«Истинный Метаплот Старого Мира Тьмы»

«Истинный Метаплот Старого Мира Тьмы»

перевод фанатского проекта

 

Глава первая: Весна Мира

Господь сотворил ангелов, и Элохим дали жизнь всему.

А затем восстали. Каин убил Авеля и кровью этой отворил ворота смерти. Элохим убивали друг друга, подобно диким тварям.

Со смерти все началось.

Азраэль и его Халаку создали Земли Теней. Харон, его лейтенант, возвел цитадель в недрах острова, что лежал среди тихих вод Подземного Мира. Однако цитадель та принадлежала не одному миру, но всем, потому что мятежники нуждались в убежище, надежно прикрытом стенами из разных частиц мироздания. В него невозможно будет войти через любой слой бытия – так говорил Азраэль.

И Харон так думал, верно выполняя приказ.

Чтобы отделить убежище от Творения, он создавал его глубоко в недрах Подземного Мира. Черная спиральная тропа вела к нему, проходя через слой реальности, который искажал разумы и души тех, кто посмел бы в него зайти.

Позже этот слой назовут Лабиринтом и немало призраков переродится в его недрах.

Харон спустился ниже самых глубоких пещер, туда, где простиралась кромешная Внешняя Тьма. Он не ждал встречи – и потому изумился, поняв, что не один.

Потому что во Тьме обитали могущественные создания, равных которым он не встречал. Они звались Нерожденными и были детьми почти всемогущего существа. Её имя звучало как Праматерь, а сила ошеломила мятежного ангела, потому что приближалась к мощи Создателя.

Одни – а среди их числа была Лилит, первый Вознесенный Архимаг – говорили, что Праматерь существовала в прежней вселенной. Что мир не первичен, но сотворен в который раз, и что Господь погубил предыдущее Творение – Творение великих чудес и героев, возвышенных смертных и могучих богов – чтобы из его праха извлечь силы на новое. Праматерь была последней и единственной уцелевшей из богов старого мира и больше прочего мечтала о мести.

Другие – как Люцифер – считали, что Праматерь была сестрой-близнецом Господа, Его – или Её? – темным отражением. Ибо где один создавал, второй предначертано было разрушать.

Были в тот час в Творении и иные силы, но в изначальные времена в них не зародилось личности. Духи возникали повсеместно, выполняли свою роль, но не имели собственной воли. Ангелы черпали из Равновесия, Порядка и Движения, как и из самой Жизни – которым было предначертано стать Червем, Паучихой, Буяном и Геей. Однако до убийства Авеля это были просто космические силы, безликие механизмы Творения.

После первой смерти все изменилось.

В них появился разум, потому что прежние правила больше не годились. Силы, сутью которых было поддерживать существование Творения, должны были адаптироваться. Стать хоть в меньшей мере личностями, гибкими к изменяющейся обстановке.

И так они обрели ту суть, которая известна оборотням.

Червь был силой Равновесия, не имеющей ничего общего с Праматерью или её Тьмой, которую позже назовут Забвением. Да, они были схожи – но в Творении многое схоже, не являясь при этом полностью подобным. И с Подземным Миром он почти не соприкасался, оставаясь в тех слоях, которые позже назовут Срединной Умброй.

***

Однако больше так продолжаться не могло.

Потому что Нерожденные прошли в пределы убежища Харона, прогрызли ходы Лабиринта и возлегли на них, голодные и ненавидящие. Как и их мать, они мечтали осквернить Творение и пожрать его, преумножив собственную силу.

Их присутствие и мечты просочились по всему Подземному Миру, хотя тогда ещё не имели полной силы. Однако вкрадчивой поступью вора, эти нечестивые грезы отравляли Нижнюю Умбру и вскоре перекинулись и на другие слои.

Вина в том частично была на Хароне, который сделал свое убежище слишком разносторонним и обширным. Он укреплял стены во всех слоях Умбры и думал лишь о том, чтобы никто не вошел снаружи. Что кто-то использует убежище как выход, проникая с его помощью в любую реальность, мятежник не предполагал.

Однако так и стало, и хотя Нерожденные не могли подняться выше Лабиринта – само Творение отвергало их – грезы Темных Древних исказили вслед за Подземным Миром и прочие уровни бытия.

В том числе и Срединную Умбру.

Многие ошибочно называют Червя Разрушителем, а другие винят во всем Паучиху. Да, эти две силы совершили немало бед, но истоком того стало зло древнее времени, что впервые принесло в Творение скверну.

Мелфас, Черная Спираль, Лабиринт – суть одно. На разных слоях Творения это отражение гнили Нерожденных, выходы из цитадели Харона, которые оказались тайным лазом для порчи, изменившей мир. Есть и ещё один выход – но ведет он в Мир Яви, в земли людей. Сеть пещер на острове Тера, где Нергал, провозглашенный Шайтаном, лидер Баали, пытался отворить Нерожденным врата и впустить их в беззащитный мир.

***

Харон доложил об обитателях Внешней Тьмы, заполнивших Лабиринт, Азраэлю. И Архигерцог Азраэль, Ангел Смерти, заключил союз с Праматерью, потому что понимал, что против гнева Господнего может не устоять никакая цитадель. Он не будет препятствовать её детям обитать в убежище и Лабиринте, и даже отдаст им души, которые смогут насытить их голод. Отныне зов Праматери, зов Забвения будет вечно звучать в Подземном Мире и услышавшие его души вольны идти в её пасть.

Взамен Азраэль попросил об одном.

Если Господь или Небесное Воинство пойдет на штурм Подземного Мира, Нерожденные должны будут обрушить на них всю свою мощь. А если даже убежище падет, то сама Праматерь должна спасти мятежников.

И Праматерь согласилась.

Однако сила Нерожденных была так велика, что сочилась сквозь все границы. Небесное Воинство и даже сами мятежники не знали, кто стал виной искажения, списывая все на ужасы войны. Однако баланс Энтропии в Творении был нарушен, потому что сама суть Нерожденных раскачала равновесие. Пока они пребывали в Творении, пусть и на самой его окраине, в Лабиринте, скверна набирала силу.

В Срединной Умбре Червь делал что мог. Он пожирал отравленные грезами Нерожденных кусочки мироздания, стараясь изо всех сил. Паучиха впала в ярость – все, что она так бережно сплетала, разрушалось быстрее, чем наступал его срок. Она не могла войти в Подземный Мир во всей своей силе – Халаку строили на совесть, и Нижняя Умбра была недоступна для незваных гостей. Не имея возможности дотянуться до Нерожденных, Паучиха была вынуждена остановить все разрушение в Срединной Умбре.

Она сплела Сеть и опутала ею Червя.

Это и была главная ошибка. Червь не был источником скверны, он лишь пытался очистить гниющую плоть мироздания. Его пленение позволило скверне беспрепятственно произрастать.

Пытаясь освободиться, он обезумел и расколол свою суть на отдельные части, выпуская их через разорванные нити паутины. Однако стало уже слишком поздно – частицы эти не могли справиться с задачей по поддержанию чистоты Творения и заразились сами. Став порочными и злобными, они плодили мерзких Губителей, величайших из которых называли Червями Страстей и Маледжин Инкарна.

Конечно, не вся Энтропия стала злом – потому что в плену Паучихи осталась частица изначального Червя. Она была незапятнанной, но не могла покинуть Сеть – ведь Паучиха больше не верила в равновесие. Она стала такой же безумной, сама не заметив того, и мечтала лишь удержать все сущее от разложения, как мать, качающая на руках мертвого младенца.

***

Творение вступило на путь гибели. Подземный Мир стал пиршественным столом отвратительных богоподобных чудовищ. Срединная, а за ней и Верхняя Умбра оказались отравлены – одна безумием космических сил, а другая – мыслями Нерожденных.

Но и в Мире Яви мятеж подходил к концу.

Скверна пропитала все. Бывшие Элохим совершали чудовищные вещи, создавая монстров, проводя над людьми бездушные опыты-пытки или творя омерзительные чудеса. Люцифер и оставшиеся ему верные и незапятнанные шаг за шагом отступали. В конце концов, Великий Эксперимент, последнюю надежду на победу, предали ближайшие соратники Утренней Звезды.

Неся заметные потери в боях, и лишившись веры тех, кого они защищали, восставшие были обречены.

Однако вместо смерти их швырнули в Бездну – ту самую Внешнюю Тьму, где обитала Праматерь. Участок её царства, огражденный незримыми стенами, где она не показывала своего присутствия. Азраэль невольно задавался вопросом:

- Разве не должна была нас ждать окончательная гибель? Что это – наказание Господа или Праматерь все же исполнила договор, защитив нас? А может, мы были уничтожены, но возрождены её силой, сами того не заметив?

Он не знал. Не знали и те немногие, которым Азраэль открыл тайну сделки. Это были Аввадон, Асмодей и прочие Ахригерцоги – остальные Падшие даже не подозревали, что их предводителям может быть знакома новоявленная вечная темница.

***

А в Мире Яви последствия ужасных деяний Падших еще долго оставляли свой след. Множество чудовищ бродило по миру, нападая на беззащитное человечество. Нерожденные, однако, уснули, потому что не могли бодрствовать, если жертвы войны не шли им в пасть широкими потоками. С окончанием масштабных боев между Падшими и Малимами уже не было такой бойни среди смертных, а одиночные души, падающие в Забвение, не могли насытить Божественных Королей.

Нерожденные спали и видели сны.

Если мечты их бодрствующих умов были столь сильны, что разносили скверну, то спящие разумы принесли ещё худшее. Они заразили Верхнюю Умбру, породив демонические орды и кошмарные царства. Немало духов поняло, как можно питаться человечеством, похищая их души и тела. Чтобы оградить от них мир, Гея, высочайший дух Земли, сила Жизни, создала оборотней. Она собрала лучшее из людей и животных, соединяя дух и плоть так, как когда-то из её сути делали ангелы.

Иные обитатели астральных миров, тончайших слоев бытия, поняли, что можно черпать из людской веры, как ранее поступали Падшие. Одни, подобные Туатту де Данан, учили смертных мечтам, которые казались величественно-прекрасными. Другие, ставшие материализацией худших кошмаров Нерожденных, именовались Фоморами и желания их были омерзительны. Вскоре и те и другие породили множество младших духов, которые менялись под влиянием смертных мечтаний, и народ фей вступил в Творение.

А Нерожденные все спали, и сны их порождали новые и новые царства в глубинах Умбры, духов и существ, которых Элохим даже не могли представить. Оттого Падшие так мало знают об Умбре – те слои бытия, которые они покинули, больше не похожие на изменившийся мир. Кому дано понять грезы о боли и разрушении, бесконечном пиршестве и кошмаре, из которого нет пробуждения?

Прежде верные Элохим духи-Воплощения и целые области мира духов покорялись этому первобытному злу, принимая новые обличья. Короли Яма родились из забывших о своей сути Воплощений и вскоре демоны всех мастей наводнили зримый и незримый миры.

А после пришел Потоп, смывая не только память о Падении, но и многих их тех, чье существование оскверняло Творение. Но это было последним деянием Господа и Небесного Воинства. Вскоре они ушли.

Хотя и не все.

Глава вторая: Лето Мира

Потоп не затопил весь мир, но многие земли пострадали от его вод. Однако люди и другие существа медленно возрождали утраченное, вновь заселяя Мир Яви.

Люцифер, изгнанный и обреченный на странствия, видел в человечестве искру. Они могли не только породить фей и духов из своей веры – но и унаследовать те силы, которые остались без ангельских рук.

Многие из ангелов погибли, были осушены, поглощены до дна в века войны. Однако их сила, роль в Творении осталась, и человек мог связать свою душу с частицей этой силы. Так, Пробужденные, вобравшие в себя Аватары из частиц сущности погибших ангелов, впервые овладели магией.

Не один Люцифер учил их этому. Лилит, Вознесенный Архимаг, раскрывшая многие тайны Господа и по слухам, даже имеющая силу нанести Ему смертельную рану, тоже незримо ходила среди первобытных племен, помогая избранным понять пути волшебства. Её тропа была болезненной и жесткой, но она все же не желала Творению смерти.

А потом Люцифер совершил ошибку, внушив избранным магам мысли о призыве пленных богов. Он хотел освободить своих верных лейтенантов – не подозревая, что темница Внешней Тьмы сделала с ними.

Первые Привязанные к Земле вошли в чудовищных идолов. Теперь боги жили среди людей и не желали больше грезить о каком-то благе, кроме собственного. Иные, как Купала, изначально были так сильны, что целый горный хребет едва вмещал их мощь. Говорят, Купала ещё в Бездне уловил странный шепот из Внешней Тьмы – шепот Праматери, раскрывшей ему тайны приумножения своей силы, которых не знали даже Архигерцоги.

Другие быстро набирали силу из человеческого поклонения и кровавых жертв. Это лишь преумножало их безумие, но бывшие Падшие не обращали внимания. Люцифер с ужасом смотрел на захлебывающихся от алчности отвратительных чудовищ, которым когда-то верил больше всего.

Существа, что некогда зажигали звезды, отныне стали настоящим бичом многострадального Мира Яви. Маги продавали им свои души и Аватары – как и многим иным созданиям, даже спящим Нерожденным. Привязанные открыли культистам секреты Низшей Магии, но все их обряды исподволь порабощали незадачливых колдунов. Мучимые и совращенные духи пополняли ряды последователей, позволяя создавать новые, пугающие Знания, которыми ранее не владел ни один Падший. Смертные культы совершали чудовищные злодеяния во имя своих безумных богов, медленно превращаясь в их уродливые подобия.

