Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Расширенный поиск  

Новости:

Автор Тема: У Руслана  (Прочитано 36412 раз)

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 236
  • Сообщений: 20724
    • Просмотр профиля
Re: У Руслана
« Ответ #1335 : 19 Ноябрь 2016, 20:02:16 »

***
- Пойдем… - вновь зашептала Марго с мольбой в голосе, но Рауль покачал головой. Он не говорил ничего, сейчас ощущая себя змееловом. Вроде тех, что выступают где-то в Азии, дергая за хвост разъяренную кобру на потеху собравшихся туристов.
Только для них выступление было забавой, ежедневной работой, отточенной до автоматизма. Его же при мысли о предстоящем начало подташнивать от страха.
Как и давешний выход из машины в дождь, подобранный рюкзак становился поступком, который необходимо совершить. Но это не означало, что Рауль чувствовал себя спокойнее от неизбежности приближения к сумке. Умоляющий шепот супруги и собственный рассудок сходились в одном: глупее вещей он не делал лет с пятнадцати. Когда на спор перебежал железнодорожную линию за пару секунду перед несущимся поездом…
Всего-то - подойти. Схватить за лямку. Дело нескольких мгновений, ничем не грозящее. Ветки днем не опасны…
Господи, если бы он в это верил! Если бы вообще верил, что не идет на лично сооруженную виселицу, приближаясь к кругу из ветвей…
Мужчина сделал три медленных шага вперед, не сводя глаз с разбросанных обломков. Чьи-то руки так заботливо разложили их кольцом… если то, что разместило хворостины, имело руки.
Возможно, поискав в доме, удастся найти длинную доску. Поддеть сумку издалека или расчистить дорогу. Отбросить подозрительную конструкцию, сейчас напоминающую контур огромного гнезда.
Но все это значило бы только одно. Что они сдались, позволив запугать себя настолько, что даже отломанные сучки парализуют способность действовать. Не меньше, чем чудовище, что привиделось ночью и едва не свело обеих с ума. Существо, которое перебирало многочисленными ногами, шагая по треснувшему асфальту. Тварь с опутанной паутиной хитиновой спиной, по которой сновали….
Тело пробило потом, будто вокруг воцарилась тропическая жара. Рауль ощущал, как спина, подмышки и грудь мгновенно пропиталась выступившей влагой. Сердце стучало, словно у припадочного безумца, вызывая ноющую боль в груди.
Ветки все еще лежали достаточно далеко, чтобы успеть убрать ногу… но таким же далеким было и расстояние до ручки. И вместе с воспоминанием вечернего кошмара крепла уверенность: выложенный круг древесных обломков готов ожить, когда он совершит следующий шаг.
Липкий туман заставлял глаза мужчины слезиться. Напряженный, не моргающий от опасности прозевать момент превращения ветвей, Рауль ощущал, как расплывается зрение с каждой секундой в этом затянувшемся движении. Словно через грязное, много лет не протираемое стекло, он смотрел и видел расползающиеся тени на месте привычных предметов. Черные, не отличимые от змей там, где лежали ветки.
Что-то хрустнуло и это послужило спусковым крючком. Рауль бросился вперед, хватая сумку, и тут же отпрыгнул в сторону от разложенного кольца. Мгновенно отбежал назад, едва задев ботинком за ближайшую ветку.
Волна секундного омерзения пошла по телу чередой мурашек. Будто что-то скользнуло под штанину, проползая вверх до колена и прижимаясь к потному телу холодным брюхом. Настолько отчетливое чувство, что он даже хлопнул по джинсам ребром ладони, убеждаясь, что под одежду не заползла невидимая змея.
- Рауль! – вскрик испуганной резким движением Марго и она сама налетели на мужчину, словно запоздалый, отстающий от прочих кадр в киноленте. Они попятились, схватившись друг за друга, но глядя только на круг, откуда и пришел загадочный хруст. Ветки лежали на месте, сумка осталась в его руках, но Рауль не сомневались, что услышанный звук ему не послышался. Как и не ставил под сомнение, что за хрустом могло последовать нечто худшее, стой он дольше в сомнениях. Ветви слишком долго считали, что все контролируют, потому и остались неподвижны. Он обманул их кажущейся медлительностью, обманул…
Радость, достойная убившего мамонта пещерного человека, вырвалась из подкорки мозга всплеском мрачного воодушевления. А еще новой болью в пальце, будто исчезнувшее ощущения гадливого касания как-то переместилась в рану, миновав остальное тело. Сейчас прокол в мякоти пальца теребила пульсирующая игла нерва. Словно от гнилого корня зуба, в который попал кусочек пищи, по всей кисти прокатывались искорки спазмов.
Они пошли прочь, постоянно оглядываясь на ветки и обходя злополучный круг по широкой дуге. Белая мгла стирала детали, и с каждым удаляющимся шагом Раулю все больше казалось, что темные отрезки ветвей напоминают змей. Может быть, уснувшие, или мертвые, опавшие с дерева, которое их питало, они вновь превратились в безобидную деревяшку. Змеи, рожденные в этом аду, так и не получили ожидаемую добычу…
О чем ты думаешь? спросил внутренний голос, и торжество крошечной победы ушло. Сменилось ужасом от того, насколько сильно он верит, что лес полон чудовищ, принявших обличье деревьев и густых крон, состоящих из змей. Неужели все рациональное, лишенное невероятных предположений, навсегда осталось в прошлом?
Только до выхода из леса. Только пока все не станет на свои места, убеждал себя Рауль. Но настырный голос внутри продолжал задавать вопрос худший, чем «а из этого леса есть выход»? Его «я» больше хотело знать, как после такого хоть что-то может стать на место.
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 236
  • Сообщений: 20724
    • Просмотр профиля
Re: У Руслана
« Ответ #1336 : 21 Ноябрь 2016, 14:04:00 »

***
Они шли, осторожно избегая широких луж с неподвижно застывшей на водяной глади листвой. Кто знает, какая там глубина, думал Рауль, вспоминая, как однажды провалился в открытый коллектор во время дождя. Тогда все ограничилось порванными джинсами и тонким шрамом от голени до икры, но ведь это произошло еще во Франции, у родительского дома. А что может затаиться здесь, скрытое мутной водой?
Тучи висели над головой, словно купол собора, построенного природой в честь мрачных богов. Туман продолжал душить легкие своими влажными, проникающими в гортань щупальцами. Пахло сыростью и чем-то больничным, едким, щекочущим ноздри и вселяющим в сердце тревогу.
Марго дышала так, будто готовилась бежать стометровку: с каждым шагом все резче, насыщая кислородом напряженные мышцы. Сам Рауль никак не мог надолго отогнать подступающую волну паники, вызываемую городом – стоило попытаться успокоиться, как она возвращалась болезненной пульсацией в висках. Эти выбитые стекла, мертвые пятиэтажки и деревья сводили с ума, особенно когда взгляд задерживался на ветвях, просунувшихся в пустые окна. Деревья будто копались в открытых ранах зданий. Словно стервятники, пожирающие остывший труп…
Развороченные гаражи густо заросли желтым кустарником. Возле перевернутого грузовика кто-то набросал целую гору листвы с человеческий рост, укутавшую развороченный кузов. Словно могильный холм или надгробие на останках погибшего города, листья слиплись от воды и были покрыты тонкими ниточками паутины.
Два или три автомобиля, марку которых Рауль не узнавал, стояли у стен домов. Из капотов тянулись, словно огромные иглы, сломанные ветки, нависая настоящей гривой вдоль бампера и колес. То, что уничтожило Форд-Рено, добралось и до этих авто, пожрав каждое выпирающим из стальных внутренностей валежником.
- Неужели лес…их всех… - Марго не смогла произнести окончание. Убил, додумал за неё супруг. Или забрал? Заставил бежать из города, по какой-то причине скрыв события завесой молчания?
Здравых объяснений не появлялось, но Рауль все равно не мог не размышлять о том, что видит. Даже когда пот сочился так густо, что рука Марго скользила в его пальцах, и рана начала еще сильнее пульсировать, у него просто не получалось отрешиться от невозможности происходящего.
Версии из просмотренных фильмов и книг, детские страшилки, теории безумцев, иногда показываемые в познавательных программах – все это с каждой секундой казалось реальнее, подменяя способность здраво мыслить. Какой-то другой мир, в который они провалились, как персонажи множества вымышленных историй?
Боже мой, люди не пропадают просто так, свернув не на ту дорогу! То есть пропадают, но по причинам кочующих грабителей, несчастных случаев, автомобильных аварий. А не уезжают в «Сумеречную Зону»…
- Не думай об этом, - в который раз попросил он жену. Собственный голос содержал нотки плача и это пугало, по-настоящему пугало... Дома уже начинали уменьшаться, впереди виднелось дерево на месте трансформаторного бетонного куба, а силы сопротивляться истерике иссякли. Пока еще удавалось не начать метаться кругами, как вчера у машины, но это только пока…
- Я не могу, - ответила Марго. Бледная, такая напряженная, что левый глаз заволокло кровью от лопнувших после перенапряжения сосудов. – Здесь не за что зацепиться. Хотя бы одно объяснение, самое малое…
Мы побежим, предчувствовал Рауль. Не выдержим, едва увидим наш Форд. Особенно если из него тоже торчат ветки, распявшие машину. Или это начнется возле оврага? Будем бежать, стараясь двигаться как можно быстрее. Пока не выдохнемся, не упадем, или…
Впереди чернел еще один рюкзак. И над ним склонился человек.
На фоне прочих размытых теней он казался отчетливо ярким. Лет тридцати пяти, с побитым жизнью, некрасивым лицом и острым подбородком, на котором чернела короткая щетина. Загар смешался с серым цветом кожи, в волосах виднелись пряди ранней седины, но в целом, незнакомец не выглядел каким-то дегенератом, обезображенным отсутствием интеллекта. Не хуже многих других жителей малых городов, которые они посещали: еще одно дитя вымирающего прошлого страны, не нашедшее себя места в мире обновленных жилых секторов и глобальных корпораций.
Одежда мужчины состояла из грязного жакета, выцветшей до оттенка мочи рубашки с черными пятнами и обрезанных чуть ниже колен джинсов. Растоптанные ботинки по цвету совершенно не отличались от грязи…
Он стоял, разглядывая сумку, и в этой неподвижности было так много от обычного нашедшего ничейную вещь человека, что Рауль растерялся. Открыл рот, не зная, собирается ли просто окрикнуть или инстинктивно заорать « не трогайте, это наше»… но только просипел. От неожиданности голос пропал, превратившись в вырвавшееся изо рта хриплое постанывание.
Мужчина обернулся – резко, быстро, словно готовился пуститься наутек. Сейчас он действительно напоминал простого бездомного воришку, застигнутого на месте преступления, и это еще больше сбивало с толку. Человек, способный выжить в этом кошмаре, для Рауля уже не мог быть таким обыденным.
- Эй! – Марго первая пришла в себя. – Подождите! Помогите нам!
Голос поплыл, лишенный звонкого эха. Туман глушил отзвуки, и на лице незнакомца отразился страх – кажется, он был растерян встречей и шумом не меньше их самих. Только справлялся с эмоциями лучше, потому что подхватил за лямку сумку и пошел навстречу.
Последние шаги Рауль и Марго преодолели едва ли не бегом, но они все равно показались им долгими. Было так легко предположить, что единственный найденный человек возьмет и раствориться прямо в тумане, став еще одной загадкой пустого города.
Когда они замерли друг напротив друга, под внимательным, переходящим с одного лица на другое взглядом незнакомца Рауль снова ощутил, что забыв все слова. Он просто знал, что если здесь есть люди, все не так плохо, есть какое-то объяснение…
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 236
  • Сообщений: 20724
    • Просмотр профиля
Re: У Руслана
« Ответ #1337 : 23 Ноябрь 2016, 14:59:56 »

