если Люциус действительно мертв, вряд ли наследником станет твой хозяин. По моим подсчетам, в городе осталось не более трех из Бруха, и все молодые.
Ринальдо замолк, облизнул губы.
– Я всегда уважал тебя, Пьетро. Твою мудрость, твои познания в оккультных науках. Неужели ты не оценил преимущества устремлений клана Бруха? Карфаген был республикой, здесь тоже республика. В Карфагене потомки Каина и дети Сета сосуществовали бок о  бок, а те, кто был мудр и могуч, повелевали открыто. Это время может вернуться! Не устал ли ты от обстряпывания мелочных делишек, оберегая тайные сети покровительства или прикидываясь перед простаками вроде Якопо, что служишь обыкновенному человеку? Стиликко готов напоить тебя своей кровью, да что там – он может дать тебе Становление, если пожелаешь. Твой хозяин не предлагал тебе этого? Нет? Так воспользуйся этой возможностью, она твоя по праву. Стиликко предлагает тебе этот сосуд со своим витэ как залог его доброй воли.
Пьетро улыбнулся в душе.
– Стиликко избавится от меня, как только наиграется. А если бы я желал Обращения, я уже давно получил бы его. Просто я слишком ценю свет солнца.
Ринальдо нахмурился и повернулся к Гвидориччио.
– Мастер Гвидориччио, что же вы? Вы снискали славу и убедили совет в том, что достойны рыцарства. Похвально. Но вот вы стоите с мечом подле безоружного брата Пьетро. Он не уделяет внимания почестям, что превыше рыцарских – а вы? Знаю, вы никогда не вкушали крови Каина. Не желаете ли сделать это? Она способна спасти вас. Я вижу, как раны огнем жгут ваше тело. Они, знаете ли, доконают вас, пока Пьетро и его хозяин держат вас за мальчика на посылках. Так используйте свой клинок – сначала на Пьетро, затем на мертвеце, что командует вами…
– Довольно, – оборвал его Гвидориччио.
– В любом случае, – сказал Пьетро, – смерть нашего господина не прибавит тебе ни года жизни. Даже если бы мы стали подлыми предателями, вам все равно пришлось бы туго в Элизиуме.
– Ах, – ответил Ринальдо, придвинувшись ближе. – Значит, вы не знаете, что Гундиок Бургундский уже покинул Неаполь и вскоре прибудет сюда, чтобы поддержать Стиликко. Так что вы еще можете поучаствовать в политике, которую вершат сильные.
Пьетро развязал серый кошель.
– Гундиок мертв. – Щепоть праха просыпалась сквозь его пальцы, открыв взорам известное всем золотое кольцо. – Он прибыл в город чересчур открыто.
Ринальдо вздрогнул и стал дико озираться вокруг. Гвидориччио сделал большой шаг вперед и схватил его повыше локтя.
Пьетро улыбнулся.
– Боюсь, у тебя появились и другие проблемы. – Он покопался за пазухой и вытянул сложенный пергамент. – Вот документ, переданный мне новым городским советом. – Он прокашлялся и стал читать вслух.
«Ринальдо из Сиены, совершивший множество преступлений против мира в нашем обществе и самовольно уничтоживший имущество многих горожан, подлежит изгнанию из города и не смеет возвращаться в него под страхом смерти. Изгнание сего субъекта совет доверяет доблестному мастеру Гвидориччио, рыцарю общины, и Пьетро, монаху ордена бенедиктинцев обители Святого Антония». Печать, как видишь, подлинная.
Ринальдо раскрыл рот в изумлении.
– И это после всего, что я для них сделал!
Гвидориччио заломил одну из рук Ринальдо к лопаткам.
– Пойдем, предатель. Шагай.
Ринальдо, спотыкаясь, двинулся вперед, Гвидориччио и Пьетро пошли за ним.
Толпа бездомных смотрела маленькой процессии вслед.

Пятница, повечерие

Стены крипты были сложены еще римлянами, а время и вероломство скрыли их глубоко под землей. Дверь открылась, и поток воздуха подхватил грязь на полу. Внутрь вошли молодой мужчина и пожилой монах. На камне во тьме сидел каинит, сверкая белозубой улыбкой. Он поманил вошедших к себе.
– Стиликко должен оставить город, или будет уничтожен. Его стадо, его пешки в совете, его слуга – он лишился всего. Из старейшин его поддерживал только Гундиок, а он мертв.
Мертвец издал хрип, долженствующий означать вздох.
– Мы многое перенесли, но давайте не думать об этом. Будем праздновать падение нашего врага.
Его пронизывающий взгляд пал на Гвидориччио – того уже пожирала лихорадка, и он без сил прислонился к стене. Почти в тот же момент мертвец проколол свое запястье кинжалом. Кровь полилась в чашу.
– Отпей глоток, мой рыцарь. Это исцелит тебя.
Каинит взглянул на обоих с любовью.
– Кровь – наименьший из моих даров. Что вы желаете получить в награду от меня? Если захотите, вся глубина веков будет вашей.
– Господин, – проговорил Пьетро голосом, полным благоговения. – Мы уже познали величайшую награду – служение вам.
Мертвец улыбнулся.
__________________
[1] В заглавиях частей вступительного рассказа использованы названия литургических часов так называемого оффиция – схемы ежедневных богослужений в католицизме. Третий [молебный] час начинался около 9 утра, девятый час – примерно в 3 часа дня, повечерие – церковная служба перед сном, завершавшая день.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #183 : 01 Апреля 2019, 18:54:54 »

Глава I. Пешка или игрок?

