Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Расширенный поиск  

Новости:

Автор Тема: Сырный домик  (Прочитано 9766 раз)

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Сырный домик
« : 13 Декабря 2015, 21:03:02 »

Собираюсь понемногу выкладывать здесь перевод Jerusalem by Night. Перевод готов в версии, можно сказать, 1.3, однако любые вычитки и замечания, особенно по проблематике книги, приму с благодарностью.

Собственно, на перевод "Иерусалима" я плавненько перешла, закончив для Алекса "Фонтаны...", которые являются "сюжеткой" в рамках города и VtDA.
Сразу хочу оговориться, что честно старалась обходить в переводе неудобные моменты и избегать личных оценок. Я человек не слишком религиозный, но считаю, что в подобных вопросах должна быть применима суть врачебной клятвы Гиппократа.

В ходе перевода по тексту накопилась целая куча примечаний, которые я буду размещать в конце каждого поста.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Сырный домик
« Ответ #1 : 13 Декабря 2015, 21:22:09 »

Ночи Иерусалима (Jerusalem by Night, WW2821 VtDA)

Во мгле холмов, у древних плит, 
Сквозь плотный мрак и горький дым
Сиял Господен дивный лик,
Блистал святой Иерусалим…


Уильям Блейк, "Мильтон" [1]

Замечание
Книга «Ночи Иерусалима» затрагивает вопросы веры и историчности и может нанести кому-либо оскорбление. Город Иерусалим неоднократно становился местом наиболее священных событий в духовной истории человечества, и эта попытка согласовать религию, историческую точность и требования игровой механики подразумевает, что результат понравится не всем. Эта история была написана и разработана со всем должным уважением к иудаизму, христианству и исламу в надежде получить в итоге книгу, которая была бы интересна, информативна и почтительна ко всем затронутым проблемам. Если вопросы веры и религии, рассматриваемые в контексте игровой системы «Вампир: Темные века», не являются вашей излюбленной темой для беседы за чашечкой чая, автор и разработчик настоятельно рекомендуют вам пройти мимо этой книги, чтобы в ином случае не чувствовать себя оскорбленным.

Предисловие.
Последствия


В земле Ханаанской, называемой также землей сынов Израилевых, весной года тысяча сто девяносто седьмого по христианскому летосчислению, мусульмане возносили свои молитвы открыто, но ощущали при том беспокойство. Для иудеев, которые весной празднуют Песах, это был год четыре тысячи девятьсот пятьдесят седьмой. Они также молились, хоть и тайно, но испытывая не меньшую нервозность. Семьи тех и других перенесли несправедливость и жестокость трех крестовых походов и сумели уцелеть. Все до единого местные жители, и мужчины и женщины, знали, что мир пришел в регион весьма ненадолго, и четвертый крестовый поход последует за третьим – это так же верно, как и то, что верблюды, пересекающие пустыню, несут в своих горбах запас воды.
Три первых нашествия крестоносцев были опустошительными. Мусульман казнили целыми семьями; против иудеев выдвигались ложные обвинения в участии в кровавых обрядах, описание которых было бы чересчур ужасным, и они, отказываясь перейти в христианство и отречься от ха-рахамим, своего Милостивого Отца, клали свои жизни на алтарь очищения Его имени.
Крестовые походы лишили отцов счастья видеть, как подрастают их сыновья; к тому же в обоих сообществах не осталось юношей, чтобы брать в жены девушек и выполнять завет Господа и Аллаха – плодиться и размножаться.
В такую годину и стали друзьями Мейер бен Иосиф и Хамид аль-Файзир, каждый из которых был вождем своих единоверцев, и каждый знал, что оба народа нуждаются в защите от подступающего зла.
– Если нас уничтожат, тем немногим, кто выживет, будет все равно, какого Бога мы почитали, – говорил Мейер.
Хамид с ним соглашался.
В первую ночь Песаха Хамид, во имя все того же духа единения, согласился присутствовать на религиозной трапезе, которую его новый друг Мейер называл «Седер».
– Так, – сказал Хамид своим людям, – я стану свидетелем их обычаев. Если они не пьют кровь христианских младенцев, как рассказывают, то мы сможем вместе с ними защищать свой город, когда придут воины.
Так и случилось, что Хамид со своей семьей в первую ночь Песаха присоединились к Мейеру, его жене Розе и их единственному выжившему ребенку, дочери, имя которой было Девора. Откинувшись на спинки кресел, они с уважением внимали рассказу Мейера о странствии его народа по пустыне в поисках Земли Обетованной, и наслаждались мелодичными песнями, и почтительно склоняли головы при чтении молитв.
– Разлей оставшееся вино, Мейер, – сказала наконец Роза. – Я чувствую, что наши гости проголодались.
Мейер налил понемногу молитвенного вина каждому присутствующему, хотя и знал, что гости-мусульмане вина не пьют. Он почти что уже вытряс последнее вино из графина в большую чашу, поставленную отдельно от остальных, для пророка Илии [2], когда в дверь постучали. Рука Мейера дрогнула от удивления, и несколько капель упали мимо кубка на скатерть, собственноручно вытканную его женой. Мейер скривился. Пятый кубок вина, который наливали каждый год – пустое место за столом – было традицией, и семья следовала ей всегда. Но чтобы незнакомец точно угадал момент Седера, в который наполнялся этот кубок – это было почти что чудом.
– Всему свое время – произнес он, про себя подумав: «У пророка хорошее чутье». А вслух добавил: – Иди, Девора, открой гостю дверь.
Девочку такая просьба не удивила, ведь каждый год в празднование Песаха отец (не так уж и скрытно) стучал по столешнице, а затем предлагал самому младшему сыну открыть дверь пророку Илии. Разумеется, за дверью всякий раз никого не оказывалось, но глава семьи говорил, что дух Илии вошел в дом.
Но не в этот раз.
Во тьме за дверью стоял высокий незнакомец в накидке, на чьем красивом лице отражалась невыносимая усталость. Чуть позади стоял второй, чья внешность и поза выдавала в нем слугу.
– Добро пожаловать в наш дом, – сказал Мейер, приглашая гостей к столу и думая, что надо бы Розе принести еще один прибор. – Он невелик, но, пожалуй, один из лучших здесь, в Меа Шеарим [3].
Незнакомец вошел в дом Мейера, прежде сделав слуге знак рукой, чтобы тот остался снаружи. Гость не снял верхней одежды и не поднял глаз на хозяина дома.
– Вознесете ли вы с нами молитву над вином? – спросил Мейер, думая, что позже надо бы поручить Деворе отнести еды и вина слуге, оставшемуся на улице.
Гость сел за стол, но рта не раскрывал; не стал он ни есть, ни пить, даже после того, как отзвучали слова молитвы. Был он смугл и темноволос, но не походил на жителя Иерусалима.
– Куда лежит ваш путь, незнакомец? – спросил Мейер, про себя размышляя, не послан ли этот человек, чтобы понаблюдать за кровавыми ритуалами, в проведении которых обвиняли иудеев. Если так, его постигло бы разочарование.
- Я следую Via Humanitatis, – молвил гость, сопроводив свои слова усталым смешком.
Больше он не проронил ни слова. Мейер пожал плечами. Если незнакомец желает таиться и притом утверждает, что идет тем же путем, что и род человеческий, то не ему, пусть и хозяину дома, спорить – по крайней мере, не в ночь Песаха.
Когда с трапезой было покончено, осталась последняя традиция, которую следовало соблюсти, прежде чем спеть последнюю хвалебную песнь. Чуть ранее Девора, бывшая одновременно и старшей, и младшей дочерью в семье, спрятала кусочек пресного хлеба, называемый афикомен [4]. Теперь ее послали отыскать хлеб.
– Пусть наша дочь возьмет еды и вина слуге, который остался снаружи под светом луны, – сказал Мейер, обращаясь к Розе. – Она получит награду за то, что нашла афикомен и вернула его на праздничный стол, – объяснил Мейер своим гостям, – поскольку без этого Седер не может быть завершен. Надолго она не задержится. Мы с Розой видели, как она прятала хлеб в саду.
Прошло несколько минут, но Девора все не возвращалась; гость встал, как будто собирался уходить. Мейер пожелал ему счастливого пути и бросил взгляд на семейство Хамида аль-Файзира, мечтая, чтобы они тоже отправились домой. Несмотря на все прилагаемые им усилия, праздничная ночь прошла в напряжении, и Мейер хотел, чтобы она поскорее окончилась.
Дочь Мейера все еще не возвращалась с афикоменом, название которого переводится как «последний», и Роза молвила:
– Я беспокоюсь о дочери. Сейчас ее связь с луной как раз прервана. Ей не следует быть на улице одной, в темноте и столь долго.
Мейер извинился перед остальными и отправился на поиски дочери.
Он нашел ее у небольшого вечнозеленого куста, ожидающего осени, чтобы быть украшенным в благодарность за изобилие, дарованное Богом. В руке девушка держала афикомен. Она молча отдала его отцу.
Он так же молча взял хлеб.
– Мы ждали тебя, – сказал Мейер. – Все, кроме нашего гостя: он пришел из ночной тьмы и в нее же возвратился.
– Я была с ним, – ответила Девора. – И я накормила его слугу.

Девора, дочь Мейера бен Иосифа и его жены Розы, никогда больше не заговаривала ни о тех двух мужчинах, ни о ребенке, зачатом в ту ночь Песаха от слуги гостя во время ее кровотечения и растущем в ее чреве. Она становилась все мрачнее и угрюмее. Всякий раз, когда она проходила мимо зеркала, его поверхность покрывалась капельками крови, и ей становилось стыдно перед отцом – последним мужчиной в семье. Вскоре Девора перестала слушаться его, да и прочих мужчин тоже. Будто желая умереть при родах, она, выпекая субботнюю халу, сознательно пренебрегала десятиной [5], отделяемой от теста в пользу священника.
Мейер не одобрял поведения дочери, но относил его на перемены, происходящие с женщиной во время вынашивания ребенка – процесса, суть которого он и не пытался постичь. Роза же была больше испугана, чем разгневана. Хотя заповеди и Бога, и Аллаха гласили: «плодитесь и размножайтесь», в священных книгах был записан и другой Их завет; запрещалось зачинать потомство во время нида [6], и на то была веская причина.
Она боялась за жизнь своей дочери и за ее дитя, и опасалась, как бы этого ребенка, зачатого в крови, не забрала бы к себе королева демонов, Лилит.
___________

[1] Вступительная поэма к «Потерянному раю» Джона Мильтона. Здесь использован перевод Л. Подистовой
[2] Пятую чашу вина наливают, веря, что в Седер пророк Илия посещает каждый иудейский дом. Согласно верованиям большинства иудейских традиций, перед Судным днем пророк Илия вернется на землю и возвестит приход Мессии.
[3] Один из старейших районов нового города в Иерусалиме. В широком понимании под Меа Шеарим подразумевают все соседние со старым городом районы с религиозным [иудейским] населением.
[4] Афикомен – кусочек праздничной мацы, который по традиции дети прячут, а затем «находят», получая за это награду в виде сладостей или монет. В некоторых семьях этот обычай, помимо религиозной нагрузки, имеет целью удержать детей за столом во время выполнения всех необходимых ритуалов.
[5] Хала – еврейский традиционный праздничный хлеб. Изначально хала — это часть теста, отделявшаяся в пользу священника. Название хлеба происходит от наименования соответствующей заповеди Торы.
[6] Ритуальный статус женщины в иудаизме. Женщина становится нида во время месячных, родов и т. п. Женщина перестаёт быть нида по прошествии семи «чистых дней» и после ритуального омовения. При наступлении статуса нида супругам запрещена физическая близость.
« Последнее редактирование: 13 Декабря 2015, 22:29:47 от Samouse »
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Сырный домик
« Ответ #2 : 13 Декабря 2015, 22:06:02 »

Тем временем дитя – а это была девочка – росла и крепла во чреве своей матери, Деворы. Как и все нерожденные дети, впитывающие свое наследие, она наблюдала историю своего народа при свете свечи, горевшей внутри материнского чрева, и в этом белом сиянии видела зарю и закат вечности.
Там, внутри, за девочкой присматривал ангел, обучая ее Торе, а тем временем снаружи Лилит, обуреваемая воспоминаниями о собственном несчастливом и бездетном замужестве, наблюдала за хранителем и сочилась ревностью к будущему материнству Деворы. Она терпеливо ожидала своего часа, злобно усмехаясь, когда Роза делала обереги по рецептам «Сефер Разиэль» [7], чтобы защитить мать и дитя после рождения, и во множестве развешивала амулеты по стенам и возле родильного ложа, чтобы отвадить королеву демонов и не дать ей забрать ребенка.
Перед самыми родами, как и должно, ангел изготовился, чтобы прикоснуться к верхней губе малышки, чтобы оставить на ней вмятинку и тем самым заставить ее забыть обо всем, что она узнала – но тут-то и вмешалась Лилит. Притушив свет во чреве роженицы, она подтолкнула дитя наружу.
В этот самый момент душа Деворы покинула ее бренное тело, а на свет появилась Мариса. Она вышла из материнского лона, обладая знаниями обо всем и заносчивостью, и эти качества вкупе с ее физическим недостатком заставили отдалиться от нее всех прочих детей в Меа Шеарим.
После Роза говорила мужу, что так все произошло, как и должно было.
Из шестисот тринадцати законов Торы рекхилут – самый первый и наименее строгий, запрещающий злословие – чаще всего нарушался в квартале, где родилась Мариса. Сплетни о девочке расходились больше из страха, чем из намерений причинить ей вред. Ни для кого не было секретом, что мать зачала малышку, будучи нида, и невозможно было сохранить в тайне отсутствие вмятинки на верхней губе девочки. Поскольку мать Марисы умерла в родах, логичным было предположить, что малышке предназначено стать прислужницей самой Лилит. Но самым главным опасением, передававшимся шепотом из уст в уста, было то, что из-за обстоятельств своего зачатия и рождения Мариса могла оказаться зараженной самым страшным изо всех недугов – проказой.