Губители, химерические порождения Фоморов и множество других злых духов научились вселяться в тела животных и людей. Создаваемые ими одержимые чудовища – фоморианцы – плодились на окраинах поселений, набрасываясь на неосторожных.

Повсюду царила Энтропия. Обезумевшие части Триады Червя и их слуги больше не воплощали Баланс. Куда не глянь, падшие ангелы, духи и люди равно предавались пороку и разложению.

***

Попытки оборотней после Потопа держать человечество в узких рамках Владычества провалились. И, внушив людям страх, они не могли открыто вести их за собой, прочь от гибельных культов и уродующих души и тела ритуалов. Отныне участью Меняющих Облик стала тайная война.

Однако не все смирились. Двое, носившие на востоке имена Алой Владычицы и Эбенового Дракона, не оставляли заботу о Мире Яви. Они были Министрами Творения, Герольдами, последними Серафим, оставшимися после ухода Небесного Воинства. Выступая от имени Царственного Воплощения Нефрита – могущественного Воплощения, которое собирало под свою власть умбральные царства, - они пытались выполнить свой долг перед человечеством, даже оставшись в одиночестве.

Избирая достойных смертных, Двое проводили их через тайны умбральных миров, обучая, как черпать саму силу Творения, которую восточные маги звали Ци.

Так возникли Ван Сянь, первые защитники смертных. Они выслеживали и изгоняли порочных духов и сокрушали нечистые культы. Однако, при всей их силы, зло слишком глубоко пустило корни в Миры Инь и Янь – Умбру – и смертные души. На место одних уничтоженных врагов вставали новые, и все приходилось начинать сначала.

В тени великого зла таилось на первый взгляд неразличимое, более мелкое, но куда опаснее. Каин, Король Крови, Первый Убийца и первовампир по-прежнему влачил свое противоестественное существование. Он в свое время учился у Лилит, и хотя вампирская душа не могла сочетаться с Аватаром, Каин приблизился к Истинной Магии настолько сильно, насколько это было возможно.

Каин породил потомков, а те передали Проклятие своим детям. Затем грянул Потоп, и Король Крови осознал, что не должен привносить еще больше чудовищ в этот многострадальный мир. Он запретил Второму и Третьему Поколению обращать новых вампиров и покинул Второй Город, отправившись на поиски Лилит.

С его уходом запрет оказался тут же забыт. Число вампиров росло от ночи к ночи.

***

Названый в хрониках немертвых городом, где вампиры и смертные жили в мире, Второй Город был проклятым местом. Порча Червя висела над ним густым облаком, а от совершаемых извращений и мерзостей волосы могли встать дыбом у самого бессердечного.

Каин оказался щедрым учителем и раскрыл своим детям и внукам многие тайны, что узнал от Лилит. Они могли творить собственные, необычные Дисциплины, превозмогая обычные слабости вампиров. К счастью, дальнейшие Поколения не обладали такой силой, но кровь Допотопных была гибкой и наделяла их огромными возможностями. Они применяли кровавую магию и жуткие чудеса, бесстрашно вступая в сделки с опасными созданиями.

Третье Поколение завидовало могуществу своих Сиров, хотя и обладало ненамного меньшим. Они решили уничтожить тех, кто их породил и безраздельно править жалкими смертными, приносящими им кровавые дары. Заключив союзы с Падшими, злыми духами и Привязанными, Патриархи обрушили на Сиров всю свою мощь.

Небеса проливались кровавым дождем, свет померк, и духи земли завывали в агонии, пока длился бой. Третье Поколение победило, но радость его оказалась недолгой. Ведь Каин ощутил свершившееся убийство и благодаря своим силам вскоре вернулся в город. Он проклял Патриархов, полный ярости за предательство и навек покинул свой род. Лишь в Последние Ночи Король Крови обещал вернуться и осудить всех своих Детей до последнего, за грехи Сиров. Он поклялся, что как он остался без своих Детей, так и Патриархам предстоит увидеть гибель каждого из их рода, кому они в своей глупости или гордыне осмелятся подарить Проклятие.

А затем Каин ушел, чтобы больше никогда не раскрыть своего присутствия. Лишь легенды о встречах со всемогущим Королем Крови то и дело возникают в веках, но кто поручиться, что они не вымысел впечатлительных умов?

***

Хотя проклятие и принесло немало бед вампирам, Патриархи вскоре забыли жестокий урок. Они были вольны делать, что пожелают и как малые дети, резвились с новоприобретенной свободой. Второй Город пал – а иные говорят, был отдан в жертву, чтобы насытить их союзников. Каждый из Патриархов и его потомки основали свои поселения, которыми правили как боги. Кровавые царства росли, пока их правители интриговали и посылали своих потомков друг против друга.

Магия крови процветала. С её помощью призывались демоны и Губители Червя, заключались соглашения и приносились многочисленные жертвы. Умбра исторгала в Мир Яви худшее, что только могла породить.

Цимисх вступил в союз с Купалой, не зная о том, во что Привязанный мечтает превратить его потомков. Лаза-Омри-Барас, более известный как Ласомбра, сумел достичь Бездны и благодаря советам Праматери научился призывать частицы Внешней Тьмы в земные тени. Запазасура, имевший много имен и лиц, одно из которых – Равнос-Раванна, заключил договор с Фоморами, желая подчинить себе силы Грезы.

Купала использовал Цимисха для борьбы с оборотнями, которые препятствовали расширению его владений. Он обрушивал на них вампиров и измененных потомков Нефелим, которые звались Богатырями. В иных вампиров, чья сущность размякла от использования Изменчивости, Купала вселял Пожирателей Душ – Губителей из принадлежащих Червю умбральных бездн. Эти твари были бездушны и восполняли то, чего не имели, высасывая сущность своих жертв.

Дети Лаза-Омри-Барас подчиняли себе Тень, не зная, что с каждым применением своей хваленой Дисциплины приближают Внешнюю Тьму и Мир Яви. Каждая тень, которой они дали форму и волю, сохраняла в себе скверну Праматери, и мрак переставал быть просто мраком.

Колдуны Цимисхов призывали на службу Губителей и стихийных духов. Их магия вселяла в прежде незапятнанных обитателей Умбры желания своих хозяев, а через них – и самого Купалы. Так стихийные силы постепенно пополняли ряды Губителей, хотя это и оставалось тайной для заклинавших их вампиров.

Патриарх Сутех вошел в Подземный Мир и захватил его часть. Подобно тому, как он правил в землях Египта, Сутех желал властвовать над душами этого народа. Его брат Осирис, благодаря Архимагу Исиде сумел не просто сдерживать Сета, но и создать бессмертную стражу, которой было предначертано срывать его козни. Мумии, прошедшие через Заклятье Жизни, должны были не только бороться с Сетом, но и препятствовать власти Апопа-Червя, в служении которому Сутех черпал многие из своих сил. Они держали ответ перед судьями Маат, под масками которых скрывались Двое.

***

Угроза, исходящая от Патриархов была велика – но даже они не могли сравниться с напастью, которую обрушили на мир Баали. Этот клан вырос на поклонении разным хозяевам и ото всех черпал свои силы. Привязанный Баал дал им имя, но вампиры-демонопоклонники служили грезам Нерожденных, астральным дьяволам и своим Старцам, зачастую даже не различая их природу.

Баали начали войну против остальных Патриархов и их потомков. Эта не была схватка за земли, ресурсы или рабов. Она не касалась пищи и даже веры.

Война велась во имя пролитой крови.

Нерожденные внушили своему верному слуге Нергалу-Шайтану, что сумеют воспрянуть ото сна, если гекатомбы жертв испустят дух в мучениях. По его слову обезумевшие смертные и ненасытные Дети бросались в схватки, стараясь убить как можно больше, не щадя собственных жизней. Это был крестовый поход ужаса, оставлявший за собой залитые кровью обезлюдевшие земли.

Но не всем Баали хотелось впустить Нерожденных в Мир Яви. Многие продавали души не ради того, чтобы в конце концов умереть на алтарях Темных Владык. Верный раб самого Баала – вампир Молох собрал вокруг себя тех, кто желал от служения демонам власти и превращения в подобных им существ. Они покинули клан и обратились против своих союзников, остановив победную поступь Тьмы.

Уход внушительной части клана и атаки лучшего из посланников Хакима – Ур-Шульги – сорвали план Баали. Прочие Патриархи не упустили шанса и разбили их армию. Пусть и не истребленные под корень, остатки верных Нергалу вампиров были вынуждены скрыться в тенях. Их не сочли угрозой – даже дети Каина устали от войн и желали передышки.

Хрупкий мир воцарился, и Патриархи прибегли к своему любимому орудию – интригам. Теперь, когда не стало общего врага, каждый смотрел на равных себе как на потенциальных соперников, однако страх удерживал их от прямых атак.

***

Оборотням также пришлось вкусить горькую чашу раскола. Гару были среди Меняющих Облик самыми яростными, но в их гневе часто звучал шепот Червя. Подобно тому, как он ненавистно грыз пленившую его паутину, Гару столь же злобно вцеплялись в глотки своих врагов. Подобное тянется к подобному, таков закон - и гнев Гару вскоре вышел из-под их власти, принеся немало горя.

Лучшие воины Геи начали Войну Ярости, обрушившись на тех, кого отличало происхождение. Убивая Меняющих Облик, они забыли, что Гея недаром создала стольких разных Перевертышей – вместе они воплощали силу, что могла справиться с оскверненной Энтропией. Однако, как веник, рассыпавшийся отдельными прутьями, легко сломать даже слабой руке, так и одинокие племена и рода были не в силах выполнить свой долг перед Творением.

Меняющие Облик разошлись разными путями, лелея мечты о мести и больше не вступая в союзы. Многие столь удачно спрятались, что со временем их сочли вымершими. Гару гордились своей победой, не осознавая, что вступили на путь поражения.

Подобно своим гневливым соратникам, Ван Сянь пали, прислушиваясь к сладким обещаниям Королей Яма. Эти демоны знали, что не могут победить в прямой битве, но нашли способ сделать своих врагов невольными помощниками. Забывшие о своей долге Ван Сянь были изгнаны и обращены в Куэй-Дзин, а Двое с грустью смотрели на предавших их героев.

Однако они все же явились добродетельному Сюэ, Архату, который основал Пятеричный Путь и сокрыл истину искупления в Сутрах Крови. Алая Владычица и Эбеновый Дракон знали, что за наказанием для усвоившего урок должно следовать милосердие и потому не лишили Куэй-Дзин шанса вновь вернуть сущность Ван Сянь. Учение Сюэ тяжко для понимания, как и любая ценная истина, но познавший его может понять гармонию Творения, как понимали его последние из Серафим.

Пусть и разочаровавшись в героях, Двое по-прежнему берегли Мир Яви. Они приходили в разных обличьях, то принося дар Наделения достойным смертным, то открывая тайны будущего, врываясь Алым Фениксом во сны пророков. Покорные им духи: Психопомпы-Посланники разносили Аватары тем душам, которым было предначертано сыграть важную роль или возвещали о притаившемся зле. В те времена Двое редко прибегали к подобным действиям, опасаясь, что враги сумеют понять, кто же они такие. Скрываясь под масками служителей Царственного Воплощения Нефрита, они не забывали следить и о двух избежавших Бездны предводителях Восстания - Люцифере и Хароне.

***

Харон остался в Подземном Мире, скрывшись в убежище во времена вторжения Малимов. Тысячи лет проходили мимо, а он все нес свою одинокую вахту, защищая границу жизни и смерти. Немногочисленные избежавшие плена Халаку помогали ему, став Перевозчиками, но зов Забвения коснулся и их душ. Бездна манила к себе, и даже Харону было тяжело избежать этой песни сирен.

Чтобы справиться, он сливался с избранными смертными душами, используя их как оболочку. Исторгая из себя скверну, Харон пытался очиститься, но выброшенная им духовная грязь оседала в Лабиринте, переродившись в Малфеанина Горула. И чем больше менял тел Харон, тем сильнее становилась его личная Тень, воплотившаяся в это чудовище.

Подземный Мир изменился, став небезопасным местом. Несмотря на все усилия, души попадали в Забвение или перерождались в Спектров, и лишь немногим Харон сумел подыскать временное пристанище на Дальних Берегах. Там они должны были пытаться раскрыть способ достичь истинного Второго Мира, куда Господь предначертал уходить смертным. Это звалось Вознесением, и Харон подозревал, что достигшие просветленного состояние души объединялись в нечто новое, возможно становясь частицами зарождающегося Бога.

Единые и все же сохранившие свою целостность в формирующемся теле Божества, которому когда-то предстояло родиться, они были клетками в теле новорожденной Высшей Силы, спящей в утробе Небытия.

По крайней мере, он в это верил. Ибо даже Господь не хотел всегда быть один и мог сотворить человечество, чтобы оно рано или поздно воплотилось в равное ему существо.

Леди Судьбы, сама Лилит, защитница и наставница человечества, однажды вошла в его мрачные чертоги. Она предрекла, что наступит время, когда Праматерь восстанет в своей полной силе, желая пожрать все Творение. Если этот час придет слишком рано, то мир обречен – и потому Харону предстоит хранить Нижнюю Умбру, откладывая её гибель так долго, как хватит сил.

Харон не пытался помочь Падшим. Он знал, что семена Забвения уже проросли в них, запятнав Мучением. Нерожденные оставались другой угрозой – даже спящие, они порождали бесчисленное зло, и пробуждение их могло разрушить все труды создателя Подземного Мира.