Печать Каина дарует огромную силу, нечеловеческую энергию и бессмертие, но те, кто принимает ее, должны уплатить ужасную цену. Вампир не жив, но и не мертв, он застрял где-то посередине и принужден пить кровь других, чтобы продлить свое существование, он навсегда лишился радости ощутить прикосновение солнечного света, ибо навеки изгнан во тьму. Охота за кровью обрекает каинита на вечное проклятие, а ночь становится его тюрьмой, отделяя от тех смертных, кто, возможно, когда-то его любил. Но и вокруг царит мрак; эта эпоха – тяжкие времена, исполненные отчаяния, жить в которые означает влачить трудное существование, повинуясь ритмам восхода и захода солнца. Фермеры надрываются в поле, собирая скудные урожаи с полей под защитой лордов-феодалов, а те, сидя в своих замках, бросают завистливые взгляды на владения соседей. В темное время суток нельзя вспахивать поля, армии не вступают в бой, а короли не собирают придворных. После захода солнца смертные запираются в домах, съедают нехитрый ужин и готовятся к новому дню работы. К ночи у них не остается ни сил, ни свободного времени, и каиниты пробуждаются, чтобы взглянуть на пустынные поля и дороги, на отзывающиеся эхом залы замков. Не-жизнь вынуждает их существовать в бледном подобии мира, который они знали, и, подобно привидениям, скитаться по местам, где они когда-то жили.
Разумеется, у них остаются воспоминания. Все их заботы, любовь, нужды и амбиции, все то, что направляло их жизнь, остается с вампирами и в посмертии. Тела изменились, но сердце и ум остались теми же. Поэтому нет ничего удивительного в том, что их тянет к смертным, и не только затем, чтобы найти кого-нибудь, кто бы охранял их днем во сне. Каинитам нужны сторонники и союзники, которые бы заставляли мир ощутить их могущество, выполняли бы их поручения и претворяли в жизнь их планы – неважно, ужасающие или тривиальные. Вампирам требуются посыльные, которых можно отправить с письмом к соседу-лорду, стражники на стенах замков, и прочие подручные, чтобы приносить вести извне, кормить собак и закупать необходимые товары на рынках. Ирония положения каинитов состоит в том, что они вследствие своих необычайных способностей становятся еще более зависимыми от смертных, особенно в мире Темных Веков.
Однако еще более важно то, что общество смертных необходимо вампиру, чтобы сохранить и удержать в себе важнейшее свойство: его человечность. Как бы много не значили Пути просветления каинитов, они – лишь абстрактные идеалы, пустое и бесплодное замещение чувств и забот человеческой души. В глубине недвижного сердца вампира подает голос его Зверь, нашептывая ему каждый миг бодрствования, истощая разум. Нужно слышать и иные голоса, которые бы бросали вызов желаниям чудовища, уши, которые выслушают, и даже сердца, которые осудят каинита, если он позабудет себя. Люди служат вампирам, порой считая их чудовищами, но так и не осознавая, что без помощи смертных их хозяева станут еще более страшными монстрами.

Волки среди овец

Вампир, намеревающийся наладить отношения с людьми (вместо того, чтобы просто кормиться ими), вынужден полагаться на помощь одного или нескольких смертных, которым порой можно даже доверить знание об истинной сущности господина. Таких слуг называют сторонниками, и они составляют узкий круг надежных спутников, через которых каинит и действует. Разумеется, таких людей следует подбирать с величайшим тщанием и уверяться в их преданности, поскольку в их руках находится не-жизнь самого вампира. Сторонников выбирают за их способности, но, что еще важнее, за их мотивы. Они должны хотеть служить, и в перспективе служения видеть некую награду, стоящую риска разоблачения: агенты Церкви относятся к выявленным слугам вампира куда хуже, чем к нему самому. Причины, по которым люди помогают нежити, самые разнообразные: обещания власти или богатства, зависть, жажда бессмертия. Кто-то служит из любви или потребности в любви, а другие обращаются к тьме, ощутив гнев или обиду.
Выбор сторонника в мире Темных веков – в некотором роде искусство. Различные кланы имеют собственные предпочтения насчет того, каких людей выбирать, однако общий метод, как правило, един. Например, Бруха может нуждаться в писце – чтобы переписывать свитки и проводить мелкие исследования. Каинит, склонный к наукам, будет искать смертного, скорее всего из числа священнослужителей, обладающего необходимыми умениями и, что еще важнее, некой потребностью, которую его нынешняя жизнь не способна утолить. Это может быть алчность, или ненасытная жажда познания, или стремление к власти надо всеми вокруг; таких причин много, и все они разные, но главное – эта потребность заслоняет все прочее в жизни смертного. Как только каинит находит человека, чьи умения сообразны его целям (а поиски могут занять дни или годы, это зависит от разборчивости вампира), этого потенциального сторонника следует понемногу, шаг за шагом втянуть в свои дела и приблизить к окончательному решению – служить. В нашем примере Бруха, ищущий себе писца, может обнаружить смертного, лелеющего страсть к изучению древних текстов Греции и Персии. И вот однажды утром кандидат в сторонники, приступив к своим каждодневным трудам, находит среди прочих манускриптов обрывок пергамента из работы персидского ученого Адмарта. Через несколько дней тем же способом придет еще один искушающий подарок, который одновременно послужит намеком: где-то есть гораздо большее сокровище, оно сокрыто, но будущий сторонник может получить шанс прикоснуться к тайне. И лишь после того, как интерес смертного разгорится подобно лаве в жерле вулкана, каинит откроется ему; причем потребуются некоторые усилия, чтобы сгладить потрясение человека, который узнает, что его таинственный благодетель – один из Проклятых. Тут-то и наступает момент истины. Именно тогда смертный получает предложение служить вампиру и пожинать плоды своей службы. Кое-кто все же отказывается, не сумев преодолеть свой страх перед сутью вампира; этим они подписывают себе смертный приговор, поскольку уже знают слишком много, чтобы остаться в живых. Остальные осуществляют свои мечты и утоляют амбиции, становясь подле бледного, таинственного существа, обещающего исполнить все их тайные желания в обмен на безусловную верность и преданность. Важная деталь состоит в том, что сторонники сами делают выбор в пользу служения, поскольку верят, что сами извлекут никак не меньшую выгоду, чем хозяин-каинит. Такие люди становятся компаньонами вампира, они к его услугам днем и ночью, всегда бдительно поглядывают в сторону врагов господина и стараются приумножить его богатство.

Вне ближнего круга

В отличие от сторонников, союзники – это смертные, чьи умения или возможности могут быть полезны вампиру лишь время от времени, или же это видная и могущественная фигура в мире смертных (например, высокопоставленный вельможа), чье положение в обществе может быть подвергнуто риску, если тесная связь с кем-то из Проклятых выплывет наружу. С такими прислужниками вампир вынужден выстраивать опосредованные взаимоотношения, действуя через сторонников и скрывая свою истинную природу. Но тем не менее каиниту снова необходимо определить, чего желает его будущий союзник, а затем предложить свою помощь в обмен на сопоставимую услугу. Преимущество союзников перед сторонниками в том, что число первых может быть больше, как и разнообразие имеющихся у них ресурсов и возможностей, уже не говоря о минимальной прямой угрозе самому каиниту. Минусом является то, что верность союзника отнюдь не гарантирована, в ее основе нет ничего, кроме обещаний или уже оказанных услуг. Пошлет ли сосед-феодал свое войско, чтобы защитить ваши земли? Да, такова была ваша договоренность, но что, если кто-то еще сделал ему предложение получше? Осторожный каинит будет стараться поддерживать баланс между доверенными сторонниками и полезными, но менее надежными, союзниками.