Мейер и Роза нарекли внучку Марисой Деворой и дарили ей всю свою любовь, ведь она была последней из их рода. К несчастью, никакое количество их доброты не могло ослабить напряжение в общине, члены которой, и так измученные событиями прошедших лет, опасались всего, что может стать источником бед внутри нее. Хамид аль-Файзир, благосклонно отзывавшийся о доме бен Иосифа, снова поддержал Мейера. На этот раз они объединили свои усилия, чтобы защитить Марису от тех, кто, ведомый беспричинным волнением, угрожал причинить вред маленькой сироте.
Однако сил двоих мужчин оказалось прискорбно мало против целой толпы. Как-то вечером, когда солнце почти уже ушло за горизонт, люди вырвали Марису из рук друзей и унесли в пустыню. Там они наполнили пересохший водоем кровью нескольких ягнят и соорудили скудное укрытие от лучей заходящего светила.
Маленькую девочку опустили в кровавое озерцо и держали там до прихода ночи; это походило на крещение овечьей кровью. Разумеется, малышка, которой едва исполнилось шесть лет, не могла бороться с множеством крепких взрослых. Она могла лишь закричать, но не сделала и этого, будто бы подчинившись желаниям добрых жителей Иерусалима.
Находясь дома в Меа Шарим, Хамид проговорил приглушенным голосом:
– Наверняка они намереваются обсушить ее и принести домой, когда взойдет луна.
– Наверняка, – согласился с ним Мейер; глаза его были полны слез от печали за внучку. – Что скажешь, Роза?
Роза промолчала. Она вышла из дома и отправилась в пустыню. Даже если ей было что сказать, гнев и дурные предчувствия не дали слова сорваться с ее языка. Когда краешек луны показался из-за горизонта, она добралась до ребенка.
Она остановилась поодаль, и открывшаяся ей картина заставила ее застыть на месте.
Малышка никогда еще не выглядела такой удовлетворенной. Она счастливо плескалась в алом озерце и пила кровь из горсточки с таким довольством, с каким никогда не поглощала стряпню бабушки.
Подняв глаза, Роза увидела незнакомца, высокого, одетого в плащ с капюшоном; он ехал верхом на верблюде, которого вел под уздцы слуга.
– Нет! – выкрикнула она, когда горожане отступили назад, и гость заявил свои права на Марису Девору.
Дитя подняло ручонки, и слуга поднял ее вверх. Незнакомец взял девочку на руки, посадил на верблюда перед собой, и они уехали прочь.
Роза рыдала, но не сделала ничего, чтобы остановить их.

На заре жители Иерусалима вернулись к своим ежедневным заботам и к сплетням обо всем подряд. Лишь тогда Роза перестала плакать и смогла поведать о случившемся Мейеру бен Иосифу и Хамиду аль-Файзиру. Не упомянула она лишь о том, что слышала женский голос, зовущий таинственного мужчину и ребенка за собой. Она не рассказала им, что Лилит (а голос, без сомнения, принадлежал ей), забрала незнакомца и дитя к своему лону.
Мейер и его друг Хамид обнялись. Теперь настал их черед возрыдать. Затем они осушили слезы и стали ждать, пока история Марисы Деворы не достигнет Кипра и ушей короля Амори [8].
– Берегитесь, – говорили посланцы, – ибо в земле Ханаанской появилась дочь Лилит, возлюбленная людьми, Богом и Аллахом и отмеченная дьяволом. Не вздумайте рассердить ее, ибо гнев ее поглотит всех вас.

Введение.
Сквозь Львиные ворота


Добро пожаловать в святейший из городов, и да пребудет с вами мир. Город в очередной раз отстраивается заново. Рыцарей-тамплиеров выдворили с Храмовой горы, и она очищена и заново освящена. В центре возведен Купол Скалы, а чуть к югу – мечеть аль-Акса.
Если мы начнем прогулку на Храмовой горе и пойдем на запад по Храмовой улице, сначала пересечем мостик у скотного рынка, затем улицу Меховщиков, а потом улицу Германцев. Повернув возле торговых рядов, мы пересечем Армянскую улицу, минуем рынок зерна – и вот, так быстро, мы уже выходим из врат Давида, что на склоне холма.
Сразу справа за торговыми рядами, что на Храмовой улице, вы увидите дом, где были расквартированы госпитальеры. Салах ад-Дин превратил здание в дворец градоправителя, а часть его отдал под мечеть и лечебницу. Еще чуть правее расположен Храм Гроба Господня, причудливое строение, включающее в себя Гробницу Иисуса, Голгофу и пещеру, где, по преданию, святая Елена нашла Животворящий Крест.
К северу от Храмовой горы, если пересечь улицу Врат Иосафата, мы увидим базилику святой Анны, или Санд-Ханна. Изначально здесь размещались церковь, освященная в честь матери Девы Марии, и женский монастырь, но Салах ад-Дин отдал здание под медресе. По слухам, султан сделал это не столько для того, чтобы заменить христианское святилище мусульманским учреждением, сколько с целью лишить дохода шиитов.
На дворе 1197 год (по христианскому летоисчислению). К власти снова пришли мусульмане, а евреи вновь спокойно и счастливо живут в городе. Бесконечными вереницами туда и сюда расхаживают христиане всех сортов, и некоторые из них утверждают, что европейцы вновь захватят Иерусалим – это лишь вопрос времени. Мусульмане, вспоминая резню 1099 года, ужасаются от мысли, что угроза возвращения крестоносцев реальна. Евреи, хоть и живут припеваючи под властью мусульман, тщетно пытаются понять, почему последователи двух других религий борются за право владеть городом, принадлежащим иудеям. Караимы и раввиниты спорят друг с другом о главенстве Торы над Устным законом [9]. Сторонники греческого православия служат в Храме Гроба Господня, несмотря на воинственные притязания католической Церкви и гораздо большее число ее прихожан. Секты раскольников, новые и выплывшие на свет старые, оспаривают первенство христианских священников. Салах ад-Дин отошел в мир иной, и его наследники дерутся друг с другом за власть. Грызня шиитов и суннитов сопровождает основные течения конфликтов.
При всем при этом пятилетнее перемирие между крестоносцами и мусульманами вот-вот закончится [10].
Итак, добро пожаловать в Иерусалим. Смотрите внимательно, куда ступаете: временами кажется, что каждый квартал города является священным для той или иной религии. Будьте осторожны, беседуя с другими людьми, поскольку здесь доверие – весьма хрупкая вещь, подмытая веками кровопролития. Тщательно выбирайте себе убежище, поскольку некоторые каиниты уже бессчетное количество лет назад заявили о своих притязаниях на этот город, и они не будут благоволить к чужакам.
Как же я узнал обо всем этом? О, друг мой, это плоды пристального и долгого наблюдения. Насколько долгого? Я здесь уже достаточно давно, друг мой. Я желаю вам мира и покоя, пока вы в городе.
Увы, даже здесь желания так редко становятся былью…
_____________

[7] Средневековый каббалистический гримуар, известный также как «Книга Архангела Разиэля». Книга содержит тщательно продуманную ангелологию, способы магического применения зодиака, имена Бога, защитные заклинания и методики составления магических целебных амулетов.
[8] Амори II де Лузиньян (1145 – 1205) – первый король Кипрского королевства, с 1197 года король Иерусалима. В 1198 году он сумел заключить пятилетнее перемирие с мусульманами, воспользовавшись борьбой между братьями и сыновьями Саладина за его наследство.
[9] Караимизм – течение в иудаизме, основанное на том, что каждый верующий сам определяет для себя применение закона Моисеева. Талмуд и Устный Закон (письменный свод правовых, религиозных и этических норм иудаизма) караимы считают искажением смысла библейского иудаизма. Раввиниты (сторонники применения Устного Закона) считали караимизм наиболее чистой формой иудаизма. Расцвет течения пришелся на VII – XII века, затем оно пришло в упадок. Сейчас последователи течения в основном живут в Израиле и Европе (Польша, Литва, Западная Украина, Крымский полуостров).
[10] Перемирие было заключено между Амори II и представителем династии Айюбидов в 1198 году, а в 1204 году продлено еще на шесть лет.
« Последнее редактирование: 13 Декабря 2015, 22:31:07 от Samouse »
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Сырный домик
« Ответ #3 : 13 Декабря 2015, 22:32:39 »

Знакомство с книгой

Книга «Ночи Иерусалима» – это всеобъемлющий путеводитель по самому священному городу Раннего Средневековья. В 1197 году даже в Мире Тьмы Иерусалим – обманчиво тихая заводь; власть мусульман в городе не без оснований кажется устойчивой, иудеям дозволено в нем жить, а христианам – посещать его святыни. И все же как в мире живых, так и в мире бессмертных остались свои проблемы. Пока наследники Салах ад-Дина препираются друг с другом, приближается срок окончания мирного договора между покойным султаном и Ричардом Львиное Сердце [11], а с ним над Иерусалимом нависает угроза нового крестового похода. Стычки между приверженцами отдельных религиозных течений также возникают с тревожащей частотой: все основные верования имеют внутренние секты, отношения которых друг с другом можно охарактеризовать словами «на ножах» – иногда буквально. Память о кровавой бане 1099 года все еще жива в головах мусульман, а ядовитое жало поражения при Хаттине [12] и прочих случаев бесчестья воспламеняет страсти в умах христиан.
Если смертные находятся на грани нового ужасного конфликта, то насколько жестокими могут оказаться столкновения между каинитами? В Иерусалиме обитает чересчур много потомков Каина. Стабильный приток паломников и торговцев позволяет вампирам поддерживать свою не-жизнь – впрочем, им едва удается избежать кровавой охоты, ведущей к полному истреблению; и все же каинитов в Иерусалиме гораздо больше, чем нужно, и каждый стремится подмять под себя хоть какую-то часть города. От катакомб под Храмовой горой до Енномской долины, где живут прокаженные, город кишит каинитами, как чумная галера – крысами. От их влияния не укрыться, даже если сами они невидимы. Единственный возникающий вопрос – если здесь обитает тьма-тьмущая вампиров, пестующих свои древние обиды, сколько времени пройдет, прежде чем их вражда вырвется на освященные верой улицы города? И уцелеет ли при этом хоть кто-нибудь?

Что представляет собой эта книга?


«Ночи Иерусалима» – всеобъемлющий проводник по Иерусалиму в рамках системы «Вампир: Темные века». В первую очередь и главным образом книга касается именно «Темных веков», и лишь легкая тень иных сверхъестественных существ падает на ее страницы; основная же масса упомянутых здесь персонажей – каиниты. Вам могут попасться Гару, призраки, маги и прочие, менее поддающиеся опознанию существа, рыскающие по улицам града Давидова, но, если уж это случится, они явно не главные герои этой книги.
«Ночи Иерусалима» – ваш поводырь в путешествии по городу, помощник при знакомстве с его чудесами и, что еще более важно, с его обитателями. Эти страницы станут для вас полноценным источником для проведения хроник по Иерусалиму 1197 года, с упором в первую очередь на политику и сообщество каинитов. Хотя в книге описана далеко не каждая улочка (объемное историческое наследие делает это несколько проблематичным), тем не менее, весь Иерусалим ждет вас в ней.

Как использовать эту книгу


Книга предназначена для рассказчиков в качестве основы для хроник, происходящих в Иерусалиме и его окрестностях. Содержание ее глав изложено ниже.
Глава I: Святой город. История Иерусалима. Эта глава предоставляет обзор истории города – как с точки зрения смертных, так и каинитов, чьи судьбы тесно переплетены. Рассказ начинается от самого основания города и следует сквозь библейскую и римскую эпохи и далее, завершаясь в 1197 году. Город принадлежит наследникам Салах ад-Дина, как часть их султаната, но календарь отсчитывает последние месяцы пятилетнего перемирия с крестоносцами…
Глава II: Вера и усердие. Общество и культура. В данной части содержится краткий обзор трех религий, для которых Иерусалим является священным городом, а также их течений и обрядов. Также сюда включено описание средневекового ислама, а также раздел, где приведены отрывки из текстов Торы и Корана, которые смогут сделать не-жизнь трезвомыслящего вампира немного легче.
Глава III: Улицы Святого города. География позволяет взглянуть на материальную составляющую города, от окружающих его земель до тоннелей под Храмовой горой. Здесь же вы найдете карты, которые помогут вам понять географическое расположение Иерусалима, а также общую карту всего региона.
Глава IV: Бурлящая толпа. Каиниты Иерусалима – самый длинный раздел книги; своим объемом он обязан огромному числу каинитов, обитающих в городе и его окрестностях. История, амбиции и тайны каждого из нескольких дюжин вампиров, нашедших здесь пристанище, сплетаются в паутину интриг, преданности и ненависти, и все это станет отличным фоном для любой хроники.
Глава V: «У древних плит, сквозь плотный мрак…» Повествование в Иерусалиме. Эта глава поможет рассказчикам создать нужную атмосферу и поднять необходимые темы в играх по средневековому Иерусалиму. Кроме того, в нее включен перечень идей для хроник; некоторые из них – или все сразу – могут быть использованы как в новых играх, так и в уже начатых.