***
- Это вы бросили? – Мужчина выпустил ручку, и сумка мягко плюхнулась на лиственный ковер. Голос его звучал немного невнятно, глотая слова, словно после долгого молчания. Хрипловатый тембр, как у людей, чья работа связана с холодным воздухом и постоянно дымящимися сигаретами, усиливал местный диалект. Рауль слышал такой говор у уборщиков, зимой расчищающих снег на парковке фирмы: литературный язык, который им преподавали еще в годы учебы, не всегда совпадал с разговорной речью в стране. 
- Я думал, вы уже ушли. Все уходят, все первым делом пытаются выбраться.
Он посмотрел через плечо в сторону леса. Точнее, дернул головой, словно скрывал нервный тик или вошедшую в обиход привычку. Глаза, похожие на две тусклые пуговицы, стали отстраненными, ушедшими в себя: встреченные люди почти потеряли для него интерес…
- Кто? Кто вы? – наконец-то выдавил из себя Рауль, все еще не веря, что говорит не с очередным порождением его видений. Если бы не Марго, которая, не отрываясь, смотрела на чужака, он бы поверил, что окончательно свихнулся и болтает сам с собой. – Где все? Что…
- Петр, - сказал мужчина и нервно улыбнулся. Криво, будто это имя что-то могло им значить. – А, впрочем, раньше был Янош. Сейчас Петр, это ведь к месту, правда? Как тот привратник.
- Что… что происходит? - повторил Рауль, чувствуя, как холодеют пальцы жены, плотно обхватившие запястье раненой руки. Почему-то именно это касание больше всего успокаивало. Словно ладонь Марго удерживала нечто, затаившееся в ране, как жгут держит готовую вытечь из пробитой артерии кровь.
Единственный встречный, кажется, уже перешагнул ту грань безумия, что им только грозила. И глаза, с каждой секундой все более далекие, ясно выдавали то, что для Яноша они кажутся наполовину бредом. Сном, немного скрашивающим собственные мысли и одиночество, но все равно заканчивающимся пробуждением.
- Я думал, вы ушли, - повторил человек, отказавшийся от прежнего имени, и повторил взгляд через плечо. Механически, вряд ли понимая, что только что его совершал, или просто не придавая значения. – Побежали, как все остальные. Все они… все уходят, когда появляются здесь. Думают, что дело в городе.
- Все… - люди, он говорит о людях, поймал Рауль связное предложение среди этих рассуждений. О других, таких, как мы. Значит… - Где остальные люди? Вы местный?
- А вы, наверное, нет, - произнес мужчина, словно не слыша вопросов. – Говорите немножко чудно.
- Вы хоть что-нибудь можете объяснить?! – мольба и страх сливались в голосе Марго, поднявшемся на целую октаву.
Серое небо и плывущий туман наступали, погружая мир вдалеке в плотную белую пелену. И граница этой пелены смещалась, уменьшая свободное, оставшееся им пространство, где дымка была не такой непроницаемой. Раулю казалось, что едва чернеющие вдалеке деревья раньше были отчетливо видны: туман заметно сгустился за время их короткого знакомства. Или начинал меркнуть свет, обращая утро вспять…
- Я просто приехал сюда искать работу, - покачал головой Янош. Почему он назвал себя Петром, подумал Рауль, какой еще привратник? Но он тут же выбросил мысль из головы – сейчас значение имело лишь то, что расскажет незнакомец. – Думал наняться на все лето и остановился переночевать в гостинице. Была гроза, всегда все начинается с грозы. И…
Он развел руками, словно предлагая оценить все дальнейшие неназванные злоключения. Только для Рауля это ничего не говорило, кроме того, что мужчина торчит здесь месяца четыре-пять. Если, конечно, он рассказывал про лето этого года…
Стоило только представить, что в лесу можно остаться на такой долгий срок, и внутри все похолодело. Что он ел в пустом городе? Как вообще не попался на глаза… тому, что они видели вчера?
- Я не понимаю… гостиница? – Марго махнула рукой, указывая на давно покинутые дома. - Откуда здесь гостиница? Разве вы не видите, как все заросло… тут, похоже, много лет никто не живет…
- Люди живут, - легкое, сочувственное раздражение скривило лицо, сделав его еще более некрасивым. Похожим на изуродованный трещинами старый камень. – Не здесь, там. Понимаете, это обычный город. Маленький, со всеми его зарастающими полями, но люди там живут. Наверное, не так много, как раньше, тысяч пятнадцать всего, старики…
Бред какой-то. У Рауля все больше крепло убеждение, что говорят они о совершенно разных городах. Может быть тот, который лежал на карте в окружении полей и содержал остатки пятидесятитысячного населения и был местом, где Петр…
… Янош. Он сказал, что его звали Янош. Почему ты назвал его Петром?
…искал работу на лето и заночевал в гостинице. Но где тогда они?
- Это что… какой-то другой город? – осторожно спросил он, потому что интонация разговора явно менялась. Казалось, что мужчина сейчас просто развернется и уйдет, так и не ответив ни на один вопрос внятно. Шагнет в подбирающуюся все ближе белую стену, заволакивающую мягким приливом тумана пустые улицы.
- Да не в городе дело, - Янош вздохнул так, будто сто раз рассказывал эту историю.
Вы - как они. Все тоже думали, что попали куда-то, перенеслись… они не слушали город. Он ведь говорит, все время говорит, понимаете? Здесь всюду знаки… на стенах, надписи, голоса в сломанных телевизорах, отражения, если найти стекло. Город нам хочет сказать, но они не слушали. Уходили, потому что считали, что это такое место!
В глазах, прищуренных и одновременно утративших фокусировку, мелькнуло что-то злое, отчаявшееся.
- Думали – оп! Выйдем из города и леса, и все станет, как раньше! Будто бывают такие города и такие леса, с живыми деревьями?! Как можно не понимать, что такое невозможно?!
Он повысил голос и хлопнул в ладоши. Раздраженное, болезненное выражение сменило гримасу сочувствия, и мышцы Рауля напряглись. То, что Петр был единственным живым человеком в округе, не мешало отбрасывать угрозу того, что он просто псих. И возможно, далеко не безобидный.
- Так в чем дело, если не в городе? – голос Марго охрип, став глуше. – Хоть это вы можете сказать?
- В нас, конечно, - он посмотрел на супругов так, будто они были детьми, спрашивающими, с какой стороны света поднимает солнце. – Во мне, в вас. Во всех, кто попал сюда и пропал в лесу, когда хотел выбраться. Это мы умерли. Мы и деревья.
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 236
  • Сообщений: 20724
    • Просмотр профиля
Re: У Руслана
« Ответ #1338 : 25 Ноябрь 2016, 15:08:50 »