Узы Крови

Об Узах Крови, чья сила обеспечивает непоколебимую преданность слуги своему господину, говорилось уже немало. Наводящие ужас Цимисхи довели эту практику до совершенства, магическими методами взращивая целые семьи, члены которых с рождения верны хозяевам, поколение за поколением. Однако Узы имеют и свои недостатки, что особенно важно для тех каинитов, кто желает распространить свое влияние на могущественные семейства Европы.
Разумеется, Узы Крови могут заронить в сердце смертного беззаветную верность и даже любовь, однако их всеобъемлющее влияние на разум жертвы неизбежно вызывает заметные всем изменения в ее поведении. Это происходит из-за того, что смертный действует не по своему желанию, а по велению бессмертного хозяина. Узы Крови трудно сохранить в тайне, особенно в обществе благородных господ, поскольку влиятельные и богатые всегда испытывают на себе пристальное внимание. Не один легкомысленный Вентру навязывал Узы Крови какому-нибудь представителю знати, в результате чего изменившееся поведение того становилось заметным и приводило к расследованию – не только со стороны его родственников, но порой и Церкви.
Во многих случаях требование принять Узы Крови было бы недальновидным шагом для каинита. Страх разочаровать господина или расстроить его планы может лишить сторонника всяческой инициативы. Они становятся излишне осторожными и даже застенчивыми, а это последнее, что нужно вампиру. Узы – мощный инструмент, но они не могут заменить добровольно проявленную верность. Прежде чем каинит задумается о том, чтобы связать кого-либо Узами, он должен спросить себя: как много свободы мыслей и действий понадобится этому смертному, чтобы выполнить мое поручение?
Еще одна причина, по которой вампир не может легкомысленно отнестись к решению сделать смертного упырем – такая трансформация порождает изменения, очевидные прочим смертным и с готовностью ими замечаемыми. Кожа упыря становится бледнее, он теряет интерес к пище и питью. Животные чуют его истинную суть и настороженно реагируют на его присутствие. Поэтому союзника или даже сторонника, которому предстоит бывать на людях, тоже преобразовывать нет необходимости.
Упыри ценны для вампира там, где ему нужны слуги со способностями, превосходящими обычных людей (очевидные роли – охранники или убийцы). Кроме того, если сторонник служит вампиру, надеясь рано или поздно получить становление, преобразование в упыря может стать для него частичной наградой за верную службу. Существуют вампиры, предпочитающие превращать в упырей всех сторонников поголовно: это делается, чтобы оторвать их от жизни смертного, которую они оставляют позади. Для такого слуги трансформация – символический переход из одного мира в другой. Тактика эффективна, однако за достижение эффекта каинит уплатит свою цену: его слуги будут возбуждать подозрения везде, где бы ни появились.
Хотя европейские каиниты эпохи Темных Веков представляются одинокими, отталкивающими субъектами, большинство их вопреки этому образу окружают себя свитой самой разной численности и используют обширный спектр умений и ресурсов входящих в нее смертных, дополняя их своими собственными качествами. В мире Темных Веков области знаний весьма узко специализированы: грубые инструменты и средства производства превращают любой тонкое ремесло в трудный процесс проб и ошибок, а результаты удачных экспериментов передаются от мастера к ученику, как наследство. Образование доступно лишь знати и служителям Церкви, да и в этих случаях его качество меняется от случая к случаю. Каиниты же всегда тщательно высматривают смертных, чьи способности могли бы оказаться им полезными.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #184 : 29 Апреля 2019, 20:20:22 »

Мнения кланов

Вентру

Гордые аристократы Вентру чаще других окружают себя многочисленными сторонниками, как и подобает их благородному происхождению. В жизни численность свиты знатного человека свидетельствует о его влиятельности и положении в обществе; после Обращения такой подход становится еще более выраженным. Вампиру клана Вентру требуются помощники, которым он поручит заботу о своих владениях в мире смертных (замках, землях, крепостных и тому подобном): они становятся мостиком к смертному обществу и инструментом воздействия на него.
Рожденные вести других за собой, Вентру ждут от сторонников беспрекословного повиновения и абсолютной верности, но взамен даруют им соответствующе высокую степень личной свободы и инициативы в служении своему господину. Навязывание преданности с помощью Уз Крови порой считается признаком слабости каинита; это, в свою очередь, наносит ущерб влиятельности вампира и потому используется редко. С другой стороны, за непочтением или неповиновением сторонника следует быстрая и жестокая расправа, а любая неудача просто недопустима. Вентру весьма серьезно относятся к своим обязательствам перед спутниками, считают их домочадцами и никогда не забывают наградить за верную службу.
Большую часть сторонников Вентру подбирают себе из семей, которые были рядом в их бытность смертными. Их сердцам близка концепция отношений вассала и феодала, и они ожидают столь же верной службы и после собственной смерти. Также известно, что Вентру приобщают к своей свите пленных, захваченных в бою. Знаменитые рыцари, получившие смертельные ранения, также иногда могут услышать от вампира-Вентру предложение исцелиться в обмен на клятву верности – в этом случае они превращаются в упырей и становятся телохранителями каинита.
Будучи видными фигурами и обладая влиянием во множестве сфер общества, Вентру содержат в своей свите самых разных смертных, обладающих массой умений и способностей.
Советник. Подобно правителям прошлого многие Вентру стараются найти на роль своего советника мудрого человека, который бы разбирался в тонкостях политики, торговли, военного дела и в прочих вопросах. Такие люди зачастую становятся ближайшими наперсниками каинита и сопровождают его повсюду; предполагается, что они грамотны, хорошо образованны и, помимо прочего, подают свое мнение тактично. Советники избираются из числа преданных вампиру ученых, и в награду за услуги они получают доступ ко всем возможным ресурсам, какими обладает их хозяин, с целью углубить свои знания во всех сферах. Большинство Вентру превращают своих советников в упырей, расценивая их как живые хранилища знаний и весьма полезных «адвокатов дьявола» – для собственных планов.
Сенешаль. Такой помощник необходим любому землевладельцу; он надзирает за всем хозяйством и держит в поле своего зрения тысячу мелочей, нужных для успешного функционирования поместья. Сенешали обычно происходят из старинных крестьянских родов, живущих на землях их господина-вампира, и их задача – досконально знать все об имении и уметь применять свои знания в любых областях, от ведения счетов до приготовления пищи и содержания пленников. В повседневных делах поместья сенешаль представляет хозяина, говорит от его имени и потому часто считается главным из сторонников каинита.
Писец. Образование – весьма ценный товар в Европе, а люди, умеющие читать и писать, встречаются редко. Грамотность в основном свойственна слугам Церкви и знати: священнослужители должны быть в состоянии читать и переписывать тексты Библии, а благородным господам приходится доверять буквам на бумаге общение с дальними союзниками. Большая часть Вентру, вне зависимости от того, грамотны ли они сами, будут иметь в своей свите писца для того, чтобы записывать под диктовку письма, зачитывать вслух важные документы, а также приглядывать за библиотекой каинита. Обычно писец – это либо образованный крепостной, выбранный и обученный для этой цели сенешалем, либо случайно найденный человек из тех, кто не сумел пробиться наверх в структуре Церкви.
Солдат. Война – занятие благородных, а способность представителей знати излучать ауру боевой мощи есть важная составляющая их влияния и положения в обществе. Вентру держат подле себя воинов, чтобы демонстрировать свою силу и могущество. Солдаты происходят из благородных семейств – вассалов каинита, или же это странствующие рыцари, средние сыновья бедных родов, ищущие, к кому бы послужить за деньги. Лучший из рыцарей Вентру зовется его чемпионом, выступает от имени вампира на судах крови и иногда командует отрядами хозяина на войне. Кое-кто из Вентру содержит также отряд избранных телохранителей, превращенных в упырей ради большей силы, скорости и выносливости.
Бард. Песни менестрелей полны нежности, а его рассказы приятно скрашивают долгие ночные часы. Что еще более важно, бард всегда чутко прислушивается ко всему, что его окружает, и должен обладать наметанным глазом, чтобы «читать» людей: то и другое необходимо, чтобы преуспеть в своем занятии. Вентру часто принимают менестрелей в свою свиту, давая им покровительство благородного лорда, в обмен получая развлечение и тонкое понимание персон, состоящих при дворах смертных правителей. Барды присутствуют в любом обществе и именно поэтому частенько шпионят в пользу своего хозяина-каинита.
Придворный. Основная цель любого Вентру – увеличить свое богатство и влияние своего имени, а это вынуждает их участвовать в бесконечных политических игрищ в обществе как смертных, так и каинитов. Поэтому в обстоятельствах, требующих переговоров со знатными смертными или вербовки союзников, Вентру необходимы искусные представители, которым можно доверить путешествие за тридевять земель во имя достижения целей хозяина. Придворные – члены благородных вассалов каинита, и эти люди отлично понимают, что длительное процветание их рода напрямую связано с преуспеванием Вентру. Они располагают большой личной свободой и должны быть умными и обаятельными.
Оруженосец. Каждому представителю знати необходим оруженосец: это те самые бешено суетящиеся субъекты, кто одевает господ после пробуждения, подводит им лошадей, подает вина их гостям и выполняет еще тысячи мелких поручений от заката до рассвета. Большинство Вентру содержат одного–двух оруженосцев в качестве личных прислужников, которые всегда были бы под рукой и угадывали нужды хозяев без слов. Обычно такими слугами становятся дети вассалов (еще один способ обеспечить верность родителей); они первыми чувствуют охватившие господина чувства – гнев или удовольствие, в зависимости от ситуации.