Чем эта книга НЕ является

Книга «Ночи Иерусалима» не подразумевает – подчеркиваем – НЕ подразумевает отстаивание интересов или выступление против той или иной религиозной конфессии и не предназначена для того, чтобы поколебать чью-либо веру, намекая на принадлежность некоего религиозного деятеля Н. к каинитам, упырям или какой-нибудь другой фракции, что расходится с официальными историческими хрониками. Несмотря на то, что в книге имеется персонаж, утверждающий, будто он – новое воплощение Аллаха, авторы имеют веские подтверждения того, что его исторический прототип считал так же. Помните, данная книга посвящена игре и не является историческим или религиозным текстом, и создана исключительно для вашего удовольствия. Наслаждайтесь!
_____________

[11] Имеется в виду Яффский мирный договор, заключенный между Салах-ад-Дином и Ричардом в 1192 году сроком на три года после взятия христианами Яффы. Договор закреплял за европейцами власть на побережье Средиземного моря от Яффы до Тира, гарантировал христианам и мусульманам свободный проход через Палестину. По тексту автор то и дело путает его с перемирием 1198 года, упомянутым выше.
[12] Сражение, произошедшее 4 июля 1187 года между войсками Иерусалимским королевством крестоносцев и силами династии Айюбидов. Крестоносцы были разгромлены мусульманскими армиями под началом Салах ад-Дина.
« Последнее редактирование: 13 Декабря 2015, 22:39:49 от Samouse »
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Сырный домик
« Ответ #4 : 13 Декабря 2015, 22:45:21 »

Краткий словарик терминов

Ниже приведены некоторые арабские термины, появляющиеся на страницах «Ночей Иерусалима» [13].

ахль аль-китаб  (араб. дословно: «люди Книги», общепринятый перевод – «люди Писания») люди, не исповедующие ислам, но сообразующие уклад своей жизни с предписаниями Ветхого Завета (т.е. христиане и иудеи)
аятолла   (араб. «знамение Аллаха»), религиозный титул у шиитов. Носящий этот титул считается экспертом в исламоведении, юриспруденции, этике и философии и признается мусульманами-шиитами духовным лидером.
калиф (араб. «наместник, заместитель»), высший титул светской власти у суннитов (отделяемой ими от власти духовной) [14].
дхимми (зимми, зимии)   (араб. «защищенный») (подразумевается, защищенный договором с местными властями), немусульманин, живущий на территории, завоеванной сторонниками ислама, и придерживающийся законов шариата (кроме тех, что касаются личного и семейного статуса). Собирательное название «ахль аль-зимми», т.е. «люди договора».
дин   (араб. «вера, религия») (подразумевается ислам)
хадис   (араб. «беседа, рассказ»), предание о словах и/или действиях Пророка Мухаммада, затрагивающее разнообразные религиозно-правовые аспекты жизни мусульман. Каждый хадис содержит изречение (кауль), одобрение (такрир), образ (васфи) или действие (фи’ль) Пророка; совокупность хадисов образует Сунну (араб. «обычай»), являющуюся авторитетной для мусульманина.
хадж   (араб. «стремление к прославленному» или «возвращение»), ритуальное паломничество верующих к святыням Мекки и ее окрестностей, является пятым Столпом ислама, наряду с шахадой, намазом, закятом и саумом (см.ниже)
ибн   приставка к имени, буквально «сын такого-то»; для женщин применяется слово «бинт» – соответственно, «дочь такой-то».
ислам   (араб. «покорность, подчинение»), подразумевается – законам Аллаха
джихад   (араб. «усилие»), подразумевается – предпринимаемое верующими на пути к Аллаху. Термин обычно имеет подтекст вооруженной борьбы с иноверцами, но джихадом может являться также преодоление собственных слабостей или пороков, а также социальной несправедливости
джизья   (араб. «подношение, подать»), подушный налог с иноверцев в мусульманских государствах. Взимался с мужчин, достигших зрелости
медресе   (араб. «место, где изучают»), мусульманское учебное заведение, совмещающее функции средней школы и семинарии.
мечеть (араб. «место поклонения»), молитвенное сооружение в исламе
мусульманин   (араб. «тот, кто подчинился» [законам Аллаха]), последователь ислама
кади   (араб. «судья»), в мусульманских общинах судья-чиновник, назначаемый правителем и вершащий правосудие на основе шариата
Коран (араб. «аль кур’ан» – «чтение вслух, назидание»), священная книга мусульман, свод откровений, произнесенных Пророком Мухаммадом от имени Аллаха
Рамадан   месяц обязательного для мусульман поста, в течение которого верующие в дневное время суток отказываются от пищи и питья в подтверждение силы своей веры и чистоты помыслов, а также для обуздания своих страстей и инстинктов во имя веры.
салят (араб. «моление»), другое название – намаз, каноническая молитва в исламе, один из Пяти столпов ислама
саум   (араб. «воздержание»), полностью «ураза ас-саум», религиозный пост, один из Пяти столпов ислама
шахада (араб. «свидетельство»), религиозная формула, первый и важнейший Столп ислама. Произнесение формулы является главным условием принятия ислама. Краткий перевод шахады: «Свидетельствую, что нет иного Бога, кроме Аллаха, и что Мухаммад – посланник Его». Мусульмане-шииты добавляют к этой формуле слова «и Али – друг Аллаха»[15]
шариа (шариат) (араб. «[правильный] путь, образ действия»), комплекс предписаний, определяющих убеждения, а также формирующих нравственные ценности мусульман и регулирующих практически все сферы их повседневной жизни. Слова «закон шариата» несут не столько юридический, сколько религиозно-социальный подтекст
султан (араб. «сильный, властный»), титул светского правителя или (позднее) монарха в мусульманских государствах.
талак (таляк)   (араб. буквально «развод») расторжение брака в исламе. У суннитов троекратное ее произнесение означает окончательный развод. У шиитов развод должен обязательно совершаться при свидетеле.
улем   (араб. «уляма» – «знающий, ученый»), синоним – алим, признанный, авторитетный знаток теоретических и практических аспектов ислама
умма   (араб. «народ, нация») в исламе – название общности людей, придерживающихся законов шариата.
вакф (вакуф, аукаф) (араб. «остановка, удержание») в мусульманском праве имущество, переданное верующим на религиозные или благотворительные цели. В вакф могут входить лишь приносящие пользу и при этом нерасходуемые вещи
закят (араб. «милостыня, подаяние») обязательный годовой налог в пользу нуждающихся, а также на социальные нужды, один из Пяти столпов ислама. Составляет 2,5 % ценностей и товаров, 1/20 часть урожая, 1/40 добытого из недр земли и моря.

Ссылки и книги по теме, рекомендуемые для прочтения

О самом Иерусалиме, о религиях и сообществах, ставших основой его истории, можно найти массу информации. Ее гораздо больше, чем времени, которое любой рассказчик, еще не выживший из ума, готов потратить на чтение, но лишь малую часть из всего этого богатства стоит обдумать и вплести в свою игру. Для тех рассказчиков и игроков, кто желает придать игре большую глубину, чем способна дать эта книга, рекомендуем обратиться к приведенным ниже книгам, из которых можно извлечь массу полезной информации.

Альтер Роберт «Искусство библейского повествования»
Альтер Роберт «Искусство библейской поэзии»
Армстронг Карен «Иерусалим: Один город, три религии»
Асали Камил Джамил «Иерусалим в истории: от 3000 года до н.э. до наших дней»
Брайт Джон «История Израиля»
Мирча Элиаде «Священные тексты народов мира»
Эспозито Джон «Ислам: прямой путь»
Фишер Сидни, Оксенвальд Уильям «Ближний восток: история»
Геллнер Эрнест «Мусульманское общество»
Гиль Моше «История Палестины»
Гойтейн Шломо Дов «Евреи и Арабы: их связи на протяжении веков»
Хефнер Роберт «Обращение в христианство: Исторические и антропологические перспективы великой трансформации»
Льюис Бернард «Евреи ислама»
Лайонс Малькольм, Д.Э.П. Джексон «Саладин: Политика Священной войны»
Маалуф Амин «Крестовые походы глазами арабов»
Моисей Маймонид «Путеводитель растерянных (колеблющихся)»
Маршалл Кристофер «Военное дело на Ближнем востоке в 1192 – 1291 гг.»
Библия (Оксфорское издание)
Фрэнсис Эдвардс Питерс «Иерусалим: Святой город глазами хронистов, посетителей, паломников и пророков от времен Авраама до начала Нового времени»
Коран (современный перевод) (в переводе на англ. Ахмеда Али)
Фазлур Рахман «Ислам»
Сандерс Джон Джозеф «История средневекового ислама»
Гершом Шолем «О каббале и ее символах»
Стиллман Норман Артур "Евреи арабских земель: история и сведения"

Чуть позже дам ссылку на архив всех скачанных книг. Найти получилось далеко не все и, как правило, на английском. Если у кого-то найдутся остальные - поделитесь!
_________

[13] Терминология дополнена комментариями переводчика – для пользы дела.
[14] В оригинальном тексте, собственно, сказано прямо противоположное.
[15] Имеется в виду первый шиитский имам Али ибн Абу Талиб, двоюродный брат и зять Пророка Мухаммада
« Последнее редактирование: 14 Декабря 2015, 20:36:06 от Samouse »
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Сырный домик
« Ответ #5 : 14 Декабря 2015, 22:00:05 »

Глава I.
Святой город. История Иерусалима


История, культура, религия… все это слилось воедино, чтобы создать Иерусалим.
«БисмиЛляхи р-рахмани р-рахим» [16], во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного .
Рушалимум, Шалем, Ершалаим, Ир Давид, Элия Капитолина, Байт аль-Макдис, аль-Кудс… неважно, как изменялось его название с течением времени, но Иерусалим был всегда.
Согласно легенде, название города происходит из древнееврейского «иерашалаим», то есть «город мира» – совершенно неподходящее имя для города, который столько раз был объектом сражений. Сомнительно и то, что слово «Иерусалим» вообще уходит корнями в язык иудеев: так называлась деревенька на вершине одного из холмов, существовавшая задолго до того, как их народ пришел в эти места.
По другим сказаниям, это название имеет религиозное происхождение, означая «основанный богом Шалемом». Если так, то город Шалема надолго пережил его самого, да и всех тех, кто ему поклонялся.

Терминология времени
В обозначении событий мы использовали термины «н.э.» и «до н.э.», чтобы придать тексту нейтральный оттенок, а не выдвигать христианское летоисчисление на первый план. Тем не менее, эти термины соответствуют привычным для нас отметкам «до» и «после Рождества Христова».


Независимо от того, как называлось это поселение, известно, что люди жили на этих холмах с весьма давних времен. Еще в XIV веке до н.э., когда Египтом правили Ахенатон и Нефертити, староста селения Иерусалим посылал им письменные обещания верности. Он клялся своим господам в вассальной преданности, а кроме того, сообщал причины, по которым с его земель в эту годину не поступили подати в ежегодно снаряжаемый караван с данью.
Как и прочие города этого региона, Иерусалим изначально был заключен в круг стен. Некоторые удачно размещенные поселения (Иерусалим в том числе) не только имели разумно устроенную систему отвода стоков, позволяющую избежать наводнения, но и шахты, пробитые сквозь скалу вниз к родникам под городом. На случай осады Иерусалим имел надежный источник пресной воды.
Селение на вершине холма в разные эпохи занимали разные обитатели, практически не оставляя следов своего пребывания. Не существует твердых доказательств того, что здесь процветала торговля или ремесла, не найдено никаких глиняных черепков и никакой характерной каменной кладки, которые бы рассказали нам о том, для кого эти места были домом. Единственные имеющиеся свидетельства того, что здесь существовало поселение, – это случайные упоминания о нем в сухих отчетах. Иерусалим, возможно, и существовал уже давно, но довольно долгое время был отдаленным уголком известного людям мира.
Но все это изменилось, когда около XIII века до н.э. последователи божества по имени Яхве бежали из Египта после 430 лет рабства. Направляемые Яхве, они отправились на северо-восток, в земли, именуемые Ханаан. Яхве определил географические границы региона, дарованного его последователям, но открыл им, что завоевать ее они должны сами. Сорок лет спустя последователи Яхве прибыли в свою Землю Обетованную и стали воевать с местными племенами. Они захватили большую часть территории, порабощая или убивая тех, кто сопротивлялся, но их отряды, как волны, раз за разом разбивались о стены Иерусалима и нескольких других окруженных стенами поселений.