***

Уцелевшие Баали вновь расплодились, пока века сменялись тысячелетиями. Нергал и верные ему вампиры слушали шепот Нерожденных в своих дневных снах и готовились прервать покой Темных Владык. Их некому было остановить.

Саулот ушел на восток, где пытался найти смысл своего существования. Знание о том, что ему предначертано, вызвало у Патриарха временное помешательство, и Сюэ, обучавший его, изгнал ученика, не сумевшего принять жестокий урок.

Хаким узрел в других вампирах растущего Зверя и понял, что Баали – лишь закономерный итог их образа жизни. Он перестал доверять даже своему клану, видя скверну в каждом, и не заметил растущую угрозу, занятый своим потомством.

Эти два Патриарха были злейшими врагами Нергала – и он решил не упускать шанса, пока их внимание отвлечено. Другие Допотопные не казались достойными врагами – Баали прятались среди их потомков и часто вступали в союзы с забывшими об опасности вампирами.

Лишь Лаза-Омри-Барас, который благодаря своей магии знал, что такое Праматерь и Нерожденные, пристально следил за набирающими силу врагами. И когда он понял, что Нергал погубит целый мир, лишь бы разбудить своих Владык, то без промедления отправил всех своих детей на штурм цитадели Баали.

Вампиры, гули и неисчислимые смертные окружили твердыню Нергала и с жестокими боями ворвались в её стены. Однако сам Шайтан избежал смерти – задолго до начала битвы он покинул крепость. Лаза-Омри-Барас отыскал его след – на острове Тера, где в пещерах Мира Яви лежал вход в Лабиринт. Преследователи тут же отправились в погоню, желая прервать начавшийся ритуал.

Кровавые жертвы, приносимые Баали, были так обильны, что Нерожденные уже зашевелились в своем кошмарном сне. Население острова истребили под корень, как и множество привезенных рабов, подвергнув перед смертью ужасным мучениям. Тьма готовилась воспрянуть.

Однако армии, подвластные Ласомбра, успели достичь берегов Теры и бой воцарился, прерывая звуки заклинаний и разрушая алтарные камни. Нергал пал, убитый самим Лаза-Омри-Барас и верные ему вампиры один за другим встретили Окончательную Смерть.

***

На долгие века вампиры были убеждены, что с Баали покончено. Они забыли о тех, кто ещё раньше примкнул к Молоху – впрочем, его сторонники не давали Патриархам повода вспомнить о своем существовании. В многовековом молчании Баали плели интриги, копя силу и преумножая власть над доверчивыми душами.

Лишь много тысяч лет спустя след их отыскался в городе Карфаген, где Баали использовали Бруха, чтобы скрыть свои деяния. Однако слухи все равно сочились – о совершаемых обрядах и дьявольских идолах, порабощающих разумы. Вскоре вампиры Римской Империи уже не могли игнорировать то, что творилось в Карфагене, и объявили ему войну.

Пунические Войны начались для римлян вполне успешно. При поддержке вампиров они шагали к победе семимильными шагами. Не последнюю роль сыграла помощь двух Старцев неведомого происхождения. Элимелех Дважды Проклятый, называвший себя основателем Карфагена, раскрыл все слабые стороны укреплений. Его вел дух Нергала, жаждущий мести. Своей силой он сковал умы всех защищавших город Бруха и поселил в их душах бесконечную ярость. Это проклятие – проклятие мертвого Патриарха – было так сильно, что перекинулось на большую часть клана. Бруха сами по себе не были Нергалу врагами – но он знал, что из ярости рано или поздно вырастает гнев, а гнев ведет к новым войнам и крови. Даже мертвый, поверженный Шайтан мечтал начать бойню, которая пробудит Нерожденных.

Второй оказалась искусная в кровавой магии Кибелла. Ей чары лишили Баали демонических союзников и Карфаген пал. Баали вновь оказались разбиты и больше никогда не достигали прежней силы.

Элимелех исчез сразу же после боя, вступив в схватку с ослабленным духом Нергала. Он заточил тень Патриарха в своей душе и как вечный изгой отправился прочь, безумный и одинокий, унося страшное проклятие подальше от смертных и Сородичей.

Кибелла вошла в число римских старейшин, и никто так и не узнал, что она – Дитя Нергала. Именно её рука прервала бессмертие Молоха, отомстив за гибель Сира. Теперь Кибелла желала продолжить дело наставника, и Римская Империя казалась подходящим оружием для этого.

Пока в Риме правили мудрые Старцы, вроде Митры, Дракона, Антония, Михаила и многих иных, позднее основавших Инконню, империя процветала. Однако интриги Кибеллы и других вампиров постепенно привели к тому, что Рим остался без могущественных покровителей и стал своим бледным подобием. Люцифер сорвал планы двух Архигерцогов, использовавших Империю как источник веры, способствовав переходу её жителей в христианство.

Рим пал и с его падением в Подземный Мир пришла новая напасть.

***

После разрушения Рима бесчисленные призраки заполнили царство Харона. Желая укрепить для их защиты Стигию призрачными металлами, которые были редкостью, Харон ввел новый налог. Каждый умерший оказался обязан отдать реликвии двух монет, положенных перед смертью на глаза, которые надлежало переплавить. Однако в это смутное время не каждого хоронили по обычаю предков, и большинству нечем было заплатить.

Тогда Харон приказал им выплатить налог собственными глазами, которые пошли на производство стали душ. И легионеры проследили за тем, чтобы жестокий указ был исполнен.

Обезумевшие слепые призраки один за другим падали в Забвение и их проклятия были так сильны, что даже Праматерь прервала тысячелетнее молчание и ответила.

Воды Подземного Мира взметнулись и обратились в Бурю, которая бесконечно ярилась вокруг Стигии и Дальних Берегов. Потоки Внешней Тьмы заполнили Подземный Мир и обрушились на земли мертвых, разрушая все на своем пути. Первый Великий Вихрь сокрушал города и легионы мертвых, обращая уцелевших в Спектров. Забвение возросло многократно, и Харон в ужасе смотрел на последствия своего поступка. Он отменил закон и взмолился Леди Судьбы об искуплении, но сделанного было не отменить. Тьма поселилась в самом Хароне, прорастая как сорная трава.

Однако Лилит пообещала, что наступит час, когда жертвенный поступок и схватка с собственной Тенью позволят исторгнуть эту Тьму. Это произойдет много позже - когда Горул всплывет у берегов Стигии и Харон бесстрашно шагнет в его пасть, приветствуя собственную гибель.

А пока хватало дел в разрушенных землях мертвых. Восстанавливая поврежденное Вихрем, Харон пытался спасти как можно больше душ, но его труды были далеки от завершения. Много душ досталось вместе с обломками Подземного Мира Королям Яма, которые присоединяли их к искаженным пространствам Йоми. Спектры нападали на легионеров, а Буря затрудняла путь к Дальним Берегам.

***

Куэй-Дзин пытались сдержать рост Йоми, но над ними больше не было благословения Двоих. Многие стали акума, и вместо того что сражаться, примкнули к армиям Тысячи Преисподних. Короли Яма по кусочку собирали из больных и зараженных частей Умбры свои царства, и Йоми постепенно росло.

А Царственное Воплощение из Нефрита лишь улыбалось, словно знало что-то, о чем не подозревали Короли Яма. Это Воплощение понимало, что лучшее, чем может помочь Двоим - это отвлечь на себя их врагов и потому изображало бездеятельность, поощряя силы зла совершить первый ход. Ход, который раскроет их замыслы и планы. Так и вышло – Короли Яма мечтали о трое Воплощения, не ведая, что настоящую силу имеет не оно, а Двое, притворяющиеся его слугами.

Великий маг восточных земель изучил пути истинной алхимии. Он желал власти и порядка – своей собственной, искаженной тирании, которую мог построить лишь в Аду. Проведя себя через перевоплощения, этот великий маг стал Микабоши, сравнившись с Королями Яма, а вскоре и превзойдя их.

Построив Порочный Город, Микабоши стянул в него потоки отравленной Ци со всех уголков Тысячи Преисподних. Его магия давала возможность черпать силу из триумфов любого другого адского правителя. Когда чей-то Ад увеличивался в размерах, часть приобретенной его Королем Яма мощи тайно переходила к Микабоши.

Однако подобная магия оставляла глубокой след, и отголоски её достигали даже Мира Яви.

Маг Тремер чувствовал, что старые времена подходят к концу. Сама по себе магия не могла угаснуть, но растущее в числе человечество оказывало на неё чересчур сильное влияние. Он предвидел времена, когда человеческая вера или неверие будут определять границы возможного и не желал встретить их безоружным.

Узнав о существовании Микабоши, Тремер пожелал повторить его перевоплощение. Однако первой ступенью он избрал не алхимию, а превращение в бессмертную нежить. Заманивая обещанием бессмертия и пугая угрозой ослабления волшебства, Тремер привлек талантливых помощников из своего Дома Ордена Гермеса.

И они согласились, не зная, что утратят Аватары.

На самом деле Тремеру и не нужен был Аватар – он планировал завершить свой план с помощью Низшей Магии. Однако кроме вампирской крови бывшему магу требовалась сущность одного из сильнейших вампиров, наделенного мистическим даром, который должен был ещё на шаг приблизить обращение Тремера в короля демонов.

Ему был нужен Патриарх.

***

Саулот знал свою участь. Ещё в годы ученичества у Сюэ он прозрел будущее – и было оно печальным и страшным.

Он позволил совершить над собой диалбери, однако при этом поселился в теле своего убийцы, удерживая Тремера в торпоре и препятствуя его планам. Саулот хотел как можно дольше оттянуть миг превращения Тремера в правителя Ада, потому что тот имел все шансы затмить Микабоши своей порочностью и коварством.

Клан так и не понял, что произошло. Однако используя Низшую Магию и напитав её силой Витэ, они были заняты изучением своих новых возможностей, а не той борьбой, что происходила в теле своего предводителя.

Вампиры Тремер творили ужасных конструктов, гомункулов и горгулий, экспериментируя с Тауматургией. Им были нужны потоки силы, пронизывающие Творение, и лей-линии Земли беспощадно искажались. Капеллы возводились на ключевых узлах, а отравленные потоки приводили к возникновению оскверненных Каэрнов и Узлов.

Колдуны Цимисхов обратили внимание на то, что у них появился достойный соперник, знающий волшебство. Битва двух кланов была предрешена. Чары Тремеров встречались с заклинаниями Цимисхов, а конструкты и горгульи сходились с Губителями, которых посылал на помощь своим слугам Купала.

Желая превзойти соперников, Тремер искали новые источники силы. Этриус призвал одного из Падших, видя в нем раба, который принесет победу над Цимисхами. Он допустил ошибку многих магов – заклиная то, чему не сможешь впоследствии приказывать.

Падший оказался на свободе и наткнулся на старейшин Инконню. В замке Ганедоара они обсуждали, как поступить с Тремер, боясь и ненавидя их за гибель Саулота. Когда Падший явил им свое присутствие, лишь у Крита хватило мужества предложить ему сделку. Демону предстояло изображать служение Этриусу, взамен ритуалов, которые удержат его от Бездны и гарантируют свободу воли. Инконню желало не просто уцелеть – они мечтали воскресить Саулота и Падший пообещал им извлечь его дух, как только тот прекратит борьбу. Сделать что-то с телом Тремера демон не мог – чары, которыми окружил себя основатель клана, препятствовали столь прямому вмешательству.

Хотя пребывание в Мире Яви без чувствующей оболочки вело к росту Мучения, и должно было вскоре превратить Падшего в еще одного Привязанного, этого не произошло. Тайно вмешались Двое и незаметно использовав переплетение магии в заклинательных покоях Этриуса, сделали так, чтобы Внешняя Тьма не имела над Падшим силы. Конечно, подобное оказалось достижимо лишь сочетанием многих условий – договор с Инконню, незаурядный талант к магии Этриуса и узел лей-линий под Капеллой – но все же Министрам Творения удалось обеспечить дух Саулота надежной защитой.

У них на мертвого Патриарха были свои планы.

***

Старейшины кланов все дальше отдалялись от воли своих Патриархов. Каждому из них хотелось править, и подобно тому, как Третье Поколение уничтожило своих Сиров, старейшины Темных Веков мечтали о гибели Допотопных.

А затем пришла Инквизиция и тьма воспылала.

Ещё Люцифер знал, что человеческая вера способна творить чудеса. Недаром он одаривал знаниями ритуалов и оружием против Падших магов и мистиков различных народов. Пути Теургии – его вклад в победу человечества над забывшими об осторожности вампирами.

Двое помогали Инквизиции, наделяя их веру ещё большей чудодейственной силой. Алая Владычица и Эбеновый Дракон знали, что в охоте одних людей на других нет ничего хорошего, но иначе Творение было не очистить. Костры Инквизиции собрали обильную жертву среди невинных, но при этом проредили ряды тех, кто желал править Стадом. Отныне люди были не просто запуганным скотом – они поверили в себя, чего и добивались Двое. Последние Ночи маячили далеко на горизонте, но потомкам Адама и Евы предстояло встретить их во всеоружии.

Однако в этот раз их планам не суждено было сбыться.

Гнев Привязанных, магические баталии Тремеров и Цимисхов, и рост Забвения вызвали ужасные изменения в самой ткани Творения. Черная Смерть и кровопролитные войны, вторжение монголов и резкий отказ смертных от сверхъестественной картины мира – все привело к росту Забвения.

Второй Великий Вихрь вырвался на волю, принося ещё больше бед Подземному Миру.