Ласомбра

Ласомбра – совершенные политики и интриганы, действующие из-за кулис, чтобы подчинить своей воле весь мир. Они правят, заставляя могущественных владык сначала принимать интересы Ласомбра за собственные, а затем и идти на риски, которые вампир сочтет необходимыми. Стоит случиться неудаче, и платить по счетам будет благородная жертва хитрости каинита, а сам он лишь научится тоньше вести игру.
Если Вентру видит в своих сторонниках естественное выражение своей власти, то Ласомбра относится к своим спутникам как к тонким, отточенным инструментам, каждый из которых предназначен для определенной цели; вампир использует их по необходимости и кладет на место. Ласомбра ищут себе спутников, обладающих качествами, нужными в их игре: обаянием, коварством, умом и безжалостностью, – а эти черты можно найти во множестве мест и в любом слое общества. Члены этого клана выбирают смертных, которыми движут амбиции, и чьи желания совпадают с текущими целями Ласомбра. Зависть к богатству короля, желание увидеть его унижение, стремление заполучить влияние вельмож – что бы ни двигало потенциальным сторонником вампира, Ласомбра подкинет в этот огонь дров, убеждая при этом смертного, что путь к достижению его целей лежит через службу каиниту. Ключ к успеху, в понимании членов клана, лежит в том, чтобы сосредоточить внимание сторонника на его собственных задачах так, чтобы у него не оставалось времени осознать, что на самом деле его используют в качестве пешки в игре. А пешкой, при необходимости, можно пожертвовать без колебаний, если это будет отвечать планам хозяина.
Продолжительность жизни сторонника Ласомбра прямо пропорциональна его хитрости, полезности, а главное – гибкости. Чем дольше приспешник остается подле каинита, тем прочнее его положение. В отличие от Вентру Ласомбра держат своих компаньонов на относительно крепком поводке и пристально за ними наблюдают: вдруг собственные интриги сторонника войдут в противоречие с планами хозяина? Вампир клана прибегает к Узам Крови часто, но отнюдь не наугад, связывая тех свитских, чьи задачи в его команде требуют беспрекословного повиновения, но небольшой хитрости, например, телохранителей.
Ласомбра находят себе сторонников в самых разных слоях общества: среди знати, священнослужителей, крестьян, бродяг и воров. Происхождение сторонника для них зачастую не имеет значения, важнее роль, которую он играет в свите вампира.
Куртизанка. На эту роль Ласомбра выбирают женщин, не глядя на их происхождение. Не одна проститутка преобразилась, став соблазнительной благородной дамой, манящей к себе рыцарей и знатных господ и выведывающей их самые мрачные тайны. Есть и те, кто происходит из обедневших знатных родов, и ими руководит жадность или честолюбие. Важно то, что кандидатка на эту роль должна обладать обаянием, безжалостностью и острым умом.
Телохранитель. Потребность в личной охране естественна для Ласомбра, которые не мыслят игры без предательств и убийств. Телохранители происходят из самых разных социальных групп: это и странствующие рыцари, и городские воры, и даже преступники. Если они ловки в обращении с мечом и обладают зорким глазом, их польза клану очевидна. Естественно, преданность подобных субъектов не должна вызывать сомнений, и эти сторонники Ласомбра чаще всего оказываются связаны Узами Крови. Во многих случаях их еще и превращают в упырей, чтобы извлечь пользу из физических даров хозяина-вампира.
Ученый. Ласомбра нуждаются в образованных смертных, знающих местную историю и взаимоотношения благородных семейств, а также подкованных в самых разнообразных областях знаний, от придворных обычаев до изготовления ядов. Образованные индивидуумы высоко ценятся, ведь они обеспечивают ЛАсомбра массой важной информации для его интриг. В ответ хозяин поощряет ученых к продолжению своих исследований, чтобы еще лучше помогать ему, если понадобится.
Писец. Хотя сами Ласомбра обычно избегают что-либо записывать, чтение выкраденных документов – совершенно иное дело, поэтому хорошо образованный писец – ценное приобретение в свиту каинита. Почти всех таких смертных вампир сманивает из рядов священнослужителей, поскольку главное к ним требование – знать как можно больше языков. Особенно честолюбивые писцы иногда самостоятельно действуют как лидеры шпионов своего хозяина, используя свое скромное положение, чтобы безопасно накапливать и систематизировать сведения, добытые многочисленными информаторами вампира.
Убийца. Убийства – неотъемлемая часть игр Ласомбра во власть. Аккуратно использованная и вовремя подстроенная гибель определенного человека может заставить его знакомых вести себя именно так, как нужно каиниту. В свите почти каждого Ласомбра найдется один или даже несколько убийц, тщательно отобранных из отбросов общества и бандитов, бродящих по сельской местности. Пока они действуют успешно и незаметно, их будущее в свите вампира обеспечено. Если же они потерпят неудачу, их действия легко свалить на разбойников.
Шпион. Тайны и секреты в интригах Ласомбра играют роль валюты, и усилия клана, прилагаемые к поддержанию сети информаторов, вполне сравнимы с трудами Носферату на той же ниве. Шпионы, замаскированные под знатных господ, менестрелей, слуг, конюхов и прочих, имеют одну лишь задачу: смотреть, слушать и запоминать все, что происходит вокруг, и подробно докладывать все это хозяину.