***
Рауль молчал. Он молчал не потому, что не нашлось возражений или от растерянности после безумного утверждения Яноша. Вопросы по-прежнему копились, словно секунды, бесцельно проведенные в городе, и ему было, что ответить на бредни единственного встреченного человека.
Хотя бы то, что у мертвых не болит палец или ушиб во всю щеку… точнее, не должен болеть. Это просто смешно: считать, что после смерти все осталось таким же, как и раньше. Включая ноющие кости и не уходящий после сна на ледяном полу озноб...
Но Рауль не произнес ни слова. Говорить что-то сумасшедшего, взявшему имя апостола, встречающего души у врат рая, просто не имело смысла. Да, теперь он понял, откуда Янош черпал вдохновение в смене имени, но...
Что, «но», спросил его внутренний голос, и Рауль ощутил подступающую к горлу волну ненависти, ищущую выхода. Злости к этому объяснению, которую Яношу не надо было произносить. Злости к нему самому, смотрящему на супругов какими-то рыбьими, бесцветными зрачками. Раньше они были яркие, темные, а сейчас угасли, и это тоже бесило. Как и собственный внутренний голос, которому самое время заткнуться. Особенно на фоне густеющего тумана.
Но ведь он прав, продолжило его подсознание. Прав, и ты чувствуешь это. Потому что разумных объяснений всему кошмару ровно два, и первое точно не подходит. Нельзя спать так долго, чтобы все это пригрезилось. Но сон – родной брат смерти…
- Нет, - ответила Марго, и та же самая толика враждебности скользнула в интонации жены. В старину послам, принесшим дурные вести, рубили головы, вспомнилось Раулю прочитанная в учебнике истории строчка. Палец заболел сильнее: наверное, оттого, что взволнованная супруга выпустила его руку, лишая спасительного тепла.
- Это не объяснение. Наверняка вы и сами понимаете, как звучит…
- Мы умерли. Плевать мне, как это звучит, но это правда, - спокойно, словно говоря о сломанной машине, повторил Янош, и улыбнулся. Так, что все последние сомнения покинули Рауля: в ухмылке плескалось сконцентрированное безумие. Конечно же, мужчина спятил, если был долго один в таком месте…
В каком месте, Рауль? уточнил внутренний голос. В том, которое не может существовать? Его безумие не значит, что Петр не прав.
- Его зовут Янош, черт возьми!
Он до боли сжал раненую руку в кулак, прогоняя собственное возражение безмолвным выкриком. Оттесняя мысль, которая набухала, как гной в скрытой повязкой ране.
- У меня часто болело сердце, особенно последний год, - продолжая улыбаться и демонстрируя оскал не самых здоровых зубов, произнес мужчина. Кажется, Яноша не волновало, что Марго медленно мотает головой, а Рауль смотрит на него едва ли не с ненавистью. – Но деньги-то всем нужны, верно? Пришлось наниматься летом на поле. Я прошагал весь день и остановился в гостинице, весь взмокнув от духоты. А потом пришла гроза… я её помню, хотя сразу уснул. Как убитый… забавно, да?
Нет. Ничего забавного в этом Рауль не видел. И поддерживать беседу не собирался. Теперь ему хотелось побыстрее заткнуть уши и уходить. Забрать Марго прочь от Яноша с его историями. Это желание по силе не уступало давешнему - встретить хоть одного человека…
- Девчонка, которая сказала, что недавно выжила в аварии, где погибли её родители. Пара стариков из города. Какой-то парень, у которого на лице написано, что он ввязался в нехорошие дела, - Янош загибал палец за пальцем. – Все они помнили только грозу, когда появлялись. Наверное, смерть всегда выпадает из памяти. И все они ушли, как собираетесь уйти вы, думая, что я спятил. Через лес, чтобы никогда не вернуться.
- Слушайте, вы же не всерьез считаете… - сейчас голос Марго опасно приближался к гневу. И Рауль мог бы взять её за руку, успокоить, но вместо этого почувствовал, что хочет услышать оскорбления, вылетающие изо рта жены. Хочет, чтобы этот нагло улыбающийся псих перестал рассуждать о том, что не может быть правдой. Не может, потому что… потому что таких вещей не бывает! Смерть – это лишь темнота, и…
- Никто не помнит, что с ним случилось. И никто не знает этого места, пусть оно и похоже на город, - Янош не обращал внимания на то, с какой ненавистью на него смотрит Марго. - Деревья создают грозу. Посылают её, словно стаю птиц, собирать крошки. Ищут на той стороне таких, как мы. Тех, кто умрет во время грозы.
- Это все бред, - наконец-то сумел выплеснуть накопившееся эмоции мужчина. Собственный голос звучал откровенно враждебно, но Рауля это ничуть не смущало. -  По-вашему, это что, ад? Чистилище?
- Чужая остановка, на которой мы сошли, - глаза, сейчас напоминающие зеркало с широкими темными кругами по центру, остановились на его переносице. – А поезд пошел дальше. Это место не для людских душ.
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 236
  • Сообщений: 20724
    • Просмотр профиля
Re: У Руслана
« Ответ #1339 : 27 Ноябрь 2016, 11:14:40 »

***
От последней фразы сердце, вроде бы успокоившееся в груди Рауля, снова бешено заколотилось. И это, несмотря на страх, было хорошим признаком: разве у мертвеца может сохраниться сердцебиение? Разве призраку нужен пульс? Как и боль в щеке и руке, эти ощущения напоминали, что он все еще жив…
Но ты не знаешь, прошептала та его часть, которую будто питал туман. Сейчас Рауль видел, что цвет окружающей мглы не настолько белесый, какой облачная дымка показалась сразу.
Чем больше туман густел, тем отчетливее он напоминал  последний апрельский снег. Грязный, мокрый, жмущийся к тени домов и сам похожий на какую-то мутную темноту…
Ты понятия не имеешь, как должно быть. Как и любой другой человек, который никогда не умирал.
-  Сначала здесь были одни деревья. Они умерли первыми и первыми попали сюда. Еще когда землю расчистили под поля, много лет назад, - произнес Янош голосом начинающего проповедь священника. И что-то нездоровое, наполненное скрытным восхищением прозвучало в этих словах, снова заставив Рауля напрячься.
То, что сумасшедший верил в собственный бред, было не так плохо, как подозрение, что ему нравится ощущать превосходство над супругами. Причастность к тайнам, туманящим этот потерянный взгляд, странная хитринка, проскользнувшая между слов… Все эти признаки подсказывали, что у их раздражения может быть еще одна причина.
Смутный страх, засевший где-то в подсознании. Опасность, исходящая от Яноша.
-  Потом сюда начал просачиваться город, когда из него уходили люди. Это его умирающая душа. Деревья жрут его, разве вы не видите? Здесь иначе нельзя. Здесь каждый – добыча или пища.
Он показал на ветки, свободно проникающие через выбитые стекла в пустые квартиры. И железные гирлянды проводов, смутно виднеющиеся в тумане на месте трансформаторного куба, сейчас показались Раулю виселичной петлей.
- А потом они придумали, как забирать людей. Души тех, кто умер в грозу на месте, где когда-то росли. И пугают кошмарами, помечая… как мы солим кусок мяса, пичкаем его специями. Делают нас вкуснее…
Бред, все это бред. У деревьев нет души, нет мыслей и нет силы, чтобы… Рауль замотал головой, чувствуя, как Марго с остекленевшим взглядом слушает Яноша. Начиная верить, как верят любому психу, чьи странные доводы удивительно логичны. Но он не позволит себе попасться в эту ловушку, усомниться в своей жизни.
Потому что если Янош прав – надежды больше нет. А это последнее, что им нужно перед переходом через лес. Они всегда со всем справлялись вместе, и вместе выберутся из… чем бы это место не было.
В жизни и смерти, Рауль. Ты хоть понимаешь, что скрывается за клятвой любить друг друга вечно?
- Сильно болит, да?
Взгляд сумасшедшего остановился на забинтованной руке Рауля. Тот не ответил, борясь с накатившим желанием разбить эту ухмылку в кровь. Пусть даже ценой новой раны.
- Так они метят пищу. Сначала – вещи и машины, их сожрать проще. Прорастают, словно раковая опухоль, - гнилой зуб и капельки выступившей у края рта Яноша слюны в тумане казались абсолютно черными. – Мы – их еда. Вы хоть знаете, сколько человек срубил деревьев за свою историю? Думаете, их души все забыли? Это их остановка, древесный загробный мир. И когда они решат, что вы достаточно прокоптились, тогда…
- Вы не можете это знать! Это самая бредовая чепуха, которую мы слышали!
- Но я знаю, - мужчина шагнул ближе, обдавая Рауля горьким ароматом старой грязи и чего-то едкого. Отчаяньем, которое скрывалось за ухмылкой и распадающимся на части рассудком. – Город знает. Он не хочет быть сожранным, поэтому подает знаки. Замерзшие птицы. Гнилые цветы. Надписи, что никто не писал. Если поискать, если остаться надолго, вы найдете тысячи символов. Город объяснил мне, что нужно делать, чтобы уцелеть. Сначала пытался остановить таких, как вы, но они уходят. Вы тоже уйдете, я по глазам вижу. Это будет глупая вторая смерть…
- Почему вы уверены, что мы погибнем?! – чувствуя, что не должен поддерживать весь этот ненормальный разговор, но все же не выдержал Рауль. Возможно, основной причиной вопроса стал не отрывающийся от его забинтованного пальца взгляд Яноша.
- А куда вы пойдете, если весь мир такой? Но… я не дам им вас сожрать, - хищная улыбка стала нормальной, сдержанной. Глаза цвета выгоревших на солнце подсолнухов внезапно обрели прежнюю остроту и краски. Этот переход был таким быстрым и неожиданным, что Рауль не успел заметить, как рука Яноша скользнула в карман.
- Глупо отпускать вас, как остальных. Лучше скормить городу, - задумчиво произнес мужчина. И, прежде чем до Рауля дошел смысл страшной фразы, Янош качнулся вперед. Вынырнувшая с ножом рука с неожиданной прытью взмыла, целясь выдвинувшимся лезвием прямо в живот. Как змея, которая в этот раз скрывалась отнюдь не среди веток...
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 236
  • Сообщений: 20724
    • Просмотр профиля
Re: У Руслана
« Ответ #1340 : 29 Ноябрь 2016, 14:24:49 »