Город Давида

Неизвестно, как именно Иерусалим подпал под власть последователей Яхве. Религиозные сказания, поведанные победителями, говорят о мирной оккупации и о постепенном обращении побежденных после многих лет сопротивления. Шепотом расходились рассказы о мистических силах, достаточно мощных, чтобы разрушить стены и засыпать пылью колодцы, защищенные городскими стенами, не оставляя вождям иевусеев[17] иного выбора, кроме как сдаться. А история, как все мы отлично знаем, пишется победителями.
Итак, оборона Иерусалима пала, и город был захвачен войсками царя Давида. В последующих завоеваниях горожан убивали и изгоняли, но пока что народ Давида и побежденные иевусеи сосуществовали в гармонии. Этот переход был настолько тихим, что советники Давида просто заняли должности в уже функционировавшей системе государственного управления, вместо того, чтобы организовывать в городе собственное новое руководство. Как сказал об Иерусалиме пророк Иезекииль, «твой корень и твоя родина в земле Ханаанской; отец твой аморрей, и мать твоя хеттеянка»[18], и эти слова убедительны и выглядят трезвой оценкой повседневной жизни города. Хотя Иерусалим  не был изначально центром монотеистической религии (да и последователи Яхве, если уж на то пошло, этим не отличались), политические и экономические процессы, а также бесконечные повторения сказаний все же вели население города этим курсом.
Спустя недолгое время после захвата Иерусалима Давид уже был царем объединенной Израильской земли и перенес свой дворец из Хеврона в Иерусалим – город, который позже назовут «ир Давид», то есть городом Давида. Царь и последователи Яхве также переместили в город свою ценнейшую святыню, Ковчег Завета, закрепив, таким образом, за Иерусалимом статус центра политической и религиозной власти Израиля. Разросшееся население города привлекло в его предместья Гангрелов  и Носферату, кочевавших в поисках прокорма.

Ковчег Завета
Ковчег Завета представлял собой сундук (предположительно деревянный), в котором содержались каменные таблички (скрижали), на которых Яхве записал десять заповедей. Моисей получил эти таблички от самого Яхве на горе Синай. Ковчег Завета был символом присутствия Яхве рядом с его последователями; ему приписывалось множество сверхъестественных сил, и за прошедшие столетия объявлялось немало фальшивых Ковчегов. Настоящий Ковчег (если он существует ныне или вообще когда-либо существовал), должен источать Истинную Веру на буквально неисчислимом уровне, и ни один каинит не сможет хотя бы даже приблизиться к нему. Именно по этой причине некоторые старейшины полагают, что настоящий Ковчег находится в Акре.

____________

[16] Использованы транскрипция и перевод так называемой «бисмаллы», или «басмалы» – религиозной формулы, с которой начинается каждая сура Корана, кроме девятой. Эту формулу также используют при составлении документов, а в устной речи – как благословение перед началом важного дела.
[17] Доеврейское население Иудеи, которые, как считается, в конце III тыс. до н. э. основали город Иерусалим и первоначально населяли его. Конец существованию народности иевусеев был положен только при царе Давиде.
[18] Книга пророка Иезекииля, [16:3]. Фраза вырвана из контекста, в самой главе описывается степень морального и религиозного разложения иудеев.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Сырный домик
« Ответ #6 : 14 Декабря 2015, 22:12:07 »

Соломон и его Храм

После смерти Давида на престол претендовал его старший сын. Однако трон вместо него занял Соломон, и случилось это около 960 года до н.э. Чтобы выказать свою власть, богатство и продемонстрировать свои идеалы, Соломон занялся строительством, используя значительные богатства, оставленные Давидом (по большей части это была дань с подчиненных территорий).
Соломон распорядился расширить периметр стен города, чтобы выделить место для новых строений. Его рабочие и рабы перемещали почву, чтобы создать возвышенность для царского дворца, а также выровняли макушку Храмовой горы, на которой и был воздвигнут Храм, а в нем установлен Ковчег Завета. Соломон заключил договор с царем Тира, и тот передал ему ценные материалы и отдал в помощь своих искусных ремесленников, многие из которых (включая Тореадора по имени Элш) прибыли из Тира, чтобы участвовать в создании будущего Храма Соломона. Все это масштабное строительство, однако, опустошило царские сундуки, и Соломон даже был вынужден передать часть своих владений Тиру в уплату долга.
В течение последующих двух тысячелетий вершину Храмовой горы занимали несколько самых разнообразных строений. Большая их часть была посвящена вполне определенным божествам, и со временем Храмовая гора стала самым почитаемым местом для двух из трех монотеистических религий мира. Но и с самого начала Яхве не являлся единственным божеством, чьим местом пребывания стал Иерусалим, и иные божества также получали подношения и жертвы. Хотя в убранстве Храма Соломона художники тщательно избегали каких-либо изображений Бога, в украшении присутствовали образы серафимов и херувимов, равно как и других местных языческих символов. Соломон также потрафил иевусеям, разрешив им возвести храмы во имя большого числа прочих местных божеств.
Амбициозная программа строительства, развернутая Соломоном, совершенно истощила казну. Его наследник, Ровоам, оказался перед выбором: либо сократить расходы на содержание царского двора, либо увеличить и без того тяжкое бремя податей, чтобы увеличить приток средств. Не желая прибегать к первому способу (царю пристало блюсти лоск своего окружения), он попытался пойти по второму пути; это привело к тому, что северный регион царства откололся окончательно и сформировал новое государство, Израиль. Ровоам остался правителем Иуды (позже Иудеи) и Иерусалима. Потрясая кулаком в сторону Израиля, он бежал в Иерусалим, когда солдаты вновь созданной израильской армии насмерть забили начальника его рабов камнями и стали угрожать ему наступлением.
Разделение когда-то единой территории на два меньших государства сделало каждое из них более уязвимым к нападению извне. К тому же в регионе существовало еще несколько государств, которые время от времени объединялись, чтобы сопротивляться захватчикам.

Цари и страны

Когда около 724 года да н.э. к городу подступили ассирийцы, Ахаз, бывший в то время царем Иудеи и Иерусалима, предпочел не вступать в антиассирийский союз небольших местных государств[19]. Непонятно по какой причине он проигнорировал настоятельные советы своего приближенного, первосвященника и пророка Исайи, и добровольно подчинился правителю Ассирии. В дальнейшем Ахаз продолжил демонстрировать свою покорность захватчикам, осквернив Храм Соломона: он поместил на алтаре символы ассирийских культов, несмотря на то, что сами ассирийцы не имели привычки насаждать свои религиозные обычаи у покоренных народов (даже если те не имели ничего против). Однако при всем этом, когда Израильское царство и его союзники были завоеваны, Иудея и ее царь Ахаз оставались нетронутыми.
После смерти Ахаза к власти пришел его сын Иезекия. Устыдившись религиозных метаний своего отца, он возродил каноны почитания Яхве и убрал идолы с алтаря в Храме. Иерусалим оставался в безопасности, а тем временем армия ассирийцев подавляла мятежи в раздробленной северной Палестине и изгоняла оттуда израильтян десятками тысяч. На их место приходили поселенцы из соседних земель, в то время как часть покоренных жителей Израиля мигрировали на юг, в Иерусалим. В результате город стал быстро разрастаться, увеличившись за два десятилетия втрое. Рост шел в двух основных направлениях: к западу и к юго-западу от Храма.
Каиниты города также процветали. Приток новых жителей в город не только существенно увеличил местные стада, но и принес с собой новые идеи. А новые идеи означают появление новых возможностей, шансов расширить и укрепить свое влияние.
Через десять лет правления Иезекия, царь Иерусалима, возглавил новый союз (в который входил и северный сосед – Израильское царство), целью которого была новая попытка вырваться из-под власти ассирийцев. Иезекия даже улучшил снабжение города пресной водой, прорыв в скале тоннель и укрепив  городские стены – и лишь потом осознал, что Иерусалим не имел не единого шанса выстоять против всей армии ассирийцев. Когда ассирийцы и их союзники собрались под стенами города, разгневанные брошенным им вызовом, Иезекия предпринял жалкую попытку смягчить их сердца и послал им дары. Дары ассирийцев не впечатлили, и они приготовились к атаке.
Оказавшись перед всё возрастающей угрозой уничтожения, каиниты Иерусалима отложили в сторону все свои разногласия и впервые сформировали коалицию, объединившись под предводительством мастера-оружейника из клана Вентру. Используя скрытность и знания древнего Носферату, вампиры собрали силы и приготовились выкосить чересчур самоуверенных ассирийцев, вставших лагерем за стенами. Пророк Исайя (тот самый, советы которого так настойчиво отвергал отец Иезекии), все это время предсказывал, что Яхве на этот раз защитит свою твердыню – если жители Иерусалима положатся на его помощь вместо военной силы или политических интриг. И Яхве действительно уберег город: он послал ангела, чтобы уничтожить армию ассирийцев. Ангел действовал столь успешно, что лишь немногие выжившие воины сумели уйти домой.

Ангел смерти
Ангел, которого якобы послал Яхве, вовсе таковым не являлся. Угроза все еще зыбким местным основам влияния была страшнее, чем любая вражда между каинитами в прошлом или будущем. Коалиция потомков Каина пришла к решению, что войско, расположившееся под стенами города, представляет собой опасность, перетерпеть которую невозможно. Покинув Иерусалим, каиниты методично вырезали гордых ассирийцев, оставив за собою залитое кровью поле. Немногих солдат – как правило тех, кто сидел поближе к огню костров, которых оставили в живых, чтобы было кому сложить легенды о могущественной защите, дарованной городу Яхве; но все свидетели с обеих сторон приписывают резню пособничеству Яхве, а никак не каинитам. Сказания о той кровавой ночи дали потенциальным захватчикам повод засомневаться в мудрости своих планов.
Разумеется, среди наиболее благочестивых Носферату существует школа мысли, проповедующая идею о том, что той ночью они действовали как посланники Господа, а не по собственной инициативе. Прочие каиниты считают такую точку зрения суеверием и чепухой, но изящество таких гипотез как раз и состоит в том, что опровергнуть их нельзя…


__________
[19] Объединение, в которое входили Израильское царство, Дамасское царство, Газа, населенная филистимлянами, Идумея и Тир, созданное с целью защиты от наступления Ассирии на земли Палестины.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Сырный домик
« Ответ #7 : 16 Декабря 2015, 21:41:51 »

Иезекия на недолгое время стал героем, но долгосрочные последствия оказались опасными: вместо того, чтобы попытаться защитить себя от будущих нападений, горожане уверовали в то, что в час невзгод смогут положиться на бо¬жественное вмешательство. Иезекия успешно «спас» Иерусалим, но одновременно растерял большую часть своего влияния над территорией, окружающей город. Иерусалим более не являлся столицей Иудеи, он был низведен до положения лишь еще одного полиса, ненадежно притулившегося на проселочной дороге.
Сыну Иезекии, Манассии, было всего 12, когда он воссел на трон отца, и он правил Иерусалимом в течение 55 лет. Недовольный своим положением правителя обыкновенного города вместо лидера государства, царь отвернулся от обычаев отца и обратился к отступническому почитанию Ваала. Он выстроил храмы и возвел алтари в честь Ваала, а также, на всякий случай, прочих божеств и демонов – всех, каких нашел. Манассия занимался предсказаниями и гаданиями, совещался с духами и демонами. Он распорядился вырезать идола Астарты и установил его в Храме Яхве.
Поскольку Ваал требовал кровавых жертвоприношений и подписания чернокнижных договоров, жрецы Баали, пришедшие к власти, решили очистить город от враждебных им каинитов, и те невидимые мстители Яхве, кто не успел ускользнуть или укрыться (как затворники Носферату), были затравлены, как дичь, и уничтожены. Попытки Манассии призвать демонов были столь неумеренными, что кровь невинных, которую он пролил, заполонила улицы Иерусалима во всех концах города. Возможно, Манассия полагал, что обширность и энергичность его идолопоклонничества ублажит ассирийцев, но, очевидно, его усилий было недостаточно. Яхве, напротив, был чрезвычайно недоволен и дал знать, что «вытрет Иерусалим так, как вытирают чашу, — вытрут и опрокинут ее»[20].