Ассамиты

Со времен начала Крестовых походов таинственные каиниты-убийцы, Ассамиты, стали проникать в европейские дворцовые залы, как дым в форточки, и собирать свою чудовищную дань как с благородных господ, так и с простолюдинов. Они наносят свой удар без предупреждения и тут же исчезают в породившей их ночи. Многие подозревают – хотя доказательств тому нет – что эти скрытные создания не всегда действуют в одиночку, а используют сторонников, которые готовят почву для атаки асассина.
Такие помощники почти наверняка должны быть связаны Узами Крови, что обеспечивает их верность и скрытность, а еще воспитаны и натасканы в духе их хозяев. Честолюбие, гордыня и тщеславие были бы неподходящими чертами этих сторонников, поэтому они, скорее всего, окажутся низкого происхождения. Какую награду Ассамиты сулят своим верным слугам, можно лишь догадываться.
Потребности Ассамитов затрагивают весьма узкий круг умений, связанных с выполнением их контрактов на убийства.
Личный слуга. Эти смертные заботятся о материальных нуждах Ассамита (одежде, оружии и т.д.), а также организуют путешествия и подыскивают места, подходящие для создания логова каинита. Их труды позволяют асассину лучше сосредоточиться на своем задании. Умелыми слугами становятся лесники, крестьяне или прислужники богатых семейств.
Шпион. Точные сведения необходимы для успешного убийства. Сведения о жертве, ее передвижениях и логове чрезвычайно важны для планов Ассамита, и лишняя пара глаз и ушей добудет асассину дополнительную информацию. Шпионов выбирают за их умение быть незаметными, наблюдательными и хитрыми, а также за знание окружающих земель и привычек смертных и каинитов. Идеальным выбором мог бы стать «освобожденный» сторонник каинита, но подойдут на эту роль и воры, и придворные, и менестрели. Ассамит может приказать такому стороннику совершить убийство для отвода глаз, пока сам он занимается истинной целью.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #185 : 07 Мая 2019, 10:30:49 »

Носферату

Несмотря на свое ужасающее уродство, а может быть, благодаря ему, многих Носферату так и тянет найти себе смертных компаньонов, которые бы поддерживали их и привносили в их скорбную не-жизнь некое горькое утешение. Им нужны спутники, которые будут приглядывать за ними во сне, помогали им перемещаться из города в город и, что важнее всего, смотрели бы на их безобразную внешность без страха и воспринимать их не как чудовищ, вылезших из глубин ада.
Эти потребности побуждают Носферату искать себе общество среди отбросов: прокаженных, сумасшедших, воров, в общем, тех, кто и сам становится жертвой охоты или притеснений, где бы ни оказался. Такие смертные зачастую одиноки или впали в отчаяние и потому способны вынести вид искаженных черт каинита, и с радостью делятся с ним своими умениями и знаниями, если тот сможет сделать их собственную несладкую жизнь чуть легче. Иногда Носферату обращаются к тем, кого он знал и любил в смертной жизни в надежде, что любовь закроет им глаза на ужасающий облик вампира.
Носферату полагается на своих спутников в поисках защиты, зная, что другие смертные пойдут на все, чтобы выследить вампира, если узнают о его присутствии неподалеку. По этой причине большинство Носферату ведут кочевой образ не-жизни, передвигаясь от города к городу прежде, чем люди поведут охоту за чудовищем, скрывающимся среди них. Когда Носферату странствует, ему необходимы компаньоны, которые подготовили бы ему путь: они идут впереди и подыскивают хозяину подходящие места для логова. Те из членов клана, кто предпочитает повелевать, используют смертных союзников как наживку, завлекая жертв в места, где их можно прикончить легко и относительно безопасно. Носферату-одиночка, не колеблясь, свяжет своих сторонников Узами Крови, хотя многие и осознают, что это пустое замещение подлинным дружеским отношениям, которых они ищут.
Обычно спутников у Носферату немного – если они вообще есть – это помогает избегать ненужного внимания, при этом обязанности каждого определены весьма четко.
Телохранитель. На эту роль Носферату выбираю убийц и воров, чем отчаяннее, тем лучше, и поручают им свою защиту. Охранники следят за вампиром в течение дня, а взамен каинит помогает им продолжить их криминальную карьеру.
Личный слуга. Прислужники решают для Носферату самые простые задачи, от поиска возможных убежищ до приманивания ничего не подозревающих жертв, а иногда даже работают «прикрытием» для деятельности самого каинита. Обычно это безумцы или люди, ставшие изгоями из-за болезней; они лицемерно пресмыкаются в надежде обрести власть и бессмертие. Иногда это члены семьи или друзья вампира, оставшиеся с ним из-за любви к нему.