***
Он не успевал отбить удар или хотя бы отреагировать на это взмах. Даже не различил, что именно мелькнуло в руке Яноша, словно рвущийся из кустов всполошенный скворец. Рауль только почувствовал, как Марго дернула его назад, падая сама и таща мужа за собой. За доли секунды до того, как что-то зацепило за куртку, разрывая дождевик.
Боли Рауль почти не ощутил: нож скользнул под ребрами, кромсая ткань с остервенением голодной пираньи. Холодное касание обожгло бок крошечным, бритвенным порезом.
Они свалились на асфальт: Марго, придавленная весом мужа, громко вскрикнула. Рауль упал спиной прямо на руку жены и пронесшийся по телу отголосок хруста её кости заменил ощущение собственной боли. Дождевик и супруга подарили драгоценные мгновения...
Туман сомкнулся над головами людей, словно отсыревшая крышка набитого гнилью гроба. Навалился, как секунду спустя навалилась ставшая неразличимой черная тень с занесенным лезвием.
Инстинктивно, не думая, что делает, Рауль пнул нападавшего в щиколотку и поднял руки, перехватывая запястье с ножом.
Он не особо помнил, как нужно драться, потому что от школьных потасовок мужчину отделали многие года. Инстинкты подсказали выставить согнутую ногу и принять на неё вес Яноша. Безумец свалился сверху: колено тут же впилось ему в пах. Стон Яноша вперемешку со скрипом плотно сжавшихся зубов показался Раулю неотличимым от треска ломаемых вчерашней грозой ветвей…
Марго с новым криком забилась под дерущимися, пытаясь извлечь травмированную руку. Отталкивая от себя пляшущийся перед глазами нож, Рауль увлек Яноша в сторону. Они покатились по асфальту в непрерывной борьбе, словно пара оленей, запутавшихся рогами в драке ради самки.
Единственное желание, которое в этот момент владело Раулем, было оттеснить психопата подальше от жены. А потом все планы исчезли, сменившись горячкой боя, в котором не получалось даже встать на ноги.
Едкое дыхание, чередующиеся пинки и брезгливое ощущение падающей на лицо ниточки чужой слюны смешивалось с болью в пострадавшем пальце. Сейчас вчерашняя рана уже не ныла, а горела приложенным к открытому нерву угольком. Как ни странно, обычно с трудом переносящий сильную боль Рауль почувствовал ясность мыслей – рана освежила сознание.
В очередной раз перекатившись друг через друга, оба мужчины уткнулись в покосившийся ветхий забор у самого края выщербленного бордюра.
Нож в руке Яноша неуклонно приближался к лицу Рауля. Псих снова оказался сверху во всех смыслах слова, и мужчина с ужасом понял, что за эти несколько секунд боя разница сил стала очевидна. Он и раньше слышал - сумасшедшие необычайно сильны, а сам не проявлял интереса к боевым искусством, но никогда не считал себя доходягой. Однако Янош, которому полагалось давно ослабнуть в этой глуши от голода, словно черпал новые силы с каждой секундой.
Руки маньяка вырвались из захвата Рауля. Он едва успел отдернуть щеку и скорее услышал, чем разглядел, как нож ткнулся в землю в миллиметре от уха. Опоздай Рауль в этот раз – лезвие тут же срезало бы солидный кусок лица.
В ходе молчаливой борьбы Янош освободил левую руку. Крепкие грязные пальцы плотно сдавили трахею Рауля.
Он не успел подумать, что это конец. Как не успевал ничего до этого, все время реагируя на шаг позже требуемого. Сначала не распознал психа во встречном человеке, потом не защитился от удара, а до того…
Чтоб было до того, Раулю стало некогда вспоминать. Если бы не врезавшийся прямо в голову Яноша ботинок Марго, возможности осмыслить свои предыдущие ошибки не представилось бы в принципе. Опавшие листья заглушали шаги жены, снова успевшей вовремя…
Удар от Марго, прижимающей к груди сломанную руку, пришелся вскользь на затылок Яноша. Но его хватило, и не ожидавший этой атаки мужчина растерялся. Пользуясь секундным замешательством и ослабевшей на горле рукой, Рауль резко оттолкнулся от земли, боднув головой перекошенное лицо. В фильмах это часто работало, но в реальности ударить собственным лбом в чей-то нос оказалось так же больно, как пытаться расшибить им стену.
Цветные круги поплыли перед глазами. Вскрикнувший Янош попытался встать, зажимая нос, и на этот раз уже Рауль не дал противнику подняться. Он нащупал руку с ножом, потянул куда-то вниз, желая отобрать и одновременно пытаясь подсечь ноги.
Легкий вскрик Рауль не услышал. Только судорогу, прошедшую по телу соперника, да длинный, протяжный выдох, полный боли. Безумец вырвался и вскочил, но сразу же потерял равновесие, облокотившись на забор. Старая конструкция не выдержала: Янош рухнул вперемешку с гнилыми досками.
Нож торчал из живота там, где должна располагаться печень. И, судя, по выражению скрючившегося на земле «призрака», причинял Яношу немалые страдания.
Думаешь, ты мертв?! Думаешь, мертвым больно?! хотел прокричать Рауль прямо в шокированные поражением глаза психопата. Но слов не хватало, да они не могли оправдать сломанную руку его жены.
Злость оказалась лучшим стимулом, чем адреналин. Рауль поднялся, потирая горло, на котором еще чувствовал тяжелую хватку чужих пальцев. После чего от души пнул Яноша прямо в лицо, наслаждаясь звуками сломанной челюсти. Кровь не бежала или в тумане он просто не заметил её. Красные пятна поплыли перед глазами, словно цветы на заросшем маком поле…
Детища гнева и шока, фантомные узоры не торопились покидать зрение, не позволяя понять, насколько серьезно ранен соперник. Поэтому Рауль ударил еще и еще, чтобы наверняка исключить реванш. Он знал, что Марго рядом, слышал её тяжелое, переходящее во всхлипы дыхание, и не собирался останавливаться. Янош это заслужил, разумная самозащита с расчетом на будущее. Простая жажда мести и желание справиться своими руками хоть с чем-то в лесу…
…Рауль сам не понял, когда прекратил бить обмякшее тело. Потный, шатающийся и заполненный болью до краев, словно переполненная чашка. Он с трудом втягивал воздух, будто туман избегал судорожно раскрытого рта. Болело все от головы до пальца: даже миниатюрный порез на боку саднил так, как будто в рану вгрызался какой-то паразит.
Последний пинок то ли вогнал нож глубже, то ли попал по болевой точке, и Янош больше не шевелился. Лежал с искаженным болью лицом, и белесая дымка скрывала остекленевшие закатившиеся глаза.
Кажется, грудь сумасшедшего не поднималась, но этой детали Рауль тоже не смог разобрать. Как и не был уверен, что сейчас это хоть сколечко его волнует.
Убивать легко, прошептала темнота, вошедшая с туманом в его сознание. Как он и говорил, здесь или ты – или тебя.
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 236
  • Сообщений: 20724
    • Просмотр профиля
Re: У Руслана
« Ответ #1341 : 01 Декабрь 2016, 16:01:34 »

***
Дрожа от внезапно нахлынувшего страха, Рауль посмотрел на жену. Коснулся её плеча раненой рукой и мимолетно удивился, как это бинты еще не потемнели от крови. После такого напряжения вчерашняя дырка в пальце должна если не фонтанировать, то сочиться алым гноем.
Боль, только что терзавшая его тело, стремительно уходила. Только что ноги подкашивались, а сердце никак не могло умерить свой яростный стук, а сейчас охватившая мужчину тяжесть пропала. Стоя над неподвижным телом Яноша и держась за супругу, Рауль ощущал себя…
Довольным? Умиротворенным? Почти счастливым, это было точнее…
С каждой секундой росло чувство, которое, наверное, испытывает алкоголик, заглушающий похмелье очередным стаканом. Или та мягкая, затягивающая пелена, наступающая после секса, когда откидываешься на пропитанную потом подушку. Туман, сузивший видимость до пяти метров, словно принял жертву, давая взамен убежденность в правильности поступка.
- Мы… ты в порядке? – спросила Марго. Первый вопрос, наверное, должен был прозвучать, как «мы же его не убили?» Но сейчас жена, пошатнувшаяся и закусившая от боли губу, не испытывала жалости.
Рауль увидел, что её левая рука неестественно изгибается между запястьем и локтем. Выпирает под рукавом, словно холм огромной опухоли. От этого зрелища хотелось снова кинуться к Яношу, продолжая топать тело чокнутого ублюдки до тех пор, пока не прозвучит новый хруст костей. Волна злости не насытилась расправой, вызывая сожаление лишь об одном: Янош слишком рано умер или потерял сознание.
И кто из вас сейчас больше похож на сумасшедшего? А, Рауль?
С усилием мужчину подавил эту вспышку, вытирая потное лицо и не замечая, что размазывает по нему грязь. Что бы не питало его силы, Марго оно помогать не собиралось.
- Держись… сейчас, я посмотрю, - он оглянулся на Яноша, но тот лежал неподвижно. То ли действительно мертвый, то ли оглушенный: странное безразличие к этому факту не вызывало у Рауля желание проверять пульс.
Аптечка, в сумке аптечка, всплыло в колыхающемся облаке эмоций, почти сменившем мысли, единственное толковое предположение. Надо наложить шину, уж первую помощь-то они оба оказывать умеют. Только не брать ветки в качестве фиксаторов, потому что безумие этого места не исчислялось одним Яношем.
- Сейчас сделаю шину. Потерпи, родная, я быстро…
Он шептал, не замечая, что охрип и щека постоянно дергается от проходящего по лицу спазма. Не обращая внимания ни на пот, ни на чувство воздушной легкости, заставившее усталую осанку распрямиться. Будто внутри открыли какой-то кран, и заполнившая мышцы боль стремительно вытекала, принося ощущение покоя.
Город позаботится о тебе за эту жертву, вдруг произнес внутренний голос. И сейчас, впервые за полтора тяжелых дня, Рауль понял, что голос не принадлежит ему.
Можно сомневаться, размышлять о возможности смерти и жизни после неё в древесном аду. Но верить в заботу города он бы никогда не смог. Даже после удара головой не было оснований разделять настолько бредовую мысль, что хоть что-то здесь дружелюбно к человеку.
Догадался, наконец, вспыхнуло в голове. Будто кто-то оправлял мысли, словно сообщения в мобильном телефоне, напрямую адресату. Простое рассуждение, которое до этого бы показалась его собственным, было сродни подсвеченной надписи, которую озвучивает голос суфлера. Только этим суфлером стал Рауль, беседующий сам с собой возле раненой Марго и поглощаемого туманом тела Яноша.
Мужчина застыл, бережно держа раненую руку жены и чувствуя, как сердце начинает биться с перепадами. В какие-то минуты он вообще не услышал его ударов, будто между пульсацией появились провалы тишины. Постоянно разрастающиеся, словно темнота в этой белой мгле…
Болит не душа, а память, произнесло нечто в его голове. Скоро раны исчезнут. Не думай о случившемся, он бы поступил точно так же. Чтобы угодить мне… но я не ставлю на фаворитов.
Нет, нет, и еще раз - нет! Он не говорит с городом, у городов нет души, а это не ад! Это все сотрясение, шок и…
Для меня - ад, уточнил собеседник Рауля, хотя для леса – рай. А чем станет для вас, зависит от выбора правильной стороны. Я могу защитить тебя и твою жену, Рауль. А вот когда придут они, поверь, молить о жалости будет некого. Деревья слишком долго грезили о мести.
Марго что-то быстро сказала, сморщившись от боли. Он различал её испуг и страдающий тон, хотя никак не мог понять хотя бы одно слово: чужая речь вытесняла фразы жены. Отнимала внешний мир более надежно, чем любая глухота, потому что поселилась внутри.
Деревья заберут его останки. Они уже движутся сюда, шептала темнота в его голове голосами родителей, знакомых и коллег. Для неё, кажется, не было секретов внутри мужчины, как нет их для ленточного червя, обвившего весь кишечник. Весь лес наступает, посылая свои кошмары. Прячься, если хочешь уцелеть. Потому что смерть после смерти открывает двери к новым страданиям. К новым мирам камней и грязи, насекомых и червей… у каждого свой кошмар, из которого не проснуться. Умирая в одном, ты просто спустишься на ступеньку ниже. Эта лестница ведет очень глубоко, Рауль, и тебе не захочется ей пройти. До последней ступени, где лежит душа темноты, умершей от первого света.
Ничего так не убеждало в собственных галлюцинациях, как этот спокойный, постоянно меняющийся голос в голове. Если даже предположить, что у города есть сознание, оно точно не могло оказаться настолько понятным человеку.
Города – это зеркала с множеством граней, сейчас мысли внутри обволакивали. Чем-то приятным, расслабляющим, наполняя обещанием покоя и защиты. А душам не нужны слова. Ты говоришь с тем, что отражаешь. Приходится начинать со знаков, чтобы научить вас смотреть в зеркало.
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 236
  • Сообщений: 20724
    • Просмотр профиля
Re: У Руслана
« Ответ #1342 : 03 Декабрь 2016, 14:03:43 »