Изгнание в Вавилон

В 605 году до н.э. Вавилонское царство, где правил царь Навуходоносор, завоевало и Египет, и Ассирию; Иудея вместе с Иерусалимом стали его вассалами, как и все прочие государства в регионе. Правитель Иерусалима Иоаким попытался заявить о своей верности Египту вместо Вавилона, но последствия этого были ужасающими. Иоаким считал, что Яхве снизойдет и явит очередное требуемое горожанами чудо, если те просто будут раз за разом повторять «Этот Храм во славу Яхве!» Увы, оставшиеся в городе каиниты не намерены были вновь жертвовать собой ради смертных, а Иоаким неверно выбрал время для новой просьбы о чуде, как это получилось у Иезекии. Поэтому никакие ангелы-мстители не явились, чтобы уничтожить вавилонян.
Иоаким скончался, не успев увидеть результатов своего неповиновения, и оставив своему сыну, Иехонии, «удовольствие» столкновения нос к носу с армией разъяренного царя вавилонян. Жители Иерусалима продержались целых три месяца, а потом, в 597 году до н.э., были вынуждены сдаться. Вместо того чтобы разрушить город, Навуходоносор забрал его сокровища, а затем приказал, чтобы воины Иерусалима, а также те горожане, кто занимался торговлей оружием и управлением городом (всего около десяти тысяч человек), были все отправлены в Вавилон в качестве пленных.
На трон Иерусалима Навуходоносор посадил дядю Иехонии, Седекию, и восемь лет спустя тот поднял новое восстание. К этому моменту терпения Навуходоносора лопнуло. Его армия осадила Иерусалим, и через восемнадцать месяцев стены города были пробиты. На сей раз царь приказал сровнять город с землей, чтобы местное население вновь не взяло оружие в руки. Войска завоевателей сожгли город дотла, а большая часть оставшихся горожан была отправлена в Вавилон. На полях стоит отметить, что именно после этих событий Ковчег Завета бесследно исчез, и не осталось никаких записей о его истинном местонахождении.
Итак, в 586 году до н.э. Иерусалим опустел. Стены города пали, а земля была усыпана камнями и кусками изрубленных тел. Храм также был снесен. Поля, разбитые на склонах холмов, были выжжены, а деревни вокруг заброшены. Те из каинитов, кто не успел сбежать при развертывании осады, были вынуждены искать приют в пещерах неподалеку.

Восстановление города

Медленно, понемногу люди пробирались обратно в иерусалимские земли. Затем, после серии великолепных политических ходов и решительных военных побед в Вавилонское царство ворвался Кир, царь Персии. Он приказал, чтобы Храм в Иерусалиме был отстроен заново и воссиял в своей славе. И в 538 году до н.э. из Вавилона в Иерусалим выдвинулся поезд, состоявший из «сорока двух тысяч трехсот шестидесяти человек, кроме рабов их и рабынь их, которых было семь тысяч триста тридцать семь; и при них певцов и певиц двести. Коней у них семьсот тридцать шесть, лошаков у них двести сорок пять; верблюдов у них четыреста тридцать пять, ослов шесть тысяч семьсот двадцать»[21].  Число вампиров, отправившихся с этим караваном, неизвестно, хотя несколько представителей клана Равнос наверняка присоединились к возвращающимся изгнанникам по пути.
К сожалению, природные условия в окрестностях Иерусалима и на месте самого города не внушали вернувшимся иудеям оптимизма относительно их будущего. Территория, в сущности, все еще была необитаема, поэтому после первоочередных жертвоприношений и молитв настал черед подумать о более насущных аспектах выживания. Было, конечно, и ликование от того, что люди вновь вернулись в свой город. Вот только самого Иерусалима не было, и большая часть вернувшихся иудеев поселилась вне территории прежнего города, к югу от него. Основными задачами стало отстроить дома, засеять поля и наладить торговые отношения с окружающими селениями. Земля, однако, была все еще в плохом состоянии после отмщения, которое учинил Навуходоносор. Урожаи оказались скудны, дичи также было мало, и перспектива выживания выглядела сомнительной.
Требованием Кира же было отстроить Храм. В начале 520 года до н.э. вернувшиеся из Вавилона иудеи собрались, чтобы возвести новый алтарь на месте старого. Они исполнили надлежащие ритуалы, прочли молитвы и принесли на новый алтарь достойные жертвы… и на этом восстановление храма снова приостановилось. Люди вернулись к возделыванию полей, все еще пытаясь взрастить хилые посевы на истощенной земле. Лишнего времени или сил, которые можно было бы потратить на цели общественного строительства, пока ни у кого не было.
В августе, однако, появился человек, имевший принципиально иное мнение. Это был Аггей, один из тех пророков, которые появлялись, похоже, всякий раз, когда Иерусалим терял направление развития. Он высказал мысль о том, что горожане делают все наоборот. Да, урожаи скудны, и жизнь трудна, говорил он, но если Храм не будет восстановлен – или пока этого не произойдет – все останется как есть. Яхве нужен Храм, и тогда он дарует своей земле процветание. А жители Иерусалима поставили побочное вперед главного; начать же следовало с того, чтобы восстановить дом почитания Яхве, а уж потом только заботиться о собственных лачугах.
____________

[20] Четвертая книга Царств, 21:13 (Здесь и далее в переводе использован Синодальный перевод Библии).
[21] Столь точные числа взяты из Первой книги Ездры, 2:64-67.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Сырный домик
« Ответ #8 : 16 Декабря 2015, 21:48:46 »

Основание Второго Храма было заложено всего лишь несколько месяцев спустя. Но по мере того, как стены нового Храма стремились ввысь, среди тех, кто прожил достаточно зим и помнил, каков был Храм до изгнания, зрела озабоченность. Как могли эти бедняцкие потуги хотя бы отдаленно походить на славного предшественника?
Тем не менее иудеи, вернувшиеся из вавилонского плена, тщательно охраняли свой строящийся Храм. Однажды к ним пришли представители местного населения (ведь в Вавилон угнали не всех горожан до единого), и предложили свою помощь. Они тоже почитали Яхве и с не меньшим энтузиазмом восприняли идею восстановления Храма. Более того, они все это время оставались на выжженной земле Иудеи, поддерживая в себе веру, пока их более удачливые собратья обретались в Вавилоне.
Те же, кто вернулся, были исполнены важности от благоволения царя Персии Кира и данного им задания; кроме того, они не терпели лишений от рук вавилонян. Эти пришлые иудеи были хорошо организованны, уверенны в себе и склонны к конфронтациям, и они не считали местных своими собратьями по крови и по вере. Вместо этого пришельцы заявили местным жителям, что-де те не смогут помочь в восстановлении Храма. Более того, вера тех, кто остался, наверняка запятнана пребыванием вдали от основной части приверженцев Яхве, изгнанных в Вавилон, и потому они не могли бы войти и молиться в Храме, когда тот обретет былую славу. Оглядываясь назад, такое отторжение местного народа – рядом с которым вернувшимся иудеям предстояло жить – не было мудрым шагом. Согласно видению пророка Аггея, Иерусалим должен был стать открытым городом. Аггей предлагал даже не восстанавливать разрушенные стены города, чтобы люди могли приходить и уходить по своему желанию.
Кроме того, большая часть города все еще лежала в руинах. Что плохого могло приключиться, если позволить местным протянуть руку помощи в отстройке храма? И обиженные люди отплатили на подобное высокомерие пришельцев, закидывая камнями и священников, и работающих фермеров. Вернувшиеся иудеи всерьез опасались нападения.
Новости о недовольстве местного населения докатились до Вавилона, и восстановление Храма Соломона оказалось под угрозой. Незадолго до наступления 444 года до н.э. виночерпий вавилонского царя, иудей по имени Неемия, испросил разрешения отправиться в Иерусалим и помочь в восстановлении городских стен. Получив согласие, Неемия отправился в Иудею с весьма малочисленной свитой, в которую, однако, входил Каппадокиец по имени Абрахам. Неемия вошел в город незамеченным, не объявляя о своем прибытии, и три дня  и три ночи бродил по развалинам, когда-то называвшимся Иерусалимом.
Уже прошло почти сто лет с той поры, когда царь Кир даровал разрешение на то, чтобы культ Яхве вернулся в Иерусалим, и выделил деньги его последователям. Через век после возвращения иудеев в свой город он все еще представлял собой груды камней и мусора. Укреплений не существовало, в торговых рядах царила неразбериха, а строители Храма жили в хибарах. Священники Храма разбили лагерь посреди руин старой крепости, надеясь найти там хоть какую-то защиту от набегов все еще отторгаемого ими местного населения.
Как только Неемия представился священникам и выразил недоумение, испытываемое вавилонским царем относительно их успехов, те в смущении приложили огромные усилия, чтобы наконец укрепить город. За пятьдесят два дня, в течение которых трудились все, включая самих священников, стены были возведены заново. Правда, при этом работникам пришлось опоясаться мечами, чтобы в процессе укладки камней защищаться от местных жителей. Новые стены окружили город в 444 году до н.э.
От города, однако же, все еще мало что оставалось. Никто не желал переезжать внутрь кольца стен, чтобы обосновываться на куче строительного мусора. Задача восстановления самого Иерусалима казалась непосильной – необходимо было восстанавливать практически все, при этом постоянно опасаясь нападений со стороны местных. Зачем покидать относительно удобное жилище в деревне или на ферме, чтобы поселиться в наполовину отстроенном городе с беспокойными соседями?
Неемия же полагал, что город, посвященный Яхве, должен быть заселен. Он организовал нечто вроде лотереи, в которой каждый десятый «выигрывал» обязанность переселиться в Иерусалим. Ему удалось представить этот розыгрыш как религиозный долг верующих, но можно было с уверенностью предположить, что «победители» и их семьи были далеко не рады оказанной им чести.
Неемия, как наместник региона, очевидно, обладал значительной властью. Он не только сумел реализовать свою идею «лотереи», но и принудил местную знать отказаться от взимания пошлин – ход, который оказался весьма популярен среди бедняков, но восстановил против него людей побогаче. Затем Неемия предпринял радикальный шаг: он запретил браки между последователями Яхве и теми, кто в него не верил. Пары, которые не соответствовали этому указу, изгонялись из города – даже если речь шла о расторжении давно заключенных, устоявшихся браков. Те из супругов, кто почитал не Яхве, а иное божество, становились изгнанниками и присоединялись к поселениям бунтарей, расположенным за городскими стенами. Все эти действия, возможно, помогали бы созданию святого города и формированию у его жителей чувства единства, но точно не способствовали хотя бы возможности появления гармоничных взаимоотношений с окружающими поселениями. Каиниты также оказались по обе стороны городских стен; один вампир наскакивал на другого, а права на пищу отстаивались скорее обоюдными предостережениями, чем договором.
К 400 году до н.э. Иерусалим наконец начал напоминать религиозный центр с жизнеспособной – хотя и шаткой – экономикой и медленно растущим населением.

Антиохия в Иудее

Несмотря на тот факт, что Александр Великий никогда не вступал в Иерусалим, он оказал на город сильнейшее влияние. Императору несколько раз приходили сны, в которых ему было сказано, чтобы он позволил жителям Иерусалима (а, следовательно, и всем иудеям, вне зависимости от того, где они жили) жить по своим законам. Такое исключение, сделанное для явно незначительного религиозного культа, будет иметь свои последствия в течение нескольких последующих столетий.
Когда Александр в 323 году до н.э. умер, где-то далеко Иудея и Израиль переживали попеременные завоевательные походы жителей Месопотамии и египтян. Эти волны неуверенного военного соперничества знакомых противников приводили жителей Иерусалима – как смертных, так и вампиров – в смятение, хотя их права, дарованные Александром, всегда соблюдались. Со временем, с запада в город пришло более цивилизованное влияние, и номинальная власть над восточным Средиземноморьем перешла к грекам.
С ростом численности кланов Тореадор и Вентру влияние греческой культуры стало постепенно распространяться по Ближнему Востоку. Мировоззрение греков, не такое замкнутое, скрытное и скованное традициями, как иудейское, склонно было поощрять обоснованность других идей, иных способов достигать нужного результата. Люди стали переосмысливать понятия «должного» поведения, «прекрасных» вещей и «правильного» миропонимания. Терпимость и интеллектуальное просвещение проповедовались одновременно с институтом рабства и молитвами.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Сырный домик
« Ответ #9 : 16 Декабря 2015, 21:57:31 »

Эллинистические традиции в Иерусалиме силой не насаждались, наоборот, обитатели города приветствовали новые образы мышления, а также сопутствующие им слабости – плоды цивилизации. В городе появились храмы греческих богов, а родители нарекали детей греческими именами. Инициатива о возведении в Иерусалиме гимнасиума, где люди могли бы изучать греческую литературу – а также заниматься физическими упражнениями на греческий манер, то есть нагишом – нашла поддержку даже у иудеев умеренных взглядов. Люди чувствовали, что создание в городе более «греческой» атмосферы могло поспособствовать развитию торговли и экономики и росту влияния города.
Антиох IV[22] взошел на трон в 175 году до н.э.; как царь Иудеи, он должен был ежегодно выплачивать значительную дань римлянам. Однажды двое горожан, каждый из которых претендовал на пост первосвященника, затеяли нечто вроде аукционной войны за должность. Антиох с радостью принял от одного из них крупную взятку, объявил его первосвященником… а затем, когда второй предложил большую сумму, выслал первого из города и организовал покушение на его жизнь. Назначив второго первосвященником после этого, Антиох ссыпал себе в карман обе взятки.
Антиох пополнял свою казну бесчестными способами вроде этого. И когда караван с податями для Рима покидал город, у царя еще оставались некоторые средства. Он решил отправить в метрополию несколько большую сумму, а взамен получил разрешение переименовать город. В честь местных правителей и самого царя Иерусалим стал называться «Антиохия в Иудее».
Помимо прочего, Антиох был склонен к излишней подозрительности, и после нескольких доносов стал полагать, что изгнанный кандидат на пост первосвященника на самом деле пытается не вернуть свое религиозное влияние, а поднять открытое восстание против царя (надо полагать, что армия, которую собрал несостоявшийся жрец, имела немалый вес в формировании такого мнения). В отместку Антиох в 169 году до н.э. разграбил сокровища Храма, а затем срыл городские стены, чтобы из получившихся камней выстроить крепость для себя и своих воинов.
Затем Антиох сделал еще кое-что, что сплотило всех иудеев и сподвигло их к открытому неповиновению. Царь не только зарезал на алтаре Храма жертвенную свинью (перед тем тайком посвятив алтарь Зевсу), но и воздвиг идола в виде каменного столпа во дворе святилища. Такое деяние явно не соответствовало широте и мудрости греческого мировоззрения, а было предательством по отношению к вере и святому Храму, исходящим от царя, который должен был хранить и то, и другое. В последующие месяцы иудеи открыто отвергли идеи и идеалы эллинизма, а против самого Антиоха, прозванного Осквернителем, в народе стало расти негодование.