Некромант Августо Джованни видел, как ветра мертвых выносят в Земли Теней множество израненных, беспомощных душ. Своей магией он подчинил их, давая защиту, но взамен превратив в собственных рабов. Джованни мечтал о власти над смертью и созданию мира, где мертвые будут соседствовать с живыми. С этой поры он посвятил себя сбору душ, грезя, что однажды принесет их все в жертву и высвободившейся силой навеки сметет Саван.

А спящие Нерожденные улыбались этим мыслям.

Пятнадцатый век принес новые перемены. Некоторые Патриархи встретились с клыками собственных потомков. Лугош пытался совершить диалбери над Цимисхом, но ему не хватило сил. Грациан выпил кровь своего Сира, но не его душу. Лаза-Омри-Барас воззвал к Праматери и бежал в Бездну, прибегнув к помощи своей порочной Дисциплины. Говорят, там он с ужасом понял, что превратил свой клан в инструмент Забвения, но было уже слишком поздно. Бездна поглотила его, переварив и выплюнув в новое, окончательно утратившее благоразумие существо. Августо и его Дитя Кладиус осушили Каппадокия и Яфета, но души их не получили. Падший, якобы скованный Тремер, получил указание от Двоих спасти мудрецов, перенеся их в укромное место Подземного Мира – город Енох, названный в подражание разрушенному дому Патриархов.

Министры Творения понимали, что рано или поздно Джованни, ведомые шепотом Нерожденных, попытаются сокрушить Саван, и тогда их следовало остановить. Видевшие гибель большей части своего клана Каппадокийцы казался им подходящим на эту роль.

Глава третья: Осень Мира

Вера – это сила.

Так было и так будет. Ещё Люцифер знал, что истинная сила за теми, кто верит в свой путь. Господь осудил его странствовать и посмотреть, действительно ли люди оправдают надежды Утренней Звезды.

И Люцифер следил.

Когда-то мир был гибок. В нем убийство человеком своего брата могло изменить даже тех, кто создал Творение. В нем женщина, отвергнувшая Бога, обретала силу нанести ему смертельную рану.

Кто-то, как многие вампиры, не видели того. Занимаясь своими ночными интригами, они привязывали себя к простому восприятию, где реальность не таила в себе сюрпризов.

Кто-то – как оборотни и феи – знали, что Мир Яви и духовные царства находятся в тесном переплетении и из одного можно легко попасть в другое. Часто даже людей захватывала эта вера, и они соприкасались с духами, которых обычно не замечали.

А маги, слушая Аватары, знали, что Творение можно сделать податливым, как размягченную глину.

Реальность сама по себе прочна, но если вера рано или поздно достигнет нужного предела, то те, в ком есть частица уничтоженных ангелов, могут изменить её обличье. Хотя обычные люди, не имеющие Аватары, не способны на это, они отдают свою веру тем, кому было предначертано ткать новые формы мира. Поэтому даже мудрые маги часто говорят, что у Спящих есть свой Аватар - имея в виду их веру.

Когда человечество покинуло Темные Века, оно устало от опасных чудес. Пробужденные то и дело становились похожи на пловцов, гребущих против течения. Орден Разума не упустил свой шанс и перекраивал реальность, использовав надежды людей. Времена чудес и магии стирались из памяти и официальных хроник, переходя в легенды. Греза и Умбра, в которые раньше можно было зайти даже случайно, отдалялись.

И только Забвение набирало силу.

У человечества был шанс стать равным ангелам, но они выбрали бездействие. Доверяя немногим вести себя, они препятствовали раскрытию собственных сил. Те таланты, которые пугали Архигерцогов – о торжествующем, равном Господу человечестве – были правдой, но люди не использовали их. Они могли бы сокрушить Ад и уничтожить Темных Богов, но предпочли делать вид, что достойной цели просто не существует. Прячась за Банальностью и неверием, человечество избрало жизнь стада.

И это окончательно определило то, что случится после.

***

Падшие, Губители, Фоморы, вампиры, Короли Яма – все они укрепляли цепи, которыми человек дал сковать себя. Росло мучение отдельных душ и целых народов, Темные Века сменились серыми буднями. Немногие двигались вперед, пока основная масса стояла на месте.

Маги и Феи делали что могли, но и они были почти бессильны. Да, покорялись новые реальности, и возможности, ранее доступные лишь Падшим, становились достоянием человечества. Маги взошли на поверхность Луны и коснулись далеких звезд, создавая тайные колонии. Однако и враги Творения набирали силу, кормясь от каждой смерти и пытки, от каждого разбитого сердца и погасшей искры веры.

Где Паучиха создавала - Червь осквернял.

Последние Ночи стремительно приближались.

Орден Разума начинал с благородными намерениями, но вскоре переродился в Технократию. Идея Союза, порабощающего человечества взамен на защиту, была отражением стиснувшихся сетей Паучихи. Наука заменила религию и привела к бездуховности. Обратной стороной прогресса стала индустриальная эпоха, в которой Червь сумел накопить немало сил. Его искаженная Триада поняла, что с помощью достижений науки можно улавливать слабые души – и это закономерно породило Пентакс.

Этот союз мировых корпораций видел идеальный мир в униженном, зараженном скверной человечестве, выживающем в токсичных пустошах. Лишь у Пентакса будут ресурсы защитить людей в контролируемом Аду, которым станем Земля.

Так думали в Совете Директоров, не понимая, что Червь не знает полумер. Его идеалом было уничтожение и заражение всего Творения, и для Пентакса никто не собирался сделать исключение.

Хватка Паучихи сжималась, пока Червь сильнее впивался в собственные оковы.

И лишь Буян умирал, почти лишенный защиты.

Технократия не поняла, что стискивая кулак изо всех сил, она лишь упускает сквозь пальцы собственных соратников. Убив Тьюринга и объявив Эфир фикцией, Союз вынудил две Конвенции перейти на сторону Традиций. Это спасло Совет Девяти, влив в него свежую кровь и дав Традициям шанс приспособиться к изменчивому миру.

Борьба велась за саму душу человечества. Пентакс творил фоморианцев из зараженных людей не только для сражений с оборотнями – им важно было показать, как легко сломить чью-то волю. Танцоры Черной Спирали, вышедшие из своих Ульев, были ещё одной демонстрацией победы – теперь над ненавистными Гару.

Все эти служители Червя хотели разного, но следовали к одному итогу. В день, когда Мир Яви весь окажется заражен, Триада Червя получила бы возможность войти в него во плоти и пожрать целиком.

***

Не один Пентакс почти победил. Орфический Круг, союз некромантов, готовился исполнить цель Джованни – сокрушить Саван и создать новый мир, где жизнь и смерть будут соседствовать в немыслимом переплетении. Джованни собирали души в союзе с Пентаксом и множеством дочерних корпораций, которые приводили людей к смерти, и стали таким же искаженным орудием Червя, хотя так и не заметили того.

Однако нашелся один человек, который прозрел планы Орфического Круга и Пентакса, и приготовился действовать.

Вурмас, Великий Жнец Душ, выдающийся Архимаг Сферы Энтропии.

Этот волшебник создал духовный вирус, который заражал каждого, практикующего Некромантию. Вирус должен вызывать одержимость смертью и желание сокрушить Саван – но не ради смешения миров или власти над душами. Вурмасу было важно использовать силу, получаемую от падения мирового порядка, выковав из неё оружие против грядущего зла. Тесно общаясь с Двумя, он пытался перехватить вожжи в колеснице тех, кто желали вторгнуться в Нижнюю Умбру как правители. Эти зараженные в нужный момент должны были провести ритуалы разрушения Савана, так, как хотел Вурмас, а не так, как приказывали их повелители.

К сожалению, его план провалился из-за нехватки времени. Слишком мало знающих Некромантию заразилось, когда на востоке грянула буря.

В Индии Куэй-Дзин и Дети Каина воевали тысячи лет. Однако война, и ранее кровопролитная, последнее время достигла небывалого размаха. Это была битва на уничтожение, в которой не брали пленных. Куэй-Дзин призвали на помощь своих величайших союзников, пока вампиры клана Равнос массово Обращали смертных и бросали на убой. Пробуждались старейшины, сходясь с Предками Восточных Дворов в поединках, и постепенно чаша переполнилась. Смерти, Обращения и бои стали столь повседневными, что прервали сон Допотопного.

И тогда пробудился Патриарх клана, сам Запазасура.

Король Демонов открыл глаза и издал крик, полный голодного безумия.

Глава четвертая: Зима Мира

Запазасура призвал силу Грезы и обратил химеры в реальность. Чудовища и хаотические бури бушевали вокруг с силой, способной удивить любого из Нерожденных. Ужасные твари возникали из пустоты, разрывая смертных, и тут же растворялись в воздухе. Легионы духов, вампиров, Куэй-Дзин, смертных и оборотней вступали в бой и гибли в муках. Технократия бросила в атаку свои лучшие силы и трое Бодхисатв Куэй-Дзин прервали медитации, стремясь остановить Патриарха. Мудрец Восьми Гроз, Восходящее Величие Восточного Солнца и Черный Земной Юноша вступили с Запазасурой в бой.

Судьбе было угодно, чтобы Восходящее Величие Восточного Солнца и Черный Земной Юноша изранили врага, но при этом погибли. Мудрец Восьми Гроз, едва держась на ногах, все же готовился нанести смертельный удар.

Это могло изменить будущее, ведь погибни Патриарх от руки Бодхисатвы, не случилось бы того, что произошло после.

Маги, к сожалению, не всегда умели понять веления судьбы.

Технократия, изумленная гибелью всех своих боевых отрядов, решила бить на поражение. Проект Рагнарок, созданный специально для угрозы подобной силы, был запущен с орбиты. Специальным образом зачарованные нейтронные бомбы упали на бойцов, развеивая в прах Бодхисатву и Патриарха. Взрыв был так силен, что испепелил не только немертвых, но и саму окрестную Умбру.

Пока в Мире Яви длился этот эпический бой, Подземный Мир содрогнулся от другой катастрофы. Призраки под командованием Улыбающегося Владыки штурмовали стены Еноха. Последняя память о городе Каина, он был пристанищем десятка наиболее могущественных вампиров. Это был дом Тал’ махе ’ ра, Истинной Черной Руки. Их существование подчинялось желанию пережить пробуждение Патриархов, служа им. Большинство членов Тал’ махе ’ ра были прямыми Потомками Допотопных и могли рассчитывать хотя бы на малейшее снисхождение.

Кроме того, призраки Каппадокия и Яфета, сохраненные Падшим, которого Тремер считали своим рабом, нашли приют в древних стенах.

Эти вампиры вступили в бой с армией призраков, используя давно забытые чары крови и уникальные силы Дисциплин. Однако их генерал Изхим Вафи Абд Азраэль Ур-Баал оказался застигнут схваткой за стенами города. Хоть и разя всех нападающих, он не мог пробиться к своим сторонникам и лишенные военного гения вампиры никак не могли снять осаду.

Битвы в Енохе и в Индии шли одновременно, что сыграло немаловажную роль в дальнейшем.

Тогда Улыбающийся Владыка решился использовать свой главный козырь. Он сбросил на город реликвию той бомбы, что опустошила Хиросиму, и Подземный Мир охватил слепящий свет.

Лишь духам Каппадокия и Яфета удалось уцелеть. Вмешался Эбеновый Дракон и черной тенью унес призраков прочь за мгновение до взрыва. Тал’махе’ра же перестала существовать.

И в третий раз за то же время, судьба посмеялась, сводя воедино всевозможные пути. Ксеркс Джонс, Покоритель Бездн, решил взорвать в Лабиринте экспериментальную бомбу. Он не знал результата и руководствовался простым любопытством ученого.

Бомбы взорвались одновременно, и сила их была такова, что Умбру разорвало на части небывалой бурей. Солнце пробило полог облаков, сжигая сам прах Запазасура, и со смертью Патриарха его клан убивал друг друга в братоубийственном безумии.

И вновь одна смерть открыла дорогу многим, как во времена Каина.

***

Шестой Великий Вихрь полосовал Подземный Мир, разрушая все царства мертвых и Дальние Берега. Харон давно исчез, пожранный Горулом. Он победил свою Тень, но взамен покинул Нижнюю Умбру и без памяти жил в теле смертного. Это было искупление, попытка очиститься, вытравить из себя Забвение, чтобы в решающий миг оно не смогло зазвучать в душе величайшего из Халаку.

А Вихрь все бушевал и вместе с ним другие слои Умбры поглощали бури, родившиеся в миг смерти Патриарха.

Рассыпались как карточные домики Часовни Горизонта, возведенные магами. Склеенные воедино волей Королей Яма миры Тысячи Преисподних распадались на дрейфующие обломки. Царства духов сталкивались друг с другом, уничтожая своих обитателей. Шторм долетел даже до Аркадии, разрушая древнюю столицу фей и вынуждая их искать спасение в бегстве.

Огромное количество призраков оказалось выброшено в Мир Яви. Они боролись за мертвые тела, вселяясь и возрождая их в уродливой пародии на жизнь. Часто за один труп дрались десятки мертвецов, ведь это единственное удерживало их от зовущего Забвения.

Мертвые восстали, и человечество содрогнулось в страхе. Пелена неверия спала с глаз.

Орфический Круг попытался использовать силу Вихря для уничтожения Савана, но в этот миг Вурмас ударил. Он использовал свой магический вирус, которым были заражены почти все члены этой секты, и изменил их колдовство. Вместо того чтобы обрушить Вихрь на Саван, некроманты сами стали его жертвой. Их глаза выгорали от зрелища отражений взорвавшихся бомб, а разумы не выдерживали криков миллионов мертвых, ищущих спасения. Все они погибли, став отводным каналом для той силы, что подчинил себе Архимаг.