***
Он замотал головой, пытаясь вытеснить, выдавить эти вязкие мысли, пиявками облепившие рассудок. Но мерно вколачивающий их, словно гвозди в старую доску, голос не желал уходить. Это было его время и его сила, питаемая совершенной жертвой...
И все же Рауль не мог, до последнего не хотел верить, что все происходящее -  лишенная пелены суеверий и догадок загробная страна. Тайна, которую тысячи лет разгадывали люди, строившие теории, оказалась настолько обыденной и в то же время кошмарной, что после неё не хотелось жить. Боль ран, усталость, страх, безумие, ошибки – все эти вещи не могли сохраниться по другую сторону могилы!
Он никогда не задумывался серьезно над вопросами посмертной жизни, но интуитивно считал, что там все станет возвышеннее. Альтернативной вечному сну было состояние, которое описывалось синонимами чистоты, просветленности, и всеми прочими философскими вещами. Тем, что Рауль краем уха слышал в церковных службах и заполняющих радиостанции голосах проповедников.
Реальность ударила его под ноги, словно нападающий американского футбола, рвущийся к зоне соперника. Не было ни рая, ни ада, ни ангелов со сверкающими золотыми крыльями. Единственный встреченный им апостол Петр оказался безумцем, приносящим человеческие жертвы. Потусторонний мир – полем вечной охоты, в которой человеческой душе отводилась роль пищи…
Они не стали совершеннее, не забыли боль и тяготы жизни. Просто умерли.
Чужая остановка, сказал Янош. Но если такая участь ждала города и деревья, то Рауль боялся представить, какой людоедский пир царит там, где находятся остальные души.
Это оглушало. Лишало смысла во всем, что он делал или мог сделать. Можно бороться, стоя у подножия высокой скалы или ползя по её склону, но в свободном падении вниз бессмысленно махать руками. Открывшееся ему напоминало падение, растянутое в приближении неизбежного конца.
Верь в меня, снова напомнил о себе город голосом его отца. Я реален, и я умираю. Соскальзываю ниже, в иные слои. Меня надо кормить, Рауль.
Поселившееся в голове существо дергало за ниточки мыслей, сплетая картины видений. Другие люди, такие же растерянные и напуганные, бредущие по городским развалинам. Так же забывшие собственную смерть, не понимающие, что их тела и боль – только тень не отброшенного прошлого. И они с Марго, встречающие их, как Янош. Одного за другим, уводя на заклание городу…
Будут другие мертвые, а время не властно над душой, убеждала мать – снова помолодевшим голосом, почти забытым с детских лет. Ты отдашь их мне, а взамен останешься жить. И ты, и твоя жена не будете знать бед под моей защитой. Это не самая худшая вечность…
- Рауль! – крик Марго разбил завораживающую, соблазнительную  интонацию бесплотного собеседника. Рауль не знал, согласился бы он или сошел с ума, если бы эти молчаливые уговоры продолжались: возможно, мужчину ждало и то, и другое. - Надо уходить, слышишь?! Кто-то идет!
Слух действительно вернулся, изгоняя колдовскую тишину, опутавшую сознание. Вместе с шумом надвигающегося откуда-то сплошной стеной дождя, барабанящих по треснувшей черепице капель.
Трещали ветки. Что-то громко кричало и шипело, распадаясь на отдельные отголоски и вновь соединяя голоса в едином порыве стаи. Животные… нет, он бы уверен, что человек не в силах представить таких животных, что сейчас двигались сквозь туман. 
На город наступал целый вал созданий, почуявших добычу сквозь многие мили. Чудовища со всего леса шли забирать свою долю.
Служи мне, если хочешь жить, снова прошептал голос затихающим эхом. Будто и сам он сжался, втягиваясь в панцирь опустошенных домов и потрескавшихся улиц. Прятался от визитеров, которых не мог изгнать. Сейчас лес войдет на мои улицы, но они получат лишь объедки. И пока не насытятся – не заметят никого. На то, чтобы скрыть вас от их взора, меня еще хватит.
Тело Яноша, доселе лежащее неподвижно, начало таять. Будто шарик, из которого выпустили весь гелий, грязная одежда и кожа обвисала, превращая мужчину в надувную куклу. Цвета блекли, ткань превращалась в полупрозрачную слизь, смешиваясь с такой же распухающей кожей. Город торопился забрать содержимое, и его не волновали остекленевшие глаза супружеской пары, перед которой происходило немыслимое поглощение.
Спустя пару секунд на мокрой земле лежал разве что нож, с которого исчезли все следы крови. Да еще полупрозрачная, похожая на полиэтилен клеенка, смутно напоминающая человеческий силуэт.
Объедки, машинально повторил про себя Рауль, чувствуя, что почти переступил последнюю грань, помогающую держаться. Все было правдой, и явь оказалась намного страшнее любого ада.
Что-то шевельнулось в тумане в конце улицы. Многоногое, массивное, оно наступало в ореоле шума несуществующего дождя. Марго была права, подумал он в оцепенении, не зная, способен ли хоть что-то сделать. Туман – та же вода.
Прячься, сейчас в интонации голоса послышались довольные, сытые нотки. Они не видят вас под моей защитой, но это продлиться недолго.
Он сжал пальцы супруги, почти не думая, за какую руку её ухватил. Темнота внутри выедала все, оставляя пустоту, и в пустоте этой даже голос города затих. Бросая людей наедине со своей судьбой.
И с выбором, который он еще мог сделать.
- Бежим! – крикнул Рауль. Крик этот был нужен больше ему самому, чтобы прогнать ступор, чем Марго тут же сорвавшейся с места. На фоне тех, что двигались, словно чернеющая бесформенная саранча, каждая лишняя секунда грозила отправить сознание в небытие.
Если голос прав, их влечет один только Янош. И змеи не увидят их какое-то время… Рауль еще толком не додумал пришедшую ему на пороге отчаянья идею, но уже тащил за собой спотыкающуюся Марго сквозь соседнюю улицу.
Они пробежали через дыру в заборе, мимо дома с рухнувшей стеной. Возле раскачивающейся липы, чьи ветви уже начинали терять плотность. Деревья превращались в змей, в пустых гнездах вопили невидимые птицы, и стучали увитые паутиной ветки, заменяющие лапы местных пауков...
Кошмары леса идут в город, сказал голос, и это уничтожало даже тень надежды. Но еще добавил, что укрыл их от чужих глаз. Поэтому Рауль потащил стонущею от боли жену туда, где туман оставался просто белой дымкой, пытаясь не ошибиться с направлением.
Не в центр город, а к его окраине. Надеясь, что не врежется в поток сползающихся тварей.
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 236
  • Сообщений: 20724
    • Просмотр профиля
Re: У Руслана
« Ответ #1343 : 05 Декабрь 2016, 16:44:08 »