Последствия
Осквернение Храма Антиохом впервые подвело религиозную доктрину иудаизма к роковой черте. В те или иные моменты истории Яхве предупреждал своих последователей о том, что уничтожит их, если те ослушаются его велений. Последнее бесчестье, причиненное им, породило в иудеях ощущение множества близящихся земных испытаний, определенных их божеством всем подряд. Если же, вопреки всем преследованиям, иудеи бы повиновались воле Яхве, они в конце концов были бы спасены от любых несчастий. Мир мог обрушить на иудеев пожары и потопы, голод и болезни, жестоких правителей и преследования за веру – но, продолжая поклоняться Яхве, они бы все это пережили.


Антиох же, все продолжавший гне¬ваться на непокорных последователей Яхве, издал указ, согласно которому новорожденные мальчики более не подвергались обрезанию. Этот обряд, однако, был физическим выражением договора между Яхве и иудеями, и запретить его было все равно что разлучить верующих с их верой. Антиох пошел еще дальше: он заявил, что иудеи должны отказаться от всех законов, отличающих их от остального населения империи. «Единое государство, единый закон» – решил он.
В книгах об этом сказано так: «Тяжело и невыносимо было для народа наступившее бедствие. Храм наполнился любодейством и бесчинием от язычников, которые, обращаясь с блудницами, смешивались с женщинами в самых священных притворах <…> И жертвенник наполнился непотребными, запрещенными законом вещами. Нельзя было ни хранить субботы, ни соблюдать отеческих праздников, ни даже называться иудеем»[23].
Неудивительно, что все это подданным Антиоха весьма не понравилось.
В 166 году до н.э. некто по имени Иуда, по прозвищу Маккавей (что означает «кузнечный молот»), организовал свой первый набег на греков. Зародившись как партизанское движение, восстание впоследствии получило помощь от Ассамитов, разгневанных вторжением развращенных западных европейцев в святые земли. Набеги были достаточно успешны и повторялись с завидным постоянством, так что Антиоху пришлось отменить свой указ о запрете обрезания. Но останавливать лавину было уже поздно. В 165 году до н.э. Маккавею удалось нанести грекам поражение. Лишь после этого Маккавей и его последователи вошли в Храм, чтобы начать долгий процесс очищения его от осквернивших его идолов.
Маккавеи отобрали Иерусалим у греков силой, но они были слабо организованы и обладали недостаточной мощью, чтобы удерживать власть и сопротивляться нападениям извне. Города-государства региона боролись друг с другом, а затем одно за одним пали перед армиями римлян. Те, кто бежал от Пунических войн (в их числе были и Бруха), возможно, именно тогда прибыли в окрестные земли. Местная политика переживала очередной переходный период, и Иудея (частью которой технически являлся Иерусалим), как и остальная Палестина, присоединилась к Римской империи. Случилось это в 63 году до н.э.
Вхождение в состав римского государства, однако, вовсе не означало, что неурядицы политического климата разрешились сами собой. В 44 году до н.э. был убит Юлий Цезарь, а с правителем Иудеи расправились годом позже. Сын убитого царя по имени Ирод в 37 году до н.э. подкупил императора Марка Антония и членов римского Сената, чтобы те подтвердили его право на трон Иудеи[24]. В течение нескольких лет Ирод продолжал отправлять императору взятки, то и дело сопровождая их некоторым количеством очевидной лести, например, назвав «Антонией» крепость, которую он выстроил к северу от Храма. Однако как только Антоний и его любовница Клеопатра (по совместительству упырица некоего Сетита) впали в немилость у своих богов, Ирод плавно перенаправил свою лояльность на Октавиана (и ему же переадресовал свои взятки).
<* * *>
____________

[22] Антиох IV Эпифан (ок. 215 до н. э. – 164 до н. э.) – сирийский царь из династии Селевкидов македонского происхождения, царствовал в Сирии в 175 – 164 годах до н. э. Иерусалим был захвачен его отцом, Антиохом III Великим, в 202 – 198 годах до н.э.
[23] Вторая книга Маккавейская, 6: 3 – 6.
[24] Имеется в виду Ирод I Великий (ок. 73 – 74 гг. до н. э. – 4 до н. э.), царь Иудеи, основатель династии Иродиадов. На самом деле Ирод заручился поддержкой Марка Антония и Сената в 40 году до н.э., а в 37 году до н.э. он с помощью армии римлян отбил Иерусалим после набега парфян и уже там воссел на трон.
« Последнее редактирование: 16 Декабря 2015, 22:02:51 от Samouse »
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Сырный домик
« Ответ #10 : 16 Декабря 2015, 22:13:41 »

Аль-Кудс

События развивались стремительно. К 634 году мусульмане стояли лагерем вокруг Вифлеема, и взор их был устремлен на Иерусалим.
Считается, что Этерия из клана Бруха, возможно, приняла существенное участие в этом мусульманском завоевании, предоставив завоевателям все ресурсы Вифлеема для захвата Иерусалима. Предыдущие правители мало что могли предложить каинитам (особенно тем, чьи тайные планы были связаны с христианским миром, как планы Этерии), тогда как определенные тенденции, наметившиеся в мусульманских завоеваниях, предполагали, что смена власти пойдет на пользу интересам каинитов. При этом некоторые любопытные намеки указывают на то, что Этерия была, как минимум, косвенно способствовала продвижению мусульман к Иерусалиму.
Мусульмане захватили Иерусалим в 635 году; очевидно, это произошло бескровно или с небольшим кровопролитием (а также, видимо, со сверхъестественной помощью). Возможно, город испросил у осаждающих те же условия сдачи, на которых был захвачен Дамаск: обитателям города будет гарантировано сохранение жизни, имущества, места жительства и церквей (которые не будут захватываться или уничтожаться) до тех пор, пока завоеванные горожане не будут демонстрировать свою непокорность.
Мусульмане, однако, вновь изменили название города. Теперь, как гласил указ завоевателей, Иерусалим назывался Байт аль-Макдис, или «дом святыни». Через пару десятков лет это название сократилось до разговорного «святой», или «аль-Кудс». Город вновь стал открытым для иудеев и мусульман, а христианам было позволено проходить через него, так как они являлись дружественными «людьми Писания».

«Люди Писания»
Кораническое право учит, что необходимо чтить всех «людей Писания». Это дарует иудеям и христианам особое положение в смысле вероисповедания. Если неверующих поощряют к переходу в ислам, последователи Яхве и Христа считаются исключением. Ислам недвусмысленно признает, что его корни тесно переплелись с иудаизмом и христианством. Коран выражает замешательство Аллаха по тому поводу, почему иудеи и христиане не видят неотвратимости ислама, но это уже следует из коранических комментариев. Яхве, Господь Бог или Аллах – в мусульманском понятии все три религии почитают одно божество под разными именами. И все три верования толкуют один текст. Поэтому иудеям и христианам в аль-Кудсе рады.
В суре 3:64 сказано:
«О люди Писания! Давайте признаем единое слово для вас и нас, о том, что не будем поклоняться никому, кроме Аллаха, что никого другого не будем считать равным Аллаху, что никого, кроме Аллаха, из людей не признаем Господом над другими». А если они откажутся, то скажите им: «Свидетельствуйте, что мы – предавшиеся Аллаху».


Мусульмане, разумеется, были отлично осведомлены о святости города и о его значимости для иудеев. Как следует из исторических хроник, мусульмане разрешили иудеям вернуться в город почти сразу же после того, как взяли власть в свои руки – так быстро, как смогли открыть ворота. Более того, иудеям немедленно позволили посещать место, где стоял Храм, и халиф Умар[31] распорядился, чтобы Храмовую гору очистили от мусора. Христиане не застраивали вершину горы, следуя пророчеству Иешуа о том, что от Храма не останется камня на камне.
Вместо этого христиане превратили Храмовую гору в огромную мусорную кучу.
После того, как вершина горы была очищена, с одного из ее краев Умар возвел непритязательного вида мечеть. Иудеям было позволено молиться возле единственной сохранившейся части Храма, которая стала известна как Стена Плача, тогда как мечеть приютилась с другой стороны горы, так, чтобы не мешать богослужению иудеев. С чисто практической точки зрения, Храмовая гора имеет плоскую вершину и при этом достаточно высока, чтобы быть заметной из большей части города – превосходное место для муэдзина, голос которого призывает верующих к молитве. Наконец, как последователи авраамической религии[32], мусульмане также считали это место священным.

Сказания Иерусалима: Ночной полет
Однажды ночью в 620 году архангел Джабраил (Гавриил) принес Мухаммеда (да пребудет с ним мир) в Иерусалим, усадив его на крылатого коня Бурака. Достигнув города, они приземлились на Храмовой горе. Там их ожидали множество пророков – предшественников Мухаммеда, среди которых были Адам, Ибрахим (Авраам), Муса (Моисей), Иса (Иисус), Яхья (Иоанн Креститель) и другие. Мухаммед и Джабраил взошли по лестнице через семь небес к трону самого Аллаха, где Мухаммеду было явлено последнее откровение, которое настолько превосходило меру человеческого понимания, что пророк оказался не в силах изложить его словами. В конце Ночного полета Джабраил перенес Мухаммеда обратно в Мекку.


Несколькими годами позже, в 691 году, халиф Абд аль-Малик[33] выстроил мечеть Купол Скалы, чтобы защитить и увековечить место, с которого пророк Мухаммед вознесся на небо. За последующие несколько лет все святыни города претерпели различные преобразования, не без участия Тореадора Элша и его храмовых зодчих. Император Карл Великий также принял решение о необходимости сделать что-то для паломников, прибывающих в Иерусалим, и обеспечил строительство лечебницы, церкви и монастыря, которые были включены в комплекс Храма Гроба Господня. Монастыри строились и за городской чертой, вдали от беспорядочной городской застройки и тесноты.

Халифы
Звание «халиф», означающее «наследник» или «наместник» – это титул мусульманских религиозных, военных и политических лидеров. Его подтекст заключается в том, что носитель титула избран самим Аллахом за их проницательность и мудрость.


Странно, но Иерусалим каким-то образом не превратился в поле битвы в ходе двух следующих региональных восстаний населения. Династии Аббасидов и Фатимидов сражались за лидерство в мусульманском мире, но различия в богословии были достаточно малы, и аль-Кудс оставался растущим и процветающим городом. Иудеи и христиане, согласно хронистам всех сторон, не страдали под властью мусульман, и город продолжали посещать безо всяких ограничений паломники, торговцы и купцы.
Иудеи также воспользовались периодом относительного спокойствия, чтобы расширить свои владения в пределах города и увеличить свою численность. После захвата Иерусалима мусульманами совет старейшин иудеев, называемый «ешива», вновь обосновался в городе. Эта группа диктовала своим людям распорядок религиозного календаря, ритуальных отправлений и законодательных решений. Через несколько сотен лет иудеи снова торговали в собственных лавках, строили школы и синагоги, и жили припеваючи.
Каппадокиец Абрахам около 815 года дал Становление молодому ученому-иудею по имени Адам, чтобы помочь ему в его изучении священных тайн. Примерно тогда же в Иерусалим вернулся Бруха Бонифаций, восставший из оцепенения. Он взял на себя заботу о безопасности паломников, остановившихся в приютах, выстроенных на деньги Карла Великого, и лично уничтожил парочку наиболее неразборчивых местных каинитов за то, что они осмелились искать себе пищу в его стаде.
_____________

[31] Абу́ Хафс У́мар ибн аль-Хатта́б аль-Адавий (585 – 644) выдающийся государственный деятель, второй правитель Праведного халифата. Известен как Умар I(Омар I).
[32] Общее название монотеистических религий, происходящие из древней традиции, восходящей к патриарху семитских племён Аврааму – первому человеку, поверившему Господу. Все они в той или иной мере признают Ветхий Завет.
[33] Абд аль-Малик ибн Мерван (646—705) — пятый халиф из династии Омейядов. Халифат Омейядов пришел на смену Праведному халифату.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Сырный домик
« Ответ #11 : 17 Декабря 2015, 20:49:04 »

Тем временем в Европе Папа римский Урбан II воспылал гневом: чашу его терпения переполнили постоянные мелкие свары между европейскими государствами. В 1095 году он пришел к мысли о том, что лишь великая религиозная миссия заставит всех этих баронов, герцогов и королей трудиться бок о бок ради общего блага вместо того, чтобы вцепляться друг другу в глотки по любому поводу. Разумеется, для реализации этой идеи требовался один существенный ингредиент: враг, против которого христианская Европа была бы вынуждена сплотиться. Выбор понтифика был очевиден. Под занавес XI века Папа Урбан II призвал к освобождению Иерусалима из рук неверных сарацин.