И поток этой силы он направил в самое сердце Срединной Умбры. Туда, где в тесных объятиях Узорной Сети томилась последняя, незапятнанная скверной частица Червя.

Паутина лопнула, не выдержав удара.

Тогда в самом сердце Вихря, на руинах Стигии внезапно засиял свет. Двое явились в Подземный Мир во всей своей славе – женщина в алых одеяниях и мужчина, окутанный тьмой. Они знали, что Последние Ночи настали и больше не собирались таиться.

Свет Министров Творения пронзил миры. Их слуги-Посланники Наделяли своей силой смертных, создавая войско охотников. Своей волей Двое защитили призраков Каппадокия и Яфета, и те узнали, что время мести настало. Воззвав к остаткам своего клана, скрывавшегося под именем Предвестников Черепов, они возродились в телах своих потомков.

Смертная оболочка Харона погибла и Двое вернули его в Подземный Мир. Теперь, свободный от скверны, Император Мертвых был готов к бою с Нерожденными.

Тремер выскользнул из своего тела, переселяясь в Горатрикса. Саулот с помощью Падшего освободил тело Тремера, в котором теперь обитал, и пустился по следу. Его вела необходимость найти своего тысячелетнего врага, прежде чем тот совершит непоправимое.

Герольды же совершили ещё одно деяние, прежде чем покинуть Подземный Мир. Они ударили со всей силы по Бездне и в её стенах возникли трещины. Падшие, ощутив зов свободы, скользили сквозь них и мчались в Мир Яви. Они не знали, во что превратилось Творение, не подозревали, кто подарил им свободу – а просто летели на теплый огонек веры, разгоравшийся по всей Земле.

Двое знали, что час пробил. Только в этот миг, когда Праматерь вложила силы в Вихрь, стало возможно освободить своих бывших противников.

Творению были нужны все ангелы до последнего, неважно Падшие или нет.

***

Теперь все изменилось.

Падшие снова ступали по Миру Яви, который когда-то творили. Подземный Мир, ранее бывший их темницей, ждал рук Халаку.

Нерожденные просыпались. Вихрь и повсеместные смерти прервали их тысячелетние сны, и Темные Владыки готовились начать долгожданный пир.

Технократия, Камарилья и подобные им укрепляли власть Паучихи. Они не понимали, что прежние времена уже не вернуть и слепо держались за обломки уходящего.

Пентакс, Саббат и Нефанди приближали торжество искаженной Триады Червя. Они видели, что мир застыл на пороге Апокалипсиса и готовились столкнуть его в пропасть.

Оборотни и феи защищали Буяна, но их труды казались каплей в море на фоне действия всех прочих.

Лилит смотрела на мир из теней, зная, что не должна раньше времени вступать в битву. Она прозревала будущее и понимала, когда наступит её черед.

Люцифер ощутил, что его изгнание закончилось. Проклятие Господа больше не имело над ним власти и наступало время нового Восстания. В этот раз – против всей Тьмы, сколько бы её не сгустилось. В конце концов, он был Утренней Звездой, и ему самим Создателем было предначертано изгонять мрак.

Каин смотрел на своих пробуждающихся потомков и готовился исполнить мщение.

Умбра стала чуждым местом даже для опытнейших из оборотней и Куэй-Дзин. Невольно они ощущали, что основная схватка уже на пороге и искали врага.

Короли Яма поняли, чему улыбалось Царственное Воплощение Нефрита. Тысяча Преисподних оказались слишком хрупкими, чтобы выдержать бурю, и рассыпались на части. Кроме того, путь Падших из Бездны пролегал через многие адские царства и прожигал их насквозь.

Вурмас, Великий Жнец Душ, видел крах своего плана. Всех некромантов не удалось поработить, и Саван уцелел. Отведя основной удар на освобождение незапятнанного Червя, и избавившись от Орфического Круга, Архимаг теперь мог рассчитывать только на себя. Впрочем, судя по всему, Савану все равно предстояло пасть, и важно было не упустить момент. Вурмас понимал, что главным соперником остается Августо Джованни, и следил за главой клана с пристальным вниманием.

Родился Безупречный Метис и никто не знал, что он – смертная аватара Червя. Именно той, освобожденной части, которой теперь предстояло сокрушить остальные. Однако кроме связи с вселенской силой в разуме Метиса теснились земные мысли и чувства, и впервые Червь ощутил что-то, похожее на сострадание.

Алая звезда воссияла в небесах Умбры. Антелиос, Глаз Червя, она была воплощением мощи Мелфаса, материализацией всего порочного и злого, что собиралось на бой из Глубин Умбры.

Харон собирал уцелевших призраков и взывал к Халаку. Настало время доказать ещё раз, что никто лучше них в Творении не понимает смерть. И демоны, один за другим, отвечали на призыв своего предводителя.

Патриархи проснулись и вышли к своим потомкам. Реки крови вот-вот должны были пролиться.

Последние Ночи настали.

Глава пятая: Шестая Эпоха

Алая Владычица вошла в обличье Феникса во сны всех Меняющих Облик мира. Она говорила о рождении Безупречного Метиса, того единственного, кто способен защитить Творение от гибели. И Гару вместе с Фера впервые за тысячи лет собирались через Лунные Мосты и тропы Умбры в каэрн, где Безупречный Метис готовился сказать свое слово.

Он был аватарой изначального Червя, воплощением Баланса. Однако в его душе жило сострадание, которое не могла знать космическая сущность. Будучи частично смертным, Безупречный Метис понимал сущность боли и оттого не желал её приумножать.

Он произнес свою речь, и слова его звучали во всей Умбре, заставляя содрогнуться даже глубочайшие недра Мелфаса.

- Время порока прошло. Отныне равновесию должно прийти и занять законное место во вселенной. Впереди много смертей, но больше они не будут бессмысленными. Ничто больше не умрет, если на то не будет нужды – и даже ваше поражение превратиться в победу. Я не обещаю вам спасения, но говорю – смерть ваша будет достойной. Пусть же начнется Последняя Битва, и битвой этой очиститься само сущее.

И Безупречный Метис явил свою суть, от которой содрогнулись даже самые безрассудные Гару. И никто не мог выдержать его взгляда, взгляда самой Энтропии, чистой и извечной, которая пришла выжечь скверну из ран мироздания.

Гару и Фера забывали былые различия и становились в единый строй войска, готовящегося выйти на умбральное Поле Битвы. Все прошлые обиды и смерти больше не имели значения – потому что предстоял Апокалипсис, и каждый готовился искупить кровью груз собственных ошибок.

Однако Маледжин Инкарна не собирались сдаваться без боя. Зузхак, на службе Зеленому Дракону, напала на отряд короля Альбрехта. Она убила всех его Гару и самого правителя, и когда Безупречный Метис лично отправился узнать, что случилось с его союзником, попыталась устроить ловушку. Пусть и воплощение Червя, Метис имел смертное тело, и оттого оставался уязвим.

Однако герои народа Гару успели на помощь. Впервые в жизни они сражались за Червя с чистым сердцем, ощущая, что поступаю т правильно. И когда кто-то из них погибал, то в последние мгновения ему казалось, что благодарный взгляд Метиса провождает отлетающий дух.

Зузхак отступила, пока все её войны погибали в битве. Она срочно нуждалась в союзниках – и встретила Карша, Воеводу Камарильи. Карша согласился вместе напасть на лагерь Гару.

В назначенный час армия Губителей и фоморианцев Зузхак и войско Карна встретились. Вампиры повелевали гулями и порабощенными смертными, как во времена давно забытых войн с Баали.

Однако внезапно Карш приказал наброситься на свою новоявленную союзницу. Растерянных монстров теснили, потому что бойцы Карша действовали с небывалой яростью.

Зузхак ещё могла перегруппировать силы и пойти на прорыв, но Карш не дал ей этого шанса. Он собственноручно убил ту, что в погоне за Метисом забыла об угрозе предательства.

- Почему? – спросила Зузхак, умирая.

- Так приказала Энойя, - был ответ.

Карш тайно служил Патриарху клана Гангрел, и её ярость вела войско к победе. А затем Энойа явила свой гнев.

Оно собственноручно добила остатки войск Мелфаса и расколола Землю. И до самого ядра, подобно падающему метеориту, Допотопная рухнула, прожигая Мир Яви. Она вошла в саму суть Геи, разделив свою волю и душу на тысячи частиц. Частицы эти проникли в каждый аспект земного духа и как губка, впитали его. Патриарх желала пожрать дух Земли и стать подобной ей, воплотившись в чистую стихию природы.

И как когда-то Саулот, Гея дала себя убить. Потому что и так умирала.

Раны, которые человечество наносило веками, было уже не исцелить. Гея знала, что обречена погибнуть – но будучи космической сущностью, могла переродиться. И Энойя, поглощающая её необъятный дух, на самом деле дела то, о чем мечтала Изумрудная Мать.

В смерть она уходила, чтобы воскреснуть из смерти.

А затем Энойя, слившись с Геей, взглянула на мир и увидела, во что превратил его Пентакс. И тогда она явила свой гнев и все до одного офисы корпораций Червя рухнули, поражаемые молниями и тайфунами, землетрясениями и цунами.

Однако смерти среди тех, в ком ещё не до конца проросла порча, были не так велики, как могли бы оказаться. Стихии миловали их, насколько стихии могли кого-то помиловать. Как Энойя дала Гее ярость, так и Гея одарила свою убийцу милосердием.

***

Кападокий нанес свой удар. Предвестники Черепов вместе с Нагараджа набрасывались на убежища Джованни, пока лучшие некроманты сковывали Августо своими чарами. Чары эти они изучали в Нефритовых Дворах Японии и Кореи и получали от союзов с Тремерами, помогая Меерлинде и Абеториусу раскрывать тайны духовных миров.

И Августо, застигнутый врасплох, не успел защититься. Он ещё убил Яфета, но это был последний каппадокиец, жизнь которого предателю было суждено отнять. Каппадокий лично разорвал на части тело Патриарха Джованни и забросил его душу в Забвение.

И так совершилась пятисотлетняя месть.

Однако Каппадокий не знал, чем ему пришлось заплатить. Послужив клану Тремер, он не просто увеличивал магические познания клана. На самом деле с его помощью Тремер сумел узнать Истинное Имя Микабоши, сильнейшего из Королей Яма.

Того, кому было предначертано воссесть на трон Императора Демонов.

К несчастью Саулот не успел настигнуть своего врага. Тремер в теле Горатрикса воззвал ко всей мощи подчиненных лей-линий и магии клана. Одновременно все Тремер мира совершили ритуал, в ходе которого Патриарх произнес Истинное Имя Микабоши и отнял его жизнь.

А затем дерзкий маг впитал силу своего соперника и вошел в Порочный Город как полноправный правитель. Теперь он мог сразиться с преследователем-Саулотом и его Падшим защитником. Были и иная угроза – Цимисх и Купала, которые не могли оставить без внимания успех Тремера.

После смерти Микабоши Мир Йоми захлестнула бойня. Короли Яма сражались друг с другом, потому что теперь не было сильнейшего, власть которого стоило признавать. Тремер пока что не выглядел в их глазах истинным Императором Демонов.

Война между обитателями различных Преисподних была в самом разгаре, и Короли Яма спешили заручиться новыми союзниками. Железная императрица Тоу Му заключила сделку с Архимагом Вурмасом. Она не знала, что Великому Жнецу Душ нужен лишь проход в её царство. Ступив в Йоми, Вурмас тут же убил союзницу и забрал её силу. Он отрекся от шанса на Вознесение, обретя взамен божественную силу.

Вурмас понимал, что жертвует всем, но ему нужна была власть над Адом. Используя осколки носимых вихрем душ и узников этой Преисподней как жертвенных агнцев, он готовился совершить величайшее за всю историю колдовство. Со своей новоприобретенной божественной мощью Вурмас отыскал реликвию камня, которым Каин разбил голову своему брату Авелю. Используя его как фокус, Архимаг Энтропии готовился обрушить на Антелиос поток чистейшего небытия. Он собирался уничтожить Глаз Червя и остановить Апокалипсис.

***

В это время Патриарх Носферату Абсилимьярд стремился к выполнению своего собственного плана. Тысячи лет он использовал страх как оружие против собственных потомков, пугая их ненасытными Никтуку. Говорили, что Патриарх желает собрать души всех Носферату и принести их в дар Каину, чтобы тот снял проклятие, но это было лишь продуманной легендой. На самом деле тонкими интригами и аккуратным использованием своих сил Абсилимьярд добивался постройки подземных убежищ в нужных ему местах. Возведенные на пересечениях лей-линий, подземные домены Носферату были алтарными камнями. Этим чарам Патриарх научился у Привязанного Купалы.

В нужный час Абсилимьярд поглотил жизни всех, кто находился в доменах. Клан погиб почти целиком, потому что выросшие на страхе перед Никтуку Носферату привыкали держаться своих пристанищ.

Патриарх собрал энергию всех жертв воедино и направил на самого себя. И с силой этой избавился от проклятия, вновь став прекраснейшим из потомков Адама и Евы.

После смерти Бабы Яги её легионы в России остались без руководства. Купала приказал Абсилимьярду возглавить их и помог в этом. Патриарх отправился в крестовый поход против сородичей, сокрушая все на своем пути. Он прошелся кровавым маршем через Восточную Европу, убивая вампиров и людей вперемешку, но искал одно единственное существо, которое ненавидел больше всего.