Каппадокийцы

В ходе своих исследований Каппадокийцы часто используют образованных помощников, которые ассистируют вампирам в их многочисленных экспериментах и проводят необходимые исследования в запретных и даже магических областях. Зачастую эти люди даже понятия не имеют, что их господин – вовсе не ленивый знатный бездельник с интересом ко всему оккультному или таинственный член мистической секты, а нечто иное. Каиниты этого клана рассуждают так: чем меньше знают сторонники, тем лучше. Ведь тайны вселенной предназначены не для каждого.
Каппадокийцы собирают свою свиту из разношерстных субъектов, каждый из которых может быть чем-то полезен в исследованиях каинита. Ученому, живущему за многие мили от логова вампира, можно отправить письмо с завуалированным вопросом об исследованиях, а могильщикам с плутоватым взглядом заплатят звонкой монетой за тело в саване. Лишь малое число спутников каинит приближает к себе настолько, что доверяет проводить опыты и вести записи, но и тогда скрывает от них истинные цели экспериментов. Поскольку такие вещи лучше проделывать под покровом ночи, подальше от глаз богобоязненных смертных, у участников опытов нет явных причин подозревать, что их покровитель – нежить. Бедняки, рискующие навлечь на себя гнев Церкви, добывая деньги или еду, подыскивают жертвы для экспериментов, а ученые, ищущие знаний ради знания, становятся отличными источниками материалов для исследований. Ближайших помощников Каппадокийцы выбирают из тех мужчин и женщин, кто жаждет власти в ее первобытной форме: это будущие мистики или сумасшедшие, которые осмелятся посягнуть на тайны вселенной. Это стремление зачастую преодолевает любые социальные рамки: порой оказывается, что благородный вельможа изучает новый объект бок о бок с женой крестьянина или обычным вором. Завербовать столь непохожих людей непросто – кто же открыто признается, что замахнулся на могущество самого Господа Бога? По этой причине Каппадокийцы часто проникают в религиозные ордена и тайные общества, или же сами основывают их, играя роли молчаливых, увлеченных делом тружеников, а сами между тем высматривают смертных, чьи желания могут выдать интерес к еще более мрачным исследованиям.
Ученый. Каппадокийцы часто прибегают к помощи ученых, которые проводят исследования или поставляют сведения для разработок клана. Такие смертные могут даже не знать об истинной природе своего заказчика – они лишь источники информации, которая может потребоваться их хозяину.
Ремесленник. Некоторые исследования требуют особых материалов и устройств, и Кападокийцы нередко держат при себе одного или нескольких искусных плотников или других мастеров, которые и создают им инструменты, необходимые для той или иной цели.
Писец. Записи опытов и наблюдений чрезвычайно важны для расширения познаний плана в том, что лежит за чертой смерти. Для того, чтобы сохранить тайну своих исследований, Каппадокийцы придумали несколько шифров, и им требуются писцы, способные быстро овладеть искусством чтения и составления такой тайнописи. По иронии, многие подобные сторонники вампиров не преуспели в попытках присоединиться к служителям Церкви. Из-за особенностей своих задач эти смертные часто будут связаны Узами Крови, ведь тайны клана должны оставаться тайнами.
Вор. Бандиты и воры оказываются полезны Каппадокийцам, которым нужны помощники, достаточно корыстные, чтобы не побрезговать разграблением могил или похищением человека для исследований хозяина-вампира. Обычно их старания оплачиваются деньгами, хотя время от времени кое-кто из Каппадокийцев может принять особенно умного или целеустремленного плута в ближний круг своих сторонников, аргументируя это тем, что вор лучше находит нужные вещи, если осознает, зачем они потребовались.
Личный слуга. Слуги на то и слуги, чтобы повсюду следовать за господином. Этим льстивым, исполненным осознания собственной важности субъектам обычно поручают убираться после проведения экспериментов и заботиться о логове каинита. Они часто верят, что в награду получат золотые горы, и что они – самые ценные для хозяина помощники.

Тремер

Тремер получили наследие Каина силой, и это в одночасье окружило их врагами в мире, где и так ненавидят адептов Темных Искусств. Зажатые меж диктатов Церкви с одной стороны и кампаниями отмщения Цимисхов и Гангрел с другой, как между молотом и наковальней, бывшие маги вынуждены использовать любые доступные им ресурсы: речь не о процветании, им бы уцелеть. Как следствие, члены клана оказываются перед необходимостью поддерживать тесно связанную друг с другом, верную свиту, чтобы приблизить достижение своих целей.
Сторонники Тремер – это почти всегда адепты Темных Искусств, желающие причаститься от внутренних тайн ордена. Поначалу эти новички не имеют понятия о том, что их господин – нежить, и этот обман легко формируется из наслоения тайн, которое практикует любой мистический орден. С самого начала эти смертные принимают Узы Крови и клянутся в верности новому хозяину. Начиная с этого момента их оценивают по умениям и силам. Наиболее проявившие себя сторонники однажды смогут присоединиться к клану уже в качестве каинитов. От прочих избавляются, обычно жертвуя ими в драках с противниками Тремер или превращая в подопытных кроликов для экспериментов клана.
Новички часто имеют благородное происхождение – ведь именно знать обращается к Темным Искусствам из жажды власти или просто от скуки. Кроме того, в услужение к Тремер попадают падшие священнослужители и жаждущие могущества ученые. Поставленные на службу, такие сторонники главным образом защищают клан от внешних угроз: собирают информацию на каинитов-соперников или членов других мистических орденов, защищают интересы клана в делах смертных, а также отваживают любопытствующих людишек, сующих носы в дела капеллы. Немногие избранные сторонники, став кандидатами на Обращение, удостаиваются чести помогать Тремер в их ритуалах и опытах.
Солдат. Новичкам, умеющим сражаться, часто поручают охрану покоев господина от чужаков и защиту его персоны от нападений. Хозяин часто трансформирует таких воинов, чтобы они стали еще более грозными бойцами.
Писец. Писцы ведут записи пробных ритуалов и беспрестанных исследований новых умений Тремер. Как и слуги Каппадокийцев, эти смертные должны овладеть искусством тайнописи, разработанной кланом, чтобы сохранить его секреты в целости.
Шпион. Тремер находят себе осведомителей во всех слоях местного общества, поскольку пристально следят за своими врагами и угрозами со стороны других каинитов или Церкви. Кроме того, их шпионы занимаются тем, чтобы отвлекать любопытствующих смертных, которые могли бы обнаружить существование капеллы.
Убийца. Тремер убивают не колеблясь, если речь идет о защите их новорожденного клана. Своих сторонников-убийц они обычно находят среди отбросов общества и помещают в свою свиту исключительно для этой цели. Время от времени им приходится еще и устранять угрозы внутри клана, если его члены обращают свою паранойю друг на друга.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #186 : 18 Мая 2019, 14:52:17 »

Цимисхи

Цимисхи, считающие себя властителями смертных и каинитов в равной мере, повелевают своими наследными землями из высоких, нависающих над окрестностями замков; их окружают слуги, в буквальном смысле выведенные с помощью оккультных умений вампира для исполнения своего долга. В поисках непоколебимой верности и бездумного послушания клан открыл искусство селекции смертных семей, в которых Узы Крови передаются по наследству, и в буквальном смысле выращивает целые поколения слуг, не знающих ничего, кроме долга перед хозяевами. Каждый Цимисх располагает несколькими семействами таких ревенантов, и те заботятся обо всем, что может потребоваться каиниту в его хозяйстве.
В крайне редких случаях сторонником кого-то из Извергов может стать чужак, но это происходит лишь тогда, когда Цимисху требуется расширить свое влияние за пределы устоявшихся границ. Такие сторонники также неизменно связываются Узами Крови, а их задачи определяются раз и навсегда. Любая провинность карается жестоко и без промедлений. Этих сторонников вампиры используют в качестве посланцев в чужие земли, или отправляют их с особыми поручениями, например, украсть редкий свиток из библиотеки знатного лорда, или продолжить кампанию клана против ненавистных Тремеров.
Сенешаль. Цимисхи оставляют мелкие дела, связанные с ведением хозяйства в их святилищах, сенешалям, которые управляют слугами в замке от имени хозяина.
Солдат. Многие из ревенантов заняты охраной святилища Цимисха и близлежащих земель. Солдаты также сопровождают потомство господина на охоте или в военных походах. Их способности хозяева-Цимисхи часто усиливают с помощью своего искусства Изменчивости.
Личный слуга. Прислужники Цимисха поддерживают порядок в святилище господина и помогают ему в его опытах. Они также заботятся о потомках хозяина и удовлетворяют любые потребности всякого его гостя.
Придворный. В тех редких случаях, когда интересы Цимисха постоянно простираются за пределы его владений, вампир использует мелкопоместных дворян в качестве своих агентов и посланцев. Как правило, эти придворные сами родом из мест, которые попали в сферу интересов вампира – так их легче использовать, ведь они знакомы со своей землей и живущими на ней людьми.