Франж и сарацины
Люди испытывают непреодолимое стремление давать всему имена, в том числе и другим людям. Вот только одни люди редко понимают самоназвание других правильно. Мусульмане в этом смысле оказались точнее всех: европейцы называли себя франками, и в устах арабов это прозвучало как «франж». Христиане же называли противников «сарацинами»; возможно, этот термин был изобретен их собратьями по вере в IV веке. В течение всего следующего V столетия христианские полемисты высказывали мысль о том, что арабы сами себя называли «народом Сары», утверждая таким образом свое происхождение от Сары, жены Авраама, а не от Хагар, его наложницы. Доказательств того, что мусульмане (или прочие арабы) действительно так считали, не существует, как и того, что они сами называли себя сарацинами.


Путь крестового похода

Одновременно со своим призывом Папа объявил, что паломники, направляющиеся в Иерусалим и к другим святыням, будут освобождены от подорожных пошлин и налогов на их пути по всей Европе. Мусульманские власти, однако, отказались плясать под дудку европейцев. Поэтому при пересечении границы владений мусульман пилигримам (особенно шедшим большими группами), чьи наряды с нарочитой ясностью указывали на цель их пути, обыкновенно предоставляли выбор: лишиться своего добра или своей жизни. Рассказы о подобных происшествиях докатились обратно до Европы и породили предсказуемый ответ. Причем возмущение охватило и мир нежити, поскольку каиниты (в основном христиане-Ласомбра) восприняли эти вести как вероятный признак того, что их интересы в регионе нуждаются в лучшей защите.

Второкнижие 30:15
Вот, я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло.


Вильгельм Тирский [34] предположил, что Первый крестовый поход пришел в Иерусалим в отместку за разрушение Храма Гроба Господня, которое произошло за девяносто лет до этого по приказу халифа аль-Хакима . Интересно то, что из записей Вильгельма очевидно: несмотря на уничтожение церкви, число паломников не снижалось. Наоборот, их количество беспрестанно росло (отчасти благодаря усилиям Бонифация), и Иерусалиму требовалось все больше и больше ресурсов, чтобы эти люди были накормлены и имели крышу над головой. Правители города наконец осознали, что в их руках оказался мощный источник доходов – религиозный туризм.

Ящерица
За несколько сотен лет мира нашлось, однако, одно заметное исключение, и имя ему было халиф Аль-Хаким. Унаследовав от отца трон халифа Каира, этот человек, получивший прозвище «ящерица», стал яростно преследовать иудеев и христиан, особенно живших в Иерусалиме. В 1009 году он распорядился снести все церкви и синагоги города, особенно его привлекал Храм Гроба Господня. Аль-Хаким потребовал, чтобы были уничтожены даже самые камни, образовывавшие пещеру-гробницу.
Затем, наперекор учению Корана, аль-Хаким решил, что иудеи и христиане, защищенные от обращения шариатом, должны принять ислам. Тех христиан, кто отказался это сделать, понуждали носить на шее тяжелый крест, а воспротивившимся иудеям на шею вешали деревянный хомут.
После аль-Хаким обратил взор на своих собратьев-мусульман. Он объявил себя новым воплощением самого Аллаха, который вернулся на землю, чтобы явить своим последователям новое откровение. Он приказал, чтобы в ежедневных молитвах вместо имен Аллаха упоминалось его имя. Вместо того, чтобы подчиниться, мусульмане взбунтовались. То, что его собственный народ восстал против его указов, взъярило аль-Хакима пуще прежнего. В отместку халиф в 1017 году отменил ограничения, введенные им против иудеев и христиан, и вернул им их собственность.
Запреты для мусульман, напротив, были расширены. Верующим запретили соблюдать Рамадан, а также совершать хадж – паломничество в Мекку, которое каждый благочестивый мусульманин должен предпринять хотя бы раз в жизни. Таким образом, аль-Хаким подорвал два из пяти столпов ислама. Ослушников ждали пытки. В правление аль-Хакима любой, будь он высокородный или простолюдин, мог быть убит по прихоти халифа. Имеется запись о том, что некий полководец раз застал аль-Хакима за разрубанием на части тела ребенка. Он бежал оттуда и едва успел привести свои дела в порядок перед тем, как в его дом заявились палачи халифа.
К счастью, аль-Хаким не мог жить вечно. В 1021 году он выехал из Каира в пустыню, и с тех пор никто – по крайней мере, никто из смертных – его не видели.


Кроме того, аль-Хакимом были разрушен не только Храм Гроба Господня. Сумасшедший халиф распорядился снести несколько других христианских церквей, а также еврейских синагог и даже мусульманских мечетей. Это распоряжение, возможно, было вызвано явлением, которое свидетели описывают как нисхождение Благодатного Огня; сам же аль-Хаким посчитал его нечестивым колдовством.

Евангелие от Иоанна 8:51
Истинно, истинно говорю вам: кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек.


Уничтожение христианских храмов, а в особенности Храма Гроба Господня, возымело сильное влияние на лидеров римской католической церкви, а также на вампиров клана Ласомбра, таких, как Палиуро. Множество церквей, выстроенных на деньги императора Константина, стали для всего мира символами могущества и отличного устройства католической церкви и власти ее патриархов, и на их разрушение нельзя было смотреть сквозь пальцы. В 1030 году император Константин IX Мономах выделил средства на восстановление Храма Гроба Господня, которое завершилось к 1048 году. Мусульманских правителей немного раздражали лики Иисуса (да пребудет с ним мир) внутри храма, поскольку исламским законом запрещены изображения [живых существ], но никаких существенных возражений против возведения церкви на священном для христиан месте они не нашли.
_________

[34] Вильгельм Тирский (ок.1130 – 1186) – французский историк, священнослужитель и хронист, архиепископ Тира, автор «Истории деяний в заморских землях», по сути – истории Королевства Иерусалимского и других государств крестоносцев, образовавшихся после Первого крестового похода.
[35] Халиф аль-Хаким – полное имя Абу Али Мансур аль-Хаким Биамриллах (996 - 1021) – халиф из династии Фатимидов. Воплощением Аллаха халифа объявил его ближайший друг и советник ад-Дарази (впоследствии он построил на этом собственное вероучение – религию друзов). Вероятно, именно ад-Дарази оказал значительное влияние на мировоззрение аль-Хакима, настроил халифа против немусульман, таким образом решив и свои проблемы.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Сырный домик
« Ответ #12 : 17 Декабря 2015, 20:53:46 »

Победа крестоносцев

Город был взят утром 15 июля 1099 года. Его укрепления были пробиты с северной стороны, и рыцари рекой хлынули в Иерусалим. Они жестоко отпраздновали свою победу. Все население города, независимо от своих религиозных убеждений, было предано мечу либо огню; в резне, продолжавшейся семь дней и ночей, погибли около семидесяти тысяч горожан. Согласно записям хронистов, воины ехали верхом по колено в крови, а сами лошади были вымазаны алым до сбруи. На пересечениях главных улиц Иерусалима беспорядочными грудами были свалены отрубленные головы. Всякий, кого крестоносцы находили внутри городских стен – будь он христианин, мусульманин или иудей, каинит или смертный – умерщвлялся. Улицы, дома и городские стены сочились кровью, повсюду были разбросаны фрагменты тел.
У крестоносцев существовал весьма специфичный подход к захвату города. Если кто-либо находил дом, который ему нравился, этот человек просто вырезал хозяев, а затем вешал собственный щит на дверь, чтобы закрепить жилище за собой. Первый, кто успевал сделать это, сам становился хозяином. Все, чем можно было владеть – в том числе большая часть построек города – переходила в новые руки посредством простого убийства законного владельца. Тем временем королем Иерусалима стал Готфрид Бульонский. После его смерти от тифа в 1100 году на трон взошел его брат Балдуин.
Проблема заключалась только в одном: кто будет жить в Иерусалиме?
В результате завоевания все местное население было уничтожено или разогнано, и очень немногие пожелали поселиться на их месте. Город располагался в глубине враждебных земель, а согласно правилам, установленным крестоносцами, все новые горожане должны были быть христианами.
Однако сами христиане, занявшие город, хотели вернуться в Европу, к своим земельным наделам и поместьям. Их славный крестовый поход был окончен, Иерусалим вырван из лап мусульман, и пришло время возвращаться к супругам, владениям и уже привычным политическим стычкам. Даже простые пехотинцы, не имевшие никаких особых причин идти обратно в Европу, были слабо заинтересованы оставаться в Иерусалиме. В прибрежных городах неподалеку еще можно было разжиться каким-нибудь добром.
Тем не менее, после завоевания города крестоносцы не могли просто так взять и уйти. Кому-то необходимо было остаться, и предпочтение отдавалось воинскому гарнизону. Только что учрежденный в Иерусалиме католический патриархат был влиятелен, но избалован, и вряд ли удержал бы столь важный город, как Иерусалим, без помощи вооруженных людей.

<* * *>

Однако все эти преобразования не решили основной проблемы: формирования в Иерусалиме постоянного христианского населения. Для тех, в ком еще пылало рвение совершать подвиги во имя креста, оставался один, весьма притягательный выход: создать организацию во имя служения Богу. Как пишет Вильгельм Тирский, «в тот год [1119], некоторые набожные и богобоязненные благородные рыцари, посвятив себя Господу, дали обет жить вечно в бедности, послушании и целомудрии». Король Балдуин II, а с ним множество придворных и церковных служителей даровали этой новой организации земли и прочее имущество, что-то навсегда, что-то на время, чтобы обеспечить их длительное присутствие в городе. Так был основан орден рыцарей-храмовников, или тамплиеров. Вскоре после создания орден привлек внимание предприимчивых вампиров Вентру, и вскоре некоторые из них проникли в его ряды.
Становление организации шло столь медленно, что через десять лет в ней числилось всего девять рыцарей. Именно рыцари-тамплиеры первыми завели традицию нашивать на свои белые одежды красные кресты, и позже он стал называться символом крестоносцев. Вначале тамплиеры оставались верны своей благородной цели. Однако орден прирастал богатством и новыми воинами, и в непродолжительном времени стали происходить сомнительные вещи, после которых рыцари перестали поддерживать патриарха Иерусалима. Храмовники превратились в проблему. Каким-то образом Купол Скалы перешел в их собственность вместе с другими землями. Христианам не было до этого особого дела; церковь (то есть бывшая мечеть) на Храмовой горе пока еще не являлась объектом поклонения паломников. Наоборот, значение этого места было больше негативным: именно там Иешуа был предан. Тем не менее, мусульмане из клана Ласомбра посчитали сложившуюся ситуацию ударом, нанесенным им их злейшими врагами, и напряжение вновь усилилось.
Тамплиеры превратили мечеть в склад, а под Храмовой горой обустроили стойла для лошадей. На верхушке холма и мусульманам, и иудеям было запрещено всяческое проявление насилия, а крестоносцы устроили в здании храма арсенал, разместив там свои доспехи и оружие. Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения последователей ислама из числа Ласомбра, и они решили лично ответить на такое оскорбление. Их собратья-христиане не шевельнули и пальцем, чтобы остановить мстителей (но и не помогали им), а в результате под Храмовой горой состоялось кровавое побоище. К несчастью для Ласомбра, единственный участвовавший в ней Вентру сумел протянуть достаточно, чтобы позвать на помощь своих смертных сотоварищей, и в конечном итоге в драке погибли практически все в нее вовлеченные – люди и вампиры. Город одновременно лишился как группировки Ласомбра-мусульман, так и прямого влияния Вентру. Что касается ордена тамплиеров, то они уже достаточно крепко стояли на ногах, и уцелевшие Ласомбра терпели их существование, хоть и без удовольствия.
Примерно в это же время была основана лечебница (госпиталь) Святого Иоанна. Как и рыцари-тамплиеры, хранители лечебницы – рыцари-госпитальеры – были объединены идеей святого милосердия. Однако если храмовники стали богатыми и воинственными, госпитальеры на том же поприще сумели остаться воинственными и милосердными. Заработав себе репутацию яростных бойцов, они успевали еще и опекать ежегодно более тысячи христианских паломников.
Как и тамплиеры, рыцари Ордена Святого Иоанна были в той или иной мере выведены из-под правовой юрисдикции патриарха и частично освобождены от налогов. Оба воинствующих монашеских ордена были уникальными продуктами крестовых походов, подчиняющимися непосредственно Папе Римскому, а не кому-либо из мирских правителей. Их присутствие стало заметным шипом в боку отца Палиуро, который считал свое влияние на патриарха последней инстанцией во власти христиан в городе.