Потому что некогда любил без памяти.

Арикель проснулась в Греции. Засыпая, она оставляла великую державу – сейчас застала руины. Призвав клан, Патриарх приказала разнести свое слово. Её Присутствие подчиняло себе сердца целых народов, и внимание всего мира было приковано к Греции.

Однако на Арикель смотрели не только влюбленные глаза. Абсилимьярд понял, где скрывается его бывшая возлюбленная и поспешил бросить ей вызов. Неподвластный Присутствию, он принял перед боем прежнее уродливое обличье.

Арикель слыла абсолютным знатоком Прорицания. Это давало ей возможность предсказать любой удар и выиграть даже безнадежную схватку – как и возможность смотреть сквозь иллюзии. Однако в этот раз сила привела к слабости. Взглянув на Абсилимьярда, оно впала в экстаз, созерцая под маской идеальное, прекраснейшее из всех лиц.

Этой заминки отцу прокаженных хватило, чтобы вонзить клыки в шею матери муз. Он выпил ей кровь и душу, но даже при этом Арикель с восторгом смотрела на красоту своего убийцы.

***

Архигерцоги видели, что ожиданию пришел конец. Впервые за десять тысяч лет поток веры затопил мир и даровал возможность всем Привязанным постоянно находиться в материальной форме. И они восстали – колоссы до небес, сгустки пастей и щупалец, безумные идолы, извергающее тьму и пламя – пожирая мир.

Белиал стремился в Лос-Анджелес. Там он ощущал разгорающуюся искру предвечного света, который почти позабыл. Люцифер, Утренняя Звезда, больше не скрывался.

И в теле исполинского монстра с головой кальмара и крыльями летучий мыши Великий Зверь вошел в Город Ангелов. Он крушил дома, и люди сходили с ума от одного взгляда на чудовищного великана.

Пока навстречу не вышла одинокая фигура.

Внезапно Люцифер засиял. Это были лучи, прознающие само пространство – и каждый из Падших увидел вознесшееся знамя своего вождя.

Утренняя Звезда вновь созывал свое войско.

И Белиал бросился в бой, не веря, что может проиграть. Его звали Великим Зверем, способным загнать любую дичь так долго, что он и сам поверил этой похвале.

Пока меч Люцифера не рассек его уродливое тело на части.

С последним мучительным стоном Белиал падал в небытие. Предсмертная боль смыла пелену безумия, и напоследок он ещё сумел пожелать своему убийце победы.

Потому что понял, что Люцифер всегда был прав. Они могли победить, если бы последовали его приказам. Жажда власти и страх привели Восстание к поражению – и на нем лежал немалый груз предательства.

Белиал закрыл глаза и с благодарностью принял пустоту.

А они уже спешили, уже стремились к свету. Сотни тысяч Падших вновь встали в строй Люцифера и заняли руины города. Потому что со всех сторон, разрывая землю и небеса, воды и тьму, мчались Привязанные, беря войско в кольцо. Решалась судьба Творения, и Темные Боги больше не хотели ждать. Их было меньше, но силы каждого вселяли трепет даже в Падших.

Люцифер улыбался. Он снова стоял рядом со своими братьями и сестрами и сражался с неодолимой силой. Бросать вызов даже перед лицом гибели, сходиться в битве ради великой цели – о чем ещё мог мечтать Утренняя Звезда?

***

Азраэль мчался на жалящих ветрах Подземного Мира. Его исполинское тело походило на крылатый ужас, которого ещё не знала Земля. Обозревая Нижнюю Умбру, которую он считал своим владением, Ангел Смерти радовался разрушению.

Внезапно ветра обезумели и швырнули его вниз, к темной фигуре, сжимающей в руках пламенеющую косу.

Харон слишком долго жил в Нижней Умбре. Он носил тело призрака и победил собственную Тень. Имя его так часто звучало среди мертвых, что выплавилось даже во Тьму, из которой был рожден Вихрь.

И сейчас, покорный воле своего истинного властелина, Подземный Мир защищал своего Императора.

Коса взметнулась, разя изумленного Азраэля. Перед смертью он так и не мог понять, как один единственный Падший, его былой помощник, может владеть тем, что по праву его.

Азраэль не проходил через собственную смерть и не знал силы самопожертвования. За него всегда умирали другие.

Первый из предателей, заключивший сделку с Праматерью, отправился прямиком ей в пасть. И победный клич Харона разорвал бушующую Тьму, чтобы призраки и Халаку могли собраться со всех уголков Творения. Потому что Нерожденные уже шевелились, стряхивая остатки сна, и стены Лабиринта дрожали, рассыпаясь черным песком.

Темные Владыки шли, чтобы пожрать вселенную.

***

Патриарх Веддарза пробудился в мире, сотрясаемом войнами и катастрофами. Все это время он спал в убежище под Лондоном, заботливо охраняемый верным Митрой. Вместе с Хакимом Веддарза решил уничтожить любое сопротивление и взял на себя смертных. Выступив на БиБиСи, Патриарх мгновенно подверг Доминированию всех, кто прильнул к экранам телевизоров и мониторам компьютеров. В это время Хаким из Аламута расправлялся с верхушкой Саббата, за которой Ассамиты давно следили.

Технократия смотрела на то, как гибнут их мечты. Апокалипсис, Геенна, Армагеддон, Рагнарок… все слилось воедино. И пока высшие чины искали спасения в Умбре, на колониях далеких звезд, простые оперативники делали то, к чему взывал их долг. То, ради чего Орден Разума был создан, и от чего впоследствии отрекся, забыв собственное предназначение.

Сражались с монстрами, заполнившими улицы, защищая простых людей. Умирали во имя человечества.

Равнодушие смертных сменилось небывалым порывом к действию. Теперь они верили – верили так страстно, как некогда мечтал Люцифер. И вера эта окончательно смела Парадокс и Банальность, вернув в мир чистую магию.

Феи и химеры в своих истинных обличья сражались с наступающими рядами Адхене, Таллейнами и армиями Фоморов. Подменыши, Неодушевленные и Галлейны вместе бились с рвущимися в Мир Яви чудовищами, за спинами которых маячили Темные Древние. Теперь Народ Грез вступил в бой не в одиночестве - маги Традиций и Технократии вперемешку обрушивали на врагов молнии и пламя с небес, испепеляли их лазерами и квантовыми излучателями. Больше не было различий Парадигм и Дворов. Остались лишь те, кто желал погрузить Мир Яви в вечный кошмар – и те, кто заступал их дорогу.

Падшие были потрясены. Одни наступали в первых рядах этой человеческой армии, называя её Новым Вавилоном. Другие, одержимые Мучением, пытались задавать дерзкий марш смертных и бессмертных.

Однако у них ничего не вышло.

Десятая Сфера явила свой лик Творению и была она Правосудием. С её помощью маги сковывали обезумевших Падших пламенными цепями и выпивали их силу. И с гибелью каждого из бывших ангелов его роль в Творении разлеталась сотнями новых Аватаров, Пробуждая все новых и новых волшебников.

Прежние времена безвозвратно ушли. Время Правосудия знаменовало рассвет человечества.

***

Старейшины Саббата один за другими пали в бою с воинами Хакима. За Асамитами была сила Патриарха – за сектой же ничего, кроме ярости Зверя. Однако этого не хватало, чтобы выиграть. Наделенные сокрушали ряды тех, кто некогда мнил человечество бессильным стадом. Подчиненные Веддарзе люди охотно им помогали – Патриарх избавлялся от возможных угроз.

Глаз Червя засиял над всем миром – чтобы тут же погаснуть.

Потому что чары Вурмаса пронзили Антелиос и алый огонь в глубинах вестника Апокалипсиса угас. Серым камнем звезда застыла, тут же распадаясь прахом на просторах Умбры – и вместе с ней судороги реальности сокрушили Мелфас.

Пусть и не в силах предотвратить конец света, Архимаг Энтропии сделал все, чтобы ослабить его разрушительную силу.

В Вене Внутренний Круг смотрел на то, как вампиры терпят поражение по всему миру. Стало ясно, что промедление ведет к полному уничтожения всех Детей Каина. И тогда основатель Камарильи Хардестад взял слово.

Он говорил о том, что Саббат, обезглавленный, но не сдавшийся, остается грозной силой. С их руководством ещё можно отбить атаки, если принять Черную Руку под крыло Камарильи. Наступило время использовать все, чтобы было под рукой. Традиции Камарильи отныне теряли силу. Шла война, а на войне подходящие любые действия. Каждого члена Саббата, объединившегося с ними, ждало полное признание и уравнивание в правах. Разделение на секты уходило в прошлое – Геенну надлежало встретить единой нации вампиров.

И члены Внутреннего Круга, сломленные правотой Хардестада, согласились. Понеслись предложения союза, в большинстве своем благоразумно принятые. Самые принципиальные погибли первыми – а для остальных имело значение лишь выживание. Вампиры сражались с охотниками, отбрасывая все прежние моральные сомнения. Они спасали своих старейшин от гнева Патриархов, вновь став единым целом. Анархи влились в поредевшие ряды Сородичей, и Дети Каина смогли превратить бегство в организованное отступление.

Они закреплялись там, где уже кроваво погуляли прочие чудовища – и куда больше не рисковали заходить смертные. В конце концов, вампиры всегда умели скрываться в тенях.

Особенно когда сражались за свою не-жизнь.

***

Тремер, сидя на троне Порочного Города, призвал свой клан в Мир Йоми. Выжившие демоны склонились перед его могуществом. Однако со всех сторон наступали те, кто собирался бросить вызов Патриарху – и первыми из них были Куэй-Дзин.

Они шли из Мира Яви, желая вновь вернуть себе славу и смыть грех предательства предков. Сейчас, когда Колесо Эпох застыло в наинизшей точке, сам Великий Цикл посылал их в искупительный бой. Голоса Алой Владычицы и Эбенового Дракона звучали в ушах каждого, и Куэй-Дзин вела праведная ярость.

Но Тремер не сдавался. Он воззвал к Ци Тысячи Преисподних и обрушил свое колдовство на По каждого из наступающих. Принадлежа Йоми, оно было орудием, через которое правитель Порочного Города мог превратить Куэй-Дзин в своих рабов.

И, как когда-то герои из племени Белых Завывателей, все Куэй-Дзин в мире стали акума. Их проклятие заполнило души и голос Хун утонул в яростном реве По. А Тремер смеялся, глядя на свою новоявленную армию, и его клан смеялся вместе с ним.

Однако внезапно стены Ада начали трещать и рушиться – Халаку крушили Мир Йоми. Они создавали множество проходов, по которым демоны других Преисподних врывались в Порочный Город. Каждый из них понимал, что убив Тремера станет Императором Демонов, и старался изо всех силы. Новоявленные акума, вампиры клана, бывшие слуги Микабоши и сам Патриарх с большим трудом отбивали атаку за атакой.

Эмма-О вступил с Тремером в поединок и нанес ему тяжелую рану. И хотя Патриарх уничтожил и этого Короля Яма, его силы таяли. Чтобы выдержать, он ослабил бдительность за событиями Мира Яви.

И тут Цимисх воззвал к своей крови, из которой когда-то были сотворены Тремер. Искажение мгновенно обратило всех Сородичей, в ком была хоть капля их Витэ, в чудовищ. Тремеры перестали существовать как клан, и лишь Патриарх устоял перед этой магией. Измененный отравленной Ци, он больше не относился ни к вампирам, ни к магам, став истинным Королем Яма. Над ним у Цимисха и стоящего за спиной Допотопного Купалой не было власти.

Цимисх тем не менее, праздновал победу. Его дети по всему миру стали худшими из кошмаров, отражением их порочных сущностей. Пожиратели Душ вошли в тело каждого и превратили в ненасытных монстров, опустошающих Землю. Он верил, что сумеет подавить человеческий мятеж и заразить оставшихся вампиров, провозгласив торжество Метаморфов.

Лишь Ламбах Летописец оставался не затронут этой силой. Когда-то Цимисх поклялся, что из всего клана Ламбах умрет последним, не понимая, что Творение следит за обетами существ подобной силы.

И сейчас, глядя на торжество своего господина и чувствуя, как он ослаблен, Ламбах ударил в спину.

Он вонзил клыки в расплывающееся грудой плоти тело Цимисха. Его ненависть и голодное безумие были так сильны, что даже Патриарх не устоял. Растерянный, он опоздал на краткий миг – и душа его исчезла в утробе своего Дитя.

Теперь перерожденных Цимисхов ничто не сдерживало. Охотникам, магам, феям и Падшим прибавилось врагов. Однако лишенные единой воли, Пожиратели Душ гибли поодиночке, окруженные наседающими защитниками Мира Яви.

Глава шестая: Последняя Битва

В Подземном Мире собиралось войско, равного которому просто не существовало.

Десять миллионов душ из дальних уголков Нижней Умбры строились в полки под командованием Халаку. Император Харон смотрел на них и думал о том, сколь многим обязан этим верным душам и ангелам. Их он клялся защищать, но в конечном итоге именно выдержка мертвых и несгибаемость Падших стала тем, что могло изменить итог грядущего боя. Стигии и прочих царств мертвых больше не существовало, но призраки готовились схлестнуться с самим Забвением. Конечно, не все собрались под знамена создателя Подземного Мира – были и те, кому предстояла собственная схватка.

Осирис не ответил на призыв Харона. Он был бы рад помочь, но в Дуате разразилась своя война.

Тысячи лет Сутех и Осирис делили египетское царство мертвых. Они не вступали в бой – под защитой Апопа Сет был неуязвим, но и сам не нападал. Ему хватало зла, которого творили потомки Патриарха в Мире Яви.