***
Это было лучшим из худшего, что только можно придумать, если почти сошел с ума. Бежать, бежать не останавливаясь, переставлять ноги самому и заставлять двигаться Марго. Он чувствовал её боль, боковым зрением видел прижатую к ребрам, сломанную руку, и все же тащил жену, ускоряясь с каждой секундой. Если город действительно хранит их, пока еще надеется использовать, надо не терять ни минуты. Голос рассчитывает, что они просто ищут место, где скрыться… но скоро поймет, что Рауль задумал…
Нет, слово «замысел» тут плохо подходило. Потому что не было ни расчета последствий, ни знания правил этой охоты и попытки сделать из них верные выводы. Только интуитивные догадки, почти проблески, на которых нельзя даже сосредоточиться. Иначе учуют, увидят, поймут, преграждая путь…
Тишина внутри, сменившая прежний гипнотизирующий голос, рушилась перед оглушительным шипением, словно сносимая бульдозером старая стена. Где-то рядом лихорадочно молотил по исполосованному трещинами асфальту дождь, и туман таял за их спинами силуэтами целой реки ползущих рептилий.
По какой-то причине небо над бегущими людьми еще не пролилось потоками, и Рауль больше ощутил, чем подумал, почему это происходит. Дождь был детищем леса, туман – порождением городских кошмаров. И сейчас обе эти силы сошлись над людьми, как вороны, отстаивающие право на добычу. Две твари, каждой из которых нужны их души, пусть и с разной целью…
Вперед, вперед, вперед! Через тающую дымку, навстречу расступающимся в стороне облупленным стенам и дрожащим деревьям! Уже оживающим, предчувствующим дождь, дающий им силу ходить по пустым улицам и изменять суть вещей…
Рауль не понимал, почему это все связано именно с водой. Он не догадывался, какие законы вообще царят в этом безумном мире, но пока они бежали сквозь редеющий туман, и это оставалось самым главным. Перепрыгнули ржавый велосипед, по самый руль провалившийся в небольшое болото грязи на месте широкой трещины: супруга зашипела сквозь закушенную губу не хуже любых змей. Пробирались через гараж, от которого уцелело всего две стены и зияющая проплешинами крыша, где миновали раскачивающееся пустое гнездо. Крошечная колыбель из травы, движимая невидимой рукой на паутинных опорах – какое дитя готовилось в ней родиться? Лучше не знать, оставляя разуму только бег вперед. Наперерез подступающему к сердцу отчаянию…
В какой-то момент он увидел колеблющиеся впереди черные силуэты сотканных из тьмы древесных гидр, потрясающих змеиными конечностями.  И тут же потащил вскрикнувшую Марго в сторону ближайшего пустого дома. Сейчас вокруг остались только одноэтажные постройки, но и деревьев с каждой секундой становилось все больше. Точнее, того, что лишь казалось деревьями…
Захлопнул за собой повисшую на одной петле дверь, Рауль едва не упал, зацепившись за  ржавое ведро. Крыша дома провалилась, наваленные груды листвы скрывали за собой остатки мебели, а опрокинутая газовая печка едва не отбила ему лодыжку.
Переступая через пыльные балки и смешанную с мокрой клеенкой осыпавшуюся плитку, они добрались до какой-то каморки. Где наконец-то остановились, дрожа и прижимаясь друг другу.
Рауль тяжело дышал, но нужно ли ему было это делать? Он не знал, то ли действительно нуждается в кислороде, то ли подражает Марго, потому что рядом раздавались сиплые вздохи жены. Тело, которое до этого было таким настоящим и живым, сейчас все больше и больше становилось неощутимым, невесомым, теряя вместе с уходящей болью и сердцебиение. И, хотя казалось, что это хорошо, - усталость тоже быстро пропадала, - на самом деле он не был уверен, что свобода от прошлого в этом случае благо. Словно на песке проводили новые и новые линии, которые Рауль пересекал, с каждой оставляя что-то позади. И среди этих брошенных вещей была и надежда на благополучный исход их побега…
Дождь хлынул, заливая полный тьмы и сырости старый дом через многочисленные отверстия и струясь по обломкам черепицы настоящим водопадом. Под ногами хрустели черепки, некогда бывшие посудой, расколотая старая рамка от фото и очередные часы. Он даже не посмотрел вниз, потому что в этой темноте все равно было невозможно понять, если ли там стрелки или нет. Скорее всего, нет: смерти не нужно считать время…
Туман таял снаружи, сменяясь заполнившей всю улицу лавиной дождя. Они почти добрались до края города, но как преодолеть его теперь, Рауль не знал.
Можно броситься вперед, слепо прорубая свой ход в занавеси стремительных капель. Но как долго это продлиться, прежде чем вокруг ног обовьется гибкое холодное тело? Когда щупальца леса вольют в раны новый яд, хватит ли у них сил идти и идти – без защиты, света или направления? Город обещал, что все существа пойдут за Яношем, но, кажется, сухая оболочка не утолила их надолго.
Где-то пророкотал гром, хищно рыча в ожидании пира. Далекая вспышка озарила тьму, на миг обнажив то, что заполнило дорогу вместе с водой и плывущей листвой. Через небольшое отверстие в стене Рауль всего секунду смотрел на извивающиеся тела змей, движущиеся с целеустремленностью леммингов, и тут же отвернулся. Сквозь трещины над головой уже лились ручьи: в любой момент здешний интерьер мог ожить, перерожденный голодной сутью леса.
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 236
  • Сообщений: 20724
    • Просмотр профиля
Re: У Руслана
« Ответ #1344 : 07 Декабрь 2016, 13:25:52 »

***
Мы проиграли, подумал мужчина, и не услышал ни подтверждения, ни утешающей надежды в собственных мыслях. Город правильно оценил их шансы, но сейчас даже его голос оставил супругов наедине с полной холодных вод тьмой. Шипение било по барабанным перепонкам и приближалось, словно змеи уже кишели внутри.
Возможно, так и было. Потому что вода журчала, наполняя брошенный дом, и не было навеса или зонта, чтобы укрыться от этих струй. Даже их Форд давно сдался лесу, выпотрошенный изнутри веточными паразитами.
Он почувствовал, как тонкие руки жены обняли его, и к плечу прижалась родная щека. Марго не плакала, не кричала и не задавала вопросов: возможно, в её душе до этого тоже прозвучали откровения страшной правды.
План отвлекающей приманки, продиктованный отчаяньем, оборвался, толком не начавшись: без защиты им не удалось добраться даже до леса. Но что защищает от воды, если дождь в этом лесу почти вечен?
- Рука больше не болит, - прошептала Марго, и он не услышал её дыхания. Хотя губы жены находились в сантиметре от шеи Рауля, звучали только слова – словно и ей больше не требовалось поддерживать ненужный отголосок жизни. Мертвые стояли, обнявшись, и уже не могли лгать себе, а тем более друг другу. Потому что последнее не делали раньше никогда…
- Кость сама стала на место… я ничего не чувствую. Ни боли, ни страха… словно засыпаю…
Так приходит осень, подумал он, когда нечто массивное шагнуло к дому. Так приходит вторая смерть в холодном октябре.
Рауль слышал тяжелые шаги, похоже на мерный топот слона в зоопарке, но бежать все равно не было смысла. Даже не выглядывая в отверстие, он различал, как извиваются пружинами нити веток-змей, и прислонившееся к дому дерево все пытается засунуть вовнутрь свои щупальца.
Возможно, какие-то рубежи города еще держались, иначе твари давно бы ворвались в их ветхое убежище. Но оно не могло оградить от этого тяжелого шарканья переставляемых лап, вминающих грязь в глубокие лунки…
Вчера подобное свело бы его с ума одним своим звуком. Сегодня они, прислонившееся к заросшей черной плесенью стене и обнявшие друг друга, молча ждали, когда существо из леса заберется вовнутрь. Вместе с нуждами тела уходила и способность боятся…
Последний отчаянный порыв, как это часто бывает, сменился ощущением печального покоя. Рауль крепче обнял супругу. Он стоял, загораживая темный проход в гостиную с обрушенным потолком, где журчание и шипение стали неразличимы, и думал только о том, чтобы не выпустить Марго. Мужчина не знал, будет ли эта смерть быстрой или медленной, - разум вообще не понимал, как можно умереть, если ты уже покойник, - как и что ждет их потом. Просто они не должны получить Марго прежде, чем достанут его, и это было единственным, что имело смысл. Как и неразлучное касание рук. В жизни и смерти, и в вечности миров, сколько бы их там не было…
А еще ему хотелось увидеть лицо жены. Хотя бы в последний раз, и не в свете молний, раскалывающих темное небо где-то вдали.
Рука скользнула в карман, вынимая походную зажигалку. Подарок одного увлекающегося, как и они, туризмом приятеля, потому что Рауль не курил. Тогда они еще верили, что природа полна очарования… и возможно, у этой веры не было причин угаснуть даже сейчас. Их убил не лес и не буря, а то, что во вселенной все оказалось вечным – но это не заставляло Рауля ненавидеть прожитую жизнь, стоя за загробной чертой. Напротив, сейчас, когда не осталось ни пульса, ни боли, ни усталости, он пытался поймать последний отголосок этих ощущений. Запомнить и насладиться тем, что у них было, а не чего не случилось…
- Не отпускай меня… - попросила Марго, когда что-то с чавкающим причмокиванием заскребло, протискиваясь в двери. Массивное, затмевающее даже блики молний своими многочисленными конечностями.
- Никогда… - пообещал он, и чиркнул колесиком зажигалки. Смотри только на Марго, мысленно приказал себе Рауль, хотя уже чувствовал, как снуют под ногами скользкие тела змей.
Искра взметнулось огоньком, озарившим слипшиеся волосы и бледное лицо. А еще - полную тишины комнату.
То, что ползло, забираясь в узкую каморку, уже готовясь закусить загнанной в угол добычей, сменилось только шумом дождя.
Они стояли одни.
И, как бы сильно Рауль не клялся себе, что откажется смотреть вниз, он все же скосил взгляд себе под ноги. Туда, где только что коснулись ботинка холодные змеи.
Пол усеивали мокрые ветки. Змеи исчезли в который раз, несмотря на раскатистый гром и водяные ручьи.
Палец дрогнул от волнения, гася танцующее пламя. Шипение тут же набрало оглушительную октаву, и что-то обвило лодыжку. Вместе со звуком обрываемой дверной лутки и чем-то взметнувшимся. Темным, вроде огромной лапы….
Вспышка. Вскрик Марго и его собственный, вперемешку со вновь загоревшимся огоньком.
Комната была пуста. Только у самых дверей валялась огромный, облепленный паутиной и слизью обрывок корня. А вокруг ноги обвивалось колечко гнилой травы.
- Свет, - от волнения голос Марго напоминал скрип заевшей пластинки. – Они не трогают нас на свету.
Нет. Не свет, вдруг кольнуло его опустошенный, почти смирившийся разум озарение. Кольнуло настолько сильно, что Рауль снова ощутил биение сердца в груди и проходящее сквозь легкие дыхание. Свет у них был в самом начале: Форд и фонари давали его с избытком, как и вспышки молний. А вот этого крохотного, похожего на танец светлячка пламени никто не зажигал. И если вода была символом этого мира, питающего души деревьев и плодящего кошмары, то, что оказалось бы страхом самого леса? Вещью, превращающей их рай в ад…
От переизбытка эмоций он не нашелся, то сказать. Только опустился на корточки, хватая ветки и уже не боясь, что они обернутся клубком змей в его руках. Подбирая все, от рваных мокрых страниц из книг до обрывков занавесок, намертво прижав пальцем клапан зажигалки. И Марго через пару секунд первой сунула в огонек обрывок собственной записной книжки, уцелевшей в кармане.
Им не нужно было говорить сейчас, потому что умение думать в унисон сопутствовало всем годам совместно прожитой жизни. Особенно при виде того, как, неохотно проглатывая мокрые вещи, разгорается пламя.
Теперь оба знали, что надо делать.
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 236
  • Сообщений: 20724
    • Просмотр профиля
Re: У Руслана
« Ответ #1345 : 09 Декабрь 2016, 17:03:37 »