Между двумя группами крестоносцев, каждую из которых объединял принцип христианского милосердия, стремительно развилась взаимная антипатия, которую лишь частично можно списать на влияние каинитов. Госпитальеры возвели в углу своего больничного комплекса башню, которая оказалась выше Храма Гроба Господня. Тамплиеры запротестовали, утверждая, что любое здание Иерусалима, превосходящее Храм по высоте, оскорбляет Господа. Госпитальеры в ответ стали мешать службам в церкви, звоня в колокола на башне одновременно с началом проповеди патриарха. Когда же тамплиеры обвинили соперников в неуважении к патриарху, те ворвались в Храм Гроба Господня и спустили стрелы с нескольких луков.
Доносившееся из некоторых лачуг и катакомб хихиканье наверняка было отзвуком шального порыва ветра.

Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Сырный домик
« Ответ #13 : 17 Декабря 2015, 21:09:14 »

В 1169 году Нур ад-Дин [37] объявил о своем намерении изгнать почитателей креста из мечети аль-Акса и возродить Иерусалим. Хорошего, считал он, понемножку.
Но лишь его племяннику, Салах ад-Дину ибн Айюбу [38], удалось наконец сделать это.
Салах ад-Дин (чье имя западные хронисты переиначили до «Саладин»), вообще-то был не арабом, а курдом. Хотя он был изысканно воспитан и отличался милосердием, не эти качества заставили его возглавить войско и выступить против крестоносцев. Салах ад-Дин был тверд в своей вере, чист от ересей и не допускал теологических ошибок. Он с трудом терпел новые веяния в исламе, хотя благосклонно взирал на идеи, проповедуемые иными религиями. Его толкование коранического права было традиционным, что, без сомнения, спасло жизни немалого количества христиан. Салах ад-Дин намеревался нести ислам в ряды франков после того, как будет разрешен текущий конфликт.
Салах ад-Дин собрал армию и привел свои войска в Святую Землю, чтобы противостоять силам крестоносцев. В 1187 году, 4 июля, противники встретились около Хаттина, местечка в Галилее, вопреки возражениям множества христианских стратегов – и защитники креста были сокрушены. Сарацины захватили в плен короля франков Ги де Лузиньяна, его брата Жоффруа, а с ними нескольких других благородных рыцарей. В руки воинов Салах ад-Дина также попал Истинный Крест, который крестоносцы, отправившись на битву, взяли с собой. Надо полагать, рыцари посчитали это отличной идеей: они тащили Крест на себе весь путь от Иерусалима до Галилеи, а затем мусульмане, хоть и чувствовавшие себя победителями, но все же уставшие от сражения, должны были нести святыню обратно в город.
Согласно хроникам христианских писцов, дальше произошло вот что: воины Салах ад-Дина окружили короля Ги и прочих благородных воинов и отослали их в Дамаск. Рыцарей-храмовников и госпитальеров военачальник мусульман приговорил к смерти. Его воины, однако, надеялись получить выкуп за тех и других, и не собирались освобождать своих пленников. Тогда Салах ад-Дин предложил собственным солдатам деньги за плененных ими рыцарей, заплатив пятьдесят египетских динаров за каждого госпитальера или храмовника. Он выкупил таким образом две сотни воинов, и те были немедленно обезглавлены. Согласно христианским хронистам, рыцари обоих орденов были самыми яростными и опасными бойцами, и подобное возмутительное убийство должно было способствовать тому, чтобы эти люди не смели поднять руку на мусульман. Салах ад-Дин пошел еще дальше: он разослал по своим землям сообщения, в которых содержалось приказание немедленно казнить любого тамплиера или госпитальера, содержавшегося в заключении. Согласно версии христиан, распоряжение полководца было исполнено.
Что касается мусульман… Салах ад-Дин оправдывал казни, состоявшиеся после битвы, необходимостью искоренить неверие. Он пытался уничтожить многобожие, чтобы возродить веру в единственное божество. Ведь так и должно поступать – уничтожать врагов, чтобы защитить друзей. Кроме того, были убиты всего две сотни самых воинственных бойцов, это не резня, а лишь урок в назидание, и уж точно не идет ни в какое сравнение с тем, что сами крестоносцы учинили в Иерусалиме в 1099 году. Наконец, и храмовники, и госпитальеры являлись солдатами, и по стечению обстоятельств могли лишиться своих жизней, тогда как сами они просто вырезали ни в чем не повинных мирных горожан.
Тем не менее, этот поступок Салах ад-Дина превратился в знамя, под которое в Европе стекались сторонники различных воинствующих орденов – смертные и бессмертные.
Несколькими днями позже армия мусульман отошла к Иерусалиму и без особого шума взяла город. Одним из их первых действий стало снятие золоченого креста с верхушки Купола Скалы. Мусульмане с радостью встречали возвращение города – их не допускали в город с тех самых пор, как Иерусалим в 1099 году захватили франки. В отличие от беспорядочного нашествия крестоносцев (которые, конечно, взяли город, но не имели четких планов дальнейших действий), последователи Пророка изгнали врага и теперь возвращались домой.

<* * *>

В это время король Англии Ричард I, больше известный как Львиное Сердце, продолжал искать способ заполучить Иерусалим обратно. Он предложил Салах ад-Дину встретиться в Акре, чтобы обсудить условия освобождения пленников. Тот, однако, отказался – не из соображений военной стратегии, а в соответствии с требованиями законов ислама. Коран гласит, что мусульманин может делить хлеб [с неверными], только когда текущий конфликт будет разрешен. Если бы Ричард и Салах ад-Дин встретились и отужинали вместе, это означало бы, что они стали друзьями, а шариат запрещает воевать против друзей. Как только мир будет заключен, продолжил военачальник мусульман, он с радостью встретится с Львиным Сердцем.
Между двумя лидерами оставались нерешенными три проблемы: Иерусалим, земли и Истинный Крест.
Ричард считал, что вопрос с Иерусалимом обсуждению не подлежит. Это святой город для христиан, их место поклонения, и крестоносцы будут сражаться до последнего, только чтобы вернуть его себе. Кроме того, Ричард желал владеть землями к западу от реки Иордан, чтобы обеспечить беспрепятственный доступ в Иерусалим. Что касается Истинного Креста, для мусульман это был не более чем обломок дерева, тогда как для христиан – священный предмет неисчислимой ценности.
Салах ад-Дин возражал: для последователей ислама Иерусалим – едва ли не более святое место; именно он был целью Ночного полета Пророка (да пребудет с ним мир), и именно там все правоверные мусульмане соберутся в Судный день. Что касается земель к западу от Иордана, они принадлежали мусульманам на протяжении сотен лет. Франж на них оказались не более чем гостями, а власть их будет ограничена во времени. Насчет Истинного Креста Салах ад-Дин, однако, признавал правоту Ричарда. Поскольку реликвия не вписывалась в религиозное учение ислама, то и значения для мусульман она не имела. Тем не менее, она стала своего рода козырем в рукаве, и могла вернуться к христианам в обмен на кое-какие уступки.
Встречное предложение Ричарда выглядело странным, однако отражало обычай европейцев выстраивать дипломатические отношения с помощью династических браков. Английский король предложил выдать собственную сестру замуж за брата Салах ад-Дина, чтобы эта семейная пара совместно правила спорными землями. Заподозрив противника в обмане, Салах ад-Дин согласился. Ричард, не ожидавший, что его блеф раскроют, спешно объявил о бегстве сестры; та якобы заявила, что никогда не будет иметь ничего общего с нехристианином.
Тогда ад-Дин прямо и просто предложил заключить мир на пять лет. Каждая сторона оставалась при том, что имела, франж получали свободный доступ в Иерусалим без ограничений и уплаты джизья до тех пор, пока они входили в город без оружия. Ричард не видел легкой возможности одержать победу (зато ему было что терять, поскольку французский король Филипп [39] становился все большей угрозой) и согласился; мирный договор был подписан пятью годами спустя, в 1192 году.
___________

[37] Нур ад-Дин Махмуд Занги (1116 – 1174) – сельджукский атабек Халеба (Алеппо) c 1146 года, с 1154 года амир Дамаска, представитель династии Зангидов. Дипломатическими и военными успехами Нур ад-Дина арабский мир превратился в силу, способную противостоять крестоносцам.
[38] На самом деле Салах ад-Дин был племянником не самого Нур ад-Дина, а его военачальника Асада ад-Дин Ширкуха ибн Шади, амира Хомса и великого везира Египта.
[39] Филипп II Август (1165 – 1223) – король Франции из династии Капетингов. Первый стал именовать себя «королем Франции», а не «королем франков». Был союзником Ричарда в Третьем крестовом походе. Пока Ричард договаривался с Салах ад-Дином, Филипп за его спиной заключил договор с его братом Иоанном, остававшимся в Англии, что в итоге привело к пленению Ричарда.
« Последнее редактирование: 19 Декабря 2015, 21:04:38 от Samouse »
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 300
    • Просмотр профиля
Сырный домик
« Ответ #14 : 19 Декабря 2015, 21:03:37 »

После этого христианские паломники продолжили свои путешествия в Иерусалим. И поскольку предложение допускать пилигримов в город без ограничений исходило от Салах ад-Дина, с этих пор он постоянно следил за теми, кто посещал Иерусалим. Лидер мусульман гордился своим великодушием по отношению к христианам и своей веротерпимостью ка всем людям Писания; наиболее интересных и выдающихся личностей он приглашал разделить с ним трапезу. Что интересно, Ричард Львиное Сердце так и не приехал в Иерусалим: он не смог заставить себя нанести мирный визит в город, которым надеялся завладеть в войне.
Салах ад-Дин умер через четыре года (да пребудет с ним мир). Регионом поначалу правил один из его сыновей, но знающие придворные поговаривали шепотом, что к власти придет аль-Адиль [40], брат Салаха (тот самый, что едва не стал зятем короля Ричарда).
Ричард со своими приближенными тем временем по большей части держались побережья, соблюдая мир. Очередное возрождение Иерусалима превратило город в растущий, изменчивый сплав идей и сфер влияния. До вторжения христиан Иерусалим был процветающим мусульманским городом, и местное население не имело никакого желания пытаться обустраиваться где-либо еще с нуля. Однако люди не могли также воссоздать прежний Иерусалим, после того как основная часть горожан была в 1099 году убита захватчиками-крестоносцами.

Неделя крови
Взятие Иерусалима в 1099 году сопровождалось одним из самых жестоких массовых убийств в известной истории. После прорыва сквозь стены рыцари обезумели, устроив в городе кровавую оргию, какую в окрестных землях не видели с тех пор, как Александр Великий разграбил Тир. Свидетели отмечают, что уровень кровавых рек на некоторых улицах достигал груди рыцарского коня. Воины не щадили никого.
Воздействие всеобщего безумия на каинитов, как обитавших в городе, так и пришедших с армией захватчиков, оказалось еще сильнее. Яростная жажда убийства накрыла и их, и деяния окружавших их смертных в сравнении показались незначительными. Вампиры отрывали у своих жертв конечности, затем бросали их и находили себе новые цели, даже не заботясь о том, чтобы испить крови только что убитых смертных. Дрались они и друг с другом, открыто, на улицах, разрывая противников на клочки когтями и затем, спотыкаясь, отправлялись на поиски следующей драки. Многие погрузились в свою ярость настолько, что забыли о необходимости отыскать убежище от лучей восходящего солнца, и практически все (за исключением некоторых счастливчиков, одним из которых стал Рустуччи) они погибли.
Адекватного объяснения такой сверхъестественной ярости до сих пор не нашлось. Большинство каинитов, бежавших из города и затем вернувшихся, отказываются даже обсуждать произошедшее, возможно, из соображений вроде «помяни черта к ночи». Некоторые городские вампиры подозревают, хотя и редко высказывают эти подозрения, что подобные ужасы стали следствием проявления чьей-то высшей силы. То и дело поднимаются яростные споры о то, кто – или что – является этой высшей силой, хотя упоминание одного имени повергают в страх даже таких каинитов, как Наум.
Это имя – Малкав.
Тем, кто интересуется истинной подоплекой Кровавой Недели, могут обратиться к книге «Багряно-алые родники». Для всех остальных эти события могут оставаться наводящей ужас тайной.


В воздухе ощущается беспокойство оттого, что мусульмане вкусили христианской жестокости. Они, как и иудеи, просто не могут понять, с чего бы это христиане вообще претендуют на владение городом и окружающими его землями. Если иноверцы приходят в Иерусалим и поклоняются его святыням, тем более что это разрешено и даже поощряется горожанами, – это одно дело, но когда они заявляют свои права на собственность и управление всем регионом – совершенно другое. Каиниты, придерживающиеся ислама и иудаизма, обеспокоены еще больше. Яркое пламя христианской веры причиняет им боль, а в сочетании с военной силой еще и вселяет немалый страх. Бесконечное разрушение и восстановление города разрушило убежища и  сокровища, обнаружило спящих каинитов и превратило древний город в место, чуждое возвращающимся домой странникам. Иерусалим все еще притягивает к себе людей и бессмертных, и его зову невозможно сопротивляться, но тот, кто пришел сюда, не найдет в городе покоя.

<конец главы I>
___________

[40] Аль-Адиль I Сайф ад-Дин (в европейской транскрипции Сафадин, 1145 – 1218) – младший брат Салах ад-Дина. На момент его смерти был наместником в Дамаске. К 1201 году сумел разрушить интриги сыновей Салах ад-Дина и был объявлен султаном вместо старшего из них, аль-Афдаля.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"