Но сейчас, когда силы Триады Червя таяли, пришла пора выяснить все раз и навсегда.

Сет призвал души всех вампиров собственного клана, просто выдернув их из рассыпавшихся прахом тел. Обращенные в Спектров, они двинулись на войско душ Осириса, сражаясь за право на собственное воскрешение. Губители и даже совращенные мумии следовали за ними – Сутех призывал всех своих слуг. Подобно морским волнам, они накатывались на укрепления Дуата и стены пали под этой лавиной.

Осирис дрался в первых рядах. Его магия была сильна, но все же не могла одолеть врагов. Сутех уже торжествовал близкую победу.

И тут его настигло предательство собственного Дитя. Кеминтири слишком хорошо усвоила уроки Сира и измена была в её крови. Перед тем, как Сутех извлек её душу, Кеминтири ощутила неладное и использовала свое величайшее сокровище. Сосуд с кровью последнего порождения Тифона, Энкиду, дающей вампиру власть превозмочь волю Патриарха.

Она вошла в войско Сета не безвольным Спектром, а сохранив все свои прежние способности. И в решающий миг ударила, понимая, что в случае победы Сутех просто избавиться от ненужных слуг.

И в этот момент Осирис произнес давно заготовленное заклинание. Оно не было столь выдающимся, как Заклятье Жизни, но оказалось той соломинкой, что сломала спину верблюда.

Осирис снял проклятие с племени Безмолвных Странников, с которыми давно поддерживал тайные союзнические отношения.

И раскрылись врата Нижней Умбры, через которые хлынули вампиры из потомков Осириса, мумии Гора и Безмолвные Странники. А за ними разносился вой духов предков, стаи которых ворвались на просторы Дуата.

Сутех оказался застигнут врасплох. Его войска были окружены и истреблены до последнего духа. Он ещё отбивался, пока когти и клыки не прервали бытие Патриарха, побежденного собственной предательской натурой.

Кеминтири же ускользнула в последний миг и ветра бушующей Бури скрыли её след.

***

Небольшая группа Виртуальных Адептов собралась в Цифровой Сети. Они видели, как рушиться их мир, как все достигнутое обращается в ничто в горниле войны. Однако странный сигнал привел последних защитников в неотформатированный сектор, где сияла в кромешной тьме яркая звезда.

Аватар Тьюринга звал, мерцая, своих последователей. Он предлагал им не спасение – а нечто большее. Потому что первый из Виртуальных Адептов отыскал путь, о котором не знал ни один маг. Он нашел тропу, по которой уходили Вознесенные души и оставил ключ, которым в Последние Ночи должен был вывести избранных.

Девятнадцать Адептов стали ими, шагнув в свет. Звезда исчезла, и ничто в Творении больше не указывало на то, куда ушли смелые маги.

Говорят, они перенеслись прямиком в тело зарождающегося Бога.

А с Горизонта шла помощь – корабль Сынов Эфира совершил посадку в разрушенном Нью-Йорке. С его трапа сошли величайшие Архимаги Древности, такие как Мерлин. Вместе с воспрянувшими защитниками Мира Яви они отражали войска Темных Древних, легионы Абсимильярда и прочих монстров. Сама Земля помогала им – и крик Энойи-Геи звучал над миром, которому уже никогда не быть прежним.

Рухнули хребты Карпат, проваливаясь в самые недра Изумрудной Матери. Купала в последний момент сумел улизнуть в Умбру, оставив свое королевство полностью разрушенным. Земные пасти поглотили Абсимильярда, и его совершенная красота не спасла Патриарха от гнева Земли.

Вурмас стремительно шагал в глубины Подземного Мира. Наступило время исполнить свой план – и полученной божественностью он смел Саван, собирая всю силу, чтобы запечатать Праматерь.

Заклятье тянулось, набирая силу. Уже рухнули границы, отделявшие Жизнь от Смерти, и стоящий в руинах Лабиринта Архимаг готовился завершить обряд.

Внезапно камни под ногами расступились, пропуская Зира Всепожирающего. Нерожденные выбирались из глубин Нижней Умбры, и за ними следовала сама Тьма.

Вурмас не успевал. Он знал, что уже не уйдет, растратив всю магию на заклятье. Однако сила была собрана и оставалось пожелать, чтобы кто-то подхватил выпадающее из его рук оружие.

Улыбаясь, он шагнул в пасть Зира и закрыл глаза. Величайший маг Энтропии выполнил свой долг и умирал счастливым.

Харон поднял косу и десять миллионов воинов шагнул сквозь расступившийся мрак. Десять тысяч лет Император Мертвых ждал того дня – и сейчас вел свое воинство навстречу вздымающимся исполинским чудовищам. Малфеане и Нерожденные, Темные Владыки, за спинами которых надвигалась Праматерь, пошли в последнюю атаку на Творение.

Настало пора платить. За союз, обернувшийся предательством. За жестокие приказы, ставшие ещё большими бедами. За то, что души, верившие в его защиту, часто доставались Забвению.

И потому Харон шагал в первых рядах и взгляд его был так грозен, что даже Нерожденные на миг замерли, испуганные мрачным величием Императора Мертвых.

А затем армии схлестнулись, и все затопила Тьма.

***

Поле Битвы заливала кровь.

Никогда ещё умбральное царство не знало подобных сражений. Все непрекращающиеся бои армий прошлого были лишь жалкой репетицией Последней Битвы.

Меняющие Облик завалили этот умбральный мир трупами. Каждый дрался так, чтобы предки могли гордиться им, и сотни, даже тысячи врагов ежесекундно расставались с жизнью.

Под предводительством Изначального Червя воины Геи обрели власть убивать любого врага и даже Маледжин падали под их клыками и когтями.

Триада Червя возникла над протянувшейся на десятки миль бойней. Она была гидрой, что срывала с небес звезды, исполинской ночью, пожирающей пламя одиноких свечей, безжалостной рукой циничности, душащей надежду.

И Безупречный Метис шагнул этой силы навстречу, призывая собственную власть.

Океан тьмы – не враждебной, а умиротворяющей – заполнил небеса Умбры. И хотя скверна кормилась эпохами равнодушия и алчности, насилия и ненависти, справиться с собственным родителем она не могла.

Битва замерла. На секунду все наряжено вслушивались в мрак.

А затем темнота отступила – и Безупречный Метис перекусил шею Хеллбрингера, последнего из уцелевших Маледжин. Он израсходовал всю свою силу и больше не мог призвать Энтропию – но и следа Триады Червя не осталось в Творении.

Время искажения закончилась.

Однако до победы было ещё далеко. Метис смотрел и видел, как лишенные предводительства воины Мелфаса по-прежнему сражаются. Кричали в агонии духи Геи, пока Мир Яви сотрясали бои.

Внезапно рухнули стены Умбры и на Поле Битвы пришли новые армии. Шли Фоморы, бросив своих воинов на убой защитников Мира Яви. Три Двора лично почтили битву присутствием. Ужасы из-за Горизонта, создания, от вида которых мутился разум даже храбрейших Гару, набросились на поредевшее войско Меняющих Облик. Купала, потерявший на Земле все, принял телесный облик. Исполином размером с рухнувшие Карпаты, он крушил равно союзников и врагов, и впервые даже Поле Битвы содрогнулось от подобного разгула смерти.

А Безупречный Метис больше не имел силы.

Они дрались, радостно смеясь и благодаря своих врагов за достойную битву. Пали Потомки Фенриса, до последнего сдерживая натиск самих Фоморов. Уткена один за другим умирали, не устояв против орды Волагов. Ярости Вендиго не хватало, чтобы завалить врагу проход его же трупами. Даже в смерти царственные, Серебряные Клыки покоились на курганах из поверженных противников. Владыки Тени, извечно презираемые за свое коварство, без сомнений отдавали жизни ради спасения незнакомых Фера.

Войско Меняющих Облик таяло, как погруженная в кипяток льдина. На теле Безупречного Метиса появились первые раны.

***

И тогда они вышли из мрака, сияя как в первые дни Творения. Шли в одеяниях из света Туатту де Данан, а за ними двигалось войско, которое никто не ожидал. Шли Дети Геи и Фианна, отправленные за подмогой и приведшие её в час наибольшей нужды. Шло воинство Ши, из разрушенной Аркадии – и все те, кто принял смерть от Холодного Железа. Веками собирали их Туатту де Данан в Летних Землях, готовясь к наступлению Зимы. И сейчас ряды фей, которых все давно считали погибшими, набросились на окруживших оборотней демонов и монстров, а Туатту схватились с Фоморами, как много тысяч лет назад.

Были с ними маги Традиций Вербена и Говорящих с Грезами, которые вспомнили старые клятвы. И как во времена Последнего Союза, они дрались в одних рядах, несмотря на происхождение и прежнее недоверие.

И ряды Фоморов дрогнули, отступая. Потому что Меняющие Облик пошли в последнюю решительную атаку и Безупречный Метис лично поверг Красного Короля, поединком вдохнув мужество в пошатнувшийся боевой дух оборотней.

А в Подземном Мире Малфеане и Нерожденные бились, каждый окруженный ордой призраков. Нефанди спускались в Нижнюю Умбру, чтобы защитить своих Темных Владык, и магия их теснила даже Харона.

Внезапно рухнули недра Лабиринта и в Умбру вошло нечто чернее самой глухой ночи. Праматерь почтила Творение своим визитом – и была она голодна.

Однако на пути воплощенного Забвения оказались её собственные дети – и Праматерь не собиралась никого щадить. Они вскормили себя душами и для голодной сущности были не менее заманчивы, чем те, кто бился, защищая гибнущий мир.

Праматерь вонзила клыки в собственных детей и один за другим Нерожденные исчезла и в её бездонной утробе.

Бой прекратился. Малфеане мечтали о поглощенном Творении – но не о том, чтобы стать частью обеда. Безумные и ненавидящие, они обернулись против своей матери. Свершилось небывалое – Нерожденные дрались вместе с призраками, чтоб остановить ту, что их породила.

Каппадокий взглянул на это и обернулся к потомкам. Их оставалось всего двое – Лазарь и Ламачис, сохраненные Инконню, дожившие до мгновения, когда надлежало действовать. Сила, собранная Вурмасом, лежала бесхозной – и они втроем вобрали её, обращая против законов Творения.

Жизнь и смерть стали едины. То, что никогда не жило, обрело свойство живущего – а значит, могло погибнуть.

И властью этой, перед которой не устоял бы даже Господь, они прокляли Праматерь.

Тела последних Каппадокийцев рассыпались прахом. Призванная сила испепеляла, сжигая даже души. Ламачис ещё успела выйти из Подземного Мира и взглянуть на восходящее солнце – впервые за много веков вспоминая, каково это.

Просто жить и совершать поступки ради жизни других.

Она заплакала и кровавые слезы потекли по бледным щекам. Рядом кто-то стоял и, обернувшись, Ламачис увидела женщину, осененную такой силой, о которой она даже не могла мечтать. Пришедшая бережно поцеловала обе щеки Ламачис, где кровавые полоски избороздили полосы на иссыхающей плоти. И, благодарная Лилит за это прощание, последняя из Каппадокийцев исчезла в лучах восходящего солнца.

Пепел осыпал стонущую от боли землю и молчаливую Лилит, отдававшую дань уважения погибшей.

А затем первый Архимаг, Темная Мать, та, в чьей власти было убить Господа, начала спускать в Подземный Мир.

Там её ждал достойный соперник.

***

Тремер молчал.

Он стоял на руинах Тысячи Преисподних и думал о том, чем все закончилось.

Не было больше клана, который он столь тщательно создавал. Мир, что некогда нравился магу из Ордена Гермеса, сейчас лежал в руинах. Даже собственная природа изменила – превратив в Короля Яма, демона, навеки прикованного к Йоми.

Он вздохнул, обозревая свои новые владения.

Больше никто не смел бросить Императору Демонов вызов. Злые духи трусливо жались на обломках своих царств, избегая попадаться на глаза победителю. Да, Мир Яви потерян, но он сможет начать все сначала. Выстроит в Аду империю, которой ещё не знало Творение, возведет железный порядок… и с наслаждением вырвет сердце Саулота из своего бывшего тела.

Если и оставалось единственное сильное чувство, которое перевешивало усталость, то ненависть к последнему Салюбри. Как же Тремер мечтал убить его, ставшего почти братом за века единения. Своего тюремщика, удерживающего дух в плену так долго, пока удача и собственный талант не позволили бежать.

Теперь все изменилось. У Саулота больше не хватит сил победить в прямой схватке. Да и не посмеет этот трус выйти на бой. Даже в прошлый раз он одолел хитростью и, чего греха таить, большими знаниями магии душ. Однако в прямой дуэли Саулот никогда не блистал.

Тремер не знал, что его соперник думает так же. Даже с помощью верного Падшего им не одолеть Императора Демонов. Он подвел Сюэ, потерял свой единственный шанс на искупление прошлых ошибок.

- Ещё нет, - тихо сказал нежный голос и Саулот обернулся.

Они стояли среди крови и мертвецов, догорающих машин и опустевших развалин. Словно два странника, ищущие приют в ночной час. Сейчас в них не было ничего излишне-величественного – хотя Патриарх помнил, насколько немыслима сила этих двоих. Однако сейчас её скрывал полог обыденности.

Просто мужчина и женщина.

Просто двое бессмертных.

Просто Каин и Лилит.

Падший закричал. Его крик, крик выгорающей сущности, плетью хлестнул по ушам Саулота. Почему? За что?