***
Дождь разбивался об асфальт со звуком падающих градин. Тяжелый, полный мечтающих родиться ужасов, он непрерывно журчал, прерывая плеск воды мрачным рычанием. Словно голодный пес, видящий кусок мяса и все же сдерживаемый крепкой цепью, ливень мог лишь оглашать темноту лаем громовых раскатов.
Это было его время. Но даже на пике царящей над городом бури темноте не хватало сил…
Танцевали тени, похожие на рвущихся в небеса огромных птиц с тощими бесперыми телами. Кроны раскачивались, словно исполинские крылья. Деревья жаждали сбросить остатки маскировки и воспарить, начав личную охоту. Бурление воды то и дело прерывалось вездесущим шипением, и падающие ветки покрывались зыбкими очертаниями ползущих змей.
Но там, куда попадали отблески импровизированных факелов, оставалось тихо.
Они потратили несколько часов, обходя дома и собирая все, что может гореть. Снова подобранную сумку наполняли наиболее сухие из уцелевших в чужих квартирах книг. Простыни и одежда, оставшаяся в памяти городской души, лежали в нескольких пакетах, свернутых наподобие рюкзаков и переброшенных через плечи Рауля. Его ремень заменил лямки: главное было сохранить ткань как можно дольше сухой. Словно средневековый дровосек и помогающая ему в работе жена, супруги тащили на спинах целые вязанки хвороста, плотно укрытые сорванными в одной из квартир гардинами. Это не могло уберечь их от воды, но заменяло так и не найденные веревки.
Факелы, разбрасывающие во все стороны отблески янтарного огня, были не более чем связанными вместе обрывками чьей-то одежды обломками ветвей. Особенно много их лежало там, где они покинули высушенную оболочку Яноша: настоящий холм из веток, словно надгробный курган.
Сейчас от человека, пытавшегося их вторично убить, не осталось даже следа. Огромная лужа проглотила нож, и Рауль не стал его искать. Настоящее оружие, которое могло защитить, сейчас ярко пылало, заточая деревья и ветки внутри природой данного обличья.
Души леса научились многому, как сказал Янош. Но насылая чужие кошмары, они не смогли справиться с собственными. Там, куда хватало света и бликов живого огня, город и лес оставались в своей первозданной форме. Мешанина старых покинутых зданий и прорастающих на их могилах безлиственных стволов была тиха и неподвижна, утопая в доносящемся издалека разочарованном шипении.
Может быть, привычного по проповедям ада и не существовало. Но это не мешало некоторым существам здесь брать на себя роль демонов.
Под натянутым на двух пластиковых  планках дождевиком, заменяющим зонт, они с женой осторожно шагали с грузом собранных сумок и тюков. Держа каждый в свободной руке дымящиеся ветки и осыпая собственные следы быстро тающими искрами. Гаснущие в воде огоньки шипели так же громко, как и скрывающиеся за границей света змеи…
Идти приходилось медленно, хотя все внутри советовало сорваться на неудержимый бег. Сейчас, когда усталость и боль исчезли целиком, Раулю казалось, что они в силах пробежать весь лес насквозь, несмотря на груз. Ядовитое, хитрое чувство, как и все вокруг: вряд ли факелы выдержат такую скорость. Даже сейчас приходилось приноравливать шаги, чтобы ненароком не уронить навес, защищающий от воды.
Ручьи, стекающие с дождевика, сливались с теми, что струились под ногами. Асфальт обрывался с началом спуска, и они остановились на краю оврага, глядя на грязевой водопад. Кажется, потоки со всего города неслись сюда, и в их холодном течении было так легко различить извивающиеся тела. Особенно там, где вода скрывалась под навеянной тучами темнотой, становясь вязким болотным маревом.
- Лучше выбрать другой спуск… - произнесла Марго, не считая нужным объяснять причины. Это казалось очевидным: одновременное падение стало бы их последней ошибкой.
Рауль очень надеялся, что до запасных канистр Форда деревья не добрались. Они лежали в багажнике, из которого Марго успела выбросить ветку, и были доверху наполнены бензином.
Даже после своей гибели машина могла послужить владельцам. Если все получится, у них появится более надежный источник огня, чем эта мокрая, клубящаяся паром рванина, обмотанная вокруг сучковатых ветвей. В худшем случае, можно сидеть в салоне, ожидая, пока дождь не прекратится…
Вы можете остаться здесь, прошептал голос в его голове и Рауль с большим трудом удержался от дрожи. С момента, когда город оставил их, ему уже казалось, что барьер света хранит и от этого собеседника. С огнем вам не будет никто страшен…
Не имело смысла обвинять голос в том, что он скрыл столь важный факт. Сейчас, освоившись, Рауль позволил смерти пригасить в себе чувство и наконец-то понял, что отличало его от себя прежнего. Спокойствие, пришедшее с падением последней иллюзии. Город, конечно же, мог бы сказать про огонь, но по-настоящему он нуждался только в рабах. Такие, как Янош, скармливающих ему новые души, добытчиках чудовищной пищи. Руками леса стали эти деревья и ветки, превращающиеся в кошмарных чудовищ. Остатки души каменных стен жаждали человеческой прислуги.
И кто здесь больший дьявол, оставалось открытым вопросом. Душа природы хотя бы была честнее одухотворенного творения рук человеческих.
Подумай о тех, кого вы можете спасти, снова предложил собеседник, пытаясь нащупать нужную струну. О тех, кто в будущем умрет в грозу. Вы можете стать их проводниками. Привратниками этой дороги, отсеивающими тех, кто недостоин выживания. Мне ведь нужно не так уж много душ, подумайте…
- Не про нас честь, - произнесла Марго, подтверждая прежние догадки, что голос слышат они оба. Женщина посмотрела на супруга: в танцующем свете огня и дыму осунувшееся лицо казалось каменным изваянием. – Он просто хочет нас задержать… пойдем. Может это и эгоистично, но мне все равно, что будут делать следующие. Самим бы выбраться.
Это звучало честно и полностью совпадало с убеждениями самого Рауля. Наверное, в какой-то сказочной, красивой истории, достойной фильма, они бы заменили Яноша, помогая будущим душам. Но Рауль никогда не считал себя ангелом, и даже смерть не смогла изменить этих взглядов. Значение имело спасение Марго, как и для неё цель заключалась в том, чтобы он уцелел.
Цинично? Возможно, но они не лгали друг другу, когда решили никогда не заводить детей. Жизнь только друг ради друга была для них с Марго высшим проявлением любви, и этого не изменила даже нелепая гибель в грозу.
Если во вселенной был Бог, Рауль не собирался выполнять его работу. И тем более принимать на себя подобную ношу в случае его отсутствия…
Вам все равно некуда идти, продолжал звать город, но они уже осторожно спускались по грязному склону, поочередно нащупывая опору. Не по дороге, размытой до состояния ледяного катка, а по обочине, полной чавкающей земли и заменяющих ступени корней. Уходили в лес, притихший от света факелов и разочарованно сопровождающий их беспомощным шипением. И ни разу не обернулись.
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 236
  • Сообщений: 20724
    • Просмотр профиля
Re: У Руслана
« Ответ #1346 : 11 Декабрь 2016, 14:51:02 »

***
Капли, стучащие по натянутому над огнем дождевику, заменяли умолкшие сердцебиение. Мерный, монотонный звук усыплял, сменив затихшее шипение уютной колыбельной.
Лес понял, что отступающая под лучами факелов темнота бессильна и сменил тактику. Но Раулю даже под пение дождя не хотелось спать. Он вообще перестал чувствовать ту иллюзию тела, которой обладала душа, как и лишился осязания в плотно сжатых ладонях. Осталась лишь мысль, приказывающая осторожно поднимать и опускать ноги в чавкающем болоте. Следить, когда очередной факел потребует замены, останавливаясь и пропитывая новый обрывок тряпки бензином. Не забывать, чтобы их с Марго шаг оставался одинаковой длины.
И не смотреть на деревья. Не давая власти своим страхам, бежавшим прочь в присутствии огня.
Где-то в глубинах редеющего леса остались постоянно изгибающиеся силуэты стволов, покрытые распахнутыми пастями дупел. Там, на опутанных паутиной ветвях, раскачивались крохотные уродцы, похожие на выдернутых абортом из материнской утробы зародышей. В широких гнездах копошилась мутная, вязкая мгла, то и дело выбрасывая похожие на щупальца отростки.
Не смотреть. Верить в один лишь огонь. Это оказалось куда проще, чем ему могло бы показаться вчера, когда они с Марго считали себя живыми.
Даже миновав одинокое мертвое дерево с десятками гнезд, Рауль ни разу не повернул головы в сторону движущихся теней. Все возгласы, крики и чудовища на периферии зрения не вызывали страха, и от этого становилось немного грустно. Потому что если даже инстинкт самосохранения умер, то, что сохранилось в них такого, чтобы все еще считать себя людьми?
Супруги оставляли позади километр за километром, не замечая расстояния. Давно скрылась машина, чей салон почти полностью поглотила лишенная листвы растительность: хорошо, что багажник действительно уцелел. У Рауля не было ни малейшего желания пытаться расчищать от веток внутренности Форда-Рено, как и устраивать стальному другу огненное погребение. Бензин казался слишком ценен, чтобы тратить его на показные жесты…
Он шагал, думая о мирах, куда попадает погибший кислород, пропущенный через его легкие и отдавшая себя осени трава. О загробных царствах машин и погасших звезд, обо всем том, что лишь намеком рассказал город.
Неужели всю свою жизнь они существовали даже не на вершине, а на крошечном, далеко вознесенном ввысь пике айсберга, никогда не подозревая о лежащих ниже слоях? В чем тогда смысл жизни, если после смерти остается только голод?
Он, наверное, произнес это вслух, потому что Марго тут же повернула голову, с печалью глядя на мужа. Или слова им тоже перестали требоваться, умирая и находя себе свою реальность? Мир всего отзвучавшего, поглощенного тишиной…
- Может быть, чтобы не умирать как можно дольше?
Это не тянуло на глубокий, всеобъемлющий ответ, но они и не были философами. Просто семейная пара, узнавшая, что смерть одновременно конец без конца, лишенное указателей начало бесконечной дороги. И Раулю очень хотелось верить, что если огонь горит, то путь этот ведет не только вниз.
Он не верил в существование Господа. Но ведь какой-то смысл в этом бытии все равно должен заключаться? И пока Марго в очередной раз заменяла сгоревшую ветку, Рауль мучительно искал хотя бы намек на понимания роли души во вселенной. Но, как и супруга, видел только одно: единственным смыслом жизни оставалось то, что она у них была.
Теперь я бы смог понять, что тогда говорило радио, подумал он, стряхивая оранжевую листву, облепившую ботинки, словно сонмы жадных пиявок. Немного темноты и они бы действительно стали паразитами, способными высосать до дна их души, отправляя в новые круги этого голодного ада. Так сказал город, и хотя он много лгал, в это Рауль поверил. Он не хотел доверять только одному: что загробному миру не присущи иные понятия.
Наверное, тогда умирающий дух автомобиля попытался передать своим владельцам последнюю радиосводку о паре туристов, обнаруженных погибшими в грозу. Вся хваленая изоляция салона оказалась беспомощна перед разрядом силой в миллион вольт, призванного мощью мертвых деревьев, подумал Рауль. Скорее всего, их тела отыскали местные, живущие в настоящем городе, а не в его призрачном эквиваленте вымирающего поселения.
Буря забрала свое. И будет забирать еще многих подобных им, когда придет новое лето и осень. Новый сезон гроз…
Дождь затихал, оставляя лишь редкие капли, постукивающие по навесу. Даже здесь вода имела какие-то ограничения в своем объеме, льющемся с темных небес, но им и в голову не пришло снять навес. Лесу нельзя верить, звучало в каждой тени, в любой момент готовой ожить змеиным клубком. В каждой веточке, мечтающей переродиться в жаждущее крови чудовище...
- Там что-то впереди, - первой заметила Марго просвет, вырывая мужа из доведенных до автоматизма шагов. Исчезали не только чувства, но и мысли, сменяясь ощущением, что они бредут через лес целую вечность.
Шоссе лежало поперек обрывающейся широкой колеи. Черное, похожее на гладко отполированную матовую поверхность стола, оно с двух сторон было окружено парой широких и ровных бетонных канавок. И чем ближе супруги подходили, тем теснее видели, как огненная река течет по желобкам, словно возводя преграду света на пути леса. Проводя границу, за которую ни грозе, ни деревьям, ни даже дождевым каплям нет хода.
Несмотря на мокрый асфальт, по которому они последние часы шагали, шоссе впереди оставалось девственно сухим. Может быть, даже горячим.
- Что это горит? – Рауль осекся, сам же пожимая плечами на свой бессмысленный вопрос. Чем бы ни был огонь в желобках, - магмой, или просто воплотившимся светом, - он дарил достаточную защиту. И, наверное, единственный во всем этот мире вместе с черной дорогой  не выглядел умирающим.
Поверхность дороги пружинила, словно резина. Согревала, возражая в ступни чувствительность.
Когда они остановились на середине шоссе, опуская дождевик и факелы, какая-то часть внутри Рауля посмотрела на гаснущий в их руках огонь с содроганием. Разум твердил, что это очередная ловушка леса, или еще одна душа всех асфальтных дорог, жаждущая их сожрать… но и эти мысли исчезали в приходящем спокойствии.
Янош сказал про чужую остановку. Раулю казалось, что он знает, куда умчался тот автобус, с которого они сошли в обитель смерти. По черной, словно ночной мрак дороге. С единственной темнотой, не враждебной в этот мире.
- Главная дорога ада, - медленно произнесла Марго, когда последние огоньки её факела погасли. Темнее не стало – света желобков хватало, чтобы держать ближайшие деревья в почтительной неподвижности.
- Или выход из него, - подхватил Рауль, даже не думая, что говорит. В этот раз внутри не было чужих голосов - только понимание, что путь оставлен специально для них. Для тех, кто способен пройти сквозь смерть к праву принимать решение о собственной судьбе. Возможно, это было лучшим доказательством, что вселенной правит не один бездушный голод… - Или…
Он не назвал слово «рай», потому что оно оказалось таким же вымыслом, как и все их преставления о посмертном мире. Вместо этого выбрав иное, более значимое.
- … во сны. В покой…
Небо светлело, пропуская солнечные лучики в такт его немного наивным, но искренним надеждам. Кажется, они падали лишь на черную поверхность шоссе, создавая странное сочетание тьмы, света и огня на лежащем перед ними пути.
- Может… для нас еще не все решено? – вдруг неуверенно произнесла Марго. И Рауль внезапно понял, что их руки и спины пусты от всех взятых из города и леса вещей. Осталось только одежда, столь же чистая, как и в момент начала поездки... - Знаешь… мне кажется, если мы будем идти… то проснемся. В палате реанимации, где какой-нибудь врач будет скажет нам…
Она замолчала, давая ему понять самому. Почти увидеть вставший перед глазами белый потолок, простыни и удивленного качающего головой старика, повторяющего, что в его практике это редчайший случай совместной клинической смерти и выхода из неё.
Может быть в радиопередаче, посланной машиной, было больше, чем безнадежность? Их нашли и успели реанимировать? Умиравших от тока и грезивших в больнице обо всем этом, медленно выдирая себя из загробных миров?
- Может быть, - отозвался он. Дорога обратно в жизнь, в покой, в новый дом или куда-то еще ждала, озаренная ровным светом огня.
Ласковый лучик солнца коснулся лица Рауля, обещая рассказать смысл. Вряд ли понятный умершему человеку, но все же больший, чем вечность, полная всеобщего пожирания. - Скоро узнаем.
Они взялись за руки, радуясь, что хотя бы это чувство осталось на фоне почти полностью пропавшего осязания. И медленно пошли сквозь тьму и свет. Как всегда, стараясь не отдаляться друг от друга. И уверенные, что куда бы ни вела дорога, право никогда не размыкать переплетенные пальцы душ они сполна заслужили.
Мимо поникших, редеющих деревьев, погружающихся в голодные сны. Оставляя мертвый лес грезить о новых грозах и погибших в них людях. О новой пище, на которую можно охотиться и которая иногда избегала древесной ловушки. В своем аду, в своем раю, в своей вечности под серым, пронизанным острыми лучами света небом…
КОНЕЦ
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 236
  • Сообщений: 20724
    • Просмотр профиля
Re: У Руслана
« Ответ #1347 : 11 Декабрь 2016, 14:52:56 »

Вот и еще один рассказ для сборника готов. Теперь займусь вычиткой, а потом напишу еще один - после которого Фантазм 3, завершающий трилогию новеллизаций. Метод "два рассказа между новеллами" мне весьма нравится. И сборник постепенно набирает объемы, и цель новеллизировать все запланированное приближается.  :)
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.

Руслан

  • Адепт Оттенков
  • *
  • Пафос: 236
  • Сообщений: 20724
    • Просмотр профиля
Re: У Руслана
« Ответ #1348 : 27 Январь 2017, 07:47:23 »

Насчет рассказа "Ремонтники", который я тут последним по кускам выкладывал. Я там решил его переписать заново потом, потому что допустил несколько ключевых ошибок в построении сюжета. Поэтому я его удалил с форума, чтобы, как придет в голову нормально мысль, сесть и переработать.
Пока что все равно занят новеллизацией "И меркнет свет", так что дальнейшие рассказы отложены.
Записан
Ты никогда не узнаешь всего, а часть того, что ты знаешь, всегда неправда. Возможно, даже самая важная часть. Если ты понимаешь это, то прибавляешь себе крупицу мудрости. И прибавляешь себе мужества, если всё равно поступаешь, как задумал.