Гангрел

Слушая зов Зверя внутри себя, вампиры клана Гангрел охотятся на смертных, как волки на овец. Они зачастую ведут свою жизнь уединенно, скитаясь по своим охотничьим угодьям и убивая любого, кто забредает на них без спросу. Некоторые из этих дикарей, однако, ощущают потребность окружить себя стаей и блуждать по пустошам вместе, отбирая что захочется у слабых и беспечных.
Те из Гангрел, кто сколачивает себе стаю, набирают в нее побитых жизнью смертных, сумевших выжить в диких местах: преступников, изгнанников, безумцев. Обычно таких «сторонников» они находят себе в очередном набеге – берут тех, кто с умением и яростью сражается против стаи. Порой таким смертным предлагают присоединиться к стае, что сопровождается нехитрой проверкой силы и искренности. Если кандидат переживет инициацию, он считается членом стаи, и ему доверяют, как любому другому спутнику хозяина. Новичков, которые позже отрекаются и пробуют сбежать, выслеживают и убивают, независимо от обстоятельств.
Члены некоторых стай отдают себя хозяину-вампиру всецело, и применение там Уз Крови – обычное дело. Члены стай часто становятся упырями, но редко получают Становление. В дневное время суток кто-нибудь из спутников вампира присматривает за хозяином, а все остальные в это же время прочесывают окрестности в поисках подходящих жертв.

Малкавиан

Все каиниты немного сумасшедшие, поскольку постоянно борются со Зверем внутри себя и с вечным одиночеством, поджидающим снаружи. Однако для одного клана безумие начинается уже с момента Обращения; эти создания утверждают, что видят смысл в отблесках огня, говорят с демонами и слышат голоса мертвых в шелесте ветра. Для Малкавиан безумие содержит в себе знания, помешательство ведет к свободе, а в умах сумасшедших заключен целый философский мир.
Кого-то из Малкавиан их состояние приводит к одинокому существованию, и они не уделяют внимания миру до тех пор, пока тот не становится хоть в какой-то мере важным для их помешательства. Но иногда вампиры этого клана, повинуясь своим причудам, находят себе компаньонов, которые способны помочь им в удовлетворении их искаженных амбиций – или тех, кто становится безвольной марионеткой в театре мрачного мироощущения их хозяина. Для любого смертного это поистине кошмарное существование – быть свидетелем чуждых побуждений кровожадного создания. По этой причине сторонники Малкавиан всегда опутаны Узами Крови; это нечто вроде инициации, вступления в безумный мир вампира. Задачи, выполняемые такими помощниками, как правило, немногочисленны: прямое участие в оргиях хозяина, защита его от мстительных смертных, помощь в поимке добычи, а также обслуживание еженощных нужд каинита, какими бы отвратительными или недоступными пониманию они не казались.

Тореадор

В глазах Тореадор красота – воплощение божественного начала, и они научились так тонко понимать ее, как только позволяют их обостренные чувства. После падения Рима и распространения варварства по цивилизованному миру именно этот клан подпитывал различные искусства и сберегал их сокровища от разграбления недалекими представителями новоявленной знати и крестьянами.
Многие Тореадор содержат свиту из самых способных деятелей искусств, каких они только могут отыскать, тратя свои значительные состояния на покровительство смертным, чьи произведения пленяют их бессмертные вкусы. Эти вампиры-эпикурейцы часто лезут из кожи вон, чтобы скрыть свою истинную сущность, опасаясь, что подобное потрясение навсегда исказит деликатное мировосприятие мастера. Поэтому художники, скульпторы, менестрели и поэты мало что знают о своем богатом покровителе – кроме того, что им повезло быть замеченными; и мало кто из подопечных оказывается глуп настолько, чтобы спрашивать, кто платит за обед на их столе.
В своем крестовом походе в защиту искусства Тореадор отыскивают союзников, чьи эстетические вкусы близки их собственным и кто разделяет с ними страсть к поддержке творчества. Их сторонники рыскают по землям, находя все новые образчики красоты, пополняющие коллекцию хозяина.
Ценители искусства. Тореадор часто берут себе в сторонники членов благородных семейств, чей интерес к искусству может сравниться с их собственным. Эти бездельники и прожигатели жизни становятся агентами Тореадор и ищут творцов, достойных покровительства их хозяина.
Менестрель. Музыканты и поэты – постоянные члены свиты Тореадор и зачастую сопровождают хозяина повсюду, куда бы он ни отправился. Их ценят не только за красоту создаваемых ими произведений: еще они помогают господину быть в курсе всего, что происходит в его владениях и за его пределами.
Мастер-ремесленник. Гордость свиты всякого Тореадор – искусные творцы, ремесленники, чьи творения восхищают каинита и тешат его утонченные чувства. Пока художник способен удерживать интерес вампира к себе, он будет окружен поклонением и почестями, обычно приберегаемыми для королей. Правда, хозяин-каинит способен с ненасытной требовательностью давить на мастера, приказывая создавать шедевр за шедевром. Кроме того, Тореадор могут проявлять ревность, с неудовольствием поглядывая на любые внешние силы, влияющие на работу их подопечного, будь это даже семья или друзья.
Личный слуга. Тореадор часто держат на службе множество лакеев, которые утоляют гедонистические причуды хозяина и заботятся о благополучии любимых мастеров господина. Они ведут дом хозяина, заботятся о его коллекции произведений искусства, а иногда ухаживают за кем-нибудь из свиты господина – капризным, но искусным в своем деле смертным.
Священник. Клан Тореадор неразрывно связан с деятельностью церкви, и многие из них содержат на службе нескольких монахов или конверзов [1]. Такие сторонники полезны каиниту: их положение в обществе гарантирует некоторую степень безопасности, а сами они имеют доступ к обширным сведениям. Именно поэтому многие мужчины и женщины, носящие рясу, признают своим господином вампира-Тореадор.
_________________
[1] Конверз (или светский брат) – в традиции западного монашества человек, принадлежащий к монашескому ордену и живущий в монастыре, но принимающий на себя только обеты (или часть их), а не постриг. Для пострига требовалась грамотность, а конверзы занимались в основном физической работой, поэтому могли иметь плохое образование или не иметь его вовсе. В обителях конверзы проживали отдельно от прочей братии и по статусу оставались мирянами.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #187 : 03 Июня 2019, 14:51:15 »