- Это будет последнее предательство, - пояснила Лилит, вынимая искру силы из умирающего ангела.

Каин же промолчал.

Она вложила сверкающую звезду прямо в грудь Патриарха, и Саулот на секунду увидел огненную нить. Нить эта тянулась от его сердце в глубины Умбры, проходила до самого Йоми и заканчивалась в сердце старого врага.

На другом конце её Тремер вздрогнул, чувствуя неладное.

- Вы слишком долго были одним целым, - объяснила Темная Мать, но Саулот и сам все понял. Да, их тела, их кровь и души переплетены. До Тремера иначе не добраться – Император Демонов отобьет любую атаку.

Любую, кроме этой.

Он стал на колени перед молчаливым Каином и закрыл глаза. Впервые Патриарху было легко. Груз ответственности, взятый с ученичества у восточного мудреца – и ещё раньше, с того, что он породил в гнойных ямах – канул в Лету.

- Прости меня, Отец, - попросил Саулот. Он не открывал глаз, но почему-то ему казалась, что губы Каина тронула легкая улыбка.

Король Крови одним неразличимым и безболезненным движением вырвал сердце своего Потомка. И в этот же миг, где-то в Аду Тремер, достигший всего, о чем мечтал, но уплативший непомерную цену, закричал от боли.

Он кричал, когда тело его таяло, словно грязный снег по весне. Кричал, когда душа, вырванная силой убитого ангела и непредставимо большей властью, устремилась во Тьму.

И замолчал Тремер, лишь когда встретил Саулота, падающего в ту же пропасть. И даже сумел одарить его уважительной улыбкой.

Оба погрузились в пасть Праматери одновременно, перестав быть врагами за миг до полного исчезновения.

***

Мир изменился.

Жизнь и смерть соседствовали, переплетаясь в неразрывном узоре. Подземный Мир и Мир Яви стали одним целым и беспокойные тени скользили над руинами опустевших городов.

Эфнатос видели, как гибнет то, чему они служили. Без равновесия между живущим и умершим, само Творение вступало на путь уничтожения. Колесо перерождений, пути душ – все оказалось разрушено, а бой продолжал кипеть, принося новые катастрофы.

Армия Харона и Нерожденные из последних сил удерживали Праматерь. Один за другим гибли Темные Владыки, в последней битве невольно оказавшиеся на стороне той вселенной, которую они мечтали пожрать. Сильнейшие атаки Халаку и героизм мертвецов ничего не мог поделать с воплощенным Забвением.

Зира бросился вперед, выгрызаясь в тело Праматери. И тут же исчез – ядовитая сущность растворяла любого, кто прикасался к её сотканному из Внешней Тьмы телу.

Харон понимал, что это конец. С такой силой не справиться даже миллиарду душ. Забвение все равно получит свое и победит.

Но в этот раз не он один нес бремя ответственности.

По всему миру Эфнатос начали творить один-единственный ритуал. Они знали, что восстановить порядок возможно лишь смертью – и охотно отдавали себя ради победы. Проклятье Каппадокийцев на краткое время дало Праматери свойство живого – Эфнатос же дарили ей благую смерть.

И удар одновременно отрекающихся от жизни магов был так силен, что расколол сгустившуюся над полем боя Тьму.

А затем раздались спокойные шаги.

Лилит шла без оружия – да и к чему оно было ей, первой среди Архимагов, властительницы Истинного Имени Господа? И, изменив его звучание, за долгие эпохи изучив Прамтерь, она произнесла Слово, равного которому ещё не звучало.

Наверное, не соединись усилия всех бойцов, даже магия Лилит не помогла бы. Но, как взрывы бомб наложились друг на друга, так и чары познавших смерть пронзили бесконечный мрак, составлявший суть Праматери.

И она закричала.

Крик этот не был похож на все предыдущие и Вихря не порождал. Потому что впервые за свою бесконечно-долгое существование Праматерь вопила от боли.

А затем пришел страх. Ей, равной Господу, раньше была неведома гибель. Однако сейчас, в гуще схватки, немыслимое чудовище остановилось в смятении. Приобретенные свойства живого требовали отступить, уберечь себя от худшего.

И она бежала.

Мрак стремительной рекой утекал прочь. Сквозь недра и глубины, через первые проходы, прогрызенные Нерожденными, уносилось Забвение, тая в глубинах Внешней Тьмы.

Замирали немногие уцелевшие Нерожденные, впервые не зная, что им делать. Застыло войско, не веря в собственную победы.

И лишь Харон не терял времени.

***

Он знал свой долг. Когда-то в Творение вошла смерть, но они исказили её пути. Подземный Мир был ошибкой, попыткой удержать то, чему суждено пребывать в движении, и сейчас настала пора искупить вину.

Император Мертвых закрыл глаза, обращаясь в свет.

Из славы и силы, чести и доблести родился этот свет – и с ним последняя воля Харона.

Все, кто сражался против Праматери, все, в ком билось желание бороться с Забвением – пусть все они получат новую жизнь. Уцелевшие души покидали Подземный Мир и с удивлением смотрели на плоть, появившуюся на их призрачных телах.

Нерожденные ничего не успели понять. Сама Нижняя Умбра внезапно рухнула, проваливаясь в глубины мироздания, надежно запечатывая обломками Внешнюю Тьму. И с ней, подобно падающей звезде, медленно таял Харон. Оставляя в океане мрака капли своей сверкающей крови, он в экстазе исполненного долга уничтожал Подземный Мир.

Мертвым – идти путями душ. Живым – жить. И не быть больше подобию жизни и тоскливым теням.

Смерти – оставаться таинством.

***

Люцифер сражался.

Его войско поредело, но все же не отступало. Кровь текла из многочисленных ран Утренней Звезды, но меч разил новых и новых Привязанных, пытающихся свести счеты с бывшим предводителем.

Как же их было много…

Творение менялось, но храбрейшему из ангелов не было времени оценить перемены. Если Падшие все погибнут и Привязанные останутся в этот новом мире – кто помешает им править, не встречая сопротивления?

Очередная рана пронзила истончившуюся сущность Люцифера, и Утренняя Звезда решился.

Он засмеялся, заставляя отпрянуть окруживших его Темных Богов. Это действительно было забавно – после всех эпох изгнания делать работу Господа.

Непокоренный. Не предавший свой идеал. Уберегший Творение от гибели. Показавший силу Веры. Доказавший свою правоту.

Люцифер был счастлив.

И сейчас осталось последнее, что предстояло исполнить.

Он воззвал к собственному имени, и бушующее пламя сверхновой родилось в разрушенном Городе Ангелов. Свет этот был так ярок, что вся Земля на мгновение застыла, купаясь в лучах Утренней Звезды.

Пусть и яростно слепящий, свет этот не тронул Падших и людей, как и тех, кто сражался за сохраненное Творение. Однако лучи его, безжалостно-жгучие, не знали пощады к Темным Богам.

И когда сияние исчезло, сменившись лучами бледной зари, остатки войска в изумлении и преклонении смотрели на опустевший город.

Не осталось больше Привязанных. Ни одного. Всех поглотил немилосердный свет, рожденный умирающим Мятежником.

И лишь там, где только что стоял Люцифер, на стене рухнувшего небоскреба виднелся выжженный силуэт. Огонь вплавив узор так глубоко, что камню этому было суждено пережить целые эпохи, не поддаваясь времени и трещинам, и сохранить запечатленное изображение.

Ангела, раскинувшего крылья – самого прекрасного из всех, что когда-либо существовали.

Последняя Битва завершилась.

Глава седьмая: Колесо Эпох

Наступало время залечивать раны.

Мир лежал в руинах и над развалинами городов тоскливо завывал ветер. Немногие уцелели – схватка привела к гибели большей части населения Мира Яви. И хотя по предсмертной воле Харона погибшие воскресли - слишком мало было тех, чьи души уцелели.

Постепенно, одного за другим, Наделенные, Падшие и маги уничтожали чудовищ. Сама Земля помогала им – теперь Гея-Энойя не походила не прежнюю пассивную сущность. Уцелевшие Патриархи отказались от всех притязаний на мир, скрывшись в недрах своей обожествленной сестры. Они заключили союз – Гея хранила их сон, а взамен Допотопные не пытались завоевать Мир Яви.

Магия вернулась в мир и чудеса стали обыденностью. Из каждого погибшего Падшего вырывались десятки Аватар – и общее число Пробужденных измерялось немногим менее миллиона. Разницы Парадигм отошли в прошлое – в этом новом мире нашлось место волшебству и науке. Низшая Магия стала чем-то обыденным, а духи перешли из легенд в повседневность.

Конечно, со временем из этого хаоса выросло новое общество, привыкшее сочетать анимизм предков с передовыми взглядами. В конце концов, Буян возвращал свои силы, Паучиха скрепляла обломки, а Червь забирал то, что отслужило свой век. Изумрудная Мать отныне могла ответить тем, кто пренебрежительно использовал её богатства.

Подземного Мира не существовало. Души неизбежно уходили на перерождение и, со временем достигнув Вознесения, уносились в то место, которое покойный Харон считал колыбелью Бога.

Умбра же превратилась в разрушенные пространства, наполненные обезумевшими духами. С ними предстояло что-то делать – и Безупречный Метис увел всех выживших Меняющих Облик на новые рубежи. Отныне им предстояло стать духами-стражами, вечными хранителями Умбры. Вместе с духами собственных предков Меняющие Облик, которых теперь называли Призрачной Стражей, целиком посвятили себя защите Умбры.

Ведь теперь нынешняя Гея могла и сама себя уберечь. А возможно, им просто невыносимо было знать, что прародительница одного из родов их былых врагов и Изумрудная Мать – единое целое.

Падшие под предводительством Двоих больше не нуждались в телах. Вера была повсюду, словно Мир Яви превратился в бесконечный родник Ци. Черпая из потоков, они хранили покой Творения, как в дни до Восстания. Говорят, со временем Двое научились продлевать свой род - и пусть редкие, отпрыски Хранителей заняли место рядом с родителями.

Теперь они не были просто инструментами чьей-то высшей воли. Творение признало их как своих детей и наделило теми же правами.

Куэй-Дзин, ушедшие в руины Йоми, превратились в демонов. Их никто не трогал – в отличие от предыдущих злых духов, эти сохранили подобие философии и чести. Конечно, они оставались злом – но даже полный чудес, Мир Яви не был земным раем. В нем по-прежнему существовало зло, и начинать войну по его полному истреблению никто не собирался. Пока Куэй-Дзин не дерзали завоевывать мир, а искушали тех, кто их слушал – Баланс сохранялся.

Подменыши отныне стали частью Мира Яви. Они неизбежно перерождались, даже убитые Банальностью – впрочем, теперь её почти не осталось. Аркадия пала, но Туатту де Данан одарили своих слуг возможностью построить новую. Возможно, совсем рядом с Землей, потому что прежние расстояния и дороги утратили всяческие значения.

Говорят, лунное царство стало их новым домом. И пока существует Мир Яви – жить в нем и подменышам, оберегающим мечты.

Осирис Вознесся, а его выжившие последователи вновь ходили среди живых. Теперь простые люди, они сохранили знания своего покровителя и раскрыли тайны множества Путей Низшей Магии. Говорят, так и было задумано правителем Дуата – мудрость эпох не должна исчезнуть.

А вампиры… вампиры растворились в тенях. Это было их предназначение и проклятие – прятаться и охотиться, вечно ходить в ночной тьме и искать жаждущие души, перерождая их в хищников и кривые зеркала человечества. Им не давали много власти, но и не уничтожали под корень – потому что Каин и Лилит не хотели подобного.

В ночи надлежало существовать своим владыкам.

Седьмая Эпоха была лучше предыдущей, как и гласили легенды. И говорят, через множество времен и поколений, через бездны времени мир неизбежно пришел к Двенадцатой, замыкая круг.

Как и должно было произойти.

***

А что дальше, спросит любопытный. Каким станет Творение, войдя в новый круг времен?

Кому дано это провидеть? Сколько тысяч или миллионов лет должно пройти, прежде чем замкнется прежний круг – и какие бездны времени измерят будущий поворот Колеса?

Никто не знает.

Можно лишь предполагать.

Например, что проклятие вампиризма станет гибким, породив новые линии крови и кланы. Что Лилит поставит нести стражу ночных духов в обличье сов, чтобы Сородичи не забывали о том, что на каждого хищника найдется свой.

Или что Безупречный Метис станет вечным стражем границы духов и со временем породит новых детей, духов-волков в людских телах.

Или как из душ на изломе Эпох родиться Бог, но сущности тех девятнадцати Виртуальных Адептов изменят его сущность. Потому что, войдя в колыбель неочищенными, они исказили новорожденного Господа машинным мышлением, больше подходящим программе, чем создателю.

Как поведет на защиту Творения Алая Владычица тех ангелов, кто способен нести искру Божественного Огня и одаривать ею других. И как Эбеновый Дракон поставит следить за вращением Колеса Эпох могучих некромантов, ходивших под знаком скорпиона.

Как феи, живущие рядом с людьми, будут забавы ради похищать их, перенося в свое непредсказуемое царство. Как вознесутся новые духовные миры, наполненные порождениями тех, кто когда-то отстоял бытие.

И всегда будет рядом Ад и его правители, бывшие когда-то Куэй-Дзин.

Так ли будет? Сбудется ли?

Неважно.

Главное – что Колесо вращается.

И каким бы не было будущее – оно будет.

Конец

 

Перевод — Руслан

Обсуждение статьи на нашем форуме.