Равнос

Скитальцы и плуты, отточившие воровское мастерство до совершенства, Равнос – это клан свободных духом созданий, дьявольский карнавал, которому не смогут сопротивляться никакие городские стены. Они проносятся по Европе подобно ветрам, не замечая границ и попирая законы, и исчезают в мгновение ока, а с ними пропадают любые приглянувшиеся им побрякушки.
Но при всем их бесстыдном отношении к чужакам внутри клана Равнос придерживаются честных понятий о братстве, чести и верности. Не зная места, которое они могли бы назвать домом, эти вампиры придают огромное значение своим свитам, семьям и друзьям, поклявшимся каиниту в верности, тем, кто странствует с ними, разделяя их победы и поражения. Равнос не скрывают от своих людей ничего; что знает он, известно и им, и они всегда вольны следовать тому пути, что предлагает им судьба. Ни один клан не ценит личную свободу так, как Равнос, и сама мысль о принудительном навязывании верности родным и близким им смертным выглядит для них кощунством.
Иногда в караваны принимают людей со стороны, если те докажут свое воровское искусство, похитив что-нибудь ценное у кого-нибудь из «своих». Достигший успеха чужак вступает в общину в качестве слуги, но со временем он может заработать доверие хозяина и остальных членов свиты. Впоследствии такой человек, возможно даже, станет полноправным членом большой семьи, и тогда будет выполнять свою долю каждодневных обязанностей сторонников вампира.

Цыгане [1]

Странствующие группы бродяг и плутов, зовущиеся цыганами, образуют собственную культуру и свое общество, принадлежность к которым определяется исключительно кровным родством. За сотни лет они исколесили всю Европу вдоль и поперек, не признавая своей ни одну страну, а скорее считая себя правителями всех земель, что видны до горизонта, и вдобавок тех, куда они способны дойти на своих двоих. Во многих отношениях цыгане – бедняки, у них нет ни богатых урожаев, ни набитых золотом сундуков, ни бесчисленных армий, и поэтому они должны держаться друг друга, по каплям собирая силу, которая кроется в строжайшем кодексе чести и несгибаемой верности своим родичам.
Цыгане ведут кочевой образ жизни и не рассчитывают на проявления любви от жителей тех земель, по которым они проходят, а потому должны быть самодостаточными во множестве хозяйственных аспектов, от шитья и приготовления пищи до создания инструментов и мебели, исполнения музыки и сражений с врагами семьи. При наличии столь многообразных умений вампир клана Равнос может обратиться к цыганам за выполнением самых разных задач. Они становятся телохранителями и шпионами, а еще эффектными, интересными компаньонами (чтобы отвлекать беспечных жертв вампира). Цыгане также заботятся о многочисленных нуждах вампира, одевая его и поддерживая порядок в логове. Если вокруг недостает пищи для хозяина, спутники предлагают ему свою кровь, чтобы поддержать его не-жизнь. Кроме того, кочевые общины помогают Равнос перемещаться из одного места в другое с удобством и в относительной безопасности, и каинит знает, что семья станет присматривать за ним, спящим, с тем же рвением, как они следили бы за собственными детьми. В благодарность за все эти услуги цыгане могут быть уверены в ответной верности каинита, защищающего их от многих зол ночи.
Культура цыган слишком сложна, чтобы детально изложить ее в этой книге. Дополнительные сведения о них можно найти в книгах «Мир Тьмы: Цыгане» и «Книге клана Равнос».

Последователи Сета

Последователи Сета распространяют порчу и разврат везде, где бы ни появились, добираясь до сердец смертных и пробуждая там самые темные, самые низменные страсти и желания. Но сначала они должны втереться в доверие к жертве, заработать ее расположение. Этого они, в свою очередь, достигают приятными манерами, привлекательной внешностью и безупречным обаянием. Поэтому Сетиты собирают подле себя свиту соблазнителей, смертных, для кого выведать чужую тайну - величайшая радость в жизни. Оказавшись на службе у каинита, такие люди совершенствуют свой талант и дальше, до тех пор, пока мало кто сумеет противиться их обхождению. Конечно, обладатели таких способностей долго не живут: путь разврата рано или поздно пожирает всех, кто на него вступает, без остатка. Со временем, когда поступки сторонников Сетита лишают их всякой привлекательности, тот находит им новое занятие - удовлетворять свои самые низменные потребности, а затем и вовсе уничтожает их.
Сетиты находят себе сторонников и в благородных семьях, и в крестьянских лачугах. Их интересует лишь возможность развить стремление человека к совращению других и манипулированию ими.
Куртизанка. Сетиты наставляют своих сторонников в искусстве соблазнения и очарования, открывая путь в души жертв излишествам и порокам.
Придворный. Обаятельные и харизматичные, придворные - сторонники Сетитов прокладывают хозяевам дорогу к королевским дворам Европы, тщательно выбирая тех благородных особ, кто оказывается наиболее восприимчив к совращению.
Личный слуга. Прислужники заботятся о нуждах своего хозяина и об удовольствиях, которым он предается, находя для него подобающие развлечения и прощупывая натуры потенциальных жертв господина.

Бруха

Еще со времен Карфагена Бруха пытались объединись миры смертных и каинитов, надеясь сочетать изобилие, сопровождавшее людей, с мудростью и опытом вампиров, к общей пользе тех и других.
Во имя этой цели Бруха собирают вокруг себя многочисленные свиты из смертных, чья задача - исследования и обучение, мирные занятия, имеющие своей целью восстановить утерянные знания Рима и продолжить свой великий эксперимент, начатый еще в ночах Карфагена.
Бруха могут принять под крыло практически любого смертного, который объявится во владениях каинита и выразит свое увлечение науками и размышлениями. Если такой кандидат проявит преданность и желание остаться на службе у вампира, тот может сделать его своим сторонником, но и тогда у человека останется немалая доля былой свободы.
Увы, определенные силы внутри клана имеют все шансы извратить мечту. Разозленные несправедливым отношением к клану со стороны Вентру, сохраняющимся со времен разрушения Карфагена, многие молодые Бруха становятся все более воинственными, уверовав в свободу, добытую мечом. В рядах клана появляется все больше и больше мужчин-воинов: семя гнева, которое рано или поздно даст свои горькие всходы.
Ученый. Ученые – это костяк клана Бруха, и многие сторонники, по-настоящему увлеченные своим делом, в конце концов получают Становление. Клан приветствует работу в любых областях знаний и никого не отвергает по причине его происхождения или социального статуса.
Писец. Талантливым писцам поручается забота об обширных библиотеках хозяина, а также копирование древних работ и перевод их на самые разные языки ради сохранения и распространения знаний.
Солдат. История Карфагена заставила Бруха признать необходимость самообороны, поэтому вампиры клана и в прошлом прибегали к услугам воинов. Их набирали главным образом из странствующих рыцарей, перед которыми стояла задача самоотверженно защищать поместье господина и его домочадцев, избегая при этом проявления агрессии или гнева.
______________
[1] В оригинальном тексте использован термин «ромá», однако им традиционно (в том числе на политическом уровне) обозначают западную (европейскую) ветвь цыганских народов. Это самая многочисленная ветвь этноса цыган, но есть и другие, живущие в Северной Африке, на Ближнем Востоке, в обеих Америках и Австралии